home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Консульство

«…Нед Фарнесуорт по прозвищу «Счастливчик» и его шайка повсюду считались олицетворением Злодеев. Их ненавидели так сильно, что мишени в Академии были выполнены в виде Неда. Фарнесуорт побывал биржевым брокером, фермером, выращивающим мамонтов, торговцем гербовыми марками и профессиональным шулером. Высокоинтеллигентный, но совершенно безжалостный, он пользовался безграничной преданностью своих последователей – и внушал страх Консульской службе…»

«Зимние Злодеи», Самый веский довод, приблизительно 1994 год

Трое лунатиков, привязанных сзади к штабной машине, медленно покачивались из стороны в сторону в преддверии Ступора, но самой Авроры нигде не было видно. Отвязав Бригитту, я скормил ей две оладьи.

– Я тебя люблю, Чарли, – сказала она.

– Не надо, – тихо произнес я, – так только хуже.

– Кики нужен валик, – добавила Бригитта.

– И этого тоже не надо. Какая Кики? Из «Истинного сна» или другая?

Бригитта не ответила, и мы молча направились пешком обратно в «Сиддонс». Я старался свыкнуться с мыслью о том, что мои сны были подправлены задним числом. Я попытался понять, присутствовали ли в сновидении с Бригиттой подробности, опровергающие эту гипотезу, но ничего не нашел. Все произошедшее во сне было лишь следствием того, что мое одурманенное наркозом сознание заполняло трещины в воспоминаниях чем-то вроде штукатурки. Я молча шел по заснеженным улицам, держа Бригитту за руку, что, пусть и в одностороннем порядке, доставляло необъяснимое удовлетворение.

Джонси уже ждала меня у входа в Дормиториум, перед красно-белым Консульским Снегоходом. Двигатель работал практически совершенно бесшумно, единственным звуком было мерное постукивание крышки наверху выхлопной трубы. Снегоход стоял рядом с телефонной будкой, наполовину занесенной снегом, а Джонси читала затрепанный экземпляр «Чудо-женщины и малыша из Зимнего люда», фыркая от смеха. У ее ног стояла корзина для пикника, накрытая аккуратно сложенным тартановым походным ковриком. К игре в «давнее знакомство» она отнеслась серьезно.

– Уже поймал одну? – спросила Джонси, увидев нас. – Быстро сработано. Господи, это же Бригитта!

– С точки зрения закона это лишь та оболочка, которую она прежде занимала.

– Мы вместе пели в хоре, – продолжала Джонси. – Бригитта очень прилично исполняла партию царицы пиратов в прошлогодней постановке «Пиратов Пензанса» [106]. Хорошая девчонка, хоть и немного обидчивая. Она отказалась от контракта на двух детей на пятизначную сумму, предложенного агентами компании «Уэкфорд».

– У нее были бы очень красивые дети.

– Отсюда пятизначная сумма. На деньги «Уэкфорда» Бригитта смогла бы выбраться из Трясины и перебраться куда-нибудь не в такое мрачное место – никто не мог взять в толк, почему она отказалась.

Мне показалось, я знаю ответ. Бригитта говорила мне, что была замужем, но почему-то все это нужно было хранить в тайне. Возможно, l’union d’amour [107] – связь, не признанная законом.

– Ну что, наша Бригги умеет делать какие-либо штучки? – спросила Джонси.

– Она активно занималась людоедством, но теперь перешла на «Сникерсы», песочное печенье и бессвязное бормотанье.

– Тем больше оснований для немедленной отправки ее на покой, ты не согласен?

– Да, пожалуй.

Джонси взглянула на часы.

– Токката еще не вернулась, но нам нужно быть готовыми двинуться в путь. Хочешь, я сделаю тебе одолжение и сама отправлю Бригги на покой?

Я посмотрел на Бригитту, полностью безучастную к окружающему, и тщательно все взвесил. Почему-то мне не хотелось избавляться от Бригитты – даже несмотря на то, что ее самой уже давно не было. И не только потому, что она мне нравилась, а по той простой причине, что я сам, пусть и отчасти, был в ответе за ее нынешнее состояние. В конце концов, это ведь я снабдил ее «морфеноксом».

– Возможно, она будет делать какие-нибудь штучки, – неуверенно начал я. – Наверное, нам следует…

– Ты не задумывался над тем, как я получила вот это? – спросила Джонси, демонстрируя свою изувеченную культю. На правой руке у нее остались лишь указательный и большой пальцы.

Если честно, я не придал этому особого значения. Консулы нередко оставляют части своего тела разбросанными по всей Зиме, и того, кто к пятому сезону не потерял ни одного кусочка себя, можно считать чрезмерно осторожным. Но раз Джонси упомянула об этом, у нее были на то причины.

– Вообще-то, у меня были такие мысли, – послушно сказал я.

– На меня набросились лунатики, – небрежным тоном произнесла она, – сбившиеся в стадо в окрестностях Билт-Уэлса. Такое редко, но случается. Вцепились во все неприкрытые участки тела. Я сейчас была бы дерьмом, исторгнутым из кишечников лунатиков, если бы не вмешалась Токката. Так что я с ними теперь не церемонюсь. Я даже, – с восторженным блеском в глазах добавила Джонси, – замочила одну знаменитую женщину-лунатика. Догадайся, кого именно.

– Это была Кармен Миранда?

– О, – разочарованно пробормотала она, расстроенная тем, что мне уже известно о ее сомнительном предмете гордости, – ты уже об этом слышал. – Джонси кивнула на Бригитту. – Но так или иначе: я ничего не имею против, чтобы отправлять их на покой. Больше того, я стремлюсь установить новый региональный рекорд по отправке на покой. Пока что у меня на счету шестьдесят один Отсутствующий. Так что отдай мне ее, пожалуйста!

Поблагодарив ее, я сказал, что займусь всем сам.


Я вернулся через полчаса. Джонси уже сидела в Снегоходе, слушая прогноз погоды по коротковолновому радио. Открыв заднюю дверь, я забрался в кабину. Обычно Снегоход рассчитан на перевозку восьми человек, не считая водителя, однако этот был предназначен для транспортировки груза. Не очень быстроходный, но надежный и, что самое главное, оснащенный современной радиолокационной станцией Х-4С.

Однако в настоящий момент меня интересовали не технические характеристики Снегохода.

Я положил на комингс завернутый в носовой платок большой палец с левой руки Бригитты. Наверное, мне за всю жизнь не было так плохо, и меня до сих пор трясло. Но я сделал то, что нужно было сделать.

– Кривой, с тобой все в порядке? – спросила Джонси, почувствовав мое возбуждение.

– Да, все в порядке – но я был бы рад, если бы ты не называла меня Кривым.

– По-моему, мы уже выяснили этот вопрос. – Она указала на сверток. – Первый?

Я молча кивнул.

– Первый всегда дается очень тяжело, но, поверь мне, тошнота скоро пройдет. Токката вернулась, ты садишься за руль.

Дорога до Зимнего консульства была бы простой, но Джонси настояла на том, чтобы ехать кружным путем с односторонним движением, что обернулось лишними пятнадцатью минутами на мучительно маленькой скорости, обусловленной пределом уровня шума в пятьдесят пять децибел. Джонси показала на театр, мимо которого мы проезжали.

– Через две недели сюда заглянет Андрэ Превью [108], а еще через неделю тут будет выступать «Волчья стая». В прошлом году Неполная Шекспировская труппа ставила «Основные вехи самой полной истории сжатых драматургических произведений (в сокращении)».

– Ну и как?

– Все было слишком уж кратко – даже для сокращенного варианта. Слушай, ты больше не придумал никаких приятных воспоминаний, которые мы могли бы обсудить?

– Я… если честно, не думал об этом.

– А я сейчас как раз сочиняю отличный сюжет про спуск в Чугунок в Суиндоне много-много лет назад и последнее выступление Холройда Уилсона [109]. После концерта мы в первый раз поцеловались, но я была жутко пьяная, и меня вырвало прямо тебе под ноги.

– Я до сих пор храню эти ботинки, – сказал я.

– Ты их сохранил? – воскликнула Джонси. – Да ты просто сентиментальный щенок, Кривой!

– Сентиментальность тут ни при чем, – поправил я, – все дело в экономии. О чем Токката хочет со мной поговорить?

– Полагаю, она хочет узнать про Логана, и дальше ей нужно решить, как с тобой быть. Возможно, ты присоединишься к нам. У нас не хватает народа, поскольку мы недавно потеряли двух Консулов: один замерз в буран, второй погиб по собственной глупости – это был Коттон, мой бывший напарник. Его обнаружили Умершим во сне.

– Прискорбно это слышать.

– Вздумал устроить Дормиториум в шалаше, накрытом шкурами и лапником. Очень романтично, но не слишком умно. Мы спарились раза два, но только для развлечения, конечно.

– Конечно, – согласился я, уже открытый для разговоров на эту тему. – Итак, двух вы потеряли; сколько же Консулов у вас осталось?

Джонси стала считать, загибая пальцы:

– Начальник, я, Фоддер – мы служили вместе в Оттомане. Несмотря на грубую внешность, он просто милашка. Мы с ним никогда не спаривались, но теперь, после гибели Коттона, такое возможно. Я всегда считала, что одновременно можно спариваться только с одним собратом-Зимовщиком, ты не согласен?

– Да, пожалуй, это здравый подход.

– Также в списке Дэнни Покетс, вольнонаемный из Суонси, которого пригласили помочь в деле Охраны кладовых. Он получает Дневной тариф, что несправедливо по отношению к остальным. Лора Строугер работает с бумагами, но она гражданская, так что ее можно не брать в расчет, и последний – поручитель Джим Трикл, безнадежный болван, лишенный даже крупицы обаяния, зимних навыков и порядочности. Он думает, что я выйду за него замуж.

– А ты?

– Да я скорее выйду замуж за агента Хука, но дело тут непростое: моя мамаша щедро одалживала у Трикла, чтобы подцепить одного вдовца из Пятнадцатого сектора. У них не срослось, и тогда Трикл перевел долг в женитьбу на мне. Точно не могу сказать, как такое произошло. В общем, мы пытаемся как можно дольше тянуть с Категорическим отказом, иначе мамашу объявят банкротом и отнимут у нее дом. Если сможешь заставить Трикла списать Долг и обратить свой взор куда-нибудь в другую сторону, тебе будет причитаться пятьсот евро. Ставь Снегоход где хочешь.

Я остановился и перед тем, как заглушить двигатель, проверил, что баллон со сжатым воздухом полон.

– Один совет насчет Старшего консула Токкаты, – предостерегла Джонси. – Единственная тактика общения с ней – это искренность, и говори только тогда, когда тебе зададут вопрос. Токката, вообще-то, неплохая, просто ее бросает из стороны в сторону. Но не суетись. Если она будет уважать тебя как человека, все остальное будет в порядке.

– Можно один вопрос?

– Валяй.

– Правда Токката ест лунатиков, приправленных мятным соусом?

– Абсолютная ложь.

– Отрадно это слышать.

– Да, насколько я знаю, она заранее в течение нескольких недель откармливает их мятными конфетами – чтобы улучшить вкусовые качества.

– Она держит их живыми до тех пор, пока они ей не понадобятся?

– Зимой с нуждой не поспоришь, Кривой. Поверь, с голодухи ты съешь полуразложившуюся ногу своей мертвой матери. Чем, по-твоему, питался личный состав Консульства Северного восьмого сектора зимой семьдесят шестого года? Снегом?

Я промолчал.

– Ну же, – с улыбкой добавила Джонси, стараясь хоть как-то разбавить самые неприглядные истины о Зиме, – на твоем месте я бы не говорила о поедании лунатиков с Токкатой. Это очень деликатная тема.

Полноприводная машина Авроры по-прежнему стояла перед Консульством, там же, где я видел ее в последний раз. Эдди Танджирс и Блестящая Диадема, привязанные сзади, скатились в неподвижный Rigor torpis, защищаясь от холода.

– Так-так, – сказала Джонси, – еще двое для пенсионной программы Двенадцатого сектора.

– Это добыча Авроры, – возразил я, возможно, излишне поспешно. – Она собирается забрать их в «Гибер-тех».

– Ей следовало бы поторопиться. Трикл дежурит на входе. Я тебя найду.

Потрепав меня по плечу, Джонси забралась в машину Авроры.

Меня впустили в ударопрочные ворота. Внутри мало что изменилось. Отрывной календарь на столе показал мне, что до Весеннего пробуждения остается девяносто один день. В дальнем конце я заметил Лору, перебиравшую бумаги. Вопросительно посмотрев на меня, она приветливо помахала рукой, и я ей ответил. За столами стояла перегородка из матового стекла, за которой находился кабинет. На застекленной двери было выведено краской:

Мисс А. Токката

Глава Консульской службы 12 сектора

Сквозь матовое стекло Токката была видна как смутный силуэт, судя по всему, ведущий оживленный разговор по телефону. Я употребил слово «разговор», но на самом деле это скорее был гневный монолог. Стекло было звуконепроницаемое, поэтому голос звучал приглушенно и неразборчиво, и все же чувствовалось, что Токката кричит на своего собеседника, обвиняя его в некомпетентности, время от времени приправляя свою речь цветистыми ругательствами. Я внутренне напрягся. Предстоящая встреча вряд ли доставит мне удовольствие.

За столом стоял Джим Трикл, говорящий по телефону более сдержанным тоном. Он показался мне более жирным, чем при предыдущей встрече; только поручители могут позволить себе набирать вес Зимой. Подняв взгляд, Трикл улыбнулся и показал жестом, что скоро закончит.

– В настоящий момент у нас сорок четыре лишних зимсонника, что значительно превышает наши возможности размещения, – сказал он в трубку, – поэтому, если мы к концу недели не получим по крайней мере двести человеко-дней продовольствия, Старший консул придет к вам и стальной пикой лично выразит свое недовольство. – Последовала пауза. – Да, это ее точные слова, и я полагаю, что она, вне всякого сомнения, выполнит свою угрозу. Всего хорошего, сэр.

Положив трубку, Трикл хрипло откашлялся и повернулся ко мне.

– Итак, Уортинг, – усмехнулся он, – по словам Джонси, ты проспал по-крупному.

– У меня были проблемы с будильником.

– А то как же. – Он подался вперед. – Джонси что-нибудь говорила про меня?

– Нет, – солгал я, – ничего.

– Я собираюсь жениться на ней и пригласить производителя, но, похоже, в последнее время она передумала. Что скажешь?

Джонси не сказала, что Трикл заложил в брак контракт на генетические права. Это было очень спорное требование. Женщины нуждаются в широком генетическом разнообразии, и один только выбор партнеров не может это обеспечить. Ходили разговоры о том, чтобы закрепить это право на законодательном уровне. Я тоже понизил голос.

– Это очень серьезное решение.

– Знаю; был тут Консул, с которым она спала, но теперь, когда Коттона больше нет в живых, я надеюсь на то, что Джонси забудет про беспорядочные развлечения и прочно свяжет свои чувства со мной.

– Это… только один из многих вероятных сценариев, – осторожно заметил я.

– Согласен, – сказал Трикл, – но ты здесь, ты молод, и хоть видок у тебя не ахти, только без обиды…

– Я не обижаюсь.

– …вот я и опасаюсь, что твое самое привлекательное качество поднимет тебя в рейтинге Джонси.

– А какое мое самое привлекательное качество? – спросил я, охваченный любопытством.

– Ты – это не я. Обещай, что откажешь Джонси, если она станет с тобой заигрывать? И определимся сразу, под «заигрывать» понимается все, что выходит за рамки обычных отношений между коллегами: ужин вдвоем, гуляние под ручку по снегу, игра в «Клуэдо» и сочинение прошлых приключений. Особенно сочинение прошлых приключений. Ты согласен?

– Хо… хорошо.

– Отлично. Токката освободится, как только закончит разнос. Кофе вон там. Если у тебя есть какие-либо вопросы, выкладывай.

Трикл занялся бумагами, а я налил себе то, что он великодушно назвал словом «кофе». Я осторожно понюхал напиток. От него пахло сгнившими грибами, смешанными с керосином, и на вкус он был примерно таким же.

– Я еще не пью кофе, – раздался голос у меня за спиной, – и, если судить по внешнему виду и запаху, вряд ли когда-нибудь начну.

Это была Лора Строугер, заглянувшая, чтобы поздороваться со мной. Она уже слышала о том, что я проспал и про меня забыли, однако, в отличие от всех остальных, отнеслась она к этому с сочувствием, без издевки, что было приятно. Хотелось надеяться, что реакция Токкаты будет такой же.

– Грымза не появлялась? – спросил я.

– Пока что нет, – сказала Лора, – но у нас еще остается девяносто один день. Я собираюсь разложить по всем стратегическим местам в окрестности скомканное белье и внимательно присматривать за ним. Что скажешь об этом?

Достав из сумки моментальный снимок, она показала его мне. Я разглядел лишь занесенный снегом бугор рядом с газовым светильником. Я долго рассматривал фотографию.

– Она много двигалась?

– Почти совсем не двигалась, – ответила Лора, радуясь тому, что я проявил хоть какой-то интерес. – Морозогоблины славятся своим умением часами выжидать неподвижно, прежде чем наброситься.

– Наброситься на кого?

– Никто не знает, – широко раскрыв глаза, призналась Лора. – Именно этому и посвящены мои исследования.

Я вернул ей снимок.

– Это ведь пожарный гидрант, разве не так?

– Да, – убитым голосом подтвердила Лора, печально разглядывая фотографию, – практически наверняка. Трикл согласился принять в качестве доказательства фотографию, – добавила она. – У тебя есть фотокамера?

Я сказал, что фотоаппарата у меня нет, и тогда Лора вручила мне «Кодак», какой выдают Консулам, со свежим комплектом из четырех фотовспышек плюс еще два комплекта в коробке. Устройство грубое, но без батареек и аккумуляторов, что повышает надежность при отрицательных температурах.

– Снимай сколько хочешь, но только потом вернешь камеру мне. И еще: перематывай пленку осторожно, на холоде она становится ломкой.

– Разве Грымзу можно сфотографировать? – спросил я, запихивая фотоаппарат в рюкзак.

– Понятия не имею, – призналась Лора. – Я прихожу к выводу, что Зимний люд чем-то сродни нарастающим ночным страхам, которые придают физическое воплощение кошмарным образам, существующим в сознании. Поэтому мне будет гораздо сложнее представить Триклу доказательства. Первым делом нужно понять, эквивалентен ли экзистенциальный страх страху осязаемому, и если это так и он способен убить человека, будет ли это считаться доказательством?

– Тебе точно только шестнадцать? – спросил я. – Ты такая… смышленая.

– Очень снисходительное замечание, – обиженно надулась Лора, – но я тебя прощаю. У меня генетическое расстройство гипоталамуса, не позволяющее мне погрузиться в зимнюю спячку. На протяжении всего года я сплю по восемь часов в сутки. В то время как все мои знакомые совершенно бесполезно давили подушку, я расширяла свои знания и набиралась опыта. Мой интеллектуальный возраст ближе к двадцати двум годам. Это еще не делает меня мудрецом, но я уже определенно не подросток.

– Такое часто случается? Я никогда не слышал ни о чем подобном.

– Редко, – вздохнула Лора, – отсюда спор.

– Понимаю, это не мое дело, – сказал я, – но зачем соглашаться ставить на кон своего первого ребенка ради чего-то такого туманного, как Грымза? По-моему, это просто безрассудная глупость, прости за резкость.

Лора молча смерила меня взглядом.

– Не первого ребенка, – наконец медленно произнесла она. – Второго.

– И чем это лучше?

– А вот чем: когда мне было два года, родители продали опцион на моего первого ребенка ассоциации «Партвуд», чтобы расплатиться со своими игорными долгами. Опцион перепродавался несколько раз, пока в конце концов вместе с другими субстандартными условиями не попал к Джиму Триклу как часть облигации, обеспеченной обязательством деторождения. Мое генетическое расстройство сна означает, что я обладаю геномом, к которому проявляет большой интерес «Гибер-тех». Я предпочла не лицензировать свои генетические права, и мой неродившийся ребенок также будет обладать этим правом. Я не хочу, чтобы мои дети попали в «Гибер-тех», где из них сделают… даже не знаю… подопытных крыс.

– Сколько стоит опцион на первого ребенка?

– Трикл сказал «Гибер-теху», что хочет два миллиона евро, когда мне исполнится восемнадцать.

– Ты получишь половину. Таков порядок.

– Дело не в деньгах, и меня не могут заставить рожать детей – но я сама этого хочу, и если дети у меня будут, я… я хочу, чтобы они не были с рождения обременены всякими юридическими обузами.

– Хорошо, но у тебя же должно быть право обратного выкупа. С точки зрения закона право обратного выкупа должно быть всегда.

– Совершенно верно, но суд установил размер выкупа в пятьдесят тысяч, а у меня и одной тысячи нет.

– Значит, если ты проиграешь спор, – медленно промолвил я, – ты потеряешь генетические права на двух детей, вы с Триклом заработаете целое состояние, но «Гибер-тех» получит легальный доступ к двум детям, потенциально обладающим ценным геномом?

– Примерно так. Но если я выиграю, – добавила Лора, – никаких денег я не получу, зато сохраню права на своих детей.

– Ты очень храбрая.

– Нет, – печально произнесла она, – я просто девушка, у которой не осталось выбора и у которой были никчемные родители.

– Все могло бы быть гораздо хуже, – сказал я. – Они могли бы выставить тебя на продажу и продать все твои яйцеклетки на следующий день после того, как тебе исполнится шестнадцать, чтобы заплатить – не знаю, за новую крышу, пристройку к кухне и микроавтобус.

– Наверное. Но Трикл согласился только на такие условия. Грымза где-то рядом. Мне просто нужно получить какие-нибудь доказательства. Держи фотокамеру наготове, хорошо?

Спрыгнув со стойки, на которой она сидела, Лора жизнерадостно улыбнулась и вернулась к работе. Формально она была зимсонницей, но она честно зарабатывала свой хлеб. Существует огромная разница между достойными и недостойными бодрствующими.

Мой взгляд сам собой упал на стену, увешанную фотографиями пропавших без вести. Море лиц, и всех этих людей больше нет. Всех возрастов, обоих полов, никакой закономерности. Я разглядывал портреты, и мое внимание привлекла одна пара глаз, погребенных в нахлестнутой друг на друга пучине потерянных душ. Это были те самые глаза, которые смотрели на меня во сне с моментальной фотографии, на которой фотограф запечатлел нас с Бригиттой на Говере. Чарльз. Чарльз Бригитты. Протянув руку, я открепил фотографию от стены.

Пропавший мужчина работал санитаром в «Гибер-техе», и звали его, прочитал я, Чарльз Уэбстер. Он пропал без вести три года назад, вскоре после начала Зимнего сезона – приблизительно то же самое рассказывала о своем муже Бригитта.

И это было невозможно.

Я не мог узнать этого человека, поскольку не знал, как он выглядит. Сначала реальность, потом сон. Я почувствовал, как у меня снова начинает кружиться голова, и сквозь дверь в контору проникает пятнами солнечный свет, пробивающийся через крону раскидистого дуба. Я ухватился за стол, чтобы устоять на ногах, и постарался дышать размеренно и глубоко. Трикл не заметил случившийся у меня приступ наркоза, Лора погрузилась в бумаги, а Токката продолжала бушевать за стеклянной перегородкой. Я пытался успокоиться, повторяя: «Бригитта, Бригитта, Бригитта, Бригитта», чтобы унять нарастающую панику. Это сработало, и, несколько успокоившись, я мысленно прокрутил наиболее правдоподобный сценарий: я придал своему сну облик и имя Чарльза Уэбстера задним числом. И то, что его имя совпадало с моим, было чистой случайностью – и только.

– Что там у тебя?

Я вздрогнул от неожиданности, но это оказался всего-навсего Трикл.

– Какой-то тип по фамилии Уэбстер, – сказал я, протягивая ему ориентировку, – пропал без вести три года назад.

Посмотрев на фотографию, Трикл кивнул.

– Это произошло в мой первый сезон здесь. Его так и не нашли. На самом деле, – добавил он, – никто его и не искал. Персонал «Гибер-теха» – это проблемы «Гибер-теха». Чем вызван твой интерес?

Я принялся лихорадочно соображать.

– Мы воспитывались в одном Приюте, хотя между нами была разница в десять лет. Сестры очень любили Уэбстера и хотели знать, что с ним сталось.

– А, – сказал Трикл, – если хочешь, забирай себе.

– Спасибо, – сказал я и, сложив ориентировку, убрал ее в карман.

– Привет, Трикл, – сказала Джонси, входя в ударопрочную дверь и садясь на стул, чтобы стянуть сапоги. – Занеси вот это в реестр Контроля за грызунами и подправь мой личный счет, хорошо?

Она бросила на стол пакет для улик с двумя свежеотрубленными большими пальцами.

– Будет сделано, – весело заявил Трикл. – Значит, у тебя уже шестьдесят два, да?

– Шестьдесят три.

За матовым стеклом раздался еще один взрыв приглушенной ругани.

Переглянувшись, Трикл и Джонси улыбнулись, словно подобное происходило постоянно; затем мы услышали, как телефонную трубку швырнули на аппарат, потом что-то с грохотом пролетело через весь кабинет, пнутое ногой или брошенное.

– А Токката… любит ругаться, – заметил я.

– Послушал бы ты ее, когда она действительно разозлится!

Спохватившись, я достал из кармана отрезанный большой палец Бригитты. Он по-прежнему был завернут в носовой платок, запекшаяся кровь стала бурой. Почувствовав поднимающуюся в груди тошноту, я поспешно протянул сверток Джонси.

– Вот, – сказал я, – не хочешь записать на свой счет?

– О, ты просто прелесть! – воскликнула Джонси, с готовностью хватая добычу и аккуратно укладывая ее рядом с двумя другими пальцами.

С сияющим лицом она прошла к своему столу. Трикл сверкнул на меня взглядом, словно я только что вручил ей цветы, шоколадку и открытку.

– Мне казалось, ты обещал, что у меня не будет с тобой никаких проблем? – сказал он так, чтобы Джонси не услышала.

– Это же всего-навсего палец, – прошептал я в ответ.

– С Коттоном у них все начиналось так же, – проворчал Трикл, – сначала палец, потом подарок, потом как бы настоящий кофе в «Уинкарнисе». Не успеешь опомниться, как окажешься первым в списке тех, с кем она хочет спариться. Если такое случится, ты за триста евро опишешь, на что это похоже?

– Нет.

– А Коттон описал, – проскулил Трикл.

– Я не Коттон.

ты.

– Кстати, чей он?

– Бригитты, – сказал я, – из «Сиддонс».

– Бригги пустилась странствовать? – пробормотал Трикл. – Жаль – она была по-своему привлекательной, хоть у нее вечно был недовольный вид. Поразительные глаза, и она потрясающая художница. Как-то раз у меня с ней было свидание.

– Неужели? – спросил я, вовсе не собираясь выразить своим тоном сомнение.

Трикл вздохнул.

– Если хочешь знать, – сказал он, – я купил свидание с ней на благотворительном аукционе в пользу Приюта Двенадцатого сектора. Мои шутки и анекдоты не показались Бригитте даже отдаленно смешными, а когда при расставании я попытался ее поцеловать, она пригрозила, что укусит меня за нос. Уточнять она не стала, но я рассудил, что о втором свидании нечего и думать.

– Очень проницательно с твоей стороны.

Взяв два отрезанных больших пальца, Трикл уставился на них.

– Тот, что покрупнее, принадлежит бродячему производителю по имени Эдди Танджирс, – сказал я, – а маленький – женщине, тоже из «Сиддонс», лет двадцать с небольшим, недавно вышла замуж.

– Я позвоню Ллойду, – пробормотал Трикл, – он должен знать.

Он записал на клочке бумаги «Танджирс», «Мандерлей» и «Новобрачная» из «Сиддонс» и ушел, чтобы подтвердить происхождение пальцев.

– Ну что ты думаешь? – спросила Джонси, которая, закончив печатать отчет, тщетно искала степлер.

– Что я думаю о чем?

– О Трикле.

– Раз он владеет опционом на ребенка Лоры, он большой мерзавец.

– Для поручителя это выгодная сделка – и совершенно законная. Когда Лоре стукнет восемнадцать, они оба станут миллионерами. Однако я понимаю Лору. В том, что не относится к деньгам.

– Трикл очень запал на тебя.

– Знаю, – обреченным тоном произнесла Джонси. – Как ты думаешь, может, мне убить его и представить все как нападение Грымзы? И Лоре так будет лучше.

– Ты можешь выплатить обратно выкуп, – предложил я.

– Да, точно – вот только у кого мне одолжить деньги? У самого Трикла?

– Нет, ты могла бы…

Я не договорил, поскольку дверь в кабинет Токкаты распахнулась. Я обернулся, ожидая увидеть Старшего зимнего консула Токкату. Но это была не она – это была Аврора. Я открыл было рот, чтобы поздороваться с ней, но остановился. Хотя внешне женщина выглядела так же, ее поведение было совершенно другим. Аврора держалась расслабленно и дружелюбно, в то время как эта женщина была резкая, возбужденная и начисто лишенная юмора. Агрессивно целеустремленная, она решительным шагом прошла в помещение. Единственным внешним отличием, которое я увидел, была одежда – теперь это была форма Консульской службы. И еще глаза. В отличие от Авроры, у этой женщины правый смотрел невидящим взором в сторону, а левый со стальным блеском вперился в меня.

Но я понял, что это не близнецы. Аврора и Токката были одной и той же женщиной.


Бар «Уинкарнис» | Ранняя пташка | Токката