home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Укромная ферма в Линкольншире

«…Несмотря на благоприятную обстановку сна, неосторожные Ранние пташки, имеющие индекс массы тела ниже определенного значения, нередко не засыпают снова, что создает головную боль для привратников и увеличивает нагрузку на кладовые. Никакие штрафы не преду-смотрены, однако отрицательные отзывы в Советнике сна могут негативно сказаться на рейтинге в следующем году – и на жалованье. Эффективной в экономическом плане альтернативой может быть помощь со стороны Усыпителя…»

Справочник по Зимологии, 4-е издание, издательство «Ходдер и Стоутон»

Когда я спустился вниз, только начинало светать. В фойе никого не было, и, бросив взгляд на термометр на стене, я увидел, что по сравнению со вчерашним вечером температура в здании поднялась на три с половиной градуса. Не было ничего необычного в том, чтобы добавить тепла с приближением резкого похолодания, однако слишком сильное потепление слишком рано могло привести к пробуждению, к ложному рассвету. Управление теплом считалось не столько наукой, сколько искусством. Хотелось надеяться, Ллойд знал, что делает.

Я прошел в обеденный зал. Из тридцати с лишним столов накрыты были только четыре, все в противоположных углах помещения.

– Доброе утро, – приветствовал меня Ллойд, завязавший на поясе фартук официанта. – Хорошо спалось?

– Спал как сурок. Скажите, мистер Ллойд, кто живет в комнате 902?

На лице привратника мелькнуло беспокойство, тотчас же исчезнувшее.

– В настоящий момент она свободна. К сожалению, Дормиториум заполнен не целиком.

– Ей недавно пользовались?

– Я об этом не знаю. Но у меня много обязанностей, и почти все они вынуждают меня отлучаться из фойе.

– Можно обратиться к вам с одной просьбой, о которой вы никому не расскажете? – спросил я, внезапно осененный идеей.

– Конечно, – ответил Ллойд.

– Мне нужно дополнительное питание сверх Ежедневных потребностей, чтобы набрать вес. Вы не знаете, кто помог бы мне с этим, не задавая лишних вопросов?

Привратник медленно кивнул.

– Консервы или порошок?

– Консервы. Фрукты, рисовый пудинг, бобы – в таком духе.

– Риск и недоступность продуктов увеличивают ценник вчетверо, – помолчав, сказал Ллойд. – Не вы один хотите есть. Сорок евро за банку, десятипроцентная скидка от двадцати банок и больше.

Это было в десять раз выше Летней цены, однако я находился не в том положении, чтобы торговаться. Я быстро заказал сто банок, с разным содержанием. Три тысячи шестьсот евро.

– Возможно, потребуется несколько дней на то, чтобы получить перевод по телеграфу, – сказал я, притворяясь, будто у меня где-то есть средства.

На самом деле это было не так. Я с трудом мог наскрести пятьсот евро наличными. Но это был план. Точнее, начало плана.

– Послушайте, – сказал Ллойд, – если хотите заработать у меня еду, я заплачу четыре банки консервированного риса с соусом «Амброзия» за каждого нового постояльца, которого вы сюда приведете.

– Даже зимсонников?

– Особенно зимсонников. Я смогу выставить счет за их проживание Управлению Зимних прибежищ. Договорились?

– Договорились.

Ллойд улыбнулся, и мы скрепили сделку рукопожатием.

– Пока мы говорим с глазу на глаз, – продолжал привратник, понижая голос и неуютно переминаясь с ноги на ногу, – мне известно о ней.

У меня екнуло сердце. Привратников можно купить – это неотъемлемая часть их ремесла, – однако продолжительное сохранение в тайне информации о Бригитте обойдется мне в такие умопомрачительные суммы, о каких я даже не смел думать.

– Давно вам это известно? – спросил я.

– Примерно с полчаса.

– Вы поднимались на девятый этаж?

– Нет, она спускалась сюда.

– Спускалась? – Я огляделся вокруг. – Где она сейчас? Вы отправили ее в подвал?

– Послушайте, я понимаю, что это не мое дело, – сказал Ллойд, – но можно дать вам отеческий совет?

Я сглотнул подкативший к горлу клубок и мысленно представил, как привратник выразит крайнее отвращение, после чего потребует немыслимо большую взятку.

– Говорите.

– Вы производите впечатление разумного человека, но вы, должно быть, спятили, раз спариваетесь с Авророй, особенно после того, как утверждали, что ни в коем случае не будете это делать. Что скажет Старший консул, когда прознает об этом?

Я облегченно вздохнул. По крайней мере на какое-то время Бригитта была в безопасности.

– Вы насчет вчерашнего дня? – спросил я, полагая, что Ллойд ссылается на мою ложь. – Это уже всем известно.

– Нет, я имею в виду то, что произошло совсем недавно. Я уже давно работаю привратником и могу узнать удовлетворенную походку. К тому же она попросила меня накормить вас двойным завтраком за свой счет, при этом даже не пыталась говорить обиняками, так что, полагаю, она не собирается долго держать в тайне ваши отношения.

– Ничего такого не было, – возразил я. – Аврора просто заглянула меня проведать.

– Глава службы безопасности «Гибер-теха»? Просто заглянула проведать, как дела у Младшего консула? Ну же, Чарли, это не слишком правдоподобно.

И Ллойд был прав. Аврора разыгрывала меня в партии против Токкаты, возможно, вынуждая перейти работать к ней – чтобы тем самым разозлить свою вторую половину.

– Не бойтесь, – успокоил меня Ллойд, дружески кладя руку мне на плечо. – Если это и всплывет – а это непременно всплывет, помяните мое слово, – то не через меня.

Я вздохнул. Сестра Зиготия как-то сказала мне, что ложь влечет за собой другую ложь: «Человек начинает с маленькой лжи, затем вынужден лгать снова, прикрывая первую ложь, и не успеет он опомниться, как вся его жизнь развалится на части и ему останется лишь падать вниз по спирали самопрезрения и отчаяния».

Я тогда ответил, что это мудрый совет, а она призналась, что на самом деле имела в виду формат комедийного сериала «Фолти-Дормиториум» [125], в котором это происходит с Сибил, Бэзилом, Полли и остальными, – но все равно это дельный жизненный урок.

Ллойд взял чайник и кофейник и двинулся между столиками. Я последовал за ним. Фоддер уже сидел за столом, читая древний номер «Звезд Голливуда» с Ричардом Бертоном [126] на обложке. Когда я садился за стол, он мне кивнул, и я кивнул в ответ, польщенный тем, что Фоддер меня признал. За третьим столом сидела в одиночестве Заза, прислонив к молочнику книгу, «Янтарное сердце за серебряный доллар», в бумажной обложке.

Я огляделся вокруг. Ярко сияли столовые приборы, испуская едва уловимый запах полировки для металла, столик был застелен наглаженной белой скатертью. Ллойд заботился о скрупулезном соблюдении стандартов, даже несмотря на то, что качество собственно еды было неважным.

– Чай или кофе? – спросил привратник.

– Что лучше?

– В одном случае это в основном цикорий, в другом – спитые чайные пакетики, смешанные с сеном. Помогает добавление сахара, мелиссы, порошкового перца или арахисового масла. На самом деле помогает добавление чего угодно.

– Ни то ни другое не токсично?

Ллойд задумался.

– В этом отношении кофе, пожалуй, чуточку получше.

– Тогда кофе.

Привратник налил чашку темной смолистой жидкости, которая вываливалась из кофейника комками. Поставив кофейник на стол, он протянул мне потрепанное меню.

– Нет ничего, кроме омлета.

Я все равно изучил меню, представляющее собой богатый выбор кулинарных изысков. Хотя оно не имело никакой связи с реальностью, читать его все равно было приятно. Если бы обстоятельства обеспечили мне свободу выбора, я бы, вероятно, остановился на яйцах-пашот на булочке с маслом, беконе под голландским соусом, жареных грибах со специями и жарким из мяса, рыбы, риса и яиц с приправой из манго.

– Мне, пожалуйста, омлет, – сказал я, возвращая меню.

– Мудрый выбор, – сказал Ллойд, быстро удаляясь.

Я выглянул на улицу. Небо представляло собой унылое грязно-белое полотно цвета вареных шнурков, и его тусклые тона настолько идеально сливались с наваленным на крышах снегом, что трудно было различить, где заканчивается линия крыш и начинается небо. Ярдах в ста на дороге показалась бредущая женщина-лунатик, неуверенно опирающаяся на палку, однако в роскошном бальном платье, со шляпой, украшенной фруктами. Если это была Кармен Миранда, Джонси, похоже, оглушила ее недостаточно сильно.

– Вы Чарли Уортинг, не так ли? – послышался знакомый голос.

Оглянувшись, я увидел перед собой Зазу. Странно было видеть ее здесь, настоящую, старую, после того, как я только что видел ее во сне, молодую, одну из классических миссис Несбит. Я встал – так требовали правила приличия, но прежде чем успел что-либо сказать, Заза заключила меня в Зимние объятия. От нее пахло дешевыми духами и терпимо чистым бельем – с тонким намеком на лимонный мармелад.

Отпустив меня, Заза улыбнулась и без приглашения уселась напротив. Кожа лица у нее была чистая, светлая, однако каштановые глаза запали от недостатка сна и несли в себе чувство глубокой меланхолии.

– Не хотите кофе? – предложил я. – Он с комками, да это вовсе и не кофе, но он горячий и темного цвета и, вероятно, нетоксичный.

– Благодарю, – сказала Заза, пододвигая пустую чашку.

Какое-то время мы молчали.

– Я никогда раньше не встречал во плоти миссис Несбит, – сказал я. – Больше того, я никогда раньше не встречал сонную.

Это была очень глупая фраза, но все же это было лучше, чем сидеть молча, онемев от смущения.

– Несмотря на разные слухи, наши льстивые слова, широкий список заученных наизусть стихов и вдохновенная игра на лютне способствуют засыпанию гораздо эффективнее интимного подхода. Вы слышали, что «Геральд Камбрийский» остыл?

Я кивнул.

– Большинство постояльцев переместили прямо на кроватях en dormir [127], но восемнадцати потом пришлось помогать снова провалиться в пропасть. Многие откликнулись на колыбельные, но некоторым потребовались более интимные средства. Мужчины, женщины, другое – на самом деле в тумане пробуждения это не имеет значения. От этого никуда не денешься, приходится делать то, что нужно.

Должно быть, мое потрясение не укрылось от Зазы, потому что она добавила:

– В отделе набора в Консульскую службу об этом не кричат; это отталкивает людей, хотя в свете ужасов Зимы, пожалуй, это меньшая из забот. Мне приятно видеть, как наша служба Зимнего облегчения оказывает неоценимую помощь Зимующему сообществу. И чтобы вы знали, – продолжала Заза, – на самом деле «Усыпитель» – не очень подходящее определение. Это умаляет благородную профессию. Гораздо больше подходят «Дева сна» или «Мистер сна», или, по-французски, Dormiselle и Dormonsieur [128]. На самом деле более приемлемо даже «Работник сна». Это правда, что вы убили Счастливчика Неда?

– От кого вы это услышали?

– От Ллойда.

Похоже, мысль рассказать ему о случившемся у музея была не такой уж и хорошей.

– Я думаю, Неда забрала Зима, – сказал я.

Склонив голову набок, Заза долго молча разглядывала меня.

– Зима у всех отнимает много, а возвращает только талую воду и тела.

Я задумался над ее словами.

– Можно задать один вопрос?

– Первый бесплатный, второй в кредит, за третий платите наличными.

– Вы живете в «Сиддонс», – сказал я. – Вам не снятся повторяющиеся сны?

Заза как раз собиралась отпить глоток кофе, но остановилась и подняла бровь.

– Вы имеете в виду сон про синий «Бьюик», который носится по девятому этажу подобно случайно вырвавшимся газам?

– Да, – подтвердил я, – именно этот сон.

Заза подалась вперед.

– Я живу на девятнадцатом этаже – занимаю его половину, это что-то вроде мансарды, – поэтому сон мне не снился, но я слышала все подробности. И я знаю, каким именно боком в нем замешана миссис Несбит. Я могу продать вам эту информацию.

– Она присутствует в снах, потому что спящим сказали это, – сказал я. – Синий «Бьюик», раскидистые дубы, руки, камни, миссис Несбит. Сон порожден опрометчивыми слухами.

Подавшись вперед, Заза понизила голос.

– Она была мерцающей, так? Казалась неестественной, лишней? Слова не совпадали с артикуляцией губ?

– Послушайте, – сказал я, уже успев привыкнуть к обратному ходу моих снов. – Меня затронул наркоз, и моя память восстанавливается в обратной последовательности. Все это присутствует во сне, так как вы только что сами сказали.

Заза нахмурилась.

– Никогда не слышала ни о чем подобном.

– Это что-то вроде постоянного состояния «уже виденного».

Заза огляделась по сторонам, убеждаясь в том, что мы одни. Фоддер находился в противоположном углу зала, Ллойда нигде не было видно.

– У вас есть бумага и ручка?

Кивнув, я положил на стол ручку и бумагу.

– Миссис Несбит из сна, она что-то сказала, как она говорила всем. Одно предложение, тестовая строчка, цитата. Сейчас мы оба ее запишем. Договорились?

Я согласился, поскольку терять все равно было нечего, и написал: «Мы знаем одну укромную ферму в Линкольншире, где живет миссис Бакли».

Закончив писать, мы обменялись листками. Заза написала то же самое, что и я. Слово в слово. Я посмотрел на нее, затем на то предложение, которое она написала.

– Верь в свою память, Чарли, верь в себя. Итак, вот мое предложение: я могу тебе рассказать, каким образом миссис Несбит попала в сны. Но информация имеет цену.

Я по-прежнему смотрел на записку. Меня прошиб горячий пот, и снова в пространство вокруг начал просачиваться синий «Бьюик». Сначала расплывчатый, неясный, затем появилась груда камней, машина стала более четкой, более определенной. Появился и дуб, на столах в обеденном зале заиграли солнечные зайчики. По мере того как разворачивалась иллюзия, меня охватывал нарастающий ужас, что ползучее видение не остановится, а захлестнет меня с головой, и я навсегда останусь заточенным в Состоянии сна. Я уставился на остающиеся обрывки реальности – стол, кофейник, Зазу, – сосредоточившись на том, чтобы не потерять и их.

Но тщетно.

Через считаные мгновения они также исчезли, и появилась миссис Несбит, желающая знать, где спрятан валик. Теперь она кричала, требовала, принуждала. Все громче и громче, и я уже собирался выхватить «Колотушку» и пристрелить ее, но тут появился кое-кто еще.

– Бригитта?

Она стояла прямо передо мной, извечно неменяющаяся, одетая в рабочий комбинезон и мужскую рубашку, в руках кисти, волосы забраны в небрежный пучок. Улыбнувшись, Бригитта сказала, что любит меня, и я в ответ сказал, что люблю ее. Последовала пауза, волны накатывались на песчаный берег, раздался звонкий детский смех, и мимо пропрыгал большой мяч.

– Чарли? Что с тобой?

Я посмотрел на Бригитту, и у меня на глазах она состарилась, ссутулилась, и вот это была уже не Бригитта, а Заза, и я вернулся в обеденный зал «Сиддонс», а напротив сидела «Дева сна». Моя рука по-прежнему крепко сжимала рукоятку «Колотушки», большой палец застыл на флажке предохранителя, но, к счастью, я не выхватил оружие из кобуры – и не сделал что-то непоправимое. Я был в одном шаге от того, чтобы выстрелить в воображаемого врага. Я осторожно разжал пальцы, липкие от пота.

– Проклятие, – пробормотал я, теперь понимая, что именно овладело Моуди и Сюзи Уотсон.

Их также захлестнул сон про синий «Бьюик», удушающей альтернативной действительностью, и они попытались убить властную миссис Несбит, после чего были убиты сами. Но у меня было секретное оружие: Бригитта. Она только что спасла жизнь мне и, возможно, также и Зазе.

– Что с тобой? – повторила та.

– Все в порядке, – сказал я.

Возвращение из сна оказалось практически таким же стремительным, как и погружение в него. Отпив воды, я посмотрел на Зазу.

– Итак, как вы узнали про миссис Бакли и укромную ферму в Линкольншире?

Склонив голову набок, та невозмутимо выдержала мой взгляд.

– Информация имеет цену, мой юный друг. Две тысячи евро.

Мы торговались минут пять и в конце концов сошлись на восьмистах евро, дюжине «Сникерсов», трех пакетиках соленых орешков и одной Услуге. Мы пожали друг другу руки, и Заза начала:

– Это случилось, когда я еще была миссис Несбит, больше тридцати лет назад. Ты слишком молод, чтобы это помнить.

– Правильно, – согласился я, – но ваше лицо мне все равно знакомо.

– Рада это слышать. В те дни холдинг «Нес-корп» щедро финансировал «Гибер-тех», и я нередко приезжала туда, участвовать в пресс-конференциях, объявлять о каком-нибудь новом открытии. Во время первоначальной раскрутки «морфенокса» я была его лицом, и со мной обращались очень хорошо. – Оглядевшись по сторонам, Заза понизила голос. – В один из таких приездов Дон Гектор отвел меня в сторону и спросил, согласна ли я помочь в одной важной исследовательской работе. Я согласилась – таким людям, как Дон Гектор, не отказывают. Затем мне пришлось подписать горы обязательств по неразглашению, после чего меня оставили в какой-то комнате. Много света, воздух буквально насыщен статическим электричеством – и тут меня просят произнести обычную чушь в духе миссис Несбит: какие продукты покупать, как обустроить дом, как уравновесить домашние заботы с желанием сходить в пивную, советы по набору веса и все такое.

– И?

– Перед тем как приступить к этому, меня попросили сказать что-нибудь для настройки звука, и я произнесла фразу про «укромную ферму в Линкольншире», как обычно. Тридцать лет спустя круги на воде продолжают расходиться, и Сюзи Уотсон, Роско Смоллзу, Моуди и остальным снится, что миссис Несбит говорит те же самые слова – после чего начинается разнос голосом, не принадлежащим мне.

Она умолкла. Со мной произошло то же самое.

– У этого важного проекта было название?

– Он назывался «Пространство сна».

Шаман Боб упоминал это название, но не вдавался в подробности.

– И чем занималось это «Пространство сна»?

– Понятия не имею, но один техник сказал, что я буду первым «Аватаром сна», что бы это ни означало. Вот то, что я хотела тебе сказать. Жду оплаты, как только у тебя появятся деньги.

К столику подошел Ллойд. Заза встала, поблагодарила меня за кофе и вернулась за свой столик.

Поставив передо мной тарелку с омлетом, привратник удалился. Я попробовал омлет. Минусами были цвет, вкус и консистенция, единственный плюс заключался в том, что омлет был горячий. В соответствии с требованием Авроры, порция была двойная, что, учитывая качество блюда, обрадовало меня далеко не так, как я надеялся. Но мысли мои, как обычно, были заняты другим. Я перечитал то, что было написано на листке, который мне дала Заза.


«Мы знаем одну укромную ферму в Линкольншире, где живет миссис Бакли».


Я осознал, что это первое настоящее свидетельство того, что вирусное сновидение существует. Однако я понятия не имел, при чем тут фраза, которая использовалась для проверки звука больше десяти лет назад. Я по-прежнему блуждал в темноте, как и тогда, когда только прибыл в Двенадцатый сектор, – на самом деле я был в еще большей растерянности.

– Эй! – окликнул меня голос сзади.


Рассвет и мертвецы | Ранняя пташка | Джонси