home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



29

Гораздо чаще, чем в Чучково, мне приходилось бывать в командировках на Балтике. Благо, были они непродолжительными и особых «непоняток» в моей семье не вызывали. Тем более, что я всегда старательно предлагал Наталье провести несколько дней со мной в открытом море… Знал, что она неминуемо откажется. Наталочку почему-то всегда пугала подводная атрибутика: костюмы, ласты, маски, баллоны… Во время уборки она боялась даже прикасаться к самым безобидным приборам — глубиномеру, манометру или компасу. Когда я упаковывал все это в рюкзаки, ее пробивала дрожь…

— Смотри, Кирилл, будь осторожен… И без рыбы не возвращайся, — неизменно добавляла она.

Конечно, на острове Сааремаа, где размещалась морская база Ведомства, нам выдавали куда более современное снаряжение. И вовсе необязательно было тащить из дома «весь этот хлам». Но алиби превыше всего.

В 1941 году здесь стояла 315-я отдельная башенная дальнобойная морская артбатарея, на вооружении которой находились шестидюймовки, 180-миллиметровые орудия, аналогичные тем, что стояли на крупных боевых кораблях, в том числе и крейсере «Киров». Сие подразделение прославилось блестящими ратными подвигами, пустив на дно немалое количество вражеских кораблей и транспортов. Однако долго оно не продержалось. Кончились боеприпасы, и героические защитники острова решили затопить подземные казематы батареи. Это удалось сделать при помощи артезианских скважин, расположенных в нижних этажах.

В восьмидесятые годы у нас сложилась традиция ежегодно собираться здесь в последнее воскресенье июля, в день Военно-Морского флота.

Мы — это десяток головорезов «первых призывов», связавшие свою жизнь с Ведомством. Помимо основной задачи — подготовки нескольких групп молодняка — мы увлеченно занимались подводной охотой и… кладоискательством.

Дело в том, что неподалеку от острова Сааремаа в годы Первой мировой войны потерпел аварию большой немецкий дирижабль, направлявшийся в Петербург с финансовой помощью для вождя пролетариата. Старший «сборов», один из высокопоставленных офицеров ГРУ (иногда это был человек, ни больше ни меньше занимавший должность заместителя начальника Управления), всегда с особым рвением нацеливал «дьяволов» на поиски останков этого летательного аппарата. Причем читать в случае обнаружения какие-либо бумаги нам запрещалось категорически.

Что такая «конспирация» была довольно обоснованной, я убедился еще летом 1984 года, когда в прибрежных водах нашел ржавый герметический контейнер и, обуреваемый любопытством, вскрыл его вопреки инструкциям руководства. Кроме старых, давно вышедших из употребления рейхсмарок там находились такие документы!..

Контейнер, конечно, пришлось сдать, аккуратно ликвидировав следы вскрытия. Сдать тому самому «старшему сборов». Как водится, с дополнительной распиской об особом режиме секретности.

Последний раз на Сааремаа мы собирались в июне 1987-го. Я готовил небольшую группу из четырех диверсантов. Обычная, рутинная работа, если бы не психологические трюки, придуманные спецами из Ведомства.

«Дьяволов» снаряжают воздушно-баллонными аппаратами и отправляют в затопленные казематы, напоминающие подводный лабиринт. Маршрут движения при этом тщательно прорабатывается на суше. Курсанту сообщают, что на прохождение дистанции ему отводится сорок минут, а кислорода в баллонах — на целый час.

На самом деле все совсем не так. Даже мне не удавалось пройти «лабиринт» быстрее, чем за пятьдесят минут. «Желторотикам» для этого понадобится никак не меньше часа. Зато дыхательной смеси у них на гораздо более длительное время. Только баллоны оборудованы хитрым устройством, автоматически включающим дополнительный резервуар лишь после полного расходования запасов основного.

На моей памяти всего лишь несколько человек смогли преодолеть маршрут меньше, чем за час. У этих проблем не возникало — и то в последние секунды ребята начинали паниковать. Что тогда говорить о тех, которые знали, что кислород в баллонах на исходе, а у лабиринта не видать ни конца, ни края? Некоторые начинали психовать и метаться по казематам, как раненая рыбешка. Кое-кто терял голову и переставал противиться судьбе, смиренно сложив «лапки» на морском дне.

И тех и других мы отбраковывали. Только люди, не теряющие самообладание в самых экстремальных ситуациях, как ни в чем не бывало стремящиеся достичь цели (в данном случае найти выход из лабиринта) смогут продолжить службу в подводном спецназе!

К сожалению, не для всех дело заканчивалось констатацией ограниченной профессиональной пригодности. В 87-м, во время последних нормальных сборов на Сааремаа, приключилось нечто совсем не радостное. Трагикомический — нет, больше трагический случай.

Один мой курсант уже через полчаса понял, что ему никогда не выбраться из мрачных глубин, и стал шарахаться из стороны в сторону, в отчаянии со всей силой врезаясь глупой головой в несокрушимые стены затопленных крепостных казематов, словно надеясь прошибить их. Когда время на часах неумолимо стало истекать, парень сорвал дыхательный аппарат и попытался всплыть. Упершись в потолок подводного сооружения, стал бешено колотить по нему руками…

Спустя несколько секунд кислород в легких кончился, и бедняга пошел ко дну. В тот же миг бетонная плита над ним съехала со своего места, и спасательная группа из матерых инструкторов бросилась на помощь.

Откачали. Но «крыша» у «дьяволенка» поехала навсегда…

После всплытия подводных диверсантов тщательно обследовали медики. Изменения в состоянии здоровья наблюдались практически у всех. Но у одного моего тогдашнего подопечного, южанина по кличке Гвоздь, «очко» совсем не сыграло. Его действия оставались размеренными и целенаправленными до самых последних секунд. Казалось, он ничуть не беспокоился за свою жизнь, — хотя уж кому-кому, а мне хорошо известно, какие неприятные ощущения начинает испытывать акванавт, когда с каждым вдохом в его легкие поступает все меньше и меньше дыхательной смеси!

Но на берегу парень ошарашил нас еще больше.

— Думаете, я не догадывался, что наши действия контролируют видеокамеры, а вы, сидя в командном пункте, наблюдаете за происходящим и в случае чего немедленно придете на помощь? — озорно улыбаясь, сообщил он мне и членам медицинской комиссии. — Так бы вы стали рисковать кадрами, если бы система безопасности не была продумана до последней мелочи!

Я долго смеялся.

Но в диверсанты этот герой тоже не попал. По моей рекомендации его зачислили сразу в аналитики. Так соображать головой могут немногие. Это труднее и престижнее, чем драться и даже пускать под воду корабли!

Впрочем, аналитические способности у Гвоздя удалось разглядеть не только мне.

В том году помимо привычных лиц на острове находилась небольшая группа специалистов из питерского конструкторского бюро «Малахит». Они как раз работали над созданием сверхмалых подводных лодок «Тритон» и «Пиранья», предназначенных специально для использования нашим братом, и хотели узнать мнение практиков о своем детище. В виде исключения Гвоздя под фырканье некоторых инструкторов допустили к чертежам — и он смог дать конструкторам немало ценных советов. В частности, по оборудованию отсеков для подводных транспортировщиков «Сирена» и донных мин…

Позднее эти лодки станут основным средством доставки советских боевых пловцов к местам диверсионных и антитеррористических операций и произведут фурор среди торговцев вооружениями во всем мире. Но независимой России они окажутся ненужными и прямым потоком станут уходить на экспорт.

Ходили слухи, что к этому экспорту приложил свою руку (и голову!) наш Гвоздь, являвшийся агентом Моссада. Тогда становится понятной его забота об улучшении конструкции подлодок. Умненькие мальчики порой бывают и подленькими мальчиками; я это знаю.

Но ничего плохого о своем курсанте сказать не могу. Не видел его больше никогда. А слухи… Никогда им не доверял и не доверяю. Узнать же истинное положение дел — не представляется возможным…

Наш профессиональный праздник в следующем году на острове отмечали уже другие люди. Штатские. Не имеющие к нашему тренировочному полигону никакого отношения. Ведомство дало согласие на использование базы в гражданских целях. На Сааремаа сразу прибыла экспедиция спортсменов-подводников из клуба «Акванавт», в составе которой было несколько наших специалистов. Чтобы вовремя «бить по рукам» и щелкать по чрезмерно длинным носам…

Цивильные подводники откачали воду. Нашли искореженные пульты управления дизель-генераторов периода Второй мировой войны, резервуары химзащиты, разнообразные артиллерийские причиндалы. Следов нашего присутствия, конечно же, обнаружить не удалось.

Сразу после этого газеты забили тревогу по поводу находящегося близ острова захоронения снарядов с химической начинкой. Мол, вскоре их оболочки разъест морская вода, и тогда вся Балтия окажется под угрозой заражения.

Так-то оно так. Только есть ни латвийские, ни эстонские шпроты мы почему-то не перестали. По сей день. А в том, уже достаточно далеком, году я настрелял из подводного ружья несколько гигантских камбал, присыпал солью и привез в Ленинград, чтобы закоптить их на дачке маминого брата дяди Леши, знающего толк в рыбе. Никому не поплохело!

Наталья также получила традиционный подарок: несколько крупных кусочков янтаря, собранных мною у побережья.

Из чуть-чуть, почти незаметно обработанных кусочков древней смолы она готовила нечто наподобие «шаманского» ожерелья для подрастающей Кристины. В тот осенний день ожерелье красовалось на груди дочери. Кровь забрызгала янтарь…

Базу ликвидировали, но я еще несколько лет приезжал на Сааремаа, чтобы пополнять это ожерелье. Пока «отгородившиеся» эстонцы не ужесточили визовый режим.


предыдущая глава | Право на убийство | cледующая глава