home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



15

В октябре в городе наконец-то объявился мой старый приятель Александр Малышев, и мы с Олегом, не медля, отправились к нему в офис на Березовую аллею.

К Малышу нельзя было пробиться, столько просителей ожидало в коридоре, но черноглазая секретарша Карина сразу узнала меня и махнула тонкой ручкой: мол, все будет в порядке.

Вскоре Александр Иванович собственной персоной появился в дверном проеме, широко раскинув руки:

— Ба, Кирилл!!!

— Сашка!

Мы обнялись и стали хлопать друг друга по широким спинам, как это умеет делать только братва.

— Заходи, дорогой, заходи… Как твоя эзотерика?.. Есть что-нибудь новенькое-интересненькое?

— Для тебя — всегда. Я не сам. Можно? (Киваю на Олега).

— Кто это такой? — поинтересовался Малышев с присущей ему подозрительностью по отношению ко «всяким левым» посетителям, как он выражался.

— Вихренко. Московский писатель. Слыхал такого?

— А то как же! Олег Ипатьич, кажется, — он решил блеснуть эрудицией, но слегка облажался.

— Игнатьевич, — сухо уточнил мой друг.

— Заходи, Игнатьич, заходи, — ни капли не смутился Малыш. — Я документальный фильм по твоему сценарию смотрел. Про нашего брата. Ничего так картина. Правда, доблестные органы сильно приукрашены. Не стоят они того, поверь мне… Карина, приготовь нам кофе и разгони всех на полчасика!

Вскоре из коридора до наших ушей донесся слащавый голос:

— Расходитесь, господа, расходитесь, Александр Иванович начнет принимать только через тридцать минут.

Вскоре после этого Карина появилась в кабинете с жостовским подносом в руках, на котором в глиняных чашках дымился прекрасный кофе.

Малышев достал из бара бутылку коньяку и, раскупорив ее, наполнил четыре стопочки. Четвертая, по всей видимости, предназначалась для секретарши, но она уже вышла.

— А я, брат, только с Кипра вернулся… Кстати, коньячок оттуда. Ну и цены там, блин. Особняк — как в Питере двухкомнатная. Гостиницы, игорные дома — чуть ли не даром. Одним словом, работы — непочатый край, — заявил хвастливо.

— Именно поэтому там обосновались все наши высшие армейские чины, — продемонстрировал свою осведомленность Олег. — За Кипр и выпьем. Чтоб мы с Кириллом там тоже побывали!

— Да… Райская страна! Солнце, море, девки… Я здесь долго не задержусь. Кстати, спасибо тебе, Кирилл Филиппыч, что посоветовал слинять из Питера. Останься я здесь, может быть, и не свиделись бы сегодня, а?

Что бы ни говорили, все же приятно, когда такой авторитетный человек чем-то обязан тебе!

— Возможно, — согласился я и, пригубив коньяк, отставил стопку в сторону. Остальные не последовали моему примеру и выпили до дна. К слову, коньяк был омерзительный!

— Кто так тебя информирует, узнать не позволишь? — закинул удочку Малышев, отхлебывая кофе.

— Ты своих агентов продаешь?

— Не-а.

— Вот видишь, а меня как пацана расколоть хочешь… Слыхал, какая со мной беда приключилась?

— Нет!

— Наталью мою убили… И Кристину…

(Прошел всего месяц со дня их гибели, и на мои глаза навернулись слезы.)

— Наташку? — искренне удивился Малыш. — И Кристю тоже? Вот падлы, а? — заметно разнервничавшись, он зашагал по кабинету. — Видишь, как хорошо, когда в городе один хозяин? Был бы я на месте, никогда бы не допустил такого беспредела! Кто эта гнида, выяснил?

— Нет. Вот его портрет.

Я протянул Александру фоторобот, составленный нами на компьютере. Глаз у меня цепкий.

Узкий маленький рот, крупный нос картошкой, выказывающий в парне добряка из средней полосы России, лоб шириной со спичечный коробок с небольшими залысинами, и глаза… Расчетливые, холодные, безжалостные. Цвет их я не успел различить, но при встрече узнаю парня непременно.

— Не знаю такого, — скривился Малышев, разглядывая портрет. — Да и что можно определить по этому рисунку? Какой он из себя: высокий, низкий, толстый, тонкий? Каким оружием пользовался?

— Росту среднего. Где-то метр семьдесят пять. Худощавый. Попка узкая, плечи широкие, по фигуре на пловца смахивает — я с ними много занимался… Оружие не найдено, скорее всего, он его утопил в Карповке, но, судя по нарезам на пуле, извлеченной из тела дочери, самый заурядный «ТТ» отечественного производства, калибром 7,62…

— Среди моих братков похожих нету, точно…

— У тебя вон какая империя, разве всех упомнишь…

— Я помню!

— Не стану тебя интриговать. Есть сведения, что накануне покушения киллер встречался с Кузнецом.

— Это не моя парафия. И я с ними связываться не буду!

— А зря. Упустишь время, и они разделаются с тобой. Два медведя в одной берлоге еще никогда не уживались!

— Ты думаешь? — насторожился Малыш.

— Даже у нас в Москве знают этих отморозков… И побаиваются. Говорят, не миновать большого конфликта в Питере, — вставил всеведущий Вихренко.

— Да, но у меня мандат от Японца!

— Вячеслав Кириллович в Штатах за решеткой, а Кузнец успел заручиться поддержкой Черного, Джема, Пуделя…

— Сука! — смачно выругался Александр. — Что вы от меня хотите?

— Ничего особенного. Расшевели своих агентов, пусть напрягутся, может если не его, то этих двух где-то видели, — я протянул Малышу посмертные фотографии «гранатометчиков».

— Постой-постой… — лицо Александра Ивановича стало сосредоточенным и серьезным. — Этого типа я, кажись, знаю! — Он указал на фотографию парня, находившегося тогда за рулем. «Жигули», кстати, оказались угнанными, числились в розыске. — Лопух его погоняло. Раньше в бригаде Шершня числился, но начал крысятничать и его изгнали. Вроде бы ходил слух, что он в натуре к Кузнецу подался, но тот фраер козырной, вряд ли такое говно к себе приблизит…

— Ладно. И на том спасибо. Мой тебе совет, Александр Иванович, займись этими парнями раньше, чем они созреют для того, чтобы заняться тобой, — и я поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— И откуда ты все знаешь? — снова удивился Малышев. — Мне, что ли, в художники податься?

— Лучше в писатели, — улыбнулся Олег. — «Кирпич» вон четыре книженции уже накрапал. Кстати, из литературы известно — фактор внезапности играет решающую роль во всех войнах и конфликтах. Сталин в три раза по вооружению превосходил Гитлера, а где в первые дни войны очутился? Не хотел верить предостережениям, ну прямо, как ты!

— Я подумаю над этим, — пообещал Малыш, прощаясь.

— А чтобы ты не сомневался в нашей осведомленности — запомни: в самое ближайшее время твоего знакомого, а моего коллеги Кирпича уже не будет в живых!

Ну, дает, Олежка!

Заставил-таки трепетать самого Малышева!

…В отличие от других местных группировок, Кузнец и Кo совсем не лезли в коммерцию, поэтому на них никто в первое время не наезжал. А они копили силы, сколачивали небольшие, мобильные, до зубов вооруженные полувоенные образования, поголовно состоящие из отпетых беспредельщиков.

Основные бандитские группировки в городе к тому времени уже утратили вкус борьбы и преспокойно почивали на лаврах, не подозревая, что вскоре придется делиться завоеванными в тяжелых боях сферами своего влияния, уступая натиску нового ненасытно-прожорливого, свирепого и безжалостного бандитского сообщества.

Пока это поняли только подуставшие «тамбовцы». Самые слабые становятся первыми жертвами при любом переделе собственности, и Мисютин, капореджиме, «начальник контрразведки», обязан был знать это правило. Поэтому и принял решение ликвидировать одного из ближайших соратников Кузнеца, считавшегося разработчиком всех планов Кузнецовской банды.

Рядовых исполнителей акции неожиданно удалось поймать, но выдавать «заказчика» они не собирались, — хотя его имя постоянно витало в воздухе.

Мне об этом сообщил все тот же генерал Т.

Я бросил все силы и средства для того, чтобы убедить генерала оказать всевозможное воздействие на задержанных киллеров, с целью заставить их свидетельствовать против Барона. Парней стали прессовать по-серьезному, как умеют в наших застенках, если на то есть начальственное указание. Вскоре они выложили все, что знали и не знали.

Прокурор выписал ордер на арест Мисютина.

Тот все отрицал, но через три месяца суд все же состоялся, и по просьбе Ведомства судья Логвиненко впаял ему семь лет строго режима — несмотря на то, что горе-киллеры попытались изменить свои показания, утверждая, что оговорили Барона под пытками.

Мисютин, конечно, даже не подозревал, какие подводные течения бурлили вокруг его скромной персоны…

Коалиция состоялась. Я помог ему бежать, теперь он должен выполнить свои «союзнические обязательства». Остается только ждать, когда Мисютин что-то разузнает по интересующему меня делу и подаст сигнал о начале совместных боевых действий.


предыдущая глава | Право на убийство | cледующая глава