home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

На следующий же день, бывший капитан Докутович, а теперь рабочий паровозного депо Москва-Сортировочная Фомичёв, оформил отпуск, и вечером уже сидел в вагоне поезда «Москва-Одесса». Паровоз, простившись протяжным свистком с Курско-Нижегородским вокзалом, стронул с места состав, и медленно набирая скорость, увлек его в ночь, летящую навстречу огнями полустанков и призраками телеграфных столбов.

Одесса встретила Докутовича шумом, вокзальной суетой, криками носильщиков, продавцов папирос и пирожков с ливером. Проплыв сквозь гудящую рокотом прибоя толпу, Докутович прошёл по улице Пушкинской до Большой Арнаутской и сел в дребезжащий трамвай, который с грохотом и скрежетом, отпугивая звонками завевавшихся прохожих, дотащил его до района Молдаванки. Там, в маленьком дворике, на углу улицы Ризовской и Колонтаевской, жил его бывший сослуживец, подполковник Капранов, ныне служащий конторы на станции Одесса-Товарная. Пройдя под арку, в чуть прикрытые, покосившиеся зелёные ворота, Докутович оказался в маленьком дворике, посреди которого рос огромный каштан. Под ним стояла рассохшаяся скамья, покрытая завитушками облупившейся синей краски. Рядом женщина неопределённого возраста, с пышными формами, облаченными в легкий халатик, вешала на верёвку бельё.

— Извините, — обратился к ней Докутович, — не здесь ли проживает гражданин Капранов?

— А Вы кто ему будете? — поинтересовалась она, обернувшись к незнакомцу.

— Да, племянник его.

— И откуда же Вы? Что-то я Вас раньше не встречала.

— Вот, из Москвы приехал, отдохнуть недельку на море.

— Из самой Москвы? А, скажите, по чём там нынче сахар?

— Не знаю, я чай с сахаром не пью, не по карману, я ведь не нэпман, простой железнодорожник.

— Так Вы тоже железнодорожному ведомству будете?

— Это мой дядя «по ведомству», а я в паровозном депо.

— О! Так мой Миша тоже чинит паровозы. И шо там платят, в Вашей Москве, за такую работу?

— Да по-разному, смена на смену не приходится.

— Вот и я говорю! Разве ж это деньги? На них теперь даже дохлой кошки не купишь! А дядя Ваш сейчас на работе, к вечеру будет. Вы ему писали, или молнировали? Он знал, шо Вы имеете до него приехать?

— Да нет, не знал, написать, видите ли, не успел, неожиданно представилась возможность, вот и решил воспользоваться.

— Ну, правильно, шо там делать, в Вашей этой Москве? Отдыхать надо у моря. Вон у Рабиновича брат с Питера приехал отдохнуть, и шо Вы думаете? Обчистили его поздним вечером на Маразлиевской, когда он с пляжа возвращался. Вы по улицам поздно вечером не ходите, особенно здесь, на Молдаванке.

— Да, у меня и брать-то нечего. А можно я здесь, на лавочке подожду?

— Шо Вы спрашиваете?! Сидите себе сколько хотите! А дядя Ваш у той квартире живет, шо напротив.

Докутович сел на лавочку и закурил. Он выкурил, пожалуй, не меньше чем полпачки папирос, когда, наконец, невысокий седой гражданин, ничем не примечательной наружности, с папкой подмышкой вошёл во двор. Увидев Докутовича, он остановился, вглядываясь в его лицо. Докутович вскочил, и изобразив на лице радость встречи, бросился навстречу своему «дяде»:

— Здравствуйте, Виктор Петрович! Как я рад Вас видеть! Вот решил к Вам на недельку, поближе к морю выбраться, отдохнуть! Привет Вам от Николая Ивановича!

— А, это ты, Володя! — Капранов обнял «племянника». — А я думаю: «Кто это у нас во дворе ошивается?» Давненько же я тебя не видел! Ну проходи в дом!

Они вошли в квартиру, и когда дверь за ними закрылась, Виктор Петрович спросил:

— Что случилось? Почему Вы здесь? В Одессе? И без предупреждения?

— Виктор Петрович! Вы бы сначала хоть чаем угостили, а то проголодался я с дороги.

— Присаживайтесь Владимир Васильевич, сейчас и чай соорудим, и кое-что покрепче найдем, но всё же, что случилось?

— Пока ещё ничего, но должно случиться. У меня важное задание. Необходимо срочно ликвидировать одного красного командира.

— Кого же?

— Котовского.

— Ого! Не слишком ли много охотников на одного зверя?

— Что это значит?

— А то, что один крупный военачальник уже прислал своего человека для ликвидации Котовского.

— И кто же это?

— Иона Эммануилович Якир, знаете такого?

— Как? Ведь они же с Котовским соратники! Вместе воевали!

Виктор Петрович разжёг примус, поставил чайник, достал из серванта графинчик с водкой, кое-какую закуску.

— Извините, Владимир Васильевич, за скромный приём, но, как говорят, чем богаты — тем и рады, не ждал гостей. Говорите соратники? То-то и оно. Котовский знает о Якире слишком много такого, что может помешать его карьере. Сейчас Якир возглавляет управление военно-учебных заведений, но после того, как Фрунзе стал наркомом, в Харькове освобождается должность командующего Украинским военным округом. На эту должность планируется Якир, а Котовского Фрунзе вызывает к себе, заместителем. А тот знает об Ионе Эммануиловиче, о его деятельности не только в военной, но и в коммерческой области, столько всего, что если он расскажет об этом Михаилу Васильевичу в дружеской беседе, то не видать Ионе должности командующего, как своих ушей. Вот и решил он избавиться от Котовского.

— Откуда сведения?

— Сорока на хвосте принесла. Сами понимаете, такие приказы в письменной форме не отдаются.

— И кто исполнитель?

— Некто Мейер Зайдер, начальник охраны Перегоновского сахарного завода, что под Уманью. Темная личность, бывший уголовник, кличка Майорчик. С Котовским его связывают давние отношения. Не думаю, что он способен убить своего командира. Слишком мелок для такого дела.

— А что за отношения связывают его с Котовским?

— Мейер Зайдер держал в Одессе публичный дом, а Котовский в восемнадцатом году возглавлял большевистское подполье, Зайдер однажды помог ему укрыться от полиции. Котовский не забыл это, нашёл ему приличное место с хорошей оплатой. Этот Майорчик не только охраняет сахарный завод, но и коммерцией занимается, в частности, снабжением корпуса Котовского.

— А как Якир связан с Зайдером?

— Точно не знаю, у жены Якира в Одессе антикварный магазин, да и сам Якир занимался коммерцией, видимо на этой почве они и сошлись с Зайдером. Но это не тот человек, который способен ликвидировать Котовского, он имеет хорошую должность, и доходы помимо должности. Зачем ему убивать?

— А если Котовский уличит его в воровстве?

— Котовский резок, принципиален. Думаю, Зайдеру не поздоровится, тогда и повод может возникнуть.

— Надо их столкнуть, найти факты мошенничества, ну, там,.. и постараться, чтобы Котовский об этом узнал.

Виктор Петрович налил по рюмке водки:

— Ну, давайте, за встречу.

Они подняли рюмки, чокнулись, выпили, молча закусили, и Виктор Петрович продолжал:

— Сделаем так, я поеду в качестве ревизора в Чабанку, я ведь ревизором на железной дороге работаю, что и как искать знаю, а если искать целенаправленно, то всегда можно найти. Не сомневаюсь, что Майорчик приворовывает втихаря, составлю акт, а бухгалтер сам Котовскому доложит. А Вы, Владимир Васильевич, подстрахуете Зайдера, если тот не проявит должной решительности. Завтра утром и поедем.

— А документы сделать успеете? Есть кому сделать?

— Документы будут настоящие. Почти во всех госучреждениях сторонники Троцкого.

— А причём здесь Троцкий?

— После того, как ЧК ликвидировала «Трест», связи с белой эмиграцией у нас нет. Белогвардейское подполье на юге примкнуло к троцкистской оппозиции.

— Как?! Разве не с Троцким мы воевали в гражданскую? Забыли, что творилось в Крыму? Весь этот террор был устроен по его указке!

— Времена меняются. Сейчас у нас и у троцкистов один общий враг — Сталин. Троцкистская оппозиция довольно сильна. Вот, свалим вместе большевиков, а потом и за них возьмемся.

— Или они за нас. Вот уж, действительно, «хоть с чёртом, лишь бы против большевиков», как говорил генерал Врангель. С самим чёртом и связались.

Чайник уже закипел, с шипением выдыхая пар, он наполнял им низкую, небольшую комнатку. Виктор Петрович встал, погасил примус, и налил чай в тонкие стаканы в витых, мельхиоровых подстаканниках, поставил на стол сахарницу и щипцы для сахара.

— Вот угощайтесь, сахар настоящий.

— Богато живете, по нынешним временам! — удивился Докутович.

— Чтобы мне, при моей-то должности, и чай без сахара пить?

На следующее утро Виктор Петрович Капранов, заполнил бланк документа с печатью и подписью, из которого следовало, что он имеет право проверки хозяйственной деятельности корпуса, и вместе с Докутовичем отправился в Чабанку. Для придания своей миссии большей значительности, они выехали туда на автомобиле марки «Рено», принадлежащим контрольно-ревизионной службе железной дороги, но фактически находящейся распоряжении белогвардейского подполья, слившегося с эсеровским террористическим движением. Докутович сидел за рулём, выполняя обязанности водителя, а на заднем сидении расположился солидный, с авторитетной проседью гражданин, имеющий вид ответственного советского работника. Вот уже остались позади рабочие кварталы Пересыпи, и дорога вилась пыльной лентой меж загородных сел: Крыжановки, Фонтанки, Вапнярки, Дофиновки. Наконец показалась Чабанка. Предъявив дежурному документ, предписывающий Капранову В. П. произвести инспекторскую проверку хозяйственной деятельности корпуса, ревизор оставил машину с водителем у ворот части, и направился в бухгалтерию.

Бухгалтер, сухой, слегка сутулый, немолодой человек с усиками «мушкой» и выцветшими глазами, не очень беспокоился по поводу проверки, он был убежден, что так просто до финансовых нарушений не докопаться. Но когда ревизор затребовал документы, связанные с поставкой сахара из Умани, он понял, что это не простая проверка — был сигнал. Затем дотошный ревизор спросил: «Куда девается шерсть и кожа овец подсобного хозяйства, которые по документам попали в котел кухни кавалерийского корпуса?». Бухгалтер трясущимися руками достал документы, на которых, как и на накладных сахарного завода, стояла подпись Зайдера.

— Ну что ж, Арнольд Ефимович, картина ясна, — сказал Капранов бухгалтеру, закрывая папку. — Хищение социалистической собственности налицо. Придется передавать документы в прокуратуру.

— Но, товарищ ревизор, всё же делалось для блага бойцов. Тут недоразумение какое-то. Этот Мейер Зайдер…

— На документах и Ваша подпись имеется, так что несёте Вы ответственность наравне с Вашим поставщиком. Впрочем, если ущерб будет возмещён, то тогда другое дело.

— Нужно доложить командиру, думаю мы всё уладим.

— Докладывайте, я буду здесь завтра, в то же время, а сейчас мне пора ехать.

— Ну, зачем же Вам ехать сегодня? У нас в доме отдыха есть домик свободный, отдохнёте на берегу моря, а завтра, думаю, мы всё уладим.

— Что ж, можно и отдохнуть до завтра.

Капранова и его водителя, Докутовича, поселили в домике на самом берегу моря. А Арнольд Ефимович бросился искать Котовского, который отдыхал в том же доме отдыха, куда поселили чересчур въедливого ревизора. Но не нашёл. Григорий Иванович уехал в пионерский лагерь, его пригласили на закрытие сезона, традиционный костер. Вернулся Котовский поздно, уставший, и возможно, бухгалтеру так и не удалось бы доложить командиру о внезапной ревизии, если бы сослуживцы не решили устроить банкет по случаю убытия любимого командира в Москву. Банкетов Григорий Иванович не любил, не любил никаких шумных мероприятий с употреблением спиртных напитков, поскольку сам к ним никакого пристрастия не питал. Но не желая обижать заботливых сослуживцев, всё же вынужден был принять их приглашение. Там и застал его Арнольд Ефимович, он потихоньку доложил Котовскому о ревизии, и попросил выйти на пару слов. Увидев документы, уличающие Мейера Зайдера в воровстве, командир пришёл в ярость, а Майорчик, как ни в чём ни бывало, сидел за столом с котовцами, уплетая баранину, и запивая её вином.

— Ну-ка, позови мне сюда этого пройдоху, — сказал Григорий Иванович бухгалтеру. А когда, ещё не ведавший беды Майорчик вышел на крыльцо, Котовский схватил его за шиворот, и выбросил вон.

— Это что такое?! — тряс он документами перед лицом Мейера. — Что это такое, я спрашиваю? В тюрьму захотел? Плохо тебе жилось у меня под крылышком?

— Да… Это так, ну, пойми, Гриня, надо же и мне свой доход иметь!

— Доход? Я тебе не Гриня, а товарищ Котовский, Григорий Иванович! Тебе что, мало того, что ты на законных основаниях имеешь? Воровать вздумал! Если завтра к утру не возместишь указанную здесь сумму, под суд пойдешь! Понял?!

— Да, где же я такие деньги возьму?! Они ведь все в дело вложены!

— Сумел украсть — сумей и ответить! Завтра, в одиннадцать жду тебя в бухгалтерии с деньгами, а нет — передаю дело в прокуратуру! А сейчас, пошёл вон! Не хочу с тобой за одним столом сидеть!

Зайдер ушёл, и скрылся во тьме. Доктуович, наблюдавший за домом, и видевший всю эту сцену, украдкой направился вслед за ним. Мейер Зайдер, который неизвестно как и когда успел умыкнуть со стола бутылку, сидел на траве, на самом краю обрыва, и пил из горлышка, сморкаясь, чертыхаясь и охая. А когда около трех часов ночи в домике, где гудел пир, погасли огни, он быстро вскочил и направился туда. Докутович последовал за ним. Зайдер нагнал Котовского почти у самого его дома, он бросился перед ним на колени, и с криком: «Прости, Григорий Иванович, не губи душу грешную!» стал бить себя кулаком в грудь.

— Я тебе всё сказал, — ответил Котовский, — другого разговора не будет. Жалостью меня не проймешь.

— Да, если бы не я, тебя бы давно, ещё в восемнадцатом расстреляли!

— За то я с тобой рассчитался, думаю не обижен ты был, а воровать у меня не позволю!

— Ах, так? — Майорчик поднялся с колен и вытащил наган.

— Что? Убьёшь меня? — презрительно произнес Котовский. — Кишка у тебя тонка, в меня выстрелить!

Григорий Иванович обошёл Зайдера, и не оборачиваясь направился в сторону дома. Мейер поднял револьвер, прицелился, но потом отвел ствол в сторону, разразившись матом и слезами. В это время Докутович выстрелил. Рука Мейера дёрнулась, и он спустил курок, пуля пошла мимо, выше головы Григория Ивановича. Котовский обернулся, раненный пулей Докутовича, и тогда Докутович выстрелил второй раз. Котовский упал лицом вниз.

Зайдер, принявший изрядную дозу алкоголя, в шоке от происшедшего, не обратил внимания на второй выстрел, первый выстрел Докутовича прозвучал одновременно с его выстрелом. Он был уверен, что это именно он убил Котовского.

На звук выстрелов выбежала из дома жена Григория Ивановича, и Мейер Зайдер отбежал во тьму. А когда тело Котовского внесли в дом, он, осознав всю трагедию того, что произошло, бросился на крыльцо, пал ниц с криком: «Это я, я убил командира! Простите меня!»

— Пошёл вон! — сказал Ольга Петровна Зайдеру.


В августе на заводах, стройках, в магазинах и просто на улицах говорили только об одном — недалеко от Одессы, в посёлке Чабанка, убит выдающийся полководец, герой гражданской войны, Григорий Иванович Котовский. «Ну, вот, одно задание выполнено, — подумал Вадим Сергеевич, складывая газету, — надо бы доложить Герману Бауэру, да видимо, тот и так всё знает». Но Бауэр сам встретил его поздним вечером, по дороге домой. Он стоял на Хамовнической набережной, опершись на парапет. Заметив Вадима Сергеевича, обернулся к нему и попросил спичек. Вадим Сергеевич остановился, раскрыл портсигар, молча взял папиросу, зажёг спичку, поднес её сперва к папиросе Германа, после прикурил сам. Они стояли молча, курили, глядя на воды Москвы-реки.

— Прекрасный вид, не правда ли? — спросил Герман.

— Да, Москва вообще красивый город.

— А в Одессе Вам приходилось бывать?

— Давно, ещё до войны.

— Так, кто убил Котовского? Мейер Зайдер — Ваш человек?

— Дело в том, что Зайдер Котовского не убивал.

— Тогда кто же его убил его?

— Зайдер был лишь прикрытием, чтобы убийство приняло вид бытового преступления. Котовский уличил Зайдера в финансовых махинациях, между ними вспыхнула ссора, наш человек воспользовался этим, он следовал за Котовским неотступно, ища удобный момент. Такой момент представился. Зайдер даже сперва подумал, что это его пуля была роковой, и признался в убийстве. Потом он, видимо понял, что произошло на самом деле, но было уже поздно. Того, кто произвёл второй выстрел, не видел никто.

— Почему не ликвидировали Зайдера? Если прокуратура докопается до истины?

— Не докопаются, не станут глубже копать, в одесской прокуратуре люди Троцкого, их вполне устраивает данная версия, а ликвидация Зайдера может вызвать подозрения.

— Фрунзе затребовал дело об убийстве Котовского к себе, он не верит в Вашу версию. Он не должен успеть. Мне не нравится Ваша работа здесь, в Москве. Две автомобильные аварии, и никакого результата.

— Три. В последней аварии Михаил Васильевич серьёзно пострадал, у него вновь открылась язва, участились кровотечения.

— Но он всё так же продолжает выполнять свои обязанности.

— Его собираются отправить в отпуск на лечение, в Крым. В Крыму у нас есть свои люди, попробуем там.

Герман смял папиросу и бросил наземь.

— Что Вы попробуете?! Ведь он не будет гонять на автомобиле по горным дорогам, он будет в санатории, под присмотром врачей, и шансов добраться до него в Крыму у Вас будет очень мало! Скоро Тухачевский возвращается из командировки, он не должен застать Фрунзе на своём посту.

Вадим Сергеевич молчал, он сделал глубокую затяжку, и выдыхая дым произнёс:

— Скверный табак.

— Это Вы к чему? — спросил Бауэр.

— К Вашему прошлому разговору о благах, которыми пользовалась элита, я ведь тоже когда-то курил дорогой табак, а теперь приходится довольствоваться этой дрянью.

— Для Вас сейчас главное — выжить, надеюсь, что придёт время, когда Вы будете выбирать и табак и вина, а пока курите то, что курит победивший пролетариат. До свидания, Вадим Сергеевич, жду от Вас результатов.


Глава 8 | Погашенная луна | Глава 10