home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14

Гензель не знал, как действовали «волшебные бобы» Гретель, да, наверно, никогда и не смог бы понять. Но судя по тому, что дни сменялись днями, а геноведьма не являлась за ним, они все-таки действовали. Его тело продолжало крепнуть, причем так быстро, что скоро Гензель начал опасаться, не станет ли ему тесно в камере…

Увидь его сейчас отец — наверно, не признал бы. Гензель стал выше и шире в плечах, с его кожи исчезли гнойники, мучившие его от рождения, как и ржавая сыпь, испятнавшая грудь. Разглядывая себя, Гензель подумал, что благодаря генетическим зельям ведьмы он уже совершенно не похож на шлараффенландского квартерона. Те в большинстве своем были сутулыми, кривобокими, с редкими клочьями волос и запавшими мутными глазами. Работать Мачеха заставляла с пяти лет и жалости к своим слугам не знала. Редкий квартерон доживал до четырех десятков лет. Отец, считавшийся в их квартале почтенным стариком, отсчитал тридцать три.

Нет уж, теперь ему в Шлараффенланд вход точно заказан. Сцапают быстрее, чем он дойдет до базарной площади. И хорошо еще, если просто на части разрубят и по ящикам разложат, а то ведь еще пытать могут — мол, каким образом такой фенотип получил? Тут даже рассказы про геноведьму из Железного леса не помогут, и слушать не станут…

Гензель мрачно усмехнулся. Как тропке ни виться, да только сходятся все ее рукава воедино — быть ему разодранным на части. И какая разница, геноведьмой или слугами Мачехи? Да и плевать, решил он со спокойствием обреченного. Главное, чтобы Гретель цела осталась. Как знать, может, и в самом деле геноведьма ей силу даст? Не хочется, конечно, чтобы всю жизнь свою в глухом лесу провела, что ей тут делать…

Гензель вспомнил все известные ему истории о геноведьмах и решил, что если в них есть хоть толика правды, то у Гретель имеются неплохие шансы хорошо обустроиться в жизни. Иногда, говорят, геноведьмы живут в каменных домах посреди города, а иногда даже и во дворцах, но это, конечно, уже досужие вымыслы и сущая чепуха. Но вот что геноведьмы частенько водятся с людьми благородной, чистой крови — это уж наверняка. Гретель умная, она высоко взлетит, как птичка. Как знать, может, станет личным лекарем какого-нибудь знатного седецимиона, а то и тригинтадуона, — уже немалая честь. Правда, серебристого браслета с ее руки никак не снять, он на всю жизнь, и две единицы, выгравированные на нем, навек останутся позорным пятном.

«Если она закончит обучение, — оборвал Гензель сам себя, ощущая в который раз злую пульсацию собственного пульса, — если геноведьма не сожрет ее так же, как и меня. Если не сделает калекой и не погубит. А то, может, просто выгонит одну в Железный лес…»

От таких мыслей беспокойство заедало его с новой силой, будто полчище плотоядной мошкары из Железного леса. Гензель вновь принимался бесцельно ходить по своей камере, то и дело пиная в сердцах бездушную плоть, окружавшую его со всех сторон. Эта плоть была глупа, она умела лишь служить, она не знала того, что знает каждый мальчишка в Шлараффенланде. Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах нельзя доверять геноведьме, будь ты ее подмастерьем или обычным квартероном. Всякий, кто ей доверится, рано или поздно сделается подобием ее дома — бесчувственным полуживым организмом, из которого она тянет питательные соки и который использует в своих целях.

Гензель стиснул зубы с таким ожесточением, что хрустнули острые акульи резцы. Уповать на Гретель не стоит, это ясно. Не ей, девчонке, тягаться с геноведьмой, несоизмеримо более хитрым и коварным существом. Даже обман с волшебными бобами не может длиться вечно. Рано или поздно ведьма застукает ее. И тогда… В сердце вместо крови вдруг заклокотало обжигающее ядовитое варево.

Нет, нельзя впутывать Гретель. Он должен сам что-то придумать. Пленный и беспомощный мальчишка, ни черта не смыслящий в геномагии, должен придумать способ, как одержать верх над опаснейшей геноведьмой. Вот уж задача…

В историях, что ему доводилось слышать, все было проще. Их героями были люди чистой крови, принцы и герцоги, облаченные в механические доспехи, с мечами и оруженосцами. Таким ничего не стоило пронзить геноведьму или чудовище на всем скаку, потом отрубить ей голову и сжечь остатки. Сложное ли дело?.. Нет, от таких историй едва ли будет прок, по крайней мере в его положении. Но ведь были и другие! Гензель наморщил лоб, пытаясь припомнить все те немудреные истории, россказни и побасенки, которые слышал в детстве.

Гретель была права, он и в самом деле знал множество историй. Но в чем она ошибалась — так это в том, что истории его были бесполезными выдумками досужих бездельников.

Иногда героями таких историй выступали не принцы в сверкающих доспехах, а обычные люди, иногда даже сельские дурачки-мулы. Гензель подобных баек не любил, находя их откровенно надуманными и неказистыми, но, может, настало время обратить на них внимание? Была, например, одна история про отважного парня, у которого злой геноколдун украл невесту. Колдун этот был неимоверно силен и живуч, чтобы его убить, требовалось вколоть ему специальное зелье, инъекционная игла с которым была вживлена в яйцо, яйцо вроде как находилось в утке, а утка с помощью генетических чар находилась внутри зайца, а заяц… Гензель попытался вспомнить подробности. Черт с ним, с зайцем, а при чем тут геноведьма?.. Ах, точно, в поисках загадочной иглы несчастный жених шел по лесу и оказался в доме геноведьмы. Кажется, дом у нее тоже был органическим, на птичьих ногах… Геноведьма собиралась было съесть незадачливого жениха с потрохами, но тот оказался хитер — заявил, что страдает от страшнейшей генетической болезни, так что плоть его отравлена до последней клетки. Геноведьме ничего не оставалось, как ухаживать за ним — вливать свежую донорскую кровь, обмывать, кормить питательной пищей… Это настолько сблизило ее с пленником, что под конец она сама и выдала тому, где искать контейнер с иглой…

Гензель мрачно хохотнул. В его ситуации требовать чего-то подобного не приходилось, он и так был обеспечен всем необходимым. Даже с избытком. Права была Гретель, все эти истории — от начала и до конца детские выдумки и небылицы. Разумного в них не больше, чем золота в коровьем навозе. Гензель припомнил еще несколько, но и там не обнаружилось ничего дельного. В подобных историях геноведьмы обычно представали существами злыми, алчными, но при этом довольно недалекими, и хитрые герои без проблем водили их за нос. При одном только воспоминании о взгляде хозяйки, пустом и чистом, как лабораторное стекло, Гензель сразу выбросил эти истории из головы. Нечего было и думать, что подобного рода фокусы ему помогут или хотя бы отсрочат неминуемую смерть. Приходится смириться с тем, что геноведьма несоизмеримо умнее его и, как знать, может, еще и сильнее. Узнав ее получше, Гензель почти не сомневался в том, что под гладкой молодой кожей скрываются отнюдь не немощные мышцы. Ну и на что надеяться квартерону, если не на силу и не на хитрость?..

В некоторых историях встречались концовки иного рода. В момент, когда геноведьма собиралась восторжествовать, приходила нежданная помощь, например, в лице боевых мехосов короля или доброго геномастера. Но история про маленького глупого Гензеля едва ли закончится именно так. Она закончится иначе: «Тут схватила его геноведьма, разорвала на части, выпотрошила да и съела. А сама жила долго и счастливо в своем мясном доме в самой середке Железного леса…» Да, так наверняка и заканчиваются почти все настоящие истории. Единственное утешение — едва ли ее услышат в Шлараффенланде.

Гензель вздохнул и вновь бездумно уставился в потолок.

Если этой истории и суждено кончиться именно так, пусть это произойдет поскорее.


предыдущая глава | Геносказка | cледующая глава