home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



21

Центр управления, обычно полнящийся мертвой тишиной и похожий на брошенный храм, сейчас показался ему потревоженным пчелиным ульем, по которому кто-то треснул изо всех сил большим камнем. Аппаратура издавала тревожные сигналы — трели, гудки, стрекот, — и все это сливалось в одну дьявольскую какофонию, от которой мгновенно заложило уши.

«Тревога!» — вспыхнули алые надписи сразу на нескольких дисплеях.

Гензель подумал, что это, должно быть, была первая тревога на памяти этого стального монстра, всю жизнь проведшего в мерзлой земле. Он ведь так и не успел поучаствовать в войне, для которой строился. Возможно, теперь этот монстр и сам напуган…

— Обзорный экран — панорама! — приказал он, надеясь, что центральный управляющий процессор расслышит его голос. — Сводные данные. Сводки радарного наблюдения. Данные по визуальному мониторингу.

Общаться с компьютерами не так уж трудно, компьютеры в большинстве своем покладисты и послушны, надо лишь выучить их несложный, подчиненный простым правилам язык. Который куда проще зловещего и жутковатого языка геномагии. Компьютеры ничего не понимают в амплификаторах, гаплоидах и рибонуклеазах. Они просто выполняют то, что ты от них хочешь.

Компьютер крепости был продуктом старой эпохи. Собранный еще при жизни прадеда нынешнего короля, он не отличался большой сообразительностью и не был способен предугадывать мысли оператора, но при этом представлял собой достаточно простой, исполнительный и надежный механизм. Гензель часто наблюдал, как принцесса Бланко управляет им, оттого имел представление об основных командах и возможностях старой машины. Это позволило ему сэкономить время, которого, как он чувствовал, у них осталось не так и много.

— Групповая воздушная цель, — доложил компьютер мертвым металлическим голосом. — Три с половиной лиги от периметра контролируемого пространства. Тридцать восемь подтвержденных воздушных целей. Построение можно расценить как боевое. Курс просчитан. Отклонение маловероятно.

Гензель уже и сам видел их. На древнем, выгнутом пузатой линзой экране уже вспыхивали одна за другой, как бубонные язвы на теле больного, зловещие красные точки. Одна, две, пять… Всего пара секунд — и от этих точек уже рябило в глазах. Нехорошие, тревожные точки, и дело здесь не в цвете.

— Бактериофаги, — пробормотала Гретель, тоже изучавшая экран, но Гензель не знал, ругательство это или какая-то странная ассоциация. — Это не совпадение, братец. Не бывает таких совпадений.

— Кажется, к нам идет целый воздушный флот. И я хотел бы ошибиться насчет того, чей он…

На ошибку у него оставалось меньше полуминуты. Потом компьютер включил дальнофокусные камеры — и на других экранах возникли хищные силуэты летающих кораблей.

Гензель впервые видел столько летающих кораблей одновременно. В них не было птичьего изящества и легкости, напротив, они выглядели тяжеловесными, массивными и несуразно огромными. Словно крепостные башни, которые оторвались от своих фундаментов и каким-то образом удерживались в воздухе, зловещие башни с амбразурами, контрфорсами и великим множеством бойниц. Экран не передавал гула скрытых двигателей, видны были лишь грязные дымные хвосты.

Это был не торговый флот. Гензель даже без приближения видел орудийные платформы, которыми ощетинились пришельцы, и открытые батареи — десятки устремленных вперед стволов и излучающих контуров. Гензелю никогда прежде не приходилось видеть подобной армады. Она внушала не просто трепет, она казалась исполинским топором, занесенным невидимой рукой. И мощи в нем было достаточно, чтобы мгновенно превратить целый город в беспорядочные каскады камня и пламени.

— Смотри на знамена, — прошептала Гретель, тоже пристально вглядывавшаяся в экраны. — На знамена, братец!

Но он и так уже видел. Полощущиеся в потоках воздуха багряные стяги, свисающие с броневых плит. Изображение, нанесенное на них, невозможно было не узнать или с чем-то спутать. Стилизованное изображение надкусанного яблока. Чертовски похожего на то надкусанное яблоко, что он вытащил из окоченевшей руки принцессы. Разве что то было маленьким и зеленым, а это — румяное, сочное…

— Королевский визит, — процедил Гензель, разглядывая формацию стремительно приближающегося флота. — Кажется, его величество решил оказать нам честь. Как думаешь, зачем?

— Едва ли для того, чтобы одарить нас своей милостью, братец. Мы отравили наследную принцессу, королевскую дочь.

— Его яблоком!

— Уверен ли ты, что королевский суд посчитает так же?

— Нет, — признался он, не отрываясь от экрана. — Думаю, все окажется иначе. Двое квартеронов отправились на поиски пропавшей принцессы, но, вместо того чтобы вернуть ее во дворец, к любящему отцу, коварно отравили ее, рассчитывая на поживу. И, скорее всего, мы даже не будем возражать против этого. Только не после того, как с нами закончат заплечных дел мастера его величества.

— Пожалуй, нам пора идти, братец. — Гретель дернула брата за рукав. — Думаю, мы вполне насладились гостеприимством этого дома. Не хотелось бы злоупотреблять им. К тому же, судя по тому как быстро приближается флот, у нас совсем немного времени.

— У нас его нет вовсе, — коротко ответил он, безотчетно сжимая ложе бесполезного мушкета. — Это же королевский флот. Наверняка у них на борту есть тепловизоры, которые разглядят даже мышь с расстояния в десятки лиг. А еще — стаи ищеек, запрограммированных на наш генетический запах. Далеко ли мы уйдем по заснеженным скалам?..

— Значит, не уйти?

— Не уйти, сестрица. Что ж, может, это и к лучшему. Если суждено умереть, я, черт возьми, предпочитаю сделать это в тепле. К тому же у нас есть возможность устроить его величеству славный прием.

— О чем ты говоришь?

— Это крепость, — напомнил он, касаясь панели управления. — Устаревшая, ветхая, но все-таки крепость. Принцесса хорошо заботилась о ней все эти годы. Я думаю, эта старая развалина сохранила приличную часть своего потенциала. И если Человечество озарит нас своим благословением, быть может, еще не все арсеналы окончательно заржавели… Здесь должно быть полуавтоматическое управление, сейчас я найду, как его…

— Воздушная формация пересекла защитный периметр, — бесстрастно сообщил компьютер механическим голосом. — Данные для стрельбы автоматически загружены в баллистические вычислители. Активирована подача электричества к снарядным конвейерам. Система готова к обороне по стандартной тактической схеме номер один. Прошу отдать приказ об открытии огня. Прошу отдать приказ об открытии огня. Прошу отда…

Его величество Тревиранус Первый избавил Гензеля от выбора. Корабли флота, уже зависшие над крепостью, открыли огонь.

Гензель видел, как орудийные стволы кораблей осветились вспышками, совсем крошечными, не больше булавочной головки. А спустя малую долю секунды ярость королевского флота обрушилась на крепость.

Пол под ногами вздрогнул, ровный свет люминесцентных ламп на несколько секунд беспомощно заморгал, с потолка, вперемешку с оранжевыми искрами, посыпалась каменная пыль, мигом запорошившая глаза и осевшая на экранах центра управления. Первое же попадание было удивительно удачным — канониры его величества, судя по всему, стреляли отнюдь не вслепую. Координаты замаскированной крепости откуда-то были им хорошо известны. Но сейчас Гензель предпочел об этом не задумываться.

Экраны заполнились гроздьями тревожно горящих предупреждений. Гензелю не хватало ни времени, ни опыта, чтобы расшифровать и половину из них, но даже без этого он знал, что противостояние не будет равным, и первый же удар королевского флота это подтвердил. Построенная несколько веков назад крепость едва ли могла тягаться с кораблями королевского флота, державшего в страхе все окрестные королевства.

Частичное обрушение двух центральных бастионов. Завалены коммуникационные тоннели верхних подуровней. Уничтожена аппаратура наведения нескольких батарей. Уничтожены отдельные вентиляционные шахты и наблюдательные приборы.

— Огонь! — закричал Гензель, надеясь, что компьютер крепости будет достаточно умен, чтоб принять столь короткую команду. — Огонь! По кораблям!

Крепость повиновалась. Как и всякая старая исполнительная машина, она выполнила приказ почти мгновенно, без колебаний. Гензель ощутил еще одну короткую дрожь пола, но это уже не было отзвуком попадания. Он знал, что сейчас вокруг крепости, ссыпая с себя водопады снега, выныривают орудийные платформы, изучая небо отростками стволов. Открываются зевы ракетных шахт, похожие на гигантские норы загадочных существ, и спящие в земле ракеты сонно ворчат, заполняясь едким ядовитым топливом. Где-то нагреваются контуры дальнобойных излучателей, похожие на неуклюжие антенны.

Крепость была напичкана оружием. Все эти сотни лет, погруженная в подобие летаргического сна, она лишь ждала приказа. Ждала с хладнокровием и выдержкой большой, хоть и не очень разумной машины. В глубине своей механической души она знала, что сигнал этот рано или поздно последует. И он последовал. Подобно медведю, разбуженному охотниками в берлоге, крепость зарычала — и встретила королевский флот яростным огненным шквалом.

Корабль, шедший головным, почти мгновенно окутался серыми пелеринами дыма и, изъязвленный огненными точками ракетных попаданий, стал клониться вниз. Гензель видел огненные цветы, вырывающиеся из-под его бронированной шкуры в тех местах, где были вспороты топливопроводы. На ветру полыхали объятые пламенем знамена королевской династии. Некоторое время корабль пытался удержаться в воздухе — он тоже был машиной, а машинам свойственно упрямство. Тысячетонная махина балансировала в воздухе, разваливаясь на глазах. Но даже у металла есть предел прочности. Корабль неуклюже дернулся и, потеряв равновесие, с ревом понесся навстречу скалам. Как птица, мгновенно умершая прямо в полете. Он врезался в выступающие над крепостью утесы, и его кипящая химическая кровь хлынула на белый снег пляшущими огненными языками.

Корабль был мертв, но десятки его сородичей не думали отказываться от добычи. Они поливали крепость сверкающими россыпями искр, и каждая искра, падая вниз, вырывала из поверхности фонтаны снега и дробленого камня. Многотонные валуны, прикрывавшие крепость, разлетались раскаленным щебнем, подобно камешкам, попавшим под кузнечный молот. Где-то в недрах крепости рвались сухожилия силовых кабелей, со скрежетом лопались бронированные кости.

Зенитные автоматы крепости свирепо лаяли, исчерчивая небо рваным пунктиром, шипели, взлетая, противокорабельные ракеты. Это был бой земли с небом — бой, в котором одна из сторон изначально была обречена на неминуемое поражение.

Мощь королевского флота была ужасной. Этот флот мог превратить целый город в мертвое черное пепелище. Но крепость не собиралась сдаваться. Как и все примитивные организмы, лишенные инстинкта самосохранения, она лишена была возможности задумываться о цене собственного существования. Она просто выполняла приказ, на который была запрограммирована много веков назад, не имея возможности сделать выбор.

Еще один королевский корабль задымил и внезапно раскололся в серо-алой огненной вспышке, на мгновение став железным цветком, распустившимся в бледном небе. Другой, рассеченный пополам силовым лучом, переломился, точно соломинка, и из его недр беззвучно посыпались крошечные человеческие фигурки.

«Бей! — мысленно умолял Гензель крепость. — Жги их! Уничтожь их всех!»

Но он знал, что силы не равны. Крепость была стара. Она слишком долго спала в ледяной земле, а забота покойной принцессы не могла ей заменить настоящего ремонта. Подобно коварной генетической хвори, которая распространяется по хромосомам, ржавчина давно выела ее нутро, а обвалы и землетрясения повредили сложнейшие когда-то механизмы. Одна маленькая принцесса как могла пыталась сохранить жизнь огромного стального чудовища, но сил ее было явно недостаточно. Крепость была мощным и смертоносным организмом, но слишком старым и слишком одряхлевшим. Этот организм мог сопротивляться осиному рою атакующего королевского флота, но лишь за счет своей первобытной, много лет ждавшей своего часа ярости. И силы его были не бесконечны.

Еще один королевский корабль ударил носом в землю, так что даже сквозь многометровый слой камня и бронированных перекрытий Гензель ощутил скрежет. Снег шипел, встречаясь с раскаленной выстрелами стальной обшивкой. Этот корабль тоже был мертв, но десятки других все еще барражировали над крепостью, заливая ее гибельным огнем. Потом корабли распахнули бомболюки, отчего в их серых металлических телах образовались зловещие провалы, и вниз, к земле, гибельной капелью устремились бесчисленные множества черных точек.

Короткое мгновение, в течение которого в мозгу звенит надежда, что эти точки рассосутся в воздухе, так и не достигнув поверхности…

Бомбовый удар оказался такой силы, что Гензелю показалось, будто его дух вытряхнуло из тела, и еще какое-то время он смотрел на себя со стороны. С потолка посыпались осколки ламп, зачадили, лопаясь по всему залу, приборные коробки.

Компьютер взревел, не успевая выводить сообщения о повреждениях. Механические голоса накладывались друг на друга адским хором:

— Полностью уничтожена третья орудийная платформа!

— Дублирующий реактор аварийно остановлен!

— Утрачена связь с радиолокационным комплексом!

— Вторая… кх-кх-кх… подтверждается полное унич… кх-кх-кх…

— Боеприпасы основного калибра исчерпаны на восемьдесят процентов!

— Уровни один, два и три повреждены, подача электропитания нарушена.

— Взрыв в нижнем арсенале. Для борьбы с пожаром отсеки изолированы.

— Низкий уровень напряжения! Повторяю — низкий уровень напряжения!

— Прошу принять меры к эвакуации высшего командного состава.

— Разрывы топливопроводов западного сектора! Масштаб повреждений устанавливается!

Крепость медленно умирала. Она цеплялась за жизнь до самого конца, но понимание неизбежности прекращения существования пробралось даже в ее механический мозг. Теперь она агонизировала, ощущая боль тысяч разорванных электронных линий, дергалась, как преступник на дыбе. Гензелю было ее жаль. В конце концов, крепость честно выполняла работу, для которой была создана. И не в ее силах было противостоять объединенной мощи всего королевского флота.

Центр управления наполнялся вонью горящей изоляции и расплавленного пластика. Тяжелый, неприятный запах. Что ж, все мертвецы скверно пахнут, даже те из них, кто не имеет ни единой молекулы генетического материала…

— Вот теперь уже все, — сказал Гензель, удивляясь собственному хладнокровию. — Пока у его величества не появилось соблазна ударить по руинам ядерной ракетой…

Гретель пожала плечами. Разразившуюся над крепостью битву она разглядывала без всякого внешнего интереса, как неказистое ярмарочное представление. Огненные бутоны, усеявшие зимние горы, не впечатляли ее, как впечатляли, должно быть, невидимые и таинственные реакции, проистекающие под предметным стеклом микроскопа.

— Куда нам идти, братец? — спросила она.

Этого он не знал. Глупо бежать от смерти, когда она со всех сторон протянула к тебе свои щупальца. Проще уж сразу… «Остаться в центре, — решил он. — Пусть задохнемся от дыма или нас раздавит упавшими перекрытиями. Зато — сразу».

Но он знал, что не в силах принять такое решение. В отличие от крепости, он был живым человеком, полным теплой крови, но он тоже предпочитал сражаться до конца. Это их роднило.

— В лазарет! — решил он. — Туда они доберутся позже всего.

Автоматические двери центра управления уже не подчинялись управляющим импульсам компьютера — крепость умирала, и ее постепенно разбивал смертоносный паралич. Гензелю пришлось упереться ногой в стену и вырвать из креплений стальной лист. Мышцы затрещали от напряжения, но сталь сдалась раньше.

Они вывалились в коридор, полный дыма и плюющихся искрами перебитых кабелей. Идти здесь было тяжело, Гензель схватил Гретель за руку и потянул за собой, другой рукой прикрывая лицо от жара. Крепости осталось существовать совсем недолго. Скоро она превратится во вмерзшую в землю металлическую скорлупу, полную выжженной трухи. Гензелю не хотелось становиться ее посмертным украшением.


предыдущая глава | Геносказка | cледующая глава