home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Девять

Очень странные Щеппы
Ухажёр
Очень странные Щеппы

– С кем ты вчера так поздно ночью разговаривала, девчушка? – спросила Далия, пока они ехали в её помятой золотистой легковушке в школьное ателье.

День стоял непримечательный, небо было плоским и серым. Далия прибавила громкость радио сразу же после того, как задала вопрос, будто ей было всё равно, ответит Поппи или нет.

– С одним знакомым, – пробормотала Поппи, прижавшись носом к окну и рассматривая проносящиеся мимо поля.

– А! – понимающе воскликнула Далия и сорвала длинными зубами крышку с бутылки с полезным для здоровья зелёным смузи. – Мальчики, да? Тебе меня не обмануть, девчушка.

Поппи ничего не ответила, а сама подумала: «Тебя обмануть легче, чем глухого голубя с повязкой на глазах».

Далия начала подпевать радио голосом, который Поппи могла описать разве что как «внеземной». Машина въехала в туннель, и Поппи, затаив дыхание, стала считать: «Один, два, три, четыре, пять, шесть…»


Очень странные Щеппы

Школьный двор выглядел совершенно не так, как те, к которым привыкла Поппи. Например, сбоку от игровой площадки располагался загон для оленей, а за ним начинался Загадочный лес.

«Подгонка» формы в ателье, которым заведовала миссис Фелт, ограничилась примеркой многочисленных джемперов, пахнущих пластиком. Дочь миссис Фелт, Митси, сидела посреди ряда висящих на вешалках свитеров и читала сильно потрёпанную книгу под названием «Сказки английского Юга». Митси была маленькой и худощавой, со спутанной копной тёмных кудряшек и огромными фиалковыми глазами, смотрящими на Поппи с живым любопытством.

– Он слишком большой, миссис Фелт, – придушенно кашлянула Поппи из-под очередного спортивного джемпера, скрывшего её гибкую фигуру внутри просторного лабиринта из нейлона.

– Глупости! – пропела миссис Фелт, занятая обертыванием школьной клетчатой юбки вокруг талии Поппи. – Если я что и знаю о детях, так это то, что они растут. Причём везде: их ноги, их руки, их головы и – будем надеяться – их мозги.

У Поппи было такое чувство, что она засунула руки в спальные мешки. С трудом найдя манжеты и высунув наружу кисти рук, она посмотрела в зеркало.

«Я выгляжу так, будто ограбила магазин одежды для великанов».

– А мои мозги выросли, мама? – глубокомысленно спросила Митси миссис Фелт.

– Ну, сколько тебе сейчас, девять с половиной? Десять? Значит, они должны быть размером с большой грейпфрут, – ответила миссис Фелт, с довольным видом рассматривая Поппи. – Если, конечно, ты перестанешь читать эти глупые сказки. – Она наклонилась к Поппи. – Митси нашла этот старый сборник сказок на барахолке и с тех пор с ним не расстаётся. И если бы её няня не отпросилась в последнюю минуту, у меня, возможно, появился бы шанс немного подумать!

Митси закрыла книгу и крепко прижала её к груди.

Поппи очень скоро узнала о миссис Фелт всё необходимое: она возглавляла школьный родительский комитет, пекла пирожные для распродаж, тренировала команду по нетболу, заведовала школьным ателье, ларьком и канцелярским магазином и не могла запомнить возраст своей дочери.

– У тебя в нашей школе есть друзья, Поппи? – спросила миссис Фелт.

Поппи не знала, что на это ответить. Не притворяться же, что Эразмус ей друг. Он был слишком зациклен на себе и своём драгоценном расследовании. Эразмусу не было дела ни до кого, даже, наверное, до родной матери.

– О да, есть! – вставила Далия, оторвав взгляд от издания с занимательным заголовком «Как добиться правильного хруста: советы хиропракта».

– Кто? – спросила Поппи и повернулась к ней, но едва не упала, наступив на край школьной юбки.

Далия с крайне самодовольным видом посмотрела на миссис Фелт.

– У неё есть ухажёр. Я слышала, как они говорили по телефону прошлой ночью!

Митси это, похоже, сильно заинтересовало, потому что она выползла из своего закутка, чтобы было лучше слышно. Сердце Поппи быстро забилось, и она взмолилась, чтобы её щеки не заалели, как помидоры.

– Он не мой ухажёр, – возразила она, из последних сил сдерживаясь, чтобы не рассердиться на Далию.

– Как его зовут? – подперев кулачком подбородок, спросила миссис Фелт.

– Лазарус! – громко ответила Далия и быстро заморгала, чтобы вернуть на место съехавшую контактную линзу.

– Эразмус! – не подумав, поправила Поппи и немедленно об этом пожалела.

Глаза Митси округлились.

– Вы меня подслушивали? – спросила Поппи Далию.

– О, не будь такой скромницей, – застонала Далия. – Всего секундочку!

Поппи не желала больше об этом говорить, хотя ей и хотелось поставить Далию на место. Она чувствовала, как щёки начинают гореть, и была готова на что угодно, лишь бы сменить тему.

– Знаешь, кто это? – спросила Далия миссис Фелт.

– Мальчик-спаржа! – подала голос Митси.

– Митси!

– Но, мам, его все так называют! – настаивала Митси. – Мальчик-спаржа! Он на год старше меня.

– Да, мы и в первый раз прекрасно это расслышали, Митси. При-ку-си язык! – смутилась миссис Фелт.

– Чудное прозвище! – улыбнулась Далия. – А почему его так называют?

Митси задумалась.

– П-потому что он один раз принёс на обед банку консервированной спаржи.

Миссис Фелт нервно засмеялась.

– Он, э-эм… хороший мальчик, не так ли, Митси?

Митси промолчала.

– Его мать… – шепнула миссис Фелт Далии и сделала вид, будто глотает из бутылки.

Обе женщины то ли были уверены, что Поппи их не видит, то ли считали, что она не поймёт значения этого жеста. Но она поняла. И всё же она не собиралась жалеть Эразмуса. Ему ведь было на неё начхать. Почему она должна просить у него прощения, только потому что его мама пьёт? Бывает и хуже.

– Он хороший мальчик, – заверила миссис Фелт Поппи. – Он просто немного… проблемный.

– А-а, любишь плохишей, да, Попс? – понимающе кивнула Далия.

Щеки Поппи опять обожгло.

«Она просто старая и одинокая», – уговаривала она себя.

Когда они выходили из ателье с новой формой, чтобы пойти дальше в администрацию школы, Поппи услышала, как миссис Фелт говорит Митси, с судорожными движениями отпаривая свитер:

– О боже, мне скоро бежать на пилатес с Харриет! Давай-ка ты почитаешь мне свою любимую историю, пока я собираюсь? Громко и отчётливо. Губы, язык, кончики зубов – хорошенько артикулируй, слышишь?

Митси кашлянула и медленно начала:

– В… го-роде, где река глубока и дере-евья черны, жили-были, сколько их помнили, четыре страшные сес… тры… сестры.


Очень странные Щеппы

Выходные и всю следующую неделю бабушка звонила почти каждый день, чтобы сказать, что врачи решили оставить её «ещё на одну ночь», потому что, как она говорила, медсестры «хотят провести на мне ещё пару экспериментов перед тем, как отпустить на волю, – не часто в их отделение кладут такую красавицу». Большую часть времени Поппи штудировала немецкий в бабушкиной мастерской, чтобы не волноваться хотя бы за один предмет в новой школе. Когда уставала зубрить существительные и спряжение глаголов, она наводила там порядок. Ей нравилось скручивать, скреплять и сортировать мили блестящих лент, запутанные проволочные клубки и рулоны тканей всевозможных цветов, начиная мускусно-фиолетовым и заканчивая золотисто-сливовым.

Поппи проглотила готовые сорваться с языка слова огорчения, когда бабушка позвонила вечером с уже поднадоевшим оправданием. Её «ещё одна ночь» затянулась уже на целую неделю с лишним.

– Береги себя, дорогая, – сказала бабушка на прощанье. – Всегда будь осторожна и добра. Ты же следуешь моим правилам? Ни одно не забыла? – И она перечислила их: – Не стирать и не оставлять бельё сушиться после шести вечера, прятать весь сахар в доме, закрывать окна и, самое важное…

Они договорили хором:

– Никогда, ни при каких обстоятельствах не протирать подоконники.


Очень странные Щеппы

Понедельник наступил неожиданно, и лишь тогда Поппи поняла, как на самом деле её пугала новая школа.

«Новая школа, – думала она. – Новые запахи, новые учителя, новые люди, новая обувь, новая форма, новые компании, новые книги».

Тем туманным утром Далия подвезла Поппи к школьным воротам. Она остановилась не за углом или где-нибудь в сторонке. А прямо перед школьными воротами. Глотнув свой зелёный смузи, она бросила короткое напутствие:

– Кажется, школьная администрация в той стороне.

И умчалась прочь.

Стиснув пальцами лямки рюкзака, Поппи направилась через кишащий людьми двор к административному зданию.

«Дети могут быть такими жестокими», – подумала она, когда теннисный мяч отскочил от баскетбольного кольца и ударил её в пятку. Группа потных мальчишек бросилась за мячом, и началась куча-мала. Эта школа не так уж сильно отличалась от прошлой. Мальчики всё так же дрались, а девочки всё так же кучковались рядом с уборными, жуя жвачку, но ко всему этому она давно привыкла. Осталось только выяснить, на что было больше шансов: кулак в лицо или предложение поделиться чипсами.


Очень странные Щеппы

Один из самых безучастных людей, которых Поппи приходилось встречать, привёл её в класс. Деннис, пухлый потный коротышка с раздувающимися ноздрями, работал в школьной администрации вместе с Бет, обожающей обклеивать кабинет бумажками для заметок.

– Мистер Хорн, – позвал Деннис мужчину, который, как предположила Поппи, был её учителем. – Новенькая.

У Поппи возникло стойкое подозрение, что стоящий за ней Деннис указывает на неё пальцем.

Мистер Хорн был улыбчив и молод и носил очки в роговой оправе и забавный галстук с флагами стран мира.

– Прикольный галстук, Хорни! – крикнул кто-то с последних рядов.

– Новый день, день галстук! – пропел в ответ мистер Хорн.

Достав из кармана шоколадную вафлю, призванную помочь ему выдержать такой долгий путь, Деннис побрёл назад в офис.

– Ты Поппи, – сказал мистер Хорн и, взяв у неё рюкзак, проводил за свободную парту.

– Да, – прокряхтела она.

Хорошо, что он сам назвал её по имени. Вряд ли бы ей хватило смелости представиться.

– Поппи, добро пожаловать в школу на Северной Загадочной улице! Уверен, мы покажемся тебе менее…

Он обвёл взглядом шумный класс и отвлёкся на девочку с хвостиком на затылке, которая пыталась засунуть в рот «Посмертные записки Пиквикского клуба». Поппи тотчас узнала эти волосы цвета горчицы. Именно эта девочка воровала сладости в кондитерской Бонхильды Бонхоффер.

– Реджина Покс, немедленно вынь изо рта книгу!

– Но, сэр, она сказала, что мне слабо!

– Кто тебе это сказал? – спросил мистер Хорн.

– Она, сэр! – заныла Реджина, указав на Поппи. – Новенькая!

Поппи открыла рот, прекрасно понимая, что ей не хватит духа сказать что-то в своё оправдание.

– Новенькую зовут Поппи, и я нахожу твоё заявление, Реджина, крайне неправдоподобным, – отрезал мистер Хорн, и щеки Поппи потеплели.

Реджина, очевидно, была недалекого ума, потому что она отчаянно заморгала и, проигнорировав слова учителя, продолжила настаивать на своём:

– Но сэр, когда кто-то берёт тебя на слабо, ты просто обязан это сделать.

– Нонсенс. В жизни не слышал более безосновательного и бессмысленного аргумента.

– Нельзя обзываться, сэр! – возмутилась другая девочка.

– Как я её обозвал?

– Нон-чего-то-там, сэр, – ответила девочка. – А как вы поступите, если кто-то скажет, что вам слабо? Вы не захотите доказать ему, что он ошибается? Просто струхнёте?

– Так, – сказал мистер Хорн. Жестом попросив Поппи сесть за парту, он поднялся на возвышение, где стоял его стол. – Раз уж мы об этом заговорили, давайте и начнем с этого наш урок. Словосочетание «брать на слабо» переводится на английский глаголом «dare». Кто знает, откуда это слово взялось?

«Из немецкого», – про себя ответила Поппи. Ей очень нравилось находить затаившиеся в этимологии английских слов немецкие корни. Должно быть, она незаметно для себя пошевелила губами, потому что мистер Хорн спросил:

– Поппи?

Её сердце привычно забухало, словно она повисла вниз головой с края обрыва. Она почувствовала, как за её спиной Реджина Покс и другая девочка скрестили на груди руки.

– Из не-кхм-мецкого, – кашлянула она, прочищая горло.

– Что-что?

– Из немецкого, – прошептала она не громче паука.

– Верно! Из немецкого. Этот глагол происходит от староанглийского слова «durran», которое пришло из немецкого, но оно имеет индоевропейские корни, судя по схожести произношения этого же слова на греческом и санскрите.

Поппи нравился мистер Хорн. Его переполняли энергия и желание поделиться своими лингвистическими знаниями со скучающими учениками.

– Первое значение глагола «dare» – это «осмеливаться». Пробовать новое. Поворачиваться лицом к собственным страхам. А не бездумно что-то делать. Так что, Реджина, когда кто-то предлагает тебе на слабо проглотить сокращённую версию романа «Посмертные записки Пиквикского клуба» – это никакая не смелость, а чистой воды глупость.

– Почему вы не сказали, что она сокращенная?! – воскликнула другая девочка с хвостиком и выхватила книгу из рук Реджины.

Мистер Хорн вздохнул.

– Чем не повод для ещё одного урока этимологии в нашей замечательной школе у Загадочного леса.


Очень странные Щеппы

Поппи знала, что пользоваться мобильными телефонами в школе запрещено, но во время обеда ей отчаянно захотелось поговорить с бабушкой. Поэтому она подумала попросить у Денниса разрешения позвонить из офиса.

Проходя через двор, она заметила Митси, дочку хозяйки школьного ателье. Она стояла, прислонившись к столбу качелей.

Поппи помахала ей, как обычно делают «крутые ребята», и Митси улыбнулась, после чего уткнулась носом в свою книгу сказок.

Открыв входную дверь административного здания, Поппи услышала ленивый голос Денниса:

– Она не отвечает.

Из-за угла приёмной доносился какой-то шум, похожий на сдавленный плач.

– Ты пришла к директору? – спросил Деннис, наконец заметив Поппи.

– Нет! – вырвалось у Поппи. – Я хотела спросить, можно мне позвонить с вашего телефона бабушке?

– У тебя температура? – спросил Деннис, не отводя глаз от экрана монитора.

– Нет.

– Тебя вырвало в уборной? Потому что если так, тебе нужно мне сказать, чтобы я отправил туда Неда прибраться, пока кто-нибудь не поскользнулся и не плюхнулся лицом в рвотные массы. Такое уже бывало.

– Нет, – повторила Поппи. – Моя бабушка в больнице. Я просто хотела узнать, как она.

Деннис неохотно подпихнул к Поппи телефон одним несчастным пальцем.

– Она перезвонила? – донёсся из-за угла всё тот же голос. Голос звучал встревоженно, и его сопровождали судорожные свистящие вздохи.

– Я скажу после того, как она позвонит, – ответил Деннис.

Поппи набрала номер больницы, но ей сказали, что бабушку выписали этим утром.

– Куда она пошла?

– Боюсь, я не знаю, дорогая, – ответила медсестра. – Моя смена только началась!

Пока Деннис не видел, Поппи позвонила домой, но никто не взял трубку. Вдруг её забрали в другую больницу? Девочка не успела как следует всё обдумать, когда телефон зазвонил, и Деннис, наклонившись, выхватил его из рук Поппи с таким рвением, будто она висела на нём часами.

– Это тебя, – вздохнул Деннис, держа трубку на весу.

Поппи услышала шорох за углом, и в приёмную вбежал Эразмус и выхватил из руки Денниса телефон.

– Спокойно! – возмутился тот и вытер ладонь о рубашку, будто коснулся чего-то мерзкого.

– Мне нужно, чтобы ты пришла в школу, мам, – громко сказал Эразмус. Он стоял, скрестив ноги и закрывая одной рукой ширинку. Поппи медленно попятилась.

– Мне нужно, чтобы ты пришла в школу, мам, – повторил Эразмус, переступая с ноги на ногу и издавая тихие панические всхлипы. Он протянул трубку Деннису, и тот отшатнулся, как если бы ему сунули в лицо змею. – Она хочет с вами поговорить.

С выражением крайнего недовольства на лице Деннис взял трубку, но так, чтобы она не касалась уха.

– Эразмус! – прошипела Поппи. Но тот будто не слышал. – Эразмус!

Внезапно он обернулся. На его лице читалось страдание, и затем Поппи поняла, в чём проблема. Верхняя часть его штанов была мокрой.

– Ты в порядке? – беззвучно спросила Поппи.

Эразмус ничего не ответил, просто смотрел на неё пустыми глазами. Словно не узнавал её.

– Твоя мама не приедет, – сообщил Деннис и с грохотом опустил трубку на аппарат. – Она работает. Тебе придётся пойти в медпункт или ещё куда-нибудь, чтобы привести себя в порядок. Я позвоню медсестре.

Он с неожиданной скоростью набрал внутренний номер, и уже через считаные секунды в офис зашла медсестра с полотенцем.

Эразмус поднял руки, его пальцы были наполовину сжаты, будто когти, и она обернула вокруг него полотенце. Поппи не узнавала гения, чётко излагающего свои мысли. Перед ней стоял просто мальчик. Маленький перепуганный мальчик.

– Что случилось? – спросила медсестра Денниса.

– Он что-то «изучал» в библиотеке для своего маленького проекта, – неискренне улыбнулся Деннис. – Видимо, так погрузился в книгу, что вместо рта вылил яблочный сок на себя. А ученикам запрещено заходить в библиотеку с едой или напитками, – напомнил он и продемонстрировал медсестре запятнанную соком книгу. – Ему придётся отвечать за порчу школьной собственности. Я вышлю его маме счёт за книгу.

Книга называлась «Дневники Марты Годвит: История города Пены». Эразмус работал над расследованием. Если бы Поппи ему помогала, ничего бы этого не случилось, более того – они бы могли быть уже на несколько шагов ближе к разгадке происходящего.

Медсестра притянула к себе Эразмуса одной рукой. В отличие от Денниса, дети её не пугали.

– Где моя папка? – спросил Эразмус сам себя, оглядываясь. – Я оставил свою папку, Жюля, в библиотеке. Мне нужно его забрать.

– Что за папка, милый? – ласково спросила медсестра, подталкивая его к выходу.

– Чего ждёшь? Автограф? – рявкнул Деннис на Поппи.

– Он мой друг, – сказала Поппи, не подумав.

Деннис фыркнул, наливая себе чаю с молоком.

– Нашла себе чудика в друзья в свой первый же день. Он ходячая головная боль, разве не видишь? И у него что, какие-то проблемы с речью? Никогда ни с кем не разговаривает.

– Вовсе он не чудик, – сжала кулак Поппи.

Деннис с трудом дотянулся до открытой сахарницы.

– А меня зовут не Деннис.


Очень странные Щеппы

К несчастью для Эразмуса медпункт был в противоположном конце школы, и ему предстояло пройти дорогой унижения через игровую площадку.

Стоило Поппи выйти из административного здания, и она тут же услышала первые насмешки. Холодный ветер хлестал по Эразмусу, грозя сорвать обёрнутое вокруг него полотенце.

– Эй, Мальчик-спаржа! – крикнул тощий светловолосый мальчик и сделал вид, будто писает. – Упс, опять я обмочился!

– Слышь, инопланетянин! – глумилась девочка с крупными зубами и с ободком. – Не хочешь домой позвонить?

– Что, мамочка опять слишком занята в пабе, чтобы приготовить тебе обед, неудачник? – спросил ещё кто-то. – Что у тебя на этот раз? Банка консервированного горошка?

Медсестра осуждающе на них посмотрела и загородила Эразмуса рукой. Поппи заметила Мисти, наблюдающую за всем от качелей. Она молчала, как и Эразмус. Он шёл, повесив голову и не поднимая глаз от земли.

– Эй, Спаржа! – позвала Реджина Покс, стоящая рядом с уборной для девочек. – Кто такие Щеппы?

Это привлекло внимание Эразмуса, и он посмотрел на неё. Реджина покачивала его папкой, Жюлем, держа её двумя пальцами. Поппи застыла. Она знала, что должна подойти и врезать Реджине по лицу, но не смела пошевелиться. Реджина отдала папку стоящему рядом с ней крупному, мясистому мальчику, и тот с силой хорошего спортсмена запустил её в воздух. Из папки посыпались листы бумаги и разлетелись во все стороны будто белые птицы. Жюль перевернулся и с тихим «пуф» упал прямо посреди травяного покрытия футбольного поля.

Эразмус вывернулся из рук медсестры, уронив при этом полотенце и выставив напоказ свои залитые яблочным соком штаны. Все вокруг разразились насмешливым хохотом. Все, кроме медсестры, Митси и Поппи. Поппи увидела в окне офиса в щелях между жалюзи потное лицо Денниса, следящего за происходящим.

Зажав Жюля под мышкой, Эразмус принялся носиться по игровой площадке, собирая бумаги. Он был олицетворением паники: многие часы его кропотливой работы прямо на его глазах упорхнули в никуда.

– Нарочно не придумаешь! – сложившись пополам от смеха, воскликнул друг Реджины. – Ну и ржака!

Поппи увидела, как Митси подобрала прилетевший к её ногам лист бумаги и осторожно вложила его между страницами своей книги.


Очень странные Щеппы

Но Поппи всё никак не могла выйти из ступора. Она понимала, что должна что-то сделать. Эразмус физически не мог собрать все страницы: некоторые из них, подобно воздушным змеям с оборванными нитями, уже летели над лесом.

«Будь осторожна, – вспомнила она бабушкины слова. – Будь осторожна и добра».

Её сердечко так быстро сжималось и расширялось, что Поппи испугалась, что оно сейчас вырвется из груди и поскачет по дороге.

«Они меня засмеют», – подумала она. Но этого было мало, чтобы её остановить. Будто ожившая ледяная скульптура, она побежала по полю, бухнулась на колени в грязь и начала торопливо подбирать с травы страницы. Эразмус на неё не смотрел.

Прозвенел звонок, и другие ребята, недовольно застонав, потянулись в классы, оставив Поппи, медсестру, Эразмуса и Митси. Собрав все листы, Эразмус встал на колени и, не глядя на Поппи и не сказав ей ни слова, вырвал у неё из рук стопку бумаги и запихнул её в Жюля.

Митси держала свою книгу закрытой. Медсестра опять обернула полотенце вокруг Эразмуса и повела его в сторону медпункта.

Никаких тебе «Спасибо огромное, Поппи» или «Ты меня спасла, подруга». Поппи старалась думать, что ей всё равно, но на самом деле это было не так. И ей стало ещё обиднее, когда Митси сказала:

– Тебе не следовало этого делать.

– Должна была, – отозвалась Поппи, вытирая грязь с ладоней о внутреннюю сторону юбки.

– Теперь Реджина начнёт к тебе цепляться, – предупредила Митси.

Если бы Митси училась не в седьмом[1] классе, а Поппи не в восьмом, она бы, наверное, промолчала, а так сказала:

– Ну, Реджина Покс может идти лесом.

– Да неужели, новенькая? – раздался позади них голос.

Поппи знала, что это была Реджина, ещё до того, как набралась смелости развернуться. С ней были крупный мальчик и девочка с хвостиком.

– Идти лесом, значит? – спросила Реджина, окинув Поппи оценивающим взглядом. – Я тебе что, белка какая-то? Я не собираюсь ни в какой лес.

Поппи открыла рот, но вместо ответа из уголка её рта вытекла слюна. Она вспыхнула и торопливо вытерла губы рукавом. Такого с ней ещё не случалось. У неё дернулось веко, и на секунду перед внутренним взором Поппи предстала Вэнди – маленькая девочка из церкви с глазами цвета камня.

– Ха! – взвизгнула Реджина и хлопнула мальчика по плечу. – Вы это видели?! Прямо Ниагара!

Поппи мысленно похвалила её за первую более-менее умную вещь, озвученную её устами.

– Похоже, у Мальчика-спаржи появилась подружка: Девочка-спаржа! – захохотала Реджина.

Она шагнула к Поппи. Та только сейчас осознала, какая Реджина высокая и крепко сложенная.

– Если я услышу хотя бы ещё раз, как ты что-то вякаешь обо мне за моей спиной, я вырублю тебя быстрее, чем ты успеешь крикнуть «Мамочка!».

Реджина знала о её маме? Поппи не хотелось так думать, но она почему-то обрадовалась этим словам. Они доказывали, что Реджина была жестокой. Но самое главное, они заставили Поппи позабыть о страхе.

На секунду её пальцы и грудь наполнила странная пульсирующая энергия.

Поппи Слаб разозлилась.


Восемь Бабушка | Очень странные Щеппы | Десять Мальчик-спаржа