home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Двадцать два

Очень странные Щеппы
Подводя к концу
Очень странные Щеппы

С начала они услышали скрежет, затем тихое постукивание сучьев по дну корзины. Эразмус сложил парус и очень сосредоточенно приступил к рискованному приземлению, попутно едва не врезавшись в дымоход бабушкиного дома.

Корзина зацепила бельевую верёвку, Митси, Поппи, Эразмус и Черчилль вывалились прямо в утреннюю росу.

Выпутавшись из-под тяжёлого паруса, они быстренько свернули его, сложили в корзину и оттащили её в угол сада. Поппи поправила бельевую верёвку.

Настоящей Далии нигде не было видно. Она, должно быть, ещё спала с размазанной по всему лицу маской для кожи вокруг глаз.

Взбежав к себе в комнату, Поппи уронила книжку Марли на постель, достала кошелёк и пальто и вытряхнула всё содержимое в ящик тумбочки. Спустившись на первый этаж, она взяла из-под раковины пустую банку и отправилась с ней в прачечную. Здесь она смочила под краном несколько салфеток, слепила из них шарик и бросила в банку. Затем проткнула крышку ножницами, поставила банку в середину паутинных зарослей на подоконнике и заманила одного из их обитателей внутрь.

Поппи закрывала входную дверь, когда заметила стоящую на подъездной дороге взятую напрокат машину цвета соплей. Папа был здесь. Папа был здесь. Ей даже думать не хотелось, что это означало. Она знала одно: ей нужно спешить к бабушке.


Очень странные Щеппы

У дома Митси был припаркован маленький полицейский фургон. Стоило Поппи, Эразмусу и Митси ступить на подъездную дорогу, как из дома послышалось тявканье и лай. В окне появилась морда Марли-пса, и он начал возбуждённо царапать стекло. Похоже, ему не составило труда найти дорогу домой из пещеры Кларии.

Митси направилась к входной двери, но Эразмус схватил её за запястье и дернул, разворачивая лицом к себе. Её большие фиалковые глаза посмотрели в его яркие зелёные.

– Ты не дура, – сказал ей Эразмус. – И твоя книга не дурацкая.

Маленькая девочка просияла и, страшно довольная, качнулась с носка на пятку. Затем она повернулась к Поппи, словно ожидала ещё похвалы.

Шторы на окне внезапно раздвинулись, за ними показалось бледное встревоженное лицо миссис Фелт. Входная дверь распахнулась с такой силой, что вспугнула синицу из птичьей купальни рядом с домом. Руки миссис Фелт обвили шею Митси, будто шарф. Констебль Банти вышел из дома и с улыбкой надел на голову фуражку. Увидев на тротуаре Поппи, Черчилля и считающегося пропавшим Эразмуса, он нахмурился, но спросить ничего не успел: подхватив мини-пига, Эразмус и Поппи помчались со всех ног прочь.

– Она наверняка ещё в пабе, – сказал Эразмус, имея в виду свою маму. – Она всегда остаётся там в ночь с понедельника на вторник и занимается уборкой до самого утра.

– Я тебя провожу, – прохрипела Поппи. – Это по пути к автобусной остановке до больницы.


Очень странные Щеппы

Они молча подошли к гостинице «Ушко нитковдевателя». Её окна были холодными и пустыми. Поппи уловила запахи отбеливателя и горячей воды, из открытой двери доносилось шлёпанье мокрой тряпки по половым доскам.

Поппи остановилась под деревьями, а Эразмус пошёл дальше.

– Мы ещё поговорим, – сказала Поппи, и Эразмус развернулся.

– Но мы уже говорим, – нахмурился он.

Шлёпанье прекратилось, и в проёме показалась мисс Толл. Она прислонила швабру к стене и помассировала ладонями ноющую поясницу. Сунув руку в карман фартука, она вытащила пачку сигарет, выудила сигарету и прикурила. Её взгляд скользнул по скрытому в тумане палисаднику.

Сигарета упала на ступеньки.

Послышался громкий судорожный вздох. Затем шлёпанье ног по вымытым деревянным ступенькам.

Она остановилась в паре футов от Эразмуса.

Поппи попятилась и спряталась за стволами деревьев.

Мисс Толл провела пальцами по волосам мальчика.

Первыми дернулись её плечи. Затем задрожал подбородок, и она упала на колени. Притянув к себе сына, она зарыдала, как ребёнок.

Поппи впервые видела мисс Толл без солнцезащитных очков.

Её глаза были зелёными. Зелёными, как у сына.


Очень странные Щеппы

Поппи и Черчилль выбрались из первого утреннего автобуса и пересекли почти пустую парковку рядом с больницей. Поппи узнала стоящую рядом со входом золотистую легковушку Далии.

Пока Поппи шла через небольшой сад около отделения «Скорой помощи», её сердце ускорило бег. Краем глаза она заметила знакомую фигуру на скамейке: одна рука держит пластиковый стаканчик с кофе, другая подпирает голову.

Поппи медленно подошла и села рядом. Папа поднял на неё воспалённые глаза. Его тонкие волосы топорщились в разные стороны.

– Твоего друга Марли выпустили из тюрьмы, – хриплым голосом сообщил он.

Поппи открыла рот, но ничего не сказала.

– У них оказалось недостаточно улик против него. И они что-то потеряли, по крайней мере, по словам Далии. Я рад, что ты вернулась. – Он кивнул и сглотнул. – Врачи сказали, осталось недолго.

В горле Поппи встал ком. Черчилль улёгся рядом с папиной ногой.

– Перед тем как мы туда пойдём… – начал папа, ставя стаканчик с кофе на землю. – Боже, Поппи, я столько раз хотел тебе об этом рассказать, но…

Поппи смотрела на него.

– Твоя мама была не одна, когда она умерла, Поппи.

Поппи почувствовала, как её губы дрогнули.

– Она даже не была за рулем во время аварии, – продолжил папа. – Это я вёл машину. И я… я сделал всё возможное, чтобы ты никогда об этом не узнала.

Глаза Поппи заволокло слезами, и по её онемевшим щекам покатились горячие капли.

– И я понимаю, что ты никогда не сможешь меня простить, – дрогнувшим голосом добавил папа. – И что мне никогда её не заменить. Но я хочу, чтобы ты знала, я бы всё отдал, чтобы всё стало… как раньше…

Его глаза заблестели. Уронив голову на руки, он тихо заплакал.

– Ты не виноват. – Поппи дрожала. – Я клянусь тебе, ты не виноват.

Он схватил её за руку и притянул к себе.

– Прости меня, Поппи, – попросил он сквозь слёзы. – Прости за всё. Я так скучаю по твоей маме.

Поппи шмыгнула носом.

– Я тоже.

– Я помню, когда она была беременна тобой, – сказал папа, вытирая краешек глаза, – мы пошли с ней на УЗИ. Тогда мы впервые услышали биение твоего сердца, такое тихое, но такое неистовое. И она сказала: «Отныне моё сердце будет биться ради этой малышки».


Очень странные Щеппы

– Она всё ещё здесь, – прошептала Далия, когда Поппи с папой зашли в тихое больничное крыло.

В этот раз в бабушкиной палате, кроме неё, больше никого не было. Поппи опустила Черчилля ей в ноги, и он инстинктивно свернулся в клубок.

Поппи наклонилась и достала из кармана пальто банку.

– Я принесла тебе паука, бабушка. – Шмыгнув носом, она открутила крышку и осторожно вытряхнула паука на каркас койки. – Чтобы он обжил здешний подоконник и тебе было немного уютнее, пока ты не вернёшься домой.

Бабушка сглотнула.

– Браво, кнопка.

Бабушка указала на пластиковый стаканчик на тумбочке.

Это был её шанс. Поппи быстро вынула из кармана контейнер и отскребла пару крупиц с блестящего сахарного кубика.

Убрав контейнер назад в карман, она поднесла к бабушкиному рту соломинку. Но вода, похоже, просто стекла по её потрескавшимся губам.

– Сахар спрятан? – спросила она, закрыв глаза.

– Угу, – кивнула Поппи.

– Умничка, – сказала бабушка. Её дыхание ускорилось и отяжелело. – Мне нужно ещё кое-что тебе сказать, Попс.

Поппи прижала запястье старушки к своей щеке и приготовилась слушать.

– После того, как твоя мама переехала к твоему папе, я много лет грустила. Наверное, поэтому я с самого начала его недолюбливала, – начала бабушка, и папа неловко поёжился. – Но я помню день, когда счастье ко мне вернулось. В тот день твоя мама сказала мне, что ждёт ребёнка. И спустя пару месяцев на свет появилась ты: розовый комочек, сделавший всех нас невообразимо счастливыми.

Бабушка шумно вздохнула.

– Уйдите все, – прошептала она. – Я хочу недолго побыть одна.

Далия и папа пообещали зайти позже, Поппи мягко поцеловала её в лоб в последний раз и отпустила узловатое запястье старушки. Черчилль успел уснуть, поэтому Поппи оставила его в ногах бабушки.

Двери за ними всеми закрылись, махнув вперёд-назад, будто прощаясь.


Очень странные Щеппы

Последние осенние листья торопились покинуть растущие вокруг двора деревья, что стонали под ветром так, будто страдали ревматизмом.

Эразмус нашёл в сарае жидкость для розжига. Поппи, надев бабушкины старые хозяйственные перчатки, взяла когда-то-шёлковую книжку и бросила её в тачку, полную сухих листьев. Может, на книжке больше и не было обложки, но они всё же решили избавиться от нее на всякий случай. Полив её хорошенько жидкостью для розжига, Поппи зажгла спичку и церемонно её опустила. Пламя с громким ввух охватило кучу листьев.

– Тебе придётся наведаться с этим твоим сахарным кубиком в гости ко всему городу, – сказал Эразмус, зачарованно глядя на огонь.

– Думаешь, Реджина подружится с нами после того, как Вэнди станет прежней? – спросила Поппи.

– А это имеет значение?

– Да не особо, – пробормотала Поппи. – Просто было бы неплохо, если бы она сняла с себя маску главной вредины… хотя бы ненадолго.

Эразмус улыбнулся и моргнул.

– Тогда, на фабрике, когда Щёлочь приставила к моему уху ту штуку и пыталась вытянуть из меня истории, моя голова казалась такой тяжёлой, будто в неё кто-то залез и роется в моих мыслях. На секунду я подумал, что та штука высосет из меня всё без остатка. И мне стало страшно. А затем я услышал имя, всего лишь одно имя, но оно прогнало страх. И я поверил, что всё будет хорошо. Потому что это было имя моего друга.

С деревьев сорвался вихрь сухих листьев. Поппи наклонилась к Эразмусу и поцеловала его в гладкую щёку.

– Она здесь, ребята! – закричала Митси из заднего окна. – Поппи, она здесь!

Поппи и Эразмус поспешили внутрь и встали рядом с папой Поппи у кухонного стола. Ранее этим утром Поппи напекла хлеба, разрешив Эразмусу месить тесто. Его ломти лежали в духовке, и кусочки масла медленно растекались по ним маленькими лужицами, как любила бабушка.

Входная дверь отворилась, и в проход, пригнувшись, вошёл гигант.

– Ошторожно на пороге, мишшис Херишшон! – галантно прошепелявил Марли.

Бабушка держалась за его руку.

– Я переступала этот порог тысячу и один раз, мистер Марли, уже как-то поздно об него спотыкаться, – сказала она и, поймав взгляд Поппи, закатила глаза.

– Ну, должен жаметить, что вы чудешно выглядите, мишшиш Херишшон.

Марли поклонился.

– Я выгляжу как автобусный зад, и вам это известно, мистер Марли.

Шестеро из собравшихся сели за стол, пока бабушка наливала горячую воду в заварник с ароматным чаем, как она делала это всегда.

– Когда ты улетаешь? – спросила бабушка папу.

– Вечером, – невнятно ответил он, и несколько крошек высыпалось у него изо рта. Черчилль не дал им пропасть зря. – Так что день я проведу с Поппи. Следующую пару месяцев мы не увидимся. Но я вернусь, – добавил он и улыбнулся Поппи.

Поппи широко улыбнулась в ответ. Её пальцы почти сами по себе нырнули в карман, где лежала деревянная прищепка. Так девочке казалось, что мама каким-то образом за ней приглядывает. Краем глаза она заметила всполохи на заднем дворе. Пламя с жадным рёвом поедало сухие листья в тачке, а переплёт лежащей сверху книжки неестественно искривился под воздействием жара.


Очень странные Щеппы

Тем вечером бабушка разожгла в камине сильный огонь, и разрумяненная и сонная Поппи чувствовала себя счастливой. Когда она поднялась к себе, в комнате было немного душно, поэтому она распахнула окно. Порыв ледяного ветра скользнул по подоконнику, энергично встряхнув завитки паутины. Бабушка продолжала настаивать на соблюдении своих четырёх правил, но Поппи позволила себе нарушить одно из них. Пока всё шло так, как должно. И Пена стала всего лишь ещё одним увядающим городком, где почту доставляют ни на секунду не быстрее, а местные ни на каплю не добрее или злее, чем в двух станциях отсюда.


Очень странные Щеппы

И всё же, засыпая той ночью, Поппи Слаб сунула руку под подушку, где лежала деревянная прищепка. Просто чтобы убедиться, что она там. Просто потому что. Просто на всякий случай.


Двадцать один Синильник | Очень странные Щеппы | Примечания