home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать пятая. Ночная прогулка

Долли с головой окунулась в суету. Попав в «железные руки в шёлковых перчатках», как Катя, смеясь, именовала супругу посланника, княжна больше себе не принадлежала. Дарья Христофоровна не давала ей ни малейшего продыху.

— Долли очень хороша от природы, — рассуждала Ливен. — Красоту мы доведём до полного совершенства нарядом и прической. Драгоценности при первом выходе в свет не надевают, только жемчуг. Так что осталось всего лишь два вопроса: как наша дебютантка танцует и на скольких языках говорит?

— На английском, французском и немецком. Этого мало? — стараясь обуздать раздражение, сообщила Долли. — На балах я ещё не бывала, танцевала лишь на детских праздниках дома и у соседей, а потом началась война, и танцы в округе закончились.

Если графиня и заметила робкую попытку взбунтоваться, то не подала виду и не моргнув глазом ответила:

— Трёх языков хватит, если бы ты свободно изъяснялась на древнегреческом или латыни, было бы только хуже. Мужчины сторонятся слишком образованных, а тем более умных женщин. Хорошенькое личико и большое приданое — вот всё, что им нужно.

— Как же можно иметь дело с такими примитивными людьми? Ведь это значит унижать себя, опускаясь до их уровня! — фыркнула Долли.

— Дорогая моя, никогда не оспаривай общепринятых норм — затем тебе и дан разум, чтобы комфортно устроиться в жизни, не раздражая общество, но и не отказывая себе в удовольствии жить своим умом, — философски изрекла Дарья Христофоровна.

Самое интересное, что привычной очаровательной улыбки на лице графини не было. Значит, она не шутила? Долли вдруг поняла, что заинтригована. Впрочем, в любом случае княжна не собиралась сдаваться без боя, поэтому заявила:

— При чём тут какие-то нормы? Я говорю о конкретных людях.

— Мужчины — все примитивны, даже самые умные и блестящие. Просто одних мы любим и всё им прощаем, а к другим равнодушны, и их недостатки режут нам глаза. Конечно, если ты к кому-нибудь привяжешься, то недостатки избранника покажутся тебе достоинствами, а это сильно упрощает семейную жизнь.

— Я что-то не поняла — как это недостатки могут стать достоинствами? — удивилась Долли.

— Очень просто: если ты равнодушна к мужчине, то он — скуп, а если любишь, то он — практичен. И так можно перечислять до бесконечности.

— Дорогая, ты мудра как царь Соломон! — восхитилась Катя.

— Я мудра как царица Савская, которая была мудрее царя Соломона, — отмахнулась Ливен. — Но вы мне зубы не заговаривайте — пойдёмте в музыкальный салон, покажете, как княжна танцует.

Все отправились выполнять её приказ. Генриетта взяла первые аккорды на фортепьяно, и Долли (с Катей «за кавалера») исполнила по нескольку па из всех модных танцев.

— Пойдёт, — вынесла свой вердикт Ливен. — Значит, у нас загвоздка лишь с платьями. Катя, крутись, как хочешь, но завтра в пять ты должна привезти нашу дебютантку в посольство на встречу с великой княгиней.

Дарья Христофоровна смягчила свои слова улыбкой, но по озабоченному лицу Кати было видно, что отказ исключён и никаких оправданий Ливен не примет.

Пришлось с этим смириться. Долли дала обещание брату, но и о своих планах забывать не собиралась, она просто решила, что тактично и мило откажет всем, подобранным для неё супругой посланника «подходящим» кавалерам.

Супруга посланника обставила чаепитие по всем английским канонам: серебряный сервиз, вышитые гладью салфеточки, ароматный индийский чай со сливками. Впрочем, какой бы чай ни подавали, собравшиеся за столом дамы не стали от этого менее русскими. Великая княгиня Екатерина Павловна оказалась яркой брюнеткой не старше тридцати лет. Она сразу же оценила красоту Долли, похвалила её манеру держаться и заявила, что тоже хочет покровительствовать княжне.

— Дорогая, как удачно, что в Лондон прибыли самые завидные женихи России, все они — герои войны. У вас будет прекрасный выбор! — с воодушевлением объявила Екатерина Павловна.

Долли чуть слышно вздохнула, ей-то как раз не хотелось никакого выбора, но плетью обуха не перешибёшь, и княжна промолчала. Зато Катя горячо поблагодарила великую княгиню.

После чая Екатерина Павловна отбыла в резиденцию брата-императора, а графиня Ливен с Катей ненадолго отлучились для встречи с посланником. Долли осталась в гостиной одна. В комнате стало душно. Может, обождать на улице? Долли решительно встала и поспешила к выходу. Она уже сбегала по ступенькам, когда ей вдруг заступил дорогу офицер в уланском мундире. Он в изумлении всплеснул руками и громко ахнул:

— Не может быть! Племянница графини Апраксиной?! Вы уже больше не сочувствуете бедным, раз сняли ваш сарафан?

Улан оказался московским знакомым. Печерский — так вроде бы его звали… Не зная, как поступить, Долли смешалась, но, уловив добродушную иронию графа Михаила, ответила шуткой:

— Британия не сможет пережить вида этой «варварской» одежды и уйдёт на дно, а я очень сочувствую англичанам, поэтому и не надеваю здесь сарафан, а хожу в простых местных нарядах. — Княжна небрежно указала на своё расшитое гладью белое муслиновое платье.

— А можно мне хотя бы сейчас узнать ваше имя? — умоляюще спросил Печерский.

— Меня на завтрашнем балу представят государю. Опекать меня будут графиня Ливен и великая княгиня Екатерина Павловна. Приезжайте туда и найдите возможность познакомиться официально, — скромно потупив глаза, сказала Долли. Почему-то красавец граф с первой же встречи показался ей чрезвычайно забавным, и сейчас княжна боялась, что расхохочется.

— Да разве обычный мужчина сможет пробиться сквозь такую оборону?

— Не я это сказала, — хмыкнула Долли и, обойдя Печерского, побежала вниз по лестнице.

Княжна была довольна: как же славно всё получилось! Не обидела хорошего человека, но и приличий не нарушила… Долли вдруг почему-то захотелось узнать о Печерском побольше. Может, расспросить о нем брата? Вдруг Алексей знаком с этим забавным уланом?

Вечером накануне бала Алексей вернулся со службы пораньше и успел на семейный ужин.

— У меня есть для всех сообщение, — объявил он домашним. — Я не зря просил тётю привезти в Лондон драгоценности семьи, потому что принял решение разделить их между моей женой и сёстрами. Княгине я передаю все украшения, считающиеся фамильными: то есть те, что мой отец получил по завещанию своего отца, и драгоценности моей матери, царевны Нины. Украшения, принадлежавшие бабушке и моей мачехе княгине Ольге, я собираюсь разделить между сёстрами. Прошу вас, тётушка, вместе с Катей сегодня вечером разобрать драгоценности по ларцам, и завтра я сам вручу нашей дебютантке её шкатулку.

Долли обрадовалась. Вот это подарок! Интересно, что ей достанется? Она изнемогала от любопытства, но тётка и Катя застряли в кабинете брата так надолго, что княжна измаялась ждать. Наконец дверь отворилась, и из кабинета вышли Алексей с женой и старая графиня. Брат сразу же заметил Долли.

— Что, любопытство одолело? — усмехнувшись, спросил он и обратился к жене: — Жаль, я не догадался заключить с тобой пари, что Долли останется ждать до победного конца. Ладно уж, я сам провожу тётю, а тебе разрешаю тожественно вручить столь терпеливой претендентке её ларец.

Алексей протянул жене ключ, предложил старой графине руку и увел её.

— Давай посмотрим всё, — попросила Долли, — мне так хочется узнать, что кому из нас досталось.

— Не обижайся, но без разрешения мужа я этого не сделаю. Могу показать тебе лишь то, что досталось тебе и мне, — твёрдо сказала Катя.

— Ну ладно, давай хоть так…

Катя вынесла из кабинета большую кедровую шкатулку.

— Вот — твой ларец.

Долли открыла крышку. Драгоценности лежали в бархатных мешочках. В ларце оказались широкое алмазное ожерелье в виде гирлянды роз, а к нему — браслет и серьги; три нити крупного жемчуга, аметистовый гарнитур и ожерелье из золотистых топазов. Колец, серёг и браслетов оказалось столько, что Долли не смогла даже сразу запомнить.

— Ну что, ты довольна? — тревожно спросила Катя.

— Еще бы! Ведь Алекс к тому же подарил мне бабушкин изумрудный гарнитур.

— Я рада, — с облегчением вздохнула невестка. — Теперь будем смотреть, что мне досталось?

— Конечно…

Княгиня вынесла резной перламутровый ларец, повернула в замке ключ и откинула крышку.

Долли ахнула: на алом бархате переливалось в огненными бликами тяжёлое рубиновое колье в виде широкого полумесяца, рядом лежали два браслета, серьги и кольцо. Рубины были огромными и в обрамлении искрящих алмазов казались кровавыми.

— Господи! На это ведь можно купить половину Москвы!

— В этих рубинах венчалась мать Алексея царевна Нина.

— Невероятная красота, — вздохнула Долли и попросила, — дай мне эти камни на эту ночь, хочу померить их с новыми платьями.

— Ну, бог с тобой, бери, только утром положим обратно. Я пока не стану отдавать Алексу ключ, — решила Катя. — Пойдём, помогу тебе донести драгоценности.

Они подхватили свои ларцы и двинулись к лестнице. У дверей спальни Катя отдала золовке рубины и, попрощавшись, ушла к себе.

Почти час меняла Долли украшения, подбирая под каждое одно или два новых платья. Все драгоценности оказались необычайно хороши! Только под роскошные рубины не нашлось ничего красного — все платья были нежных цветов и совсем не шли к страстной красоте камней.

«Сарафан! — вспомнила вдруг Долли. — Ведь у меня есть красный сарафан».

Она нашла в бауле свой любимый домашний наряд и, раздевшись, натянула алый шёлк на голое тело. Рубины засияли волшебным блеском. До чего же это было красиво!

— Царевна! — вырвалось у Долли.

Она покрутилась перед зеркалом, прошлась по комнате походкой павы. Что дальше? Но больше делать было нечего. Так, может, погулять? Долли высунулась в окно. Тёплая летняя ночь благоухала ароматом роз, звезды усыпали небо, а полная луна серебрила сад, рисуя на траве загадочные тени. Долли так захотелось на воздух, но, оглядев свой наряд, она вспомнила о прислуге.

Англичане — такие зануды, они не одобрят подобной выходки… Но как же хочется побродить по саду… Рискнуть? Долли заколебалась и вдруг вспомнила о ключе, раздобытом у Луизы. Им открывалась садовая калитка между домом Черкасских и соседним дворцом, где прежде жила великая княгиня Екатерина Павловна. Теперь дворец пустовал — в нём не осталось даже слуг, и Долли уже дважды гуляла по большому парку, украшенному прудом, белым ажурным мостиком и мраморной беседкой.

Прихватив ключ, Долли выскользнула из комнаты, побежала по коридору, а затем по лестнице. К счастью, никого из слуг в коридорах не было. До заветной калитки Долли дошла за две минуты и, повернув ключ в замке, оказалась в ночном парке.

— Как хорошо!.. — само собой вырвалось у нее.

Долли прошлась по дорожкам, по кружевному мостику перешла через пруд и оказалась в беседке. Мраморные скамьи были холодными, и она прислонилась к колонне. Тишина завораживала, как будто затягивала в пронизанную лунным светом огромную воронку. Долли закрыла глаза и мысленно повторила своё любимое заклинание:

«Всё образуется, и я обязательно стану счастливой».

Вдруг сильные руки схватили её и резко повернули. В неверном свете луны мелькнуло смуглое лицо и тёмные глаза. Ужас опалил княжну. Она узнала этот волчий взгляд. На последней грани сознания Долли поняла, что Островский пришёл забрать у неё жизнь.


Глава двадцать четвертая. Встреча на корабле | Игры скорпионов | Глава двадцать шестая. Разговор в беседке