home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



IV

Аллейн подтолкнул записку по столу к Фоксу.

– Там все изложено. Наверное, несколько дней назад написал, ну, или тогда, когда надумал признаться.

– Решил уничтожить объект своих проклятий, а потом – себя. Такая возможность ему представилась после ссоры с Дульси из-за ее намерения перепрыгнуть овраг. Похоже, он видел в неповиновении племянницы нечто вроде оправдания возмездию. Наверное, он завершил все… приготовления, запершись в комнатке за сценой перед «службой». Если бы мы сломали дверь тогда, то спасли бы ему жизнь. Правда, он вряд ли нас поблагодарил бы.

– Не понимаю, сэр, – сказал Планк. – Он ведь рисковал рыжей кобылой. Как-то не похоже на него.

– Харкнесс не знал, что рискует кобылой. Он же велел Джонсу отвести ее к кузнецу и думал, что Дульси попробует прыгнуть на Мунго – норовистом Мунго, которого все равно хотел пристрелить. Во время ссоры он сказал племяннице, что Рыжуха у кузнеца, и та заявила, что прыгнет на Мунго. Так написано в признательной записке.

– Когда же он успел проволоку натянуть? – спросил Фокс, читая признание. – Ах, да, вижу. Как только Джонс уехал за овсом, думая, что Рыжуху к кузнецу тот позже отведет.

– А убрал после отъезда Феррантов, пока Джонс спал в деннике.

– И все же, мистер Аллейн, – вмешался Планк, – он ведь ее любил, племянницу. Удочерил ее.

– Что он там цитировал? Из Книги Левит? – спросил Фокс.

– Посмотрите в Библии, которую вам заботливо положили в номере, Фокс. Там сказано: «Никто ни к какой родственнице по плоти не должен приближаться с тем, чтобы открыть наготу»[61].

Фокс задумался, а потом возмущенно воскликнул:

– Я понял!

– Он же считал ее неисправимой греховодницей, – сказал Аллейн. – Вавилонской блудницей. Своим позором. В каком-то смысле ему, наверное, казалось, что он предает все воле Божьей: если племянница послушается и останется в комнате – ничего не случится. Если не послушается, все закончится плохо. Значит, так захотел Господь.

– Я по-другому понимаю сущность христианства, – пробормотал Планк. – Мы с моей хозяюшкой принадлежим к англиканской церкви.

– В каком-то смысле, – обратился Аллейн к Фоксу, – можно сказать, что Харкнесс – нечто среднее между Адамом и Старым моряком[62]. «Женщина ввела меня в соблазн, и я ел…»[63], помните? А затем наступило отвращение к себе, вызвавшее потребность признаться в содеянном перед всеми и умереть.

После непродолжительного молчания Фокс кашлянул.

– А как же пуговица? – спросил он.

– Ну, раз ее хозяин отсутствует, и спросить его мы не можем, остается гадать. Я полагаю, он пошел на выгон, чтобы посмотреть место, где Бруно прыгнул, и увидел мертвую Дульси – Дульси, которая угрожала сдать своих дружков-наркоторговцев. Ну, и оставаясь верным своему статусу влиятельной теневой фигуры, Луи решил, что он «ничего не видел», и потихоньку уехал из «Лезерс». Плохо, что пуговицу обронил.

– Да, – покачал головой Фокс, – «ошеломительного успеха», как вы это называете, в расследовании дела мы не добились. Самоубийство прохлопали, крупную рыбу в деле о наркотиках упустили, только пару мелких рыбешек поймали. А попутно пострадал наш юный друг. Как он, кстати, мистер Аллейн?

– Пойдем его проведаем, – предложил Аллейн.


Рики выписали из больницы. В гостиничном номере его встречали Джулия, Джаспер и Трой. Фарамонды принесли виноград, книги, шампанское и свежие сэндвичи с лангустами, потому что предыдущие сразу разлетелись. Джулия принялась рассказывать, как, с их точки зрения, прошла «вечеринка Каса».

су, но, к его облегчению, не стала ждать ответа. – Так вот, ну и грохот же стоял! А бедный, разнесчастный Кас силился его перекричать, прямо Ной во время потопа. Тут ничего смешного нет, конечно, но такое сравнение само собой приходит в голову. Зрелище было довольно впечатляющее. Особенно когда он указал на нас и воскликнул, что мы – прожигатели жизни… египетские, уж не знаю, почему египетские. А потом эти… умышленные действия в отношении себя, так ведь, кажется, говорят, и… и… – Джулия осеклась. – Согласитесь, – обратилась она к Аллейну, – когда случается нечто по-настоящему ужасное, человек не должен опускаться до фальшивых ахов и охов. Понимаете? Ну, когда делают вид, что скорбят, а на самом деле – нет. Как вы считаете?

– Полагаю, уважающий себя человек – не должен.

– Именно, – кивнула Джулия. – Это все равно что говорить о покойнике с благоговением, которого на самом деле не испытываешь. – Она повернулась к Рики и наградила его одной из своих самых ослепительных улыбок. – Ну и опять же, благодаря вашему отцу мы стали свидетелями только сцены бури, как ее назвали бы в пьесе Шекспира. Потм сообщил, что произошел несчастный случай и попросил всех тихонько разойтись. Что мы и сделали. Конечно, если бы мы видели… – Джулия осеклась и изменилась в лице. – Все было бы совсем иначе.

Рики вспомнил, какое у нее было лицо, когда она увидела Дульси Харкнесс. В голове всплыли слова Джаспера: «Ужас от чьей-либо смерти ощущается в полной мере, только если ты ее видел».

Джулия и Джаспер стали собираться, и Аллейн вышел их проводить. Джаспер коснулся его руки и, дождавшись, когда Джулия пройдет вперед и сядет за руль, спросил:

– Что касается Луи… Это как-то связано с наркотиками?

– Мы полагаем, что есть такая вероятность.

– Мне иногда приходили в голову подобные мысли, но я их решительно отметал. Мы ни разу в жизни не видели наркомана.

– А если бы видели, – повторил Аллейн слова Джулии, – все было бы совсем иначе.

В номере его ждали Фокс, Трой и Рики, довольные тем, что Фарамонды уехали.

Аллейн обнял Трой.

– Ну что ж, Фокс, – сказал он. – Завтра будет новый день.


предыдущая глава | Последний рубеж. Роковая ошибка | Роковая ошибка