home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

Устроился за рабочим столом княгини я практически в позе роденовского мыслителя. Только по-человечески, положив подбородок на основание ладони левой руки, а в правой держа перстень Аверьянова. Им же и щелкнул по поверхность стола. Четкий звук удара металла в столешницу в кабинете прозвучал весьма громко. И еще раз. И снова, в такт ударам сердца раз за разом выбивая ровный ритм.

Расположившаяся у двери Ира, вооруженная укороченным автоматом, на перестук не обращала внимания. Индианка была в черно-красной, удивительно идущей ей униформе охраны поместья, дополненной наплечниками и поясом легкой брони с генератором силовых щитов. Кого-то она в подобной форме напоминала, но я все никак не мог понять кого.

Змееглазая наемница едва заметно улыбалась, будто витая в облаках. Обманчивое впечатление – молодая индианка внимательно сканировала пространство и в любой момент была готова взорваться действиями. Но на стук перстня не реагировала. Вообще. Железная выдержка, сам бы я на ее месте давно взбесился.

В отличие от Иры, меня равномерный щелкающий звук пробирал до глубины души. Это было эхо звуков моей страны из моего мира. Дома я часто наталкивался на историю о том, как во время Сталинградской битвы из громкоговорителей в стороны немецких позиций раздавался монотонный равномерный стук метронома. Он прерывался каждые семь ударов сообщением на немецком, что раз в семь секунд на фронте гибнет немецкий солдат. Но читал об этом не в официальных источниках, так что не уверен был в правдивости. Ленинградский же метроном слышал сам, потому что в Петербурге он по-прежнему работает в памятные дни, удивляя приезжих. Равномерные щелчки из громкоговорителей системы оповещения - звук, который во время блокады звучал постоянно. Словно в такт ударам сердца озвучивая ритм жизни не сдавшегося города.

Массивный перстень хорошо подходил для того, чтобы создавать громкий и четкий звук, встречаясь с полированной поверхностью стола. Но для этого требовалось определенное усилие: от моих пальцев кольцо слегка отталкивалось, словно рука была магнитом, повернутым к перстню одинаковым полюсом.

На столе стояла открытая шкатулка, в которой я хранил оба трофейных перстня, а также присланную императором печатку. Она осталась в шкатулке, а вот перстень убитого мною и ради меня Сергея Готфрида лежал рядом. Просто металл. Этот же, аверьяновский в моей руке, по-прежнему источал силу стихийной энергии. И изображенный на печатке герб в виде серебряной стены на голубом фоне и длани с мечом, также был наполнен внутренним свечением силы. Невольно ритм ударов изменился, когда я вспомнил многолетней давности уроки игры на одной струне.

2 – пауза - 2, 2 – 2, 9 -7, 5 – 5, 5 – 5

Когда в кабинете раздался узнаваемый в обоих мирах мотив похоронного марша, Ира вопросительно на меня глянула. Ненавязчиво – внимания от нее я не чувствовал, а взгляд заметил только потому, что сам смотрел в ее сторону, задумчиво вглядываясь в пространство.

Аура, эфир, азур, или в общем смысле - душа Готфрида была уничтожена, став материалом для создания слепка души на мне. Получается, что душа Аверьянова еще жива? Кого бы спросить? Причем так спросить, чтобы и правдивый ответ получить, а еще обойтись без неудобных ответных вопросов?

При малейшем намеке на то, что надо что-либо предпринять, мысли снова перескочили на посторонние размышления. Заставляющая шевелить мозгами информация банально скинулась, чтобы не превышать уровень порога восприятия – ночь я не спал, пытаясь разобраться со всем происходящим, так что сейчас голова просто гудела.

Мыслить о чем-то важном долго не получалось. Уводя от серьезных размышлений, в памяти возникла одна из лекций фон Колера, где он рассказывал о том, почему одаренные с самого детства воспитываются в столь плотной и сверхнасыщенной среде, будучи при этом максимально удалены от упрощающих жизнь имплантов и гаджетов. И о том, как работает принудительное торможение мозга, понижающее мощность в целях защиты от информационной перегрузки. Вот так, - хмыкнул я - надо было перемещаться из одного мира в другой, чтобы узнать, как и зачем работает прокрастинация. Обычный предохранитель от перенапряжения.

Между тем я все продолжал выбивать ритм перстнем, клацая по столешнице. Но монотонный и тоскливый похоронный марш уже неосознанно сменил, а в полной тишине кабинета сейчас звучал знаменитый темно-фиолетовый дым над водой.

0 – 3 – 5, 0 – 3 – 6 – 5, 0 – 3 – 5 – 3 – 0

Утро уже наступило и мне скоро пора отправляться в гимназию. Я сейчас сознательно позволил себе на несколько минут расслабиться, отпустив мысли в свободное плавание, ни на чем не концентрируясь. Почти ни на чем – и когда ленивые мысли по развилкам ассоциаций привели меня к неожиданному выводу, даже невольно вздрогнул.

Фон Колер. Слепок души. Есть он вообще на мне? Профессор покинул поместье, умыв руки, чтобы не ввязываться в происходящее. А могу я быть уверен в том, что на мне действительно сейчас есть слепок души?

Живой перстень убитого Аверьянова продолжал отбивать ритм, я же чувствовал сейчас себя словно попал под холодный душ. Верить в то, что фон Колер обманул меня с наложением слепка души, не хотелось. Да и перстень Готфрида мертв, но чем черт не шутит?

Сейчас я знаю только одного человека, который может дать мне точный ответ. Вернее, это не совсем человек – потому что озаренная целительница уже иное, отличной от человека разумного существо, иная сущность. Вот только появляется она тогда, когда сама хочет. И это не очень хорошо. А кроме того, она ведь не обязательно может дать правдивый ответ…

Отвлекая, негромко пиликнул таймер оповещения ассистанта. В гимназию идти не хотелось, но выбора не было. Настроение стало… не то, чтобы плохое. Как будто весь мир вокруг против меня, но отсидеться дома не получится. Я уже и забыл это ощущение, исчезнувшее со времен получения школьного аттестата. Стараясь подбодрить самого себя, сменил частоту и тональность ударов перстня о столешницу.

7 – пауза – 7 – 10 – 7 – 5 – 3 – 2 , 7 – пауза – 7 – 10 – 7 – 5 – 3 – 5 – 3 – 2 - 0

Ритм, знакомый любому футбольному болельщику моего мира. «Seven Nation Army», один из самых узнаваемых гитарных рифов двадцать первого века. Почувствовав направленное внимание, я поднял голову и встретился со змеиным взглядом индианки. Ира позволила себе едва поджать губы, показывая, что простота и гениальность мелодии ее впечатлили. Я в ответ только улыбнулся и подмигнул – третий сорт не держим. Особенно когда есть багаж знаний и культуры непрожитого в этом мире века. Которой – культуры в смысле, мне если честно сейчас не хватало.

Разделенный на сословия мир в верхних своих уровнях был похож на картины времен наполеоновских войн, когда ужасы войны скрывались за яркими красками. В моем же мире почти каждый первоклассник из любого слоя общества знает, что происходит с головой, если в нее попадает пуля. И анатомию тела учат не в учебнике биологии, а по фаталити в Мортал Комбат.

В этом же мире сословия отделены друг от друга будто зеркальными стеклами, и сам рок как протест не получил повсеместной популярности, так и оставшись на уровне гаражного творчества. А мне как раз сейчас не хватало протестных треков, очень подходящих в ситуации, когда даже не закрывая глаз чувствуешь, что «…весь мир идет на тебя войной».

С силой в последний ударив по столу, я порывисто поднялся и направился к выходу из кабинета. Ира моментально отлипла от стены, собираясь по привычке занять место за моим плечом. Но я слегка затормозил, сбив ее с ритма движения.

«What the hell is going on?» - глянув в глаза Ире, громким шепотом напел я мотив песни «TheKids Aren't All Right» группы Offspting. И не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. «The cruellest damn, reality!» - это уже шепотом, себе под нос.

Строки песни «С детишками не все в порядке», которые можно перевести как: «Что за ад вокруг творится? Да это чертова реальность!» сейчас обретали неожиданный дополнительный смысл. Особенно в свете последних событий.

«Вася иди сюда!» - на ходу мысленно крикнул я, когда миновал парадный зал под открытым небом, где беспрестанно работала строительная техника. Василий подбежал, когда я спустился с крыльца и уже подходил к машине. Облачен мой ординарец был в серую униформу прислуги поместья, подстрижен, причесан и гладко выбрит. Глядя в настороженные глаза видоизменившегося гангстера, я поджал губы и чуть дернул головой, вызывая на прямую связь демона. Взгляд Василия полыхнул багровым отсветом, и я достал из кармана перстень Аверьянова.

«Это что?»

«Ключ, господин»

«Ключ к чему?»

«Aether, господин»

«Эфир?»

«Да, господин»

«Почему ключ еще жив?»

«Тело мертво, сила жива»

«Господин» - машинально поправил я.

«Прошу простить, господин. Тело мертво, сила жива, господин», - склонился в поклоне Василий.

На извиняющийся поклон я даже внимания не обратил, думая о другом. Источник же: средоточие силы, энергетический сосуд. Я вспомнил лекцию фон Колера и манекен с изображенным средоточием силы – в районе спинного мозга, а также расположение всех энергетических каналов. И сопоставил это с картинкой мыслеобраза распростертого на брусчатке тела Аверьянова. Вот ведь демон! – не мог не восхититься я. Восхитился потому, что снеся полголовы одаренному, демон сделал это не затронув энергетические каналы и не выпустив накопленную Аверьяновым силу стихийной энергии.

«И долго ключ будет жив?» - едва приподнял я перстень.

«Ключ сколь угодно долго, господин»

«А сосуд?»

«Сосуд может прийти в негодность, и aether уйдет»

«Тело где?»

«Второй корпус, в морозильной камере подвала, господин»

«Спрятал?»

«Запас карман не тянет, господин»

«А ты шаришь» - невольно и неосознанно ответил я, почти сразу же спохватившись. Никак не научусь полностью мысли контролировать.

«Раз служить, господин» - склонился в поклоне демон стараясь не показать, что услышал мою случайную оговорку.

Отвернувшись от Василия, я сел в распахнутую дверь ожидающей машины. На переднем сиденье устроилась Ира. Открыв перегородку, отделяющую пассажирские места от водительского, я увидел закрепленную в держателе сверху штурмовую винтовку. А свой укороченный автомат Ира пристроила в креплении на месте убранного подлокотника.

В гимназию Ира сопровождать меня не стала, проводила до арки ворот. Телохранителям дальше нельзя. Да и безопасно в гимназии: этика поведения этого мира такова, что на территории учебных заведений враждебные действия может позволить себе только совсем конченый человек. А с такими здесь разговор беспощадно короткий, вне зависимости от положения в обществе.

Водитель между тем поехал на парковку, на которой сегодня собралось немалое количество других машин. И количество их было очень непривычно и необычно – потому что раньше стоянку ни разу не видел столь заполненной. Специально даже задержался в воротах, разглядывая машины. Практически на всех если не гербы и флажки на капотах, то черно-желтая окантовка номеров, как принадлежность к имперскому дворянству. А вот гербов национальных кланов среди многочисленных машин не заметил, как ни выглядывал.

Когда зашел на территорию гимназии, внимательно оглядывался вокруг. Утверждаясь в предположении, что в воздухе что-то висит, и это явно не люстра. На меня, кстати, неожиданно обращали совсем мало внимания. Вернее не то чтобы мало, но внимание не было направленным. Словно дерзкий и беспощадный разгром поместья не последнего в регионе имперского рода затмило что-то другое. А вот что именно затмило, я пока не знал. Потому как ни в одной новостной ленте за всю ночь не увидел никаких заголовков, которые могли привлечь внимание. В светском обществе же я пока не вращался, так что ночью у меня просто не было источников для того, чтобы узнать не проходящую цензуру информацию.

Несмотря на царившее в коридорах гимназии напряжение, без приключений дошел до класса. Здесь на меня также посматривали, но не скажу что с особым уж вниманием. Заметил, что мой взгляд старательно пытается поймать Разумовский. Который Андрей – вспомнил я имя одноклассника, выступавшего голосом обиженных участников «несостоявшегося» воскресного собрания по деловой этике. Повода зацепиться взглядами я ему не дал, хотя он почему-то очень сильно этого хотел. При этом выдерживая дистанцию и близко специально не подходя.

Преподаватель тоже выглядел каким-то взъерошенным и взволнованным, но никаких заявлений и объявлений не делал, сразу перейдя к лекции. Сегодня в связке Истории, Географии и Политики продолжили изучать геополитическую ситуацию во время Ливонской войны. В этот раз рассмотрение происходило с угла зрения монополизации пути из варяг в греки, за который боролись теряющий влияние Ганзейский союз, и созданная англичанами Московская компания, во главе которой стоял влиятельный итальянец.

Я довольно поверхностно воспринимал материал, ожидая пока уроки закончатся и можно будет отправиться в больницу. И во время перерывов замечал, как внимательно продолжает наблюдать за мной Разумовский. Он явно пытался поймать мой взгляд, но я на него даже не смотрел. Краем глаза только отмечал внимание, и все сильнее чувствовал поднимавшееся раздражение этого высокого и холеного парня. Разумовский прямо на конфликт не шел, но буквально жаждал зачем-то со мной зацепиться.

Выходя из класса после окончания уроков, едва не столкнулся с ним в дверях. В спровоцированном им же столкновении. Сработало шестое чувство, и будто невзначай я сбился с полушага и развернулся к зеркалу, поправить ворот рубашки. При этом получилось так, что я отошел с траектории движения разогнавшегося парня, избегая столкновения с ним в последнее мгновенье. Разумовский врезался в стайку девушек в дверях, и сразу после раздавшихся возмущенных возгласов я впервые посмотрел ему в глаза – на доли мгновения. Успел подмигнуть понимающе и быстро проскользнул мимо возникшего очага напряжения.

Покинув класс, вместо того чтобы ехать в больницу или в поместье, направился в столовую. Не потому, что есть так сильно хотел, а потому что это было единственное место, где мог получить хоть какую-то информацию о ситуации вообще – потому что висящие в воздухе не-люстры ощущались все более отчетливо. И увиденное в обеденном зале сказало мне немало даже без слов.

Атмосфера в столовой была такова, что я вспомнил историю о курсантах американского Вест-Пойнта накануне начала гражданской войны в Соединенных штатах Америки. Наверное, примерно так смотрели друг на друга собранные под одной крышей военной академии представители Юга и Севера в последние дни мирной жизни пока единой страны. Только вот в Вест-Пойнте курсанты все были мужского пола, а здесь и сейчас из-за соотношение одаренных в пользу девушек парней вокруг было совсем немного. Хотя все без исключения присутствующие были в единообразной форме и со строгими прическами, все же большое количество красивых юных дев придавало налет несерьезности картине, сглаживая напряжение. Пришлось себя одернуть, и для осознания серьезности момента вспомнить дуэль Анастасии, окровавленный песок арены и последствия для участниц.

Вообще в зале людей было меньше, чем обычно. И это при гораздо большом скоплении машин на стоянке. Странно – все домой разъехались, или просто в общественном месте по минимуму стараются появляться, до последнего желая выдержать нейтралитет?

Вокруг стола, за которым я обычно завтракал, собралось чуть больше десяти человек «имперской» партии. При этом в центре помещения образовалось свободное пространство, а сторонники кланов заняли противоположный угол. Их, кстати, было значительно больше. И среди них царило показательное веселье. У нашего стола же повисло тяжелое молчание, и только два рыжих брата Дорошкевича как-то шутили между собой. Заметил я и пятого парня из своего класса, прибившегося к компании имперской аристократии тихоню Велльсгаузена, обычно незаметного.

Когда подходил к столу отметил, что за мной пристально наблюдают. Как «наши», так и «не наши». И если с дальнего конца зала ощущалась неприязнь, вплоть до язвительной злобы, то перешедшие на сторону света смотрели на меня с надеждой. В том числе и молчаливая Наденька с Ильей. Почему именно на меня, я не понял, но постарался вести себя как обычно. Без пламенных речей, но и без ненужной суеты.

Именно поэтому – из-за того, что сохранял показное безразличное спокойствие, когда подошла Эльвира с Модестом, а после неизменно веселый и расхлябанный Валера, ничего я так и не спросил. Когда на тебя глядя с надеждой, а ты задаешь вопрос «ребят, а что вообще происходит?» можно попасть в глупое положение.

Между тем после появления непробиваемо спокойных Эльвиры с Валерой настроение у малочисленной группы имперцев приподнялось. Атмосфера как-то даже бодрее стала. Шутки и громкие голоса слышались теперь не только от рыжих братьев. Что Эльвира, что Валера демонстрировали абсолютное спокойствие без малейшего следа беспокойства, и завтракали как обычно. Модест, кстати, тоже как обычно без чая остался.

Просить Эльвиру поставить защитный купол, чтобы задать интересующие вопросы я тоже не стал. Война вроде не совсем на пороге, потерплю до трех часов пополудни, когда в Ратушу необходимо прибыть. Так что просто посидели, просто позавтракали.

Глядя на нас, остальные имперцы все больше понемногу начинали шутить и вести обычные, не вполголоса, беседы. Особо отличались и так громкие огненно-рыжие Дорошкевичи. Слушая краем уха разговор за соседними столами, я недоумевал, когда к ним обращались - не мог понять, как зовут обоих. И только специально прислушавшись понял, что . Правда упоминать вслух, или громко размышлять об этом я конечно же не стал.

С трудом выдержав некоторое время, чтобы мой уход не казался поспешным бегством, поднялся из-за стола и попрощался со всеми кивком. Практически одновременно в другом конце зала поднялся Разумовский и будто невзначай двинулся наперерез. Вот зачем? Какой неутомимо назойливый молодой человек – мысленно чертыхнулся я.

Мне сейчас конфликт был точно не нужен. Поэтому отойдя от стола на приличное расстояние, я на миг остановился и развернулся на месте, сделав вид что что-то забыл. Возвращаясь к столу, посмотрел на Валеру, и он при моем приближении встал со стула, делая шаг навстречу.

«Андре» - одними губами произнес я.

«В Ростове, в госпитале» - едва слышно шепнул Валера.

Я постоял немного, глядя над плечом принца-оборотня, делая вид что думаю, а на самом деле просто выдерживая паузу. После секунд десяти «раздумий» кивнул и развернувшись, все же двинулся к выходу. Как и предполагал, Разумовский ждать меня не стал. Ну и правильно, не до него сейчас.

Торопливо покинув главное здание гимназии, уже идя к воротам я подумал о том, что сейчас еще придется свой авто искать. Потому что представительские машины выглядят все одинаково, а… напрасно подумал – мое появление заметила Ира, и уже встречала у ворот.

Подходя к арке выхода, я наконец понял, кого она мне напоминает: охотницу на джедаев, вторую сестру из имперской инквизиции. Только без шлема и светового меча, но в остальном очень похоже: обтягивающая черная униформа с красной окантовкой воротника и наплечниками легкой брони, смуглая кожа, черные прямые волосы чуть ниже до плеч. Выбивались из образа только желтые глаза с вертикальными зрачками – глядя в которые я почему-то вспомнил, что мне ведь еще надо утвердить повседневную и парадную форму своего наемного отряда. А также гимн, день, размер премиальных и штатное расписание… может Фридмана озадачить? Хотя нет, это все же лучше самому сделать.

- В больницу, - только и произнес я, обращаясь к водителю. Переспрашивать или уточнять он ничего не стал, и машина мягко тронулась с места.

Въезд на территорию больницы автомобилям личного транспорта был запрещен. Но не для автомобилей аристо – подумал я, когда ворота распахнулись сразу, стоило лишь нам подъехать ближе. Когда машина медленно катила по больничному парку, соблюдая ограничение скорости, я заметил загнанные в заросли кустов несколько бронеавтомобилей. Напоминали они нечто среднее между российским Выстрелом и американским Хамви. Приглядевшись, на двери одной из машин я заметил прямой крест ахтырцев. Даже угадывать не надо, и так понятно зачем они здесь.

Пока я выглядывал сквозь листву удаляющиеся бронеавтомобили, машина уже подъехала прямо к главному входу. В холле у самых дверей уже ждала одна из администраторов, предупредительно шагнувшая вперед стоило мне только пройти через автоматические двери.

- Артур Сергеевич, добрый день, - приветствовала меня девушка. В глазу ее я заметил стальной блеск от линзы дополненной реальности.

- Приветствую, - степенно кивнул я, удержавшись от привычного «здрасте». Это дома можно лишь на работе сохранять серьезность, а в быту и в городе вести себя как душе угодно. Здесь же титул и положение у всех на виду, поэтому вольности в общении непозволительны.

- Вас проводить к Анастасии Юрьевне или к Зоряне Смит?

- Сначала к Анастасии Юрьевне, - кивнул я практически сразу.

На самом деле первым делом я бы навестил Зоряну. Но сейчас не все зависит от меня, и, если направлюсь к ней, буду неправильно понят. Не только этой милой девушкой администратором, а обществом. Потому как кажется мне, что… ну, допустим, разрушительное цунами в юго-восточной Азии не вызовет в светских салонах столько пересудов, как информация о том, что Артур Волков (слухи о высоком происхождении которого уже почти до всех дошли) первым делом отправился навестить свою доверенную экономку, а не княжну-невесту.

Анастасия лежала в светлой комнате немалых размеров. Помещение больничную палату никак не напоминало – зелень, широкая лоджия, комфортная обстановка и неказенная меблировка.

Княжна лежала на кровати, на спине, закрыв глаза. Руки поверх одеяла, длинные тонкие пальцы как обезвоживанием высушены. Она не спала – при моем появлении глаза открыла, чуть скосив взгляд, но не поворачивая голову. Подвинув стул, я присел рядом с изголовьем. Посидел немного. Помолчали.

Анастасия смотрела в потолок, я рассматривал осунувшееся лицо девушки. Истончившаяся кожа обтягивала скулы, под глазами темные синяки, во взгляде лишь едва-едва заметен ультрамариновый отсвет. Почти обычные человеческие глаза. Веки чуть подрагивают, яркие губы будто обветрены, с несколькими красноватыми полосками трещинок.

- Почему? – негромко задал я вопрос.

Ментальных щитов сейчас не было ни у Анастасии, ни у меня. И княжна прекрасно поняла, о чем речь. Во время начала бойни в поместье, когда Зоряна получила вырвавшимся из Тьмы хлыстом и у нее оставались последние секунды жизни, я хорошо запомнил эхо эмоций княжны. Анастасия спасла Зоряну, но сделала это не только без желания, а даже вопреки – помогать ей совершенно не хотелось. Да, произошедшее уложилось в краткий миг, и на эмоциях княжны в тот момент я не акцентировал внимания, но запомнил очень хорошо.

- Зайцев, - прошептала после паузы Анастасия. – Он оказался ментатом. Очень сильным ментатом, - едва слышно добавила княжна.

Анастасия прикрыла глаза, зажмурившись и сосредоточившись, а я вдруг увидел все сам. Несмотря на открытые глаза я оказался словно в двух мирах – осознавая себя сидящим подле княжны, и одновременно находящимся в квадратном кабинете с металлическими стенами. Я отчетливо почувствовал холодную надменность Анастасии, услышал ее приветствие и попытку начать допрос; далее последовала ментальная атака, помутнение сознания и панический страх осознания полной беспомощности. Я знаю это чувство – когда находишься в полном сознании, но не можешь влиять на действия тела. Совсем как тогда, когда находился еще в теле Олега. Вот только в моем видении сейчас Зайцев подавил разум Анастасии для того, чтобы заставить ее убить саму себя.

В происходящее вмешались неасапианты, которые сломали Зайцеву несколько костей, срывая концентрацию на контроле разума княжны. Анастасию после этого еще держали больше минуты, препятствуя желанию сбросившей щиты девушки насадиться глазом на ножку перевернутого стола в попытке себя убить.

Вот значит как; мое указание Фридману приглядеть за Анастасией, указание, о котором я забыл почти сразу же как дал его, спасло княжне жизнь. Причем не только жизнь, но и – что для нее более важно, репутацию рода. Ведь одно дело взять оружие в руки и с честью умереть на поле боя за Веру (Дело правое), Царя (Вождя) и Отечество (Родину), а другое вот так вот позорно насадиться на ножку стола, будучи изначально хозяином положения.

Я знал, что Анастасия очень тонко чувствует мою привязанность к Зоряне. Причем явно понимая всю ее подноготную, которую можно облечь в известную всему миру фразу «мы в ответе за тех, кого приручили». Княжне мои чувства к Зоряне почему-то категорически не нравились, как и сама Зоряна, но спасла девушку она машинально и без раздумий. Именно из-за того, что пережила днем, едва не погибнув, в какой-то мере отблагодарив меня своим поступком.

- Что с поместьем? – прошептала княжна, когда я негромким комментарием дал понять степень своего удивления произошедшим.

- Могло быть хуже, - после некоторого раздумья нашел я ответ. – Выздоровеешь, уже будет как новое, - добавил я, пытаясь успокоить Анастасию.

Разговора как такового не получалось – видно было, что княжна в сознании держится с усилием. И я уже корил себя за то, что не понял этого сразу и сходу задал ей столь непростой вопрос. Надо было просто показаться на глаза и уйти, оставив выяснения на потом. Но сейчас поздно уже. Все сделал, как сделал.

В этот момент Анастасия как раз прикусила губу жемчужными зубками, словно помогая себе прийти в себя, сбросив оцепенение слабости. И практически моментально раздался короткий стук, дверь распахнулась, а на пороге появилась медсестра.

- Ваше благородие, для здоровья ее светлости вам будет лучше нанести визит позже, - произнесла сиделка. На нас она смотрела с затаенным страхом, а я – глядя как она тщательно скрывает испуг… нет, скорее трепет, в очередной раз подумал о том, что преступники и одаренные в чем-то похожи. Ни с теми, ни с другими в условиях дикой природы обычные люди связываться в большинстве не хотят из-за непредсказуемости последствий.

- Уже ухожу, спасибо, - кивнул я, и снова обернулся к Анастасии. Хотел было произнести дежурные ободряющие и прощальные слова, но девушка жестом остановила меня. При этом я чувствовал ее эмоциональное напряжение, но не мог понять причину – слишком смутные чувства.

- Из-за вас, Артур, у меня дома случилось… то, что случилось, - негромко произнесла княжна, собравшись с силами. Звук закрывшийся медсестрой двери раздался неожиданно громко – та явно не справилась с эмоциями, понимая что слышит совершенно ей не предназначенное.

– Это… неслыханно, и я неприятно поражена произошедшим, - с трудом между тем произнесла княжна.

Впервые Анастасия шевельнулась, поворачивая голову и глубоко запавшие, обрамленные темными кругами глаза посмотрели на меня.

- Я не… не желаю более… вас видеть на пороге своего дома.

Слова княжны и испытываемые ей чувства совершенно не соответствовали, и я недоуменно посмотрел на нее. Но лишь краткое мгновение, почти сразу осознав в чем дело. «Как будет возможность дашь повод, и статус твой закончится» - вспомнил недавние слова Анастасии в нашем разговоре. Состоявшемся после того, как она отправила восвояси жандармов, объявив меня своим женихом. Вот оно что – я забыл, а она помнит. И говорит сейчас все это только для того, чтобы я встал и ушел с чистой совестью.

- Мне сегодня покинуть поместье?

- Как сочтете нужным, - произнесла княжна, отворачиваясь и снова глядя в потолок.

- Но… - негромко сказал я, отчетливо ощущая недоговоренность.

«Но я хотела бы, чтобы ты остался» - неожиданно мысленно сказала мне Анастасия.

Вот это было неожиданно. Я понимал, что Анастасия совсем не хочет, чтобы я уходил именно сейчас – отчетливо чувствовал это в ее эмоциях. Которые слушал в первую очередь, и только потом слышал сказанные слова. Но я даже мысли не допускал, что она сможет заявить об этом прямо.

Не найдя ничего лучше, я просто взял княжну за руку и ободряюще сжал легонько. Анастасия обессиленно выдохнула, закрывая глаза, а на пороге вновь появилась медсестра сиделка. Извиняющееся кивнув обеспокоенной девушке, я поднялся и покинул палату, в которую уже забегало сразу несколько человек дежурной смены.

Администратор, оставшаяся ожидать у двери, проводила меня к Зоряне. Поговорить с ней не удалось. Только посмотреть, и то с порога палаты. Опутанная шлангами системы жизнеобеспечения Зоряна находилась внутри заполненной водой полупрозрачной капсулы. И вокруг ее тела вились не только шланги систем жизнеобеспечения, но и металлические щупальца аппарата реконструктивной хирургии.

Следов страшной раны видно уже не было, тело Зоряны вернулось в обычный вид. Присмотревшись внимательнее заметил, что на лице девушки отсутствует маска. Такого я не ожидал, и хотел было поинтересоваться в чем дело, но после вспомнил – слышал что-то о технологии жидкостного дыхания. Еще дома, где подобная технология распространения пока не получила. Здесь же, как вижу, в полный рост все работает. «Из воды мы вышли, в воду и должны вернуться…»

Покинув больницу, поехал сначала в поместье. До назначенной встречи времени оставалось достаточно, поэтому успел походить с умным лицом, наблюдая за восстановительными работами. На территории поместья оставался небольшой отряд казаков, а также работала армейская строительная техника, так что серьезного беспокойства о возможности повторного нападения у меня не возникало.

Пообедав, ближе к назначенному времени вернулся к машине. Костюм гимназиста после недолгого раздумья поменял на униформу охраны поместья. Так что теперь мы с Ирой оба стали похожи на падших рыцарей-джедаев из ордена ситхов.

В городскую Ратушу заходил вместе с индианкой, уже привычно неотступно следующий за моим плечом. Вновь безо всяких представлений перед нами появился администратор, который со всей возможной предупредительностью проводил нас по лестнице к одному из кабинетов на третьем этаже.

Меня здесь уже ждали. В помещении за большим столом расположилось несколько человек в мундирах, явно все в больших чинах. И Валера. Выглядел он дежурно расхлябанно, всем своим видом показывая, что думает об окружающем мире. Форму гимназиста принц не сменил, в отличие от меня.

Офицеры сохраняли полное спокойствие, ожидая в молчании. Трое кавалеристов, один жандарм в голубом мундире. Погоны у всех генеральские, лица бесстрастные и официальные, ауры уверенные.

Я присел на одно из свободных мест, через одно кресло от Валеры. Едва устроился, как распахнулась дверь в другом конце кабинета, из которой появился высокий седой генерал. Я его узнал – по орлиному носу и седым кустистым бровям. Тот самый ахтырец без опознавательных знаков, что назначил нам встречу здесь вчера вечером. Валера, кстати, при появлении генерала подобрался и стал выглядеть почти как нормальный человек.

Следом за седым генералом появился еще один участник встречи, единственный здесь в партикулярном платье, как называют в этом мире гражданские костюмы. Вот только выправка у этого господина была вполне военная. И он же был единственным из присутствующих, кроме Валеры, кого я хорошо знал – специальный агент ФСБ ротмистр Демидов, собственной персоной. В ответ на мой взгляд ротмистр приветственно кивнул.

Без долгий предисловий седовласый генерал расположился во главе стола и достал планшет. Выглядящий, как часто все военные девайсы по сравнению с гражданскими гаджетами, реликтом прошлых веков. Но внешний вид для таких вещей не главное, а вот картинка проекции оказалась гораздо качественнее всего того, что видел до этого. Даже у архидемона в затерянном среди космоса замке было не столь продвинутое оборудование, как у местных военных.

На отобразившийся карте Юга России тем временем, после манипуляций генерала с управленческим меню, исчез серо-стальной цвет между границами Речи Посполитой и Российской Конфедерации. Территория протекторатов перекрасилась из серого в синий. Жестом обратив на это внимание, седой генерал заговорил:

- Сегодня утром Галицийский и Волынский протектораты были упразднены, и выведены из-под республиканского управления. Сразу после этого объединенное временное правительство Галиции и Волыни воззвало Юрия Юсупова из национального клана Юсуповых принять титул князя Галицко-Волынского. Юрий, как оказалось, еще вечером официально покинул клан Юсуповых, а сегодня уже прибыл во Львов, объявленный временным правительством столицей Галицко-Волынского княжества. Сейчас Юрий, - глянул генерал на часы, - уже принял княжескую корону.

Возвращаясь вниманием к меню, генерал резким жестом тапнул по планшету, подсвечивая красным пятном Львов. Но почти сразу он сдвинул изображение в сторону, и сейчас в центре внимания оказалась столица упраздненного Волынского протектората.

- Сегодня же утром в Высокий Град прибыла делегация Разумовских, и сейчас специалисты клана занимают ключевые должности на Горе.

Я между делом отметил, что генерал использовал знакомый мне местечковый говор – республиканскую администрацию в Высоком Граде иначе как «на Горе» в обычном общении никак иначе и не называли.

- …в составе делегации в Высокий Град прибыла Наталья Разумовская, девица семнадцати лет. Судя по предпринимаемым сторонами действиям, с полной уверенностью можно предполагать, что в ближайшее время состоится свадьба принявшего княжеский титул Юрия Юсупова и Натальи Разумовской.

Проекция карты между тем чуть отодвинулась, и нашему взору предстала вся Европа.

- Галицко-Волынское княжество уже признано Варшавой, Парижем, Эскуриалом, Миланом и Вильнюсом, - по мере того как генерал говорил, на карте отображались страны, чьи столицы были озвучены. - Кроме того, сегодня утром Французская республика, Лига Севера, Речь Посполитая, протектораты Силезия, Гасконь и Моравия, а также Ганзейский союз подписали договор о коллективной взаимопомощи.

«Эскуриал». Испанский королевский двор – вспомнил я. И почти сразу вспомнил откуда знаю это – из прочитанной еще в детстве книги о приключениях капитана Блада. Но воспоминание прошло мельком, я же задумался о том, почему Испания одной из первых признала княжество, а договор о взаимопомощи не подписала.

В то время пока размышлял, на карте Галиция и Волынь окрасились уже в насыщенный синий цвет, четко показывая границы новообразованного княжества. И чуть погодя в землях Вольницы немалые территории светло-зеленого цвета приобрели синеватый оттенок морской волны, пограничный между синим и зеленым. Объединенные неожиданным союзом земли кланов Разумовских и Юсуповых, понял я смысл изменения цвета.

- Об объединении кланов Разумовских и Юсуповых никто не объявлял. Но их совместные действия не оставляют сомнений в том, что между кланами заключен союз. А также нет никаких сомнений в том, что и Галицко-Волынское княжество, и оба клана будут проводить скоординированную политику, став одним из ведущих игроков во всей Восточной Европе. И во всей Европе.

Генерал замолчал и впервые прямо посмотрел на нас с Валерой. После он вновь совершил несколько манипуляций с планшетом, и на карте появилось визуально понятная цепочка с портретами чиновников и генералов. Все они были соединены лучами связей, затрагивающих территории бывших протекторатов. Оценив представленную картину, я понял, что это люди, контролирующие деятельность серых схем в работорговле. Ну да, вот портрет Эдгара Уэлча рядом с Высоким Градом, в окружении нескольких неизвестных мне личностей.

Часть из персоналий, судя по черно-желтым рамкам портретов, были имперскими служащими, часть принадлежала к ведомствам Конфедерации, а немалая группа относилась к клану Разумовских. Цветов Юсуповых я не увидел вовсе. Зато в этой визуализированной схеме вдруг увидел транспортную компанию. Свою транспортную компанию, принадлежащую роду Юсуповых-Штейнберг, деятельность которой сейчас происходила под внешнем управлением имперских чиновников.

- Вы сейчас наблюдаете не только уже известную вам схему работорговли, - между тем заговорил ротмистр Демидов, перехватив эстафету у генерала. – В созданной на территории ряда южных губерний группировке поставка людей без личности, это лишь одно из направлений деятельности.

- Насколько понимаю, значение Шиманской как источника информации ничтожно, и обо всех схемах деятельности этой вот… группировки, вы осведомлены давно? – поинтересовался я, дернув подбородком в сторону проекции.

- Именно так, - кивнул Демидов. Но взглядом остановил меня, показывая, что вернется к этому позже. И заговорил о другом:

- Вчера вечером при участии некоторых лиц, - Демидов показал на карту, где подсветился почему-то лишь один портрет, - было совершено две попытки убить представительницу рода Юсуповых-Штейнберг.

Яркой рамкой, кстати, выделился портрет князя Власова. Причем портрет этот был обведен цветами Разумовских. Я бросил короткий взгляд на изображение, и вернулся вниманием к продолжающему говорить Демидову.

- …В случае успеха покушения, смерть княжны Анастасии должна была стать громким поводом начала скоординированной компании против центральной власти на вольных территориях Юга России. Также, как и предполагаемые аресты высоких чинов императорских служб, задействованных в незаконной деятельности, - показал на схему ротмистр, обращаясь уже только к нам с Валерой.

Принц нахмурился, не совсем понимая, о чем речь, я же не смог сдержать невеселой ухмылки.

- Вынужден признать, - продолжил Демидов, - что событиями последних суток мы оказались застигнуты врасплох, в какой-то момент оказавшись неготовыми к столь стремительным действиям. Но сейчас, к счастью, ситуация уже не столь критична. В том числе благодаря вам обоим, потому что своими действиями вы не дали свершиться непоправимому. Княжна выжила, а мы смогли сыграть на опережение. Так что произошедшее вчера ночью в поместье проходит по всем новостным каналам как несчастный случай. Взрыв бытового газа, разрушивший часть главного здания усадьбы Юсуповых-Штейнберг, - ровным голосом закончил Демидов.

Валера, даже несмотря на присутствие седого генерала позволил себе возмущенное восклицание. Я, впрочем, тоже. Но не вслух.

- Что с Власовым? – поинтересовался я после недолгой паузы.

Картинка увеличилась и центром стал портрет князя. Чуть погодя он стал полупрозрачным, а на проекции оказались видны строения загородной усадьбы.

- Его сиятельство князь Михаил Сергеевич Власов сейчас находится в своей резиденции. И не намерен ее покидать. Убедительная просьба к вам, - посмотрел на меня Демидов, - в ближайшее время удержаться от каких-либо опрометчивых действий.

- Почему? – негромко спросил я, отводя взгляд от ротмистра, посмотрев в темные глаза молчащего седого генерала. Несмотря на то, что смотрел я на бесстрастного генерала, ответил вновь Демидов.

- Потому что Власовы – имперский род. Да, последнее десятилетие род Власовых действует исключительно в интересах клана Разумовских, будучи практически под полным контролем князя Григория. Но если в ближайшее время в резиденции Власовых случится маленькая война, то это может послужить катализатором к началу большой и подготовленной компании по дискредитации центральной власти. Как реализация второй части плана, который сорвали в том числе и вы оба, своими действиями сохранив жизнь княжне Анастасии. Поэтому еще раз, убедительная просьба – не рушить достигнутое сейчас равновесие. Вы можете быть уверены, работа над тем, что привлечь к ответу всех ответственных за произошедшее, идет еженощно. Никто от ответственности не уйдет.

«Бахнем, обязательно бахнем. Но потом» - подсказал подходящую к случаю цитату внутренний голос.

От меня, судя по всему, ждали вопросов. Но вопросов у меня не было, потому что ответы очевидны. Я просто молчал, осмысливая услышанное и глядя на изображение усадьбы Власовых.

- Артур Сергеевич? – после долгой паузы поинтересовался Демидов.

- А? Да? – вынырнул я из раздумий.

- Как уполномоченный представитель администрации президента на вольных территориях я могу надеяться на то, что в ближайшее время от вас не последует никаких опрометчивых действий в отношении Михаила Сергеевича Власова?

- Чем его смогли прижать? Почему он действовал по указке кланов, причем столь самоубийственно?

- Самоубийственным это кажется только сейчас, когда покушение на княжну Анастасию прошло неудачно. В случае успеха группы Власова действия были бы не менее эффектны и эффективны чем те, что произошли с образованием Галицко-Волынского княжества и подписанием Восточного пакта. В случае успешной атаки появился бы громкий повод, а сейчас городская дума уже обсуждала прошению к государю о присвоении Елисаветграду статуса полиса, а в ООН был бы направлен запрос о представлении городу Нового Магдебургского права. А вот здесь, и здесь, - показал на карте Демидов на Кобрин и Высокий Град, - уже находятся несколько диких отрядов кондотьеров, которые формально не относятся к Лиге Севера. И эти наемые отряды могут быть в Елисаветграде максимально быстро, будучи наняты самопровозглашенной городской администрацией.

Далее уточнять я не стал. Ситуация понятна, и действительно невыгодная – потому что Конфедерация свой город не отдаст ни при каких условиях. Но регулярная армия конфедератов в случае открытого конфликта будет уничтожать наемников на улицах мятежного имперского города, а вот новосозданное княжество и кланы, являющиеся настоящим новым центром силы, окажутся совсем не при делах. А далее, кто его знает, какая поддержка мятежникам будет оказана заинтересованными странами? – глянул я на очертания стран и протекторатов, подписавших Восточный пакт.

И чуть погодя бросил взгляд на ставшие миниатюрными портреты деятелей из администрации Елисаветграда. Этим же вообще как с гуся вода – главное смуту начать, а если станет слишком жарко и неуютно, можно покинуть город и страну. Как в моем мире сделали инициировавшие государственный переворот февральские деятели. Да и не только они.

- Я могу надеяться на то, что господин Власов не уйдет от ответа за свои поступки? – задал я дежурный вопрос. Спросил только потому, что этого вопроса от меня ждали.

- Несомненно.

- Сроки?

– Мы сейчас находимся в очень неблагоприятной ситуации, - сверкнул глазами Демидов. Моя вызывающая лаконичность ему не понравилась, но ответил он без предвзятости: - Силовая операция по устранению Власова привлечет ненужное внимание. Его резиденция серьезно укреплена, и в случае неудачи малой диверсионной группы он может покинуть Европу, попытавшись начать жизнь под другой личиной. Масштабная же операция, как я и говорил, привлечет ненужное внимание и даст нашим противникам повод для эскалации конфликта. Прошу не забывать, что сейчас вокруг Елисаветграда сконцентрированы огромные силы и ресурсы. Мы находимся словно на пороховой бочке в горящей степи, и каждое неосторожное действие может стать критичным.

- Почему Власов сейчас этого не делает?

- Не делает что? – не понял вопрос Демидов.

- Почему понимая неотвратимость наказания, Власов остался здесь, в регионе?

Мой вопрос показался присутствующим странным. Ну-да, ну-да, глупость спросил.

- Кроме вопроса чести, - кашлянул Демидов, - вариант с отчуждением от Конфедерации части земель Вольницы имеет немалую вероятность. Князь понимает, что в отличии от противников перевод конфликта в горячую стадию нам не нужен, и мы до последнего будем стараться урегулировать дело миром.

- Господа, благодарю за объяснения и уделенное время, - едва дождавшись окончания фразы, поднялся я. - Разрешите откланяться?

Демидов открыл было рот – явно хотел напомнить мне о том, что я не ответил на поставленный вопрос.

- Я все понял и принял, - опередив ротмистра, кивнул я.

Никто больше ничего не спрашивал, и препятствовать мне не стал. Я покинул кабинет и направился к выходу из здания администрации. Уже не замечая следующую за мной словно тень Иру сел в машину, и во время дороги до поместья смотрел в окно, напряженно размышляя.

Когда автомобиль подъехал к воротам, на площадке стоянки перед ними, обычно пустой, увидел сразу несколько автомобилей. Не представительские повозки, на которых перемещается одаренная молодежь, и я в том числе, но все же весьма дорогие машины. Причем самые разные – от напоминающего Лендровер Дефендер угловатого внедорожника, до хулиганской спортивной машины, похожей на Субару Импрезу, только не в привычной мне сине-желтой окраске, а также двойной, но красно-синей.

В Елисаветграде вообще машин на улицах мало – приобрести себе личный автомобиль в Конфедерации, да и во всех остальных благополучных странах сложнее чем в Сингапуре моего мира. Поэтому подобное собрание меня весьма удивило. Но увидев, кто именно собрался у машин – первым узнав невысокого японца, только усмехнулся. Опять невесело. Попросив водителя остановить, вышел из машины и подошел к собравшимся тесной группой бойцам спецназа конфедератов.

- Здравия желаю, господин штабс-капитан, - произнес я, глядя в глаза Измайлову.

- Уволен со службы и лишен офицерского звания. Ваше благородие, - спокойно произнес экс штабс-капитан, внимательно на меня глядя.

- Когда?

- Сегодня.

- Оперативно, - не удержался и едва не засмеялся я, вспоминая только что состоявшуюся беседу. – Хм, прошу простить, - пришлось почти сразу извиняющееся развести руками под недоуменными взглядами. Неудобно получилось – человек рассказывает, что ему жизнь сломали, а я смеяться начинаю. Легенду рассказывает, конечно же, но все же.

- Ходят слухи, что в роде Юсуповых-Штейнберг вакантна должность заместителя начальника службы безопасности рода? – поинтересовался Измайлов, заполняя паузу.

В памяти сразу возникла картина того, как группа ССпН, они же, как оказывается, «головорезы бешеного взвода» вытаскивали меня из офиса Линклейтерс в Высоком Граде. И внушение с помощью Тьмы, когда я заставил Измайлова нарушить приказ и помочь мне забрать с собой Зоряну. Вот и пришел за возвратом долга.

- Ира, свяжись с Моисеем Яковлевичем. Пусть организует размещение, - обернулся я к индианке, а после посмотрел на Измайлова. – Все верно. Но сейчас у меня много дел, так что придется чуть подождать. Апартаменты вам выделят, ужином накормят. Сегодня вечером пообщаемся.

Когда оказался в поместье и ознакомился с текущими сообщениями и оповещениями по деятельности принадлежащих роду компаний, вызвал Фридмана, Василия, Элимелеха и Аду. Иру звать не надо было, она и так постоянно рядом маячила.

Первым, почти сразу, появился Василий. Чернокожий гангстер после внушения демона выглядел по-человечески, и носил приличные костюмы. Пусть сидела на нем одежда как на вешалке, и производил он впечатление переодетого гопника с городских окраин, но хотя бы кровь из глаз не шла при виде его сутенерского наряда.

Вскоре подошли остальные, и когда все расселись за столом, я первым делом настроил защиту кабинета. Помолчал немного, оглядывая присутствующих, а после жестом призвал демона показаться. Василий после этого моментально выпрямился, из настороженного мелкого гангстера превращаясь в представительного и знающего себе цену человека. Глаза преобразившегося чернокожего гангстера при этом полыхнули багровым.

Я только хотел было начать подготовленный монолог, как дверь – несмотря на защиту, распахнулась. В крайнем удивлении я поднял взгляд, но сразу понял в чем дело: в кабинет зашла озаренная целительница. Преобразившийся было демон-гангстер сразу принял бледный вид, остальные же смотрели на белую даму со сдержанным интересом. Целительница, не обращая на взгляды внимания, присела за стол и внимательно посмотрела на меня белесыми глазами.

Еще раз проверив защиту кабинета, я быстро разобрался с управлением и вывел на проекцию изображение карту Юга России. В моей версии Сети территории Волынского и Галицкого протекторатов пока не отображались как отдельное княжество – Конфедерация новое образование еще не признала. Поэтому я разобрался с инструментами и грубой штриховкой нарисовал земли новообразованного княжества, объединив серую территорию протекторатов, а после по памяти обвел владения кланов Юсуповых и Разумовских. Тоже заштриховал их, но уже в другую сторону, чтобы хоть как-то отличались.

После довольно кратко рассказал о том, что сам узнал только что от седого генерала и Демидова. Пока пересказывал, размышлял о том, кто именно был инициатором отправки ко мне группы Измайлова. В то, что штабс-капитана уволили с лишением звания из-за произошедшего в протекторате, я не верил ни на грош. Ясно как день, что его отправили сюда следить за мной, и в случае чего или доложить, или даже пресечь мои действия, выбивающиеся из одобренного Москвой плана. Не Москвой, а Петербургом одобренные – мысленно одернул сам себя, потому что в этом мире столицу не переносили.

Рассказав присутствующим о произошедших вчера и сегодня изменениях в жизни Европы, я немного помолчал, давая время обдумать услышанное. И только после начал заготовленный монолог.

- Есть такое животное, носорог. И про него существует поговорка: «У носорога плохое зрение. Но это не его проблемы».

Уменьшив масштаб карты до планетарного, я быстро очертил территорию Конфедерации, изобразив при этом нечто, очень и очень отдаленно похожее на силуэт носорога. И продолжил:

- Великие державы в сути своей подобны носорогу, из-за плохого зрения просто не замечающего преграды на своем пути. Но плохое зрение, а также толстая шкура, работают и в другую сторону. Носорог может не замечать и игнорировать плевки в свою сторону. Может позволить даже не заметить то, что какая-то наглая шавка помочилась на его лапу, пока носорог остановился полюбоваться пейзажем. Это модель поведения практически любой сильной державы: в политике сильные мира могут позволить себе быть не мелочными и терпеливыми. Размер спасает от хамства. Тем более что, отвлекаясь на мелочные разборки лимитрофов, можно весьма серьезно подставится под удар другим носорогам.

Вновь сделав паузу, на месте Елисаветграда я отрисовал основание рога, заканчивающегося в районе Высокого Града.

- Сейчас наш носорог наткнулся на преграду. Честно, я не в курсе, сомнет ли он в этот раз противника, будет ли долго и упорно бодаться, или же ему сразу обломают рог. У меня нет достаточно информации для анализа. Но я знаю точно – мы сейчас, так получилось, оказались на самом острие рога, - резко ткнул я в экран, в первый раз не сдержав чувства.

Вдохнул, выдохнул и сделал паузу, давая себе возможность успокоиться, а слушателям время на осмысление сказанного. Причем я говорил сейчас не столько для них, сколько для себя. Им то что, только задачу поставленную выслушать. Но мне почему-то хотелось, что все те, кто участвует в событиях вместе со мной, были в курсе подноготной происходящего.

Я еще раз вздохнул, собираясь с мыслями. В том что о род, интересы которого я сейчас представляю, собираются демонстративно вытирать ноги, сомнений не было. Только сейчас я понял, зачем именно хотел меня подловить будто случайной беседой Разумовский. Он знал, что мне дадут команду сидеть тихо и ждать, когда поступит высочайшее позволение попробовать наказать Власова. Которое может и не поступить. Или же вообще Власов может отправиться ренегатом на службу любому королевскому дому Европы, а после его вообще не достанешь.

Память же о разрушенной усадьбе останется – потому что информацию такого рода не утаишь. Причем в общественном сознании наверняка ведь будет фигурировать версия только об одном Власове – не думаю, что на сторону утечет информация об атаке демонов. И особняком стоит еще отношение жителей Елисаветграда. Слишком много семей затронуло происходящее – в прислуге усадьбы ведь не прилетевшие с Луны люди работали. Сейчас весь город наверняка ждет, останется или нет безнаказанным тот, кто едва не стер поместье с лица земли, убив почти два десятка человек – что в городе с населением меньше ста тысяч человек наверняка затронуло многих и многих, возымев эффект взорвавшейся бомбы. Даже несмотря на информационный вакуум.

- В отличие от носорога, мы… я, не могу безболезненно терпеть плевки в лицо. Там, где носорог не заметит, я просто утону. И сейчас передо мной стоит непростой выбор. Я могу смириться с происходящим, и делать вид что не замечаю, как о меня вытирают ноги…

Фридман захотел что-то сказать, но я прервал его жестом, потому что еще не договорил. Но мысленно чертыхнулся – потому что с мысли меня юрист сбил, и я сейчас не мог вспомнить, на чем остановился. Молчать дальше было нельзя, поэтому чтобы не ставить себя в неловкое положение я решил зайти с беспроигрышного:

- Христианская мораль говорит нам о смирении. Но смирение бывает разное. Для одних это подставить другую щеку – к чему меня сейчас откровенно подталкивают, прямо запретив пытаться свести счеты с атаковавшим усадьбу князем Власовым. Не знаю как вам, мне этот вариант не очень подходит. Смысл христианского смирения и терпения, как понимаю его я, заключается в том, чтобы стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы для того, чтобы как можно быстрее получить возможность всечь в ответ наглецу, позволившему на тебя лапу поднять. Моисей Яковлевич, хотели что-то сказать?

- Уже нет, Агтуг Сег-геевич.

- Как вы поняли, не подставлять ни щеку, ни зад… - вновь не сдержал я кипевшее внутри раздражение, но тут же сжал зубы. – Простите, увлекся. Итак, второй вариант. Я могу попробовать вернуть плевок, при этом желательно сделать это так, что обидчик подавился зубами. Вот только одна проблема – я пока не знаю, как это сделать, и очень надеюсь на вас. У меня сейчас тренировка, и когда вернусь хотелось бы услышать от вас конкретные предложения. Сегодня четверг, к воскресенью вопрос мы должны закрыть. Промедление для нас сейчас категорически неприемлемо, и может быть чревато серьезными репутационными потерями.

Вновь увеличив масштаб, я по памяти нашел на карте место с усадьбой Власова. Увеличив масштаб, после недолгих поисков нашел узнаваемые контуры усадьбы и оставив изображение в таком виде, поднялся, выходя из-за стола.

- Еще важный момент, - обернулся я от самой двери. – Имейте ввиду, сегодня в поместье прибыли семь человек из группы ССпН Армии Конфедерации. Это не гвардия, но это элита даже среди профессионалов. Поэтому при генерации идей учитывайте то, что они прибыли в том числе для того, чтобы помешать мне предпринять опрометчивые действия.

В том, что у меня нет плана действий, я лукавил. План у меня уже был, вот только он мне не сильно нравился, просто альтернатив я не видел. И надеялся, что коллективный разум предложит решение, которое понравится мне больше.

Переодевшись в бронекостюм, я закинул за спину винтовку и направился на пробежку. В прошлой жизни я часто бегал, и как правило в процессе напевал простенькие песенки или даже детские считалки, по примеру героев из фильма «В зоне особого внимания». Очень помогает освободиться от лишних мыслей, сосредоточившись на простеньком наборе слов.

Но сейчас почему-то вместо привычных считалочек на язык просилось нечто совсем другое. Противится я не стал и нарезая круги по парку, в такт шагам повторял привязчивые и подходящие к настроению запоминающиеся строчки:

Был мой друг ужасно скромным

Робок был и нелюдим,

А теперь с толпой огромной

Он идет в Иерусалим.

На вопрос мой – «В чем причина?»

Deus Vult! – кричал мужчина…



Глава 4 | Варлорд. Врата Тартара | Глава 6