home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Страшный суд

Все пассажиры снова стали самими собой. Крылышки их куда то растворились, и они встав на снег, послушно пошли туда, куда им указала Серафима. Идти снова было легко, как будто какой-то нежный ветерок, образовав между их подошвами и снегом, тонкий ковер самолет, нес всех вперед. Они шагали, но не испытывали тяжести.

– Располагайтесь, – сказала Серафима, показав на сферические сооружения, внутри которых были сидения на одного человека. – Говорю сразу, чтобы не было лишних вопросов. Вы здесь не для вас, а для тех, кто работает под моим началом. Это им, рождественский подарок. Каждый из вас – подарок! И, если вы с умом, то найдете пользу и для себя. Все в мире двояко, по деревяшке топором стукнешь и то отдача в руку, – засмеялась Бабулька, посмотрев на худенького старичка.

– Да, точно, на даче расслабился и получил. День работать не мог. Я по ней, а она, как вдарит по ладони, – удивленно посмотрел на нее старичок.

– Сильнее держать надо было, и бить тоже, резче и сильнее. – посоветовал Костя.

– Ну вот, все понимаете! – довольно воскликнула Серафима. – Как это ваш ученый сказал? – сила действия равна силе противодействия. Так что делайте выводы.

– Интересно, интересно! – прищурился бухгалтер. А что это значит – им подарок? И кому это им? Это, знаете ли, похоже, как льву в клетку на день рождения котлет подбросить. И так вас понять можно?!

– Не бойтесь! – усмехнулась Серафима. Мои работнички, благовоспитанные и гуманные. Я сказала. Кто умный, тот услышит. А дураку, и так не пригодится! – продолжала глаголить Серафима.

Послав привет Толику, Лена села в свой шарик. А Серафима удалилась куда-то, скрывшись в складках занавеса. Это было похоже на легкий полет и исчезновение, потому что слишком легки были ее движения и бесшумны, а цвет одежды слился с цветом искрящегося занавеса.

– Это что, зрительный зал? – подумала Лена. Перед нами сцена, но спектакль еще не начался, потому что занавес закрыт. Что же мы сейчас увидим? Хотя, она сказала, что это не для нас, а для ее сотрудников, значит это они будут зрители?!

Вскоре, как только все пассажиры разместились в своих шарах, вокруг поляны собралось много каких– то порхающих существ, которые уселись на ветках вокруг поляны, и щебетали и хихикали. То одна птичка, то другая выбивалась из зрительского зала, и, подлетев, к пассажирам, сидящим в шариках, замедляла свой полет и, застыв в воздухе, как бы разглядывала их вблизи.

Лысый бухгалтер все старался смахнуть рукой этих назойливых, как комаров птичек.

Вот обнаглели, – думал он. Чего щекочитесь?! Моя лысина вам не каток!

Но приставучие существа порхали, катались по лысине туда-сюда. И по одному и парами, их маленькие ножки щекотали, а их хихиканье было даже ехидным.

– Смотри, а они устроены как люди, это у них крылышки за спиной, и рубашечки как хвостики развиваются. Там и мордочки и ножки с ручками! Лена высунулась из шарика, и протянула свою руку, на которой разместились два таких существа, Толику. Они смотрели на ее лицо. Толик показал свою ладонь, на ней тоже сидели снежные существа. Они хихикали и тыкали пальцем в его и Ленину сторону, и снова хихикали.

– Смешные! – сказала Лена, и попробовала легонько щелкнуть их пальцем. Они быстро улетели и сели на бороду батюшки.

Лена подставила руку, и на нее как снежинка на варежку село еще одно такое существо. Оно было как ручная бабочка. Потому что, село и доверчиво расположилось на руке, глядя на нее заискивающей улыбкой маленького ребенка.

Что же тебе дать, малыш? – спросила его Лена. – Ты такой маленький, у меня такого маленького ничего нет!

– Я хочу понюхать коробку с конфетками, – сказал малыш. А если позволите, то я и лизну ее, совсем один разочек, – показал он свой хорошенький мизерный пальчик и умильно закатил глазки.

– Да, пожалуйста! – Хоть съешь ее всю! – рассмеялась Лена на его просьбу и хотела достать из сумки коробку.

– Нет, нет! – прощебетало существо. Я сам залечу в сумочку. А то, как все узнают, и как все налетят, я хочу покушать конфетку первым. Как она называется?

– Это зефир в шоколаде, очень вкусно! – сказала Лена.

Малыш спорхнул с руки и исчез в сумке.

– О Боже, какой аромат, какой вкус, я купаюсь в нем, как в прошлый раз купался в запахе мандаринов! – услышала Лена.

В это время, в воздухе снежинки стали падать все чаще, подул приятный ветерок и снежинки закружились так, что ничего, кроме их кружевного танца видно не было. Это была удивительная метель, и когда она рассыпалась, то Лена увидела, что вокруг елки собрались люди, которые по форме напоминали обычных людей, но они были одеты в прозрачные сверкающие балдахины, которые искрились неоновым светом, причем, у каждого своим. Лена посмотрела вниз и поняла, что шарики, в которых они сидели, теперь висят на елке. Она разглядела шарик с Толиком, с Маринкой, с мужчиной, который украл кошельки. Шарики были прозрачные и не мешали смотреть и слушать.

– Начинай Серафима! – услышала Лена чей-то голос.

– Начинаю! – провозгласила Серафима.

– Люди! – обратилась она к пассажирам, сидящим в шариках. Сейчас вы вспомните все свои самые счастливые моменты. Каждый вспомнит свой. Вы уже входите в память о нем, вы уже там, вы там… Ее голос снова стал очень медленным, казалось, что ее слова текут и образуют круговорот, как у речки, текущей вокруг камня. Они текли и затягивали всех в свой водоворот, из которого, выбраться уже было не возможно. Лена ощутила себя кленовым листиком, который крутился, крутился, и его затягивало, затягивало все ближе к центру.

Лена старалась сохранить свои отдельные признаки мышления, но ее мозг, как не сопротивлялся водовороту, все-таки вошел в него, и она очутилась в своем детстве!

Лена держалась за руки мамы и папы, ей было пять лет, и они вместе шли гулять по городу. Светило солнышко, на асфальте деревья отбрасывали тени, Лена скакала на одной ножке и иногда поджимала ноги, чтобы папа и мама пронесли ее через кусочек дороги, как на качелях. Она летела и снова становилась на асфальт, радостно посмотрев на маму, увидев ее улыбку, посмотрела на папу, который, подмигнул ей и предложил прокатиться так еще. Потом было эскимо, шарики и кукла, с головой из фарфора, с настоящими глазами и длинными волосами.

– Теперь вспомним самый свой плохой поступок. Тот, который остался в вашей душе до сих пор, который вы прячете от самого себя, чтобы не причинять самому себе боль, а про тех, кому вы причинили ее, вы не думаете? – услышала она завораживающий и в тоже время вкрадчиво командующий голос.

Мысли Лены побежали к другим дням, когда она обидела одного мальчика, сказав ему, что он толстый.

Она вспомнила, как он покраснел и убежал от нее.

– Это было в третьем классе. А я помню это до сих пор, и мне так хочется сказать ему сейчас, что это просто вырвалось у меня, от того, что он мне нравился, но я не знала как себя вести. Ведь вокруг бегали на переменке другие одноклассники. Как мне хочется рассказать ему все это сейчас, чтобы он не вспоминал этого дня с обидой, чтобы ему на душе стало легче.

Лена, почему – то, думала, что мальчик до сих пор помнит этот случай тоже.

– Возвращаемся, возвращаемся! – услышала она, как сквозь сон, слова Серафимы. – Достаточно.

– Все записали, все учли? – строго спросила Серафима существ, которые сидели впереди пассажиров и смотрели внимательно на них.

А! Поняла! Они зрители! А мы? Кто для них были мы? Подопытные? Котлетки для льва в клетку? Старикашка – то был почти – что прав. Да и Серафима предупреждала, что все это не для нас, а для них, – подумала Лена.

– И так! – прозвенел голос Серафимы. Рабочий момент закончился. А теперь к экзаменам. Каждому, по, соответствующему психотипу. – Так, выходим, и снимаем с елки свой шарик. Имейте, в виду, что выполнить инструкцию, надо на сто процентов. Все занести в журнал. Приступайте, но помните, работу буду проверять! До встречи за праздничным столом! После посиделок с туристами! – усмехнулась она, показав на шарики сверкающей указкой, и на пустой праздничный стол на экране, светящемся прямо в воздухе над сценой.

– Бывший вор! – вызвала, из неоновых существ, сидящих перед сценой с елкой, Серафима.

Мужчина с ангельским выражением лица первым подлетел к елке и снял с нее шар. Лена увидела, что в нем сидел мужчина, который каялся в воровстве, и который успел стащить пару кошельков прямо в вагоне, а потом выбросил их.

– Бывшая сплетница! – провозгласила Серафима.

Подлетевшая к елке, женщина с добрыми глазами сняла с нее шарик с Лизой.

– Бывший убийца…

Слышать такое было не только неприятно, но и страшно. Потому что, каждый раз после вызова Серафимы, существо в неоновой одежде, подлетало и срывало очередной шарик. Эти существа, похожие на людей, казались ангелами, и совсем не напоминали своим видом тех грехов, которыми их наделяла Серафима.

– Первый шарик с вором сорвал бывший вор! – просчитала в уме Лена. Сплетница? Неприятно, но кто из нас не сплетничал, хоть один раз? – подумала она. И Лиза не исключение. Но в этом нет ничего страшного. Подумаешь, сплетница! Но, убийца?!! Это уже другое! Неужели среди нас, в метро ехал убийца? – Лена пробежалась в памяти по запомнившимся лицам, и не смогла догадаться, кого выберет эта женщина в лиловом сверкающем балдахине, приближающаяся к елке.

Это была женщина с кротким выражением лица. Она сорвала шарик с безвкусно одетой женщиной.

– Эта женщина убийца?! – ужаснулась Лена. – Она сидела рядом со мной, когда я стояла в вагоне! – Да, она мне не понравилась. Но убийца!?

– Бывший прелюбодей! – продолжала вызывать Серафима.

Лена выглянула наружу, и увидела шарик с лысым мужчиной.

– Господи, этот мухомор, прелюбодей?! – ей даже смешно стало.

В это время она услышала писк из сумки.

– Ты что, малыш, еще там? – удивилась она.

– Ой, а я надышался шоколадом и заснул. Да еще конфету понадкусал. Прикрой меня Лена, мне надо улететь, а то, меня не пустят на праздник, скажут, что и так наелся!

– Подожди, – попросила Лена. – Объясни сначала, что здесь происходит! И кто эти люди, которые снимают шарики? И почему вы все хихикаете?

– Да ничего особенного не происходит. Такое у нас каждый день. Грешников– то много. Вот они и отрабатывают свои грехи. А тем, кто полностью отработал, как вы говорите, свою карму, дают сдать экзамен, то есть вразумить и отвратить человека от тех поступков, которые он может совершить, или открыть ему его заблуждения.

– Впадший в уныние! – услышала Лена, и шарик с Толиком улетел.

Лена посчитала, сколько же шариков должно остаться. Оставался только ее шарик. Она не успела дослушать все ответы маленького существа, как услышала:

– Детоубийца… – услышала Лена, и волосы на ее голове встали дыбом.

– Кто?!! – возмутилась она, и в это время рука сверкающая и прозрачная протянулась к шарику, и Лена увидела красивое лицо и небесно-голубые глаза девушки.

– Почему я?! – хотелось закричать Лене.

– Не бойся, это тебе на пользу! – услышала она тихий щебет растаявший вдали.

В следующую минуту Лена полетела вместе с этой рукой по воздуху и вскоре мягко приземлилась. Дверь шарика распахнулась как в метро, разъехавшись плавно в сторону и она, почувствовав в воздухе запах сирени, ландышей или еще какие– то незнакомые цветочные ароматы и, с восхищением, вышла наружу.


Удивление | Подарок на Рождество, или Невероятные приключения в московском метро | Голубая девушка