home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



58

Камиль Прадье жил за городом, в частном кирпичном домике. Зады его сада выходили в поля, а перед ним тянулась муниципальная дорога, затерявшаяся в этой глуши. Дом был окружен прекрасно подстриженными, как, впрочем, и сад, кипарисами. Очевидно, Прадье умело обращался с любым режущим инструментом.

Держась начеку, Люси и Николя вошли в сад. Все ставни были закрыты, а отсутствие какой-либо машины на подъездной дорожке и под навесом свидетельствовало о том, что дома никого нет. Капитан приложил ухо к входной двери. Ни звука. Позвонил, потом несколько раз постучал кулаком. Безуспешно.

Люси обошла вокруг дома:

— Сзади ничего.

— У него наверняка есть машина, — сказал Белланже. — Никого нет. Проклятье!

Он раскинул мозгами, походив быстрым шагом взад-вперед перед входной дверью.

— Прадье может вернуться сюда когда угодно, — сказал он наконец. — Так что я останусь здесь, а ты дуй в РБЦ. Если он там, в контакт с ним не вступай, а сразу звони мне. Если его там нет, попытайся убедиться, что это действительно тот, кто нам нужен. Он был у Стикса, это коллекционер. Может, в его лабораторном компьютере найдутся какие-нибудь фотографии. А может… он хранит в лаборатории какие-то следы своих жертв. Найди мне что-нибудь.

Он бросил взгляд на экран мобильного телефона.

— Сеть тут ни к черту, ну да ладно. Остаемся на связи по телефону.

— А если он появится?

Белланже посмотрел Люси прямо в глаза:

— Я разберусь.

Его взгляд и тон показывали, что он не отступит. Когда Люси садилась в машину, он бросил:

— Я облажался, сразу подключив тебя к расследованию. Ты была еще не готова.

Люси стало обидно до слез. Он только что вонзил ей нож в сердце. Она ничего не ответила и отвела взгляд.

Молча включила зажигание. Ее руки дрожали на руле.

Через четверть часа она добралась до орлеанского РБЦ. Обогнула стройплощадку и оказалась за главным корпусом. Ничто не указывало на местонахождение анатомической лаборатории, но, спросив дорогу у какого-то врача, она в конце концов отыскала стоящее немного в стороне здание. Ветхий параллелепипед без окон с сероватым фасадом. Справа асфальтированная дорожка вела к воротам гаража с двумя красными крестами и предупреждением между ними: «Только для сотрудников, имеющих разрешение».

Люси проверила, на месте ли оружие, и, встав перед застекленной дверью, нажала на кнопку домофона. Через минуту ей открыл мужчина в обычной одежде, без белого халата. Загорелый до корней волос. Лет, должно быть, сорока.

— Да?

Люси показала ему свое удостоверение:

— Я хотела бы получить у вас кое-какие сведения.

Затем осмотрительно поинтересовалась:

— А вы, собственно, кто будете?

— Альбан Кутюр, патологоанатом и директор лаборатории. Вам повезло, что я тут с раннего утра сижу, — разгребаю накопившиеся бумажные дела. Только что из отпуска вернулся. Обычно лаборатория по понедельникам закрыта. Входите.

Люси поколебалась долю секунды, но последовала за ним. Внутри явно было на пять-шесть градусов меньше, чем снаружи. Дверь за ней закрылась. Рядом обычная регистрационная стойка, прямо напротив распашная двустворчатая дверь, как в больницах, и за ней — коридор.

— Так чем могу помочь? — спросил Кутюр.

— Извините, но нельзя ли мне сначала взглянуть на ваше удостоверение? Хочу убедиться, что вы именно тот, за кого себя выдаете.

Он с любопытством посмотрел на нее:

— Секундочку.

И исчез за дверью. Люси нащупала рукоятку пистолета. Директор появился снова, с удостоверением, которое протянул ей:

— Вот, пожалуйста.

Люси проверила:

— Спасибо… Я бы хотела поговорить об одном из ваших сотрудников, Камиле Прадье. Я заезжала к нему домой, но там его не оказалось. Может, он в отпуске?

— Нет-нет…

— Вы можете как-нибудь связаться с ним?

— Честно говоря, нет. Насколько я знаю, у Камиля нет мобильного телефона, он их не любит. А что случилось? Какие-то проблемы?

Нет мобильного телефона… Вот и первое, что его роднит с Луазо.

— Мы наводим справки обо всех здешних сотрудниках с инициалами КП. Кто-то, выходивший в Интернет с сервера вашего центра, замешан в уголовном преступлении…

Наступила пауза. Кутюр нахмурился:

— То, что вы говорите, довольно любопытно. Когда я приехал сюда в пять часов утра, внизу, в подвале, горел свет. Так что я спустился. И к своему большому изумлению, застал там Камиля.

— Что он там делал?

— Поднял решетку одного из баков с формалином, а это значит, что он собирался что-то делать с хранящимися там телами. Похоже, я его удивил… не меньше, чем он меня. Он сказал, что ему не удалось заснуть, вот он, дескать, и решил этим воспользоваться, чтобы подытожить все данные — его компьютер, кстати, был включен — и сделать полную инвентаризацию, потому что решил взять отпуск. Хотя он его никогда не берет. Короче, все эти объяснения показались мне очень невнятными. Он вернул решетку на место и быстро ушел. Вид у него при этом был какой-то нервный, но я не обратил внимания. Камилю часто случается работать либо очень рано, либо очень поздно.

— Где находится его компьютер?

— В подвале.

— Можно взглянуть? Осмотреть его рабочее место? А заодно и эти… тела?

— Осмотреть тела? Зачем?

Люси показала ему фотографию с отрезанной головой.

— Вот зачем. Возможно, имейл с этим фото был отправлен с его компьютера. Присутствие Прадье в лаборатории сегодня в пять утра и тот факт, что он в это время прикасался к трупам, наводит на мысль, что он хотел избавиться… от чего-то. Возможно, что тела, которые мы ищем, все еще здесь, в этих стенах, а ваше неожиданное появление, очевидно, сорвало его планы. Их можно опознать по татуировкам на затылке. Буквы, цифры… Это вам что-нибудь говорит?

Директор покачал головой:

— Совершенно ничего. Знаете, в подвал спускается очень мало людей. Это его вотчина. Даже я стараюсь не соваться.

— Вот именно.

Альбан Кутюр вздохнул:

— Ладно. Но я бы хотел вас предупредить: надо иметь очень крепкий желудок.

Люси кивнула:

— Мне не впервой. Какой он, этот Камиль Прадье?

— Спокойный, сдержанный. Прекрасный работник, с ним никогда не было ни малейшей проблемы. У него немного навязчивая склонность к чистоте и наведению порядка, но здесь это скорее достоинство.

— Никогда не было странных поступков, реакций?

Врач покачал головой:

— Насколько мне известно, нет, кроме сегодняшнего утра. Камиль вовсе не экспансивен, и это еще мало сказано. Делает свою работу быстро и хорошо. Немногословен. А в остальном я его и не знаю.

Он пригласил ее следовать за собой. Через приоткрытую дверь слева был виден маленький амфитеатр. Кутюр прихватил в кабинете ключи, толкнул распашную дверь и включил свет. Неоновые лампы загудели и осветили стерильное помещение, где рядами стояли десятки столов для препарирования. Ярко блестели хирургические инструменты на полках, металл рабочих поверхностей, выступающие углы. Однако, несмотря на чистоту, тут витал трупный запах.

— Вот здесь студенты и практикуются в препарировании, — объяснял Кутюр. — Будущие хирурги, врачи, в том числе и скорой помощи, дантисты с медицинского факультета университета. Иногда у нас покупают тела или арендуют на время лаборатории крупных фирм. Им случается также проводить свои исследования прямо здесь.

— Что вы подразумеваете под крупными фирмами?

— Те, что выпускают автомобили, например. Не так давно они брали тела для своих аварийных испытаний. Армия тоже пользуется нашими услугами, чтобы тестировать оружие. Но сегодня, пожалуй, тела уже реже покидают эти стены.

— Реже, но все-таки случается?

Директор не ответил и направился к лестнице. Люси прошла мимо странных сосудов, наполненных жидкостью, в них плавали руки, ноги и другие части человеческого тела. Настоящий музей ужасов.

— Откуда к вам поступают трупы? — спросила Люси.

— От людей, оставляющих свои тела в дар науке. По большей части это бывшие токсикоманы, которые хотят отблагодарить больницу, или люди, желающие избавить своих близких от расходов на погребение, или же те, кто просто хочет принести пользу. Их доставляет «скорая помощь», неотложка, а затем уже Камиль распоряжается ими в пределах лаборатории. Тут он полностью автономен.

— Что вы понимаете под словом «распоряжается»?

— Прием, регистрация, подготовка, а после использования отправка на кремацию. Мы сотрудничаем с крематорием, который расположен в нескольких километрах отсюда.

Он говорил о телах как о предметах. Они спустились по лестнице на первый подземный этаж. Директор зажег свет. Снова послышалось электрическое гудение. Относительно небольшое помещение было снабжено стальным, безупречно чистым столом. В углу стояли носилки. В глубине виднелась дверь, а за ней лифт.

Имелись тут и усовершенствованные машины — насосы, магнитные смесители химических продуктов, а также различные инструменты — секачи, молотки, ручные и ленточные пилы. Люси сразу же заметила среди них приспособления для снятия кожи. С помощью как раз такого орудия у Жан-Мишеля Флореса была содрана кожа со спины и задней части нижних конечностей.

идная профессия, которой обучаются, так сказать, без отрыва от производства, если допустить такое выражение. В силу того, что он досконально знает человеческое тело, препаратор со временем приобретает превосходные медицинские навыки, но изначально он работник морга, бальзамировщик и все в таком роде.

— А раньше Камиль каким ремеслом занимался?

— Был мясником. Семейное дело, от отца к сыну. Впрочем, он был хорошим мясником, похоже, его лавка процветала. Но он все бросил и поступил сюда. Работает у нас уже больше десяти лет. Как препаратор он самый лучший. Анатомия очень его увлекает. Думаю, что если бы он с самого начала получил правильную ориентацию, то стал бы врачом или хирургом.

Мясник. Люси с трудом представляла себе, каким должен быть человек, чтобы он мог проводить свои дни в столь мрачном месте. Но теперь она была почти уверена, что нашла того, кого искала.

— Как вы думаете, фото отрезанной головы могло быть сделано на этом столе? — спросила она.

— Трудно сказать. Но в любом случае подобные манипуляции Камиль осуществляет именно здесь. Головы часто отделяют от тел. Они используются в основном будущими дантистами, а иногда также студентами, которые специализируются в неврологии. Ничего не пропадает, все идет в дело.

— Если я правильно поняла, Камиль может входить сюда и по ночам.

Директор показал на дверь:

— Лаборатория закрывается в восемь вечера, но за этой дверью находится зона приема тел. У Камиля есть ключ, так что да, он может войти сюда когда хочет.

Он сделал несколько шагов и открыл дверь. За ней обнаружился гараж.

— Трупы доставляют сюда. Камиль их принимает и вместе с носилками спускает на лифте, что позади вас, чтобы зарегистрировать, присвоить номер и складировать. Потом по мере надобности поднимает. Преподавателям может понадобиться для практических занятий, например, шесть ног, две головы… Тогда он работает, то есть выполняет их заказы, именно здесь, на этом столе.

Люси живо вообразила себе, что означает эта «работа», еще когда увидела разные орудия. А заодно подумала о номерах на затылках жертв, об обезличивании.

— Спустимся на последний уровень, — сказал директор. — Это самое… трудное.

Он вставил ключ в лифт, двери открылись. Одна-единственная кнопка: второй уровень. Они оказались в первой шлюзовой камере, где были сложены штабелями деревянные ящики разных размеров, а также гвозди и пилы, как в маленькой столярной мастерской.

— Вот его компьютер, — сказал Кутюр.

Он включил его, но система потребовала логин и пароль.

— Надо было догадаться. К несчастью, я не знаю данные пользователя, чтобы войти в систему.

Люси не смогла скрыть своего разочарования и вздохнула. Пока их эксперты не разгадают пароль, оставалось только одна возможность: искать следы, осматривая трупы.

Кутюр тем временем продолжал свои разъяснения:

— В эти ящики складывают анатомические части подопытного после использования. Затем они отправляются в крематорий, и содержимое каждого контейнера возвращается в небольшой урне, после чего номер заменяется подлинным именем усопшего. Быть может, когда вы видите изнанку процесса, это кажется иллюзорным, но мы тщательно следим за тем, чтобы вручить прах семье, когда нас об этом просят.

У Люси возникло впечатление, что она забрела на какую-то заповедную территорию, о которой никто не подозревает или не хочет знать. Но которая тем не менее совершенно реальна. Она посмотрела на мобильный телефон, потерявший здесь сеть, потом задумалась о послании. Мы берем, не возвращая, жизнь, Смерть. Разве не этим занимался здесь Прадье? Забирал людскую смерть, никому не возвращая. Исследовал ее вплоть до самых мрачных глубин.

— У вас какой-то вопрос? — спросил Кутюр, заметив ее замешательство.

— Предположим, что я на месте Камиля Прадье и хочу избавиться от трупов. Окончательно стереть их с лица земли, не оставив ни малейшего следа. Существует ли лучшее место в мире, чтобы сделать это?

Взгляд Кутюра омрачился.

— Похоже, у Камиля большие проблемы?

— Если наши подозрения подтвердятся, «большие проблемы» — не более чем эвфемизм.

Директор лаборатории поколебался несколько мгновений, потом ответил со всей откровенностью:

— Как бы ужасно это ни казалось, нет никакой централизованной системы, которая следит за телами, переданными в дар науке. Все, чем мы располагаем, — это местные базы данных в системе Excel. Каждая такая лаборатория функционирует согласно разным этическим нормам. Некоторые по-королевски плюют на то, чтобы собирать прах в маленькие коробочки… Другие забирают невостребованные тела, которые обычно должны отправляться в братскую могилу, за небольшую мзду похоронным конторам, как пятьсот лет назад. Древние традиции никуда не уходят… В том, что касается передачи своего тела в дар науке, еще имеются большие юридические пробелы. Скажем так: регламентация всего этого не является главным приоритетом правительства.

Он глубоко вздохнул.

— Но вы правы, ничто не мешает… Вы въезжаете сюда с телом, от которого хотите избавиться, регистрируете его под каким-нибудь вымышленным именем и отправляете на препарирование, чтобы нарезать его на куски. Остальным займутся студенты. Или вы сами нарезаете его на куски и кладете в ящик вместе с другим телом, не регистрируя в базе данных. Ребята из крематория довершат дело, сожгут два тела вместо одного и даже не заметят. Да, это вполне осуществимо. Как терапевт может сам убить пожилого пациента, как судмедэксперт может вскрыть труп того, кого сам убил, и солгать относительно причины смерти. Для того, кто обладает извращенным умом, все всегда осуществимо.

— Поверьте мне, у того, кого мы ищем, ум вполне извращенный.

Кутюр кивнул на закрытую дверь:

— Вы все еще хотите там покопаться?

Люси украдкой стиснула кулаки:

— Больше, чем когда-либо. Да и время поджимает.

Похоже, Альбан Кутюр был сражен.

— Что ж, тогда идемте. Надеюсь, вам нечем блевать.


предыдущая глава | Циклы"Франк Шарко-Люси Энабель-отдельные триллеры. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава