home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



27

Мелани Мейер потребовала не адвоката, а врача. Шарко и Николя терпеливо ждали у двери одной из камер для задержанных, которые располагались в конце коридора, в дюжине метров от их кабинетов. Франк в молчании разглядывал молодую женщину через плексигласовое окно – бледную, худую, похожую на настоящий труп. С бегающими глазами, она дрожала перед врачом из срочной медико-судебной службы.

Николя осмотрел Шарко с головы до пяток:

– А как же твой костюм для торжественных случаев? Никогда тебя без него не видел после задержаний, даже если тебе приходилось заезжать домой. Да еще рубашка на тебе просто срам. Что это?

– Собачьи лапы. Больше ты меня в том костюме не увидишь, швы на брюках в конце концов лопнули. С возрастом немного набираешь вес, и не всегда там, где хотелось бы. Но это не беда, как говорит Люси, он был совсем уж старым.

Николя кивнул и глянул на выходящего медика.

– Я подпишу вам бумагу с разрешением на задержание. Физически она не очень в форме, но выдержит. А вот с психологической точки зрения у этой молодой женщины явно проблемы. Послушать ее, так она на антидепрессантах, и я охотно верю, учитывая, как ее трясет. Вроде бы она давно страдает анемией, из-за чего несколько раз лежала в больнице. Я проверю. Говорит, что ничего не сделала и ее должны отпустить.

– Конечно. Мы подадим ей выпечку и немного шампанского.

– Приглядывайте за ней. Если оставите больше чем на двадцать четыре часа, я проверю, все ли в порядке.

Когда врач отбыл, Николя зашел и крепко взял ее за руку:

– Мы о тебе позаботимся.

Он отвел ее в кабинет Маньена и силком усадил на стул. Шарко чувствовал, что Николя готов взорваться и нервы у него на пределе. Он затворил за ними дверь и включил магнитофон.

– Знаешь, почему ты здесь? – спросил Николя.

Втянув голову в плечи, она затрясла ею, не разжимая губ. Запястье ее левой руки обвивало кольцо коричневых струпьев. По всей видимости, следы наручников с зубами, как у пираньи.

– Я понимаю, – продолжил Николя. – Столько есть тем для разговора, что ты задаешься вопросом, о чем именно пойдет речь. Давай усложню тебе жизнь: ты задержана в рамках расследования, ведущегося по факту умышленного убийства некоего Жюльена Рамиреса. А теперь скажу проще, на случай, если ты не все поняла: ты в полном дерьме.

Он начал кружить вокруг нее. Медленно.

– Будем действовать по порядку. На самом деле в данный момент слесарь взламывает дверь твоей квартиры вместе с одним из моих коллег, типом, смахивающим на бульдозер. Если там есть что найти, лучше скажи нам заранее, пока он не вернулся, идет?

Вместо ответа она только еще больше сжалась. Николя открыл досье на столе и бросил ей несколько фотографий. И заставил ее как следует рассмотреть труп Рамиреса. Она отвернула голову со слезами на глазах.

– Вижу, ты его узнала. Твоего приятеля нашли в паршивом виде. Пуля в горле, двадцать одна рана, и внутри каждой резвились пиявки. Неплохой подарочек, без которого мы, копы, вполне бы обошлись. Можешь нам объяснить?

Долгое молчание, которое оба полицейских решили не прерывать. Допрос должен войти в свой ритм. В конце концов она заговорит, пусть в час по чайной ложке.

– Это ужасно, но… это не я… Я ничего не сделала, клянусь.

Николя присел перед ней и крепко сжал ее нижнюю челюсть, так, что казалось, будто кости сейчас раскрошатся, как яичная скорлупа.

– А с бойни ты сбежала, потому что ничего не сделала?

– Я не должна была, знаю, но… я испугалась.

– И то правда, как нас не испугаться, особенно моего коллегу со здоровыми мускулами, – бросил Шарко, стоящий слева. – Давай короче, цыпа. То, что ты забрала десять кошек, которых нашли закопанными в саду у Рамиреса, допустим, это не важно. То, что развлекаешься, зажигая свечи и поклоняясь Сатане с пентаклями и прочей хренью, – не проблема. А вот то, что ты была у своего приятеля дома в ночь, когда его прикончили, и ничего никому не сказала, уже проблема. Мы возьмем пробу твоей ДНК и меньше чем через двадцать четыре часа получим подтверждение, что ты была в его койке и именно с тобой у него был сексуальный контакт перед тем, как он сыграл в ящик. Ты его убила?

Она разглядывала две темные полосы на рубашке полицейского, прежде чем посмотреть ему в глаза:

– Нет! Я бы никогда такого не сделала!

– Если не ты, то кто?

Шарко не мог заставить себя смотреть на нее иначе как на птенца, выпавшего из гнезда. Ее мучнистая бледность, татуировки на руках и у основания шеи – маленький черный лебедь с распахнутыми крыльями. По краям ноздрей и вокруг губ виднелись следы пирсингов, которые она, конечно же, снимала на работе, чтобы потребитель не сломал себе зуб, откусив от сосиски. Еще он заметил порезы на запястьях и чуть выше, на предплечье. Умышленные? Попытка самоубийства? Извращенные игры с Рамиресом?

– Женщина. Это была женщина.

У Франка возникло ощущение, что большой вентиль провернулся у него под ногами и туда вытекает вся его кровь, как у животных на бойне. В эту конкретную секунду его охватило желание обхватить ее горло и сжимать, сжимать… Николя выпрямился – в отличие от Шарко, который, напротив, присел:

– Объясни.

– В тот вечер мы с Жюльеном были в его спальне. Он приковал меня одной рукой к кровати, а другой… Ну, вы понимаете…

– Да, кажется, догадываемся.

– В первый раз он услышал, как кто-то стучит во входную дверь, было около половины одиннадцатого. Он пошел в ванную, чтобы выглянуть в окно. Ничего не увидел, темно было, но, кажется, там была женщина, у нее что-то случилось с машиной. Он не стал открывать. Помню, он сказал что-то вроде: «Нашла где ломаться, дура».

Франк вытер каплю пота, попавшую в глаз. Он потел, словно его поджаривали на вертеле. А еще Николя стоит прямо над ним…

– Дальше?

– Мы… мы опять стали трахаться. Потом… потом… я не знаю, это случилось минут через пять-десять. Кто-то зашел в дом со стороны фасада. Жюльен схватил ствол, который был спрятан в стенном шкафу. Я и не знала, что он… что он держит дома оружие.

Николя сунул ей под нос фотографию «Хеклер-Кох P30»:

– Вроде этого?

– Да, может быть, откуда мне знать, темно было, говорю же. Он тихонько спустился. И оставил меня прикованной к кровати, а я не шевелилась, так было страшно. А потом… Вот тогда я услышала крики. Женские. Может, той женщины, которая стучалась в дверь десятью минутами раньше, не знаю. Они… они как будто дрались. А потом выстрел.

Она застыла, уставившись в пустоту, затем поднесла руки к вискам. Сердце Шарко билось так сильно, что вздулась сонная артерия. И пот заливал брови.

– Мне удалось дотянуться до ключа от наручников. И я выскочила в окно со шмотками под мышкой, даже один башмак потеряла. И бежала через лес, долго. Потом… потом я вышла на дорогу, и один водитель привез меня домой. У меня нога и запястье были в крови… Тот тип, у меня его карточка осталась, он сказал, чтобы я позвонила, если он понадобится. Карточка у меня в квартире, можете проверить. Я не вру.

Она уставилась в пол, уткнувшись лбом в ладони, и замолчала.

– Сколько выстрелов ты слышала? – спросил Николя.

– Один… Только один.

Первый выстрел, с P'eBaCaSi, – подумал коп. Тот самый, отметину от которого он безуспешно искал.

– Ты знаешь, где он был сделан? В гостиной? На кухне? В подвале?

– Я… я не знаю… Я в жизни не слышала выстрелов.

– По-твоему, кто стрелял? Женщина или он?

– Она. По той простой причине, что Жюльен так больше и не поднялся в спальню. А я прям закаменела, боялась шевельнуться и зашуметь. У меня минут пять-десять ушло, чтобы подтянуть кровать и чтобы она не скрипела, достать ключ и освободиться от этих гребаных наручников.

– А женщина – как она вошла?

– Вот этого я и не понимаю. Жюльен, он был скорее параноиком, всегда запирался на два оборота. А я не слышала, чтобы стекло разбилось. Наверняка у той женщины был ключ.

– Ты ее видела? Слышала?

Она покачала головой:

– Нет.

Шарко не выказал своего облегчения и продолжил перекрестный огонь вопросов:

– А что она сделала дальше?

– Не могу сказать… Думаю, она вышла из дома. Последнее, что я слышала до того, как сбежать, был телефонный звонок. Помню точное время, потому что у меня был радиобудильник перед носом: он показывал двадцать два пятьдесят семь. И звонок был не как у мобильника Жюльена.

Вагнер, «Полет валькирий», наверняка прогремел во всю мощь в доме Рамиреса. Все копы на этаже знали, как звонит мобильник Люси. Шарко с гримасой выпрямился и взглянул на Николя:

– Ногу свело.

Он не врал, лодыжку жгло как огнем, но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что он в этот момент чувствовал. Конец его жизни мог наступить здесь и сейчас. И жизни Люси, и детей. Достаточно будет ей назвать Вагнера.

– Ты весь в поту, если плохо себя чувствуешь, лучше выйди, – предложил Николя.

Шарко, хромая, отошел и присел на край стола с таким ощущением, что его тело сейчас развалится на мелкие кусочки. Он вытер лоб рукавом рубашки:

– Сейчас пройдет.

Белланже занял его место напротив молодой женщины:

– Ты говоришь, звонок. Какой?

– Да не могу я сказать точно. Помню, я еще подумала, что где-то уже такое слышала, то ли по радио, то ли по телику… когда какой-то фильм смотрела. Но… это все, что я помню, и даже мелодия из головы выветрилась. Может, когда-нибудь вспомню.

«Апокалипсис сегодня»[32], подумал Шарко так отчетливо, что ему показалось, будто его слышал весь мир. Никогда еще название фильма не звучало столь точно. Эта дремучая кретинка все забыла, и ее дырявая память только что на какое-то время спасла ему жизнь.

– Почему ты не сообщила в полицию?

– Я испугалась! Я боялась копов, боялась, что она меня найдет и убьет тоже! Я ведь с Жюльеном и знакома-то толком не была и не знала, во что он вляпался. Мы только трахались время от времени, и все.

– Ты трахалась время от времени… А насчет закопанных кошек, за которыми именно ты ходила в Центр защиты, ты, наверно, тоже не в курсе?

Молчание, рот на замке. Она шмыгнула носом и потерла его тыльной стороной ладони, не отвечая.

– Откуда нам знать, что ты все это не выдумала? А если та женщина – это ты и была? А если это ты его прикончила и все подстроила, чтобы на тебя не подумали?

– Никогда бы я ничего такого не сделала. Никогда.

Николя поднес к ее глазам фотографии жертвы из водонапорной башни:

– Кто это?

Она с ужасом посмотрела на снимки. По ее щекам катились слезы.

– Я… я не знаю…

На этот раз она разрыдалась вовсю, и больше полицейским не удалось вытянуть из нее ни слова. Николя принес ей стакан воды, пытаясь удостовериться, что она не притворяется. Они часто сталкивались с великолепными лжецами, и девицу следовало немного встряхнуть. Она выпила большими глотками, между двумя всхлипами. Потребовалось четверть часа, чтобы она перестала икать. Капитан полиции пристроился в кресле по другую сторону стола, Франк остался стоять. Эта история со звонком заставила его пережить худшие моменты в жизни. Он предоставил Николя вести допрос.

– Мы не сделаем тебе ничего плохого, мы здесь не для этого. Мы только стараемся добраться до истины. Ты убила Жюльена Рамиреса?

– Нет!

– Вернемся к убийству в водонапорной башне… Зачем понадобились пытки? Почему мужик, с которым ты спала, выпустил из человека всю кровь в таком мрачном месте?

– Не знаю и поверить не могу… Мне ничего такого и в голову не могло прийти. С Жюльеном мы виделись время от времени. Знаю, конечно, была та история с кошками. Но… Это он меня за ними посылал в Центр.

– А пиявки для чего?

Она пожала плечами:

– Не знаю…

Яростным движением Николя смел бумаги со стола шефа. Листки разлетелись во все стороны.

– Вечно ты ничего не знаешь! Клянусь, ты прекратишь над нами издеваться!

Николя рванул стул Мейер так, что та едва не упала. Шарко положил руку на запястье коллеги: тот зашел слишком далеко. Они выпрямились, как две кобры, лицом к лицу. Белланже высвободил руку и снова повернулся к подозреваемой:

– Повторяю: зачем понадобилась эта пакость – пиявки?

Мейер опустила глаза:

– Не знаю, я не вру. Однажды я спустилась в подвал, хотя Жюльен не хотел, чтобы я туда ходила без приглашения. Я слышала, как кошка мяукает, словно младенец. И там я увидела Жюльена, он… он собирал что-то с пиявок, которых снимал с кошки. Какую-то жидкость. Не кровь. Может, слизь, не знаю. Он наливал это в маленькие бутылочки.

Николя не бросил на Шарко и взгляда, полностью сосредоточившись на своей жертве. Та вздохнула:

– В каком виде была кошка, вы бы только видели… Жюльен любил причинять страдания. Когда… когда кошки доходили до ручки и от них оставались только кожа да кости, он вел меня туда, зажигал повсюду свечи: и на лестнице, и на полу… Мы… мы убивали их и… Мы призывали дьявола… Мы трахались, а внутренности валялись вокруг. Черт, не могу я все это вам рассказывать. Это очень личное и…

Она не закончила фразу, ушла в себя. Спина – как панцирь у черепахи, молчание. И снова слезы. Николя взял ее за подбородок и заставил поднять лицо.

– «Pray Mev», что ты об этом знаешь?

– У него такая татуировка на ступне. Но я не знаю, что она означает. Он не хотел мне говорить.

Сложно убедиться в ее искренности. Он показал ей другие фотографии, заговорил о пробирках, слезах, картине, тринадцати возможных жертвах, нескольких «дьяволах». Кому принадлежали те лица? Идет ли речь об исчезнувших людях? Она продолжала все отрицать, съеживаясь и уходя в себя. Ее заставили показать стопы обеих ног.

Николя рассчитанным движением отодвинул досье в сторону:

– У нас полно времени. Мы докопаемся до всего, что тебя касается, мы тебя узнаем лучше, чем ты сама себя знаешь. И в конце концов доберемся до правды. Так что тебе имеет смысл сотрудничать. Чем быстрее мы закончим, тем лучше и для тебя, и для нас.

Вопросы множились, все более настойчивые, и пришел момент, когда она забилась с воплями. Она так дрожала, что копы решили отпустить вожжи, пока у нее не случился нервный срыв и она не загремела в больницу. Николя остановил запись:

– Ладно-ладно. Выпей немного, продышись. Мы тебя оставим в покое, хорошо?

В коридоре он следил за ней через приоткрытую дверь.

– И что ты об этом думаешь?

– Все будет непросто, – ответил Шарко. – Мне не кажется, что она была в курсе дел Рамиреса. Посмотри на нее. Просто несчастная неприкаянная девчонка, легко поддающаяся влиянию, как большинство молодых людей, оказавшихся в таких сектах, где вызывают всякую хрень. Рамирес воспользовался этим, он подобрал ее, как бродячую кошку.

– А что насчет ее виновности?

– Это не она.

Шарко пошел за стаканом воды к кулеру, он весь взмок. Бросил взгляд в «опен спейс». Слава богу, Люси уехала домой. Он представил себе, как его подруга бродит одна по дому и мается. И задумался, как рассказать ей про звонок мобильника. Потом вернулся к Николя и решил его прощупать:

– А что за история с женщиной-убийцей, появившейся среди ночи, как ты думаешь?

– Тут все сходится, и мне кажется, это отчасти разъясняет то, что рассказал баллистик. В ту ночь Рамирес, в самый разгар полового акта, слышит какой-то шум в своей хибаре. Спускается с «хеклером» в руке, но его пристреливают из другого оружия. Это первый выстрел. Пуля P'eBaCaSi, которая принадлежит той женщине, попадает ему в горло. Рамирес убит на месте. Гостья оттаскивает тело в глубину подвала и целится в Рамиреса второй раз, но теперь из его собственного «хеклера», чтобы скрыть следы первого выстрела. Это пуля TiZiCu. Дальше идет небольшая инсценировка с пиявками.

– Но зачем второй выстрел?

– Откуда я знаю. Как сказала Люси, чтобы заставить поверить в садистское убийство, которое произошло именно в подвале? Может, эта женщина – одна из подружек, из постоянных связей Рамиреса, и она хотела представить его смерть по-другому и напустить туману? Кто-то из настолько близких, что у нее был ключ от дома? Короче, так или иначе, получается, что, действуя подобным образом, то есть использовав оружие Рамиреса, эта женщина невольно вывела нас на жертву из водонапорной башни…

Шарко молча слушал. Ему тошно было видеть, как тот рассуждал, ничего не упуская…

– Во всяком случае, две вещи не вызывают сомнений, – продолжал Белланже. – Первое: в доме точно должна быть отметина, которая соответствует выстрелу из оружия женщины. Завтра попрошу, чтобы послали туда полицейских, и они прочешут все с лупами.

– Пустая трата времени и сил. Маньен, скорее всего, не позволит. Все люди нужны здесь и…

– Во-первых, не Маньен тут в дерьме копается, и плевать мне, что он себе думает. Я пошлю туда ребят, и точка. А во-вторых, та дама-убийца достаточно разбирается в деле, чтобы попытаться нас обмануть – и нас, и научников. Она ловкачка. Но те, кто считает себя хитрее нас, рано или поздно прокалываются, и тогда они наши. Не ты ли так всегда говорил?

– Да, да…

Николя ткнул подбородком в сторону кабинета:

– Нам придется еще кое-что из нее вытрясти. Где и как она познакомилась с Рамиресом? Где бывала, все эти сатанинские штучки, как Рамирес относился к крови – все. На данный момент она наш единственный входной билет в совершенно закрытый мир этого психа.

Николя бросил взгляд на часы:

– Наш типчик скоро вернется из Дижона. И потребует, чтобы ему подали результаты на блюдечке. Я буду держаться рядом.

– Отлично. А мне еще надо заехать в Центр защиты, пока он не закрылся. Я должен забрать собаку.

Николя вытаращил глаза:

– Собаку? Ту, что загадила тебе рубашку? Нашел время!

– А что, есть какое-то особое время, чтобы взять собаку?

– Нет, но…

– Я давно об этом подумываю. И дети будут рады. Обойдешься без меня этой ночью? Еще у малыша температура… А завтра я приеду с утра пораньше.

Николя прихватил губами сигарету.

– Надо будет переименовать Джека. Я подумал, может, P'eBaCaSi. Звучит по-женски. Как думаешь?

Франк повернулся к нему спиной и поднял руку:

– Зови как хочешь. Главное, чтобы мы ее взяли.

– Франк?

– Что?

Николя сжимал ручку двери в кабинет Маньена.

– Мне не понравилось, как ты сейчас среагировал. Больше никогда не пытайся помешать мне делать то, что я считаю нужным. Я умею вести допросы, и еще не так давно я был твоим шефом.

– А еще раньше я был твоим шефом. И не забывай, что сейчас ты всего лишь номер два в группе.

Белланже пожал плечами:

– Начхать на эти номера.

– Возможно, но знай свое место, не возникай, и еще совет: иди разгреби тот бардак, который ты устроил в кабинете Маньена, иначе он действительно тебя выпрет.


предыдущая глава | Циклы"Франк Шарко-Люси Энабель-отдельные триллеры. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава