home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



76

Расследование пошло дальше. Напряженное, жестокое, чудовищное, кровавое. Серым наэлектризованным утром – днем обещали грозу – Франк и Паскаль терпеливо дожидались у регистрационной стойки центра Анри-Мондор EFS с бумагой от судебного следователя в руках. Магистрат ставил в известность Жофруа Валковяка, что в подведомственное ему заведение прибудут двое полицейских, и предписывал оказать им всяческое содействие в расследовании.

Пока они ждали директора, Шарко заканчивал свой рассказ Жаку. Мальмезон сумел раздобыть старый список сотрудников компании «Plasma Inc.» в Эль-Пасо, датированный восьмидесятым годом. Около тридцати имен с указанием должностей. Список теперь предстояло проработать Леваллуа в попытке извлечь хоть что-то. Франк попросил в первую очередь обратить внимание на тогдашнее начальство: может, с ними удастся связаться?

Новый звонок телефона, короткий разговор, ошеломленный вид Шарко, когда он повесил трубку.

– Это Люси. Шене сделал срезы мозга Дюпира. Ты не поверишь. Он обнаружил такую же аномалию, как у Рамиреса: небольшую пористую зону в том же месте.

– Бред какой-то. Что это за штука?

– Не знаю, но все очевидно связано: кровь, болезнь, повреждения мозга. Я сейчас думаю: может, эти два мерзавца тоже были заражены этой штукой?

– Как наши пострадавшие при несчастных случаях?

– Ну да, – ответил Шарко. – Со всеми их обменами кровью, укусами и «черными лебедями», которые трахаются направо и налево. Скажем, один подхватил болезнь и передал ее всем по кругу. Я… – Он взялся руками за голову. – Я не знаю, все так сложно и жутко. Во всяком случае, Шене связался с патологоанатомом, тот сказал, что биологические анализы мозга Рамиреса сделаны и что… это не к добру.

– Не к добру? Что это значит – не к добру?

Жофруа Валковяк появился, торопливо шагая. Он встретил их с замкнутым лицом и протянул руку:

– Это ужасно, то, что произошло с Арно Летьеном и списком доноров бомбейской крови. Можете быть уверены: мы предпримем все необходимые меры, чтобы больше не допустить подобного. Летьену предъявят обвинение?

– Пусть суд решает.

Шарко вручил ему составленное по всей форме предписание судебного следователя, как и листок, полученный от Джереми Гарита:

– Нам снова потребуется ваше содействие. У нас имеются даты, точное время, имена врачей и адреса больниц, где осуществлялось переливание крови пациентам, попавшим в аварию. Нам нужно узнать происхождение контейнеров, которые были использованы в тех случаях.

Валковяк взял бумаги, и они отошли в коридор.

– Следователь не вдавался в подробности. Могу ли я узнать, что именно вы ищете?

– У нас есть веские основания полагать, что та кровь была заражена.

Заражена… Слово, запрещенное в EFS. Валковяк вытаращил глаза и огляделся по сторонам, проверяя, не услышал ли кто:

– Заражена? Как это? Чем?

– Мы еще не знаем. Но, учитывая, какое направление принимает расследование, вполне вероятно, что мы вас подключим прямо с сегодняшнего дня. Тогда мы все и объясним.

Руководитель центра был сражен:

– Зараженная кровь в нашей сети… Нет, это невообразимо. А вы уверены, что фактор заражения именно в крови, а не в контейнерах?

– А что, контейнеры могут быть заражены?

– Источником инфицирования может быть все, что угодно. Контейнеры, хирургические инструменты, предметы… Достаточно любого недосмотра или промаха. Несколько лет назад один грибок начал убивать иммунодепрессивных пациентов в отделениях гематологии в различных больницах. Потребовались месяцы, чтобы понять, откуда исходит инфекция. Подозрение падало на питание, на стиральные средства, используемые в больнице, даже на пластиковые стаканчики, но ничего не могли найти. Так вот, оказалось, что дело было в одной серии зараженных контейнеров… Короче, я к тому, что не следует делать поспешных выводов.

– Мы еще не знаем точно, что происходит, – сказал Франк, – ждем результатов анализа мозговой ткани, и все же мы почти уверены, что все сходится на крови. Я задам вам один глупый вопрос: возможно ли в наши дни, чтобы серьезные болезни проникли в сеть снабжения кровью?

– Если вы говорите о бактериях или вирусах, это практически исключено. Сейчас эта сеть находится под строгим наблюдением с применением самых суровых мер безопасности, причем на всех уровнях.

– Нам нужно знать, как все это действует. Прежде чем мы приступим к поиску в ваших базах данных, расскажите нам в двух словах, как перемещается конкретный контейнер.

Валковяк привел их обратно в приемную. Доноры терпеливо ждали, сидя на стульях в большом зале, с пронумерованными талончиками в руках. Напротив них, слева, располагался ряд закрытых дверей.

– Сдать кровь может кто угодно, лишь бы ему было больше семнадцати лет и меньше семидесяти. Потенциальные доноры сообщают у стойки регистрации свое имя и предъявляют удостоверение личности. Затем они заполняют анкету, которая является подготовительным документом перед беседой с врачом, предваряющей сдачу крови. Дальше они встречаются с одним из наших медиков, который расспрашивает их о состоянии здоровья и о событиях, которые могут иметь значение с медицинской точки зрения. При малейшем риске – болезнь, инфекция или недавние стоматологические процедуры, госпитализация, поездка в некоторые страны, переливание крови – донорство не допускается… Прошу за мной.

Они зашли в зал, где непосредственно производился забор донорской крови. Люди лежали в комфортабельных креслах, подключенные к агрегатам ультрасовременного вида. Медицинский персонал сновал туда-сюда, отцеплял контейнеры, наносил маркировку. Шарко подумал о том, что рассказывал Мальмезон о центрах сбора крови на границе, и представил себе, в каких условиях изымали кровь сорок лет назад: контейнер, игла – и дело сделано. Здесь все ушло на световые годы вперед, с автоматическим обслуживанием и больничной обстановкой безупречной чистоты.

– В любом отделении EFS производится только изъятие крови, и никаких переливаний. Пациенты могут сдавать кровь целиком, или только плазму, или тромбоциты, или красные кровяные тельца. Даже белые тельца, но это редкость. Машины вводят им обратно оставшееся – например, если они сдают только плазму, то все остальное будет в режиме реального времени влито в организм благодаря автоматизации. Мы проявляем максимальную заботу о наших донорах.

Шарко смотрел на алые реки в трубках, красные или желтоватые – цвет плазмы – пакеты, которыми заполняли синие ящики, снабженные пломбами.

– Посмотрите, пробирки с образцами наполняются одновременно с контейнерами, и специальный транспортер переносит их в одну из наших семнадцати лабораторий биологического тестирования, где проводятся два типа анализов: по характеристикам крови, позволяющим обеспечить совместимость донора и реципиента, а значит, избежать любой ошибки при переливании, и, главное, по отслеживанию многочисленных болезней, которые могут передаваться через кровь: гепатит В, С, сифилис, ВИЧ… Ни один из анализов не может дать результат «не исключено». При малейшем сомнении контейнер, соответствующий образцам, уничтожается.

Он подвел их к ящикам и взял в руки один из пакетов. Полицейские обратили внимание на обилие штрих-кодов: группа крови, дата, время…

– И только потом контейнер поступает в предварительную сеть, где также пройдет ряд обработок с целью устранения любого риска. Эти контейнеры изначально оснащены фильтрами, которые практически полностью задерживают белые тельца – основные носители вирусов. Содержимое контейнеров с цельной кровью затем разделяется на три категории путем центрифугирования: красные тельца, плазма и тромбоциты. И опять-таки, для каждой из составляющих крови предусмотрен целый ряд процедур: физико-химическая обработка, карантин, замораживание, вирусоподавление. Никакой микроб не выдержит подобной серии обработок. И вы должны знать, что никогда не переливают контейнер цельной крови, а только красные тельца. Никакой путаницы, все строго регламентировано.

Он указал на компьютер:

– Что касается информационного обеспечения: комплексный набор блокираторов предотвращает любую ошибку в нашей системе. Содержимое контейнера не может быть использовано, пока сам он не получит добро от множества квалифицированных специалистов за время своего тестирования. Когда все проверено, блокировка снимается и контейнер поступает в больничные структуры.

Теперь для Шарко ситуация немного прояснилась. Путь контейнера обозначался штрих-кодами, с начала и до конца, причем сам путь был очень сложным. На сколько километров он растягивался? Через сколько лабораторий проходил один контейнер, прежде чем его содержимое переливалось в вены реципиента?

– Кровь, получаемая пациентом, может поступить из-за границы?

Разумеется, Шарко думал о больной мексиканской крови, о «Plasma Inc.».

– Раньше – да, но уже несколько лет, как мы прекратили импорт. На сегодняшний день Франция самодостаточна, сеть остается внутренней. Если речь идет о переливаниях, то можно сказать, что реципиенты получают стопроцентно французскую кровь.

Итак, похоже, что никакой связи с Мексикой нет. Когда они зашли в кабинет Валковяка, Шарко решил проверить еще одну возможность:

– Информационное обеспечение без изъянов, а человеческое? Есть ведь перевозчики, младший медперсонал, техники, лаборанты, масса другого народа. Контейнеры проходят через множество рук. Что может помешать кому-то, на определенном отрезке цепочки, впрыснуть заразу в препараты крови?

Коп подумал о других членах «Pray Mev», просочившихся в сеть. Усевшись за свой стол, Валковяк внимательно ознакомился с датами, временем и местами, указанными на листке бумаги, и его пальцы забегали по клавиатуре.

– Контейнеры запаяны, герметично запечатаны после забора крови. Все виды транспорта пломбируются. Наблюдение ведется на самом высоком уровне, независимыми командами, делается все для максимальной безопасности. Но, как и в случае с Арно Летьеном, никогда не удастся помешать одному отдельно взятому индивидууму, желающему нанести вред, довести свой план до конца.

Он застыл, уткнувшись в экран.

– Все отслеживается нашей программой «Inlog». Донор, реципиент, точное происхождение контейнера, лечащий врач… Вот, я вывел на экран данные больницы в Фуа, третье августа две тысячи тринадцатого, шестнадцать ноль пять. Два контейнера, В положительные, были использованы для пациента по имени Тома Пино, тоже группа В положительная. Имя вам что-то говорит?

– Да, это он, наш пострадавший в автобусной аварии. Аквалангист из «Океанополиса».

– Контейнеры, которые ему достались, исходят от двух различных доноров, один из Анмаса, другой из Марселя. Назвать вам их данные?

Робийяр достал блокнот:

– Давайте.

– Оставьте свой блокнот, я вам все распечатаю. Вероник Жолибер…

Он покрутил колесико мыши:

– …Девятнадцать лет, живет в Бонвиле. Сдавала кровь в первый раз, судя по ее учетной карточке. И второй донор… Феликс Маньес, тридцать два года, проживает в Марселе. Он постоянный донор Марсельского отделения EFS вот уже больше двух лет. Цельная кровь, плазма, тромбоциты… насколько я вижу, очень хороший клиент, тем более что речь идет о довольно ценной крови – только один человек из десяти имеет группу В положительную.

Он ввел новые данные в компьютер, на этот раз – рабочего с отрезанной рукой.

– Больница Руана. Тут тоже пациент с группой В положительной. В отделении скорой помощи использовали четыре контейнера в связи с ампутацией руки. И…

Пауза. Копы заметили, до какой степени он казался потрясенным. Снова забарабанил по клавишам, быстро щелкая мышью. Его глаза перебегали с листка на экран.

– Пару секунд, пару секунд. Третий несчастный случай… Еще один пострадавший с группой В положительной, и… Вот черт!

Он откинулся в кресле, одной рукой перебирая волоски усов.

– Что там? – нетерпеливо спросил Шарко.

– Не знаю, но это странно. Вот послушайте: Феликс Маньес, проживающий в Марселе, дал свою кровь Тома Пино. Тьерри Лопес, проживающий в По, дал кровь Фредерику Рубенсу. И Седрик Лассуи, проживает в Кретее, дал кровь Кароль Муртье. Все три донора имеют группу В положительную, с равной частотой – исключительной! – посещают EFS и сдают одинаковый набор – плазму, красные кровяные тельца, тромбоциты, – у них идентичные медицинские характеристики, а главное, все трое родились восьмого января восемьдесят девятого года.

Он поднял округлившиеся глаза на копов и добавил:

– Похоже, речь идет об одном и том же человеке.


предыдущая глава | Циклы"Франк Шарко-Люси Энабель-отдельные триллеры. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава