home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



32

Тишина.

Такая же церковная тишина царила в коридорах Орфевр, 36, в тот ноябрьский день, когда террористы совершили нападения в нескольких районах столицы. Как волна, которая откатывается с бесконечной осторожностью после того, как обрушилась на пляж, и все смотрят с надеждой, что никогда больше с таким не столкнутся. Но волна всегда возвращается, в этом смысл ее существования.

Ни одного человека ни в лифтах, ни в вестибюле, только люди, закрывшиеся в своих кабинетах или ушедшие вон, чтобы сбежать, оказаться на улице или в метро, лишь бы не присутствовать при этом гнусном жертвоприношении в общественном месте.

Даже в оперативном штабе царило глубокое смятение. Всех давило чувство тяжелого поражения. Никому не удалось расшифровать сообщение на кардиостимуляторе, запрятанном в туше. Группа Шарко в полном составе сидела в креслах, не разжимая губ, устремив глаза на экран. Пять беспомощных и разочарованных офицеров судебной полиции, а также заменивший Летицию Шапелье специалист из BEFTI. Несмотря на все усилия, на бессонную ночь, на все нити, которые удалось найти и распутать, они не спасут пленников.

Перед ними на одном из экранов были видны замкнутые лица министра внутренних дел и сидящего справа от него Доминика Ладюрена, главы судебной полиции. Другой экран транслировал телевизионные новостные каналы, работающие в непрерывном режиме. Там в неописуемой мешанине чередовались ток-шоу, интервью у дверей Бастиона и подключение к сайту в Интернете. Журналисты превзошли самих себя. Жеко только что в прямом эфире объявил об установлении личности Фабриса Шевалье, его увеличенное фото из личного дела – единственное, которым они располагали, – показывалось снова и снова. Своим самым торжественным тоном прокурор Республики просил подключившихся к сайту телезрителей прекратить нажимать на кнопку, потому что, как предполагалось, каждый клик под одним из цилиндров добавлял воды в соседний. Спасти одного означало убить другого. Но просьба не возымела никакого действия. Все шло слишком быстро, ничего не было подготовлено. Струя воды текла из дыр практически постоянно, и уровень ее дошел Бертрану до икр, а Флоранс, которая была ниже ростом, – до колен.

– Сколько времени им осталось? – спросил министр.

Нацарапав что-то неразборчивое на листке бумаги, поднялся и взял слово Дамьен Бланкар из BEFTI. По его нелепому виду – майка в стиле блэк-метал, длинные волосы и дырявые джинсы – было нетрудно предположить, что от своего компьютера он отрывается исключительно по особым праздникам. Он принес собственный ноутбук, на котором была установлена программа, предназначенная для срочного прерывания доступа на сайт.

– Э-э-э… Все пойдет быстро, господин министр, очень быстро. Мне неизвестно точное количество воды, которое вбрасывает каждый клик, но по количеству подключений я бы сказал, что сейчас мы имеем по меньшей мере несколько сотен кликов в секунду. В любом случае я думаю, что туда поступает около полулитра в секунду. Объем цилиндра в один метр диаметром и два метра высотой – около полутора кубических метров. Получается полторы тысячи литров. Три тысячи секунд.

– Меньше часа… Почему люди продолжают нажимать?

Шарко сжал на столе кулаки:

– Потому что их больше двух миллионов, господин министр, и даже если девяносто девять процентов перестанут кликать, одного процента оставшихся достаточно, чтобы уровень воды поднимался. Все идет слишком быстро, обращения журналистов и прокурора ничего не изменят. Некоторым плевать на оповещения, другие их даже не смотрят, третьи будут нажимать, что бы им ни говорили, одни чтобы спасти, другие чтобы убить – просто из желания садизма или рефлекторно. Этот механизм остановить невозможно. Чего и добивается Ангел. Это не он их убивает, а каждый из нас.

Некоторые зрители должны были симпатизировать Флоранс или Бертрану. Они нажимали из желания помочь им. Без сомнения, самые наивные, кликая, полагали, что совершают благое дело. Участвуют в спасении.

– Можно ли, по крайней мере, помешать пользователям нажимать на эти кнопки? – бросил шеф судебной полиции. – Убрать их со страницы?

Бланкар покачал головой:

– Будь у нас время, мы бы, конечно, смогли. Но, говоря по-простому, Ангел будущего сделал систему слишком сложной, чтобы взять ее под контроль за несколько часов. Единственная сиюминутная возможность, которой мы располагаем, – это перекрыть доступ к сайту и убрать все данные, имеющиеся на сервере. Так произойдет, если я запущу программу с нашей флешки. В надежде, что это остановит приток воды.

– Но с риском, что Шевалье приведет свою угрозу в исполнение и убьет обоих, – возразил министр. – И что, так или иначе, он покажет их казнь публике. Если перекроем доступ, то сами его сохраним?

– Да. Провайдер дал мне возможности подключиться непосредственно к видеосигналу камеры. Мы единственные сможем видеть, что происходит.

Министр обратился к собеседнику вне поля их зрения, потом опять повернулся к экрану:

– Мы позвоним вам очень скоро, майор Шарко. Оставайтесь на связи.

Экран стал черным. На другом экране начинался сущий кошмар. Пленники пытались заткнуть дыры своей одеждой, упаковками от еды, руками, но все напрасно. Вода просачивалась через мельчайшие щели и мало-помалу приближала их к неизбежному концу. Уровни жидкости были приблизительно равными, и при таком темпе они рисковали утонуть с разницей в несколько минут.

Николя думал о жене Бертрана Лесажа, неотрывно глядящей на экран… О Летиции Шапелье, запертой в их стенах… Бесчеловечное наказание. Он встал, не в силах оставаться здесь и бездействовать. С другой стороны, а что сейчас можно сделать? Уже около девяти вечера, все административные службы, через которые можно было бы продолжить более углубленный розыск Шевалье, закрыты. А хоть бы и не так? Счет пошел на минуты.

Он прислонился к стене, запустив руки во взлохмаченные волосы, и бросил взгляд на Одри на другом конце стола. Она была бледна, глаза заволокло пеленой грусти.

– Чего он ждет, черт его задери? Он же получил, что хотел. Почему он не выкладывает этот свой манифест? Почему не провозглашает свои идеи, раз уж миллионы человек не сводят глаз с его сайта?

Белланже был прав. Ни единого раза Шевалье не появился во плоти. Где он прячется? Какова его реакция теперь, когда за ним охотится вся полиция Франции? Прячется ли он по другую сторону занавеса или бежал за границу? Действует ли он за тысячи километров отсюда, сидя за клавиатурой и экраном? Действия злоумышленников всегда имеют свою логику, так какова же она у Ангела? Не является ли эта публичная казнь лишь этапом в задуманном им процессе разрушения?

Одри отвела взгляд от экрана и его безжалостных картин. Вода уже дошла до середины бедер. Флоранс царапала стенки, и даже без звука нетрудно было вообразить пронзительность ее воплей. Как кто-то может продолжать нажимать на кнопки?

С течением минут в комнате становилось нечем дышать. Все ждали звонка министра. Каким бы безумным это ни казалось, число подключений продолжало расти. Возможность преступить закон, выйти за рамки без риска, что тебя арестуют. Посмотреть на невыносимое хоть раз в жизни, как в Средневековье во время публичных казней. Иметь возможность сказать однажды: «Ты там был, когда это случилось? А я был. И даже нажал на кнопку». Такой кайф!

Вода теперь добралась Флоранс до середины груди. Хотя уровень был и ниже, чем у Бертрана, можно было поспорить, что ее первую накроет с головой. Шарко мучила жажда, но он не позволял себе пить. Любое движение, направленное на удовлетворение его собственных потребностей, казалось ему непристойным.

Наконец телефон зазвонил. Все затаили дыхание. Шарко снял трубку, издал пару невнятных звуков в знак согласия, бросил: «Очень хорошо, господин министр» – и дал отбой. Его лежащие на столе ладони сжались, как скрючившиеся от огня пауки.

– Они говорят, что мы не можем позволить, чтобы наши сограждане наблюдали в прямом эфире за утоплением. Что мы не можем оставаться пассивными! Перекрываем доступ.

Ища поддержки, он вгляделся в каждое лицо, особенно в лицо жены. Существует ли хоть какой-то выбор лучше всех иных? Люси покачала головой, возможно одобряя решение. Майор сосредоточился на Дамьене Бланкаре и процедил сквозь зубы:

– Это худшее, что нам приходилось делать в жизни, но… другого выхода нет. Нельзя допустить, чтобы они вот так утонули. Если вы не хотите брать на себя ответственность за запуск программы, я сам этим займусь.

Тот, насупившись, отрицательно покачал головой:

– Это моя работа…

Он взялся за мышку, сделал несколько кликов. В первый момент видео остановилось и послало сигнал об ошибке в чтении файла. Потом, когда он попробовал нажать на одну из кнопок, весь экран заняла надпись «Страница не найдена».

– Готово. Больше ни у кого нет доступа на сайт. А я сейчас перейду на частный сигнал камеры.

Все затаили дыхание. Секунд через десять на экране снова появились цилиндры и их пленники.

Вода лилась еще сильнее, в постоянном ритме.

– Почему она все еще льется? – удивился Шарко.

Бланкар беспомощно откинулся в кресле:

– Я… я предполагаю, что… что была установлена система безопасности против прерывания доступа. Уничтожение программ должно было вызвать автоматическое и окончательное открытие клапанов.

– Сделайте же что-нибудь, черт побери!

– Мне очень жаль, но… что вы хотите, чтобы я сделал? Клапаны в том помещении, мы здесь, и нас больше ничего с ним не связывает. Мы в тупике.

Никто не желал в это поверить, история не могла закончиться подобным образом. Шевалье появится в последний момент и все остановит. Флоранс и Бертран не могут умереть. Не сейчас, не у них на глазах.

Молодой женщине вода уже дошла до шеи. Еще пять минут, и она встанет на цыпочки, стараясь поплыть по вертикали, задержит дыхание, всплывет и бросится к воздушному пузырю, но потом?.. Когда уровень воды достигнет крышки…

Шарко вскочил и обратился к своей команде:

– Выйдите! Выйдите отсюда!

И поскольку никто не двинулся, он повысил голос:

– Это не просьба. Убирайтесь отсюда вон!

Он уже орал. Он не знал, как иначе с ними поступить. С его маленькой семьей… Одри покинула штаб первой, едва не опрокинув свой стул. Бланкар, Николя и Паскаль, опустив головы, последовали за ней. Люси осталась последней. Она попыталась уговорить его тоже пойти с ними, но кто-то один должен был оставаться до конца, чтобы дать отчет начальнику всех копов. Он вытолкал ее в спину, почти силой, и запер за ней дверь на ключ, когда она попыталась снова переступить через порог.

Люси неподвижно стояла в коридоре, опершись ладонью на дверь. Она винила Ангела, министра, убийц, эту проклятую профессию, которая с каждым днем все больше разрушала их. Позади нее Одри, не обернувшись, исчезла в лифте. Все прятали глаза, стараясь не сталкиваться взглядами, каждый внимательно изучал пол или стены. Каждый уединился в своем пузыре.

В их кабинете Николя с яростью разбил кружку. Люси вцепилась в фотографию детей. Их улыбки, их безвинность. Скоро они вместе с Франком вернутся домой, обнимут мальчиков так крепко, как если бы этот день был последним. Двадцать четыре часа жизни.

Никогда минуты не казались ей такими долгими.

Потом щелкнул замок. И в проеме двери появился Шарко. Он замер на пороге с обескураженным лицом, потом его губы раздвинулись, чтобы объявить:

– Изображение внезапно пропало, когда они оба еще были живы. Все стало черным. Я не знаю, что произошло. Не знаю, мертвы ли они.


предыдущая глава | Циклы"Франк Шарко-Люси Энабель-отдельные триллеры. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава