home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Следующий день прошел в нервозном ожидании неприятностей, и виной такому состоянию обитателей станции был я, а не таинственный кукловод. И все из-за моей просьбы следить друг за другом, которую я толком и объяснить-то не смог. В итоге на станции начал витать дух легкой паранойи.

В общем, сидели мы в куполе как в осаде, и только вечерний заезд двух караванов разрядил обстановку. Супруги Чо от радости закатили пир горой, удивив дальнобойщиков изысканным меню.

Заезд постояльцев сумел развеять паранойю, пока она не переросла в массовый психоз. Все мои попытки успокаивающе повлиять на психологическое состояние людей ни к чему не приводили. Бросаться образами и читать особо яркие эмоции окружающих мне еще удавалось, а вот на манипуляцию чужим сознанием силенок уже не хватало. Если верить собранной по крупицам информации, в будущем какого-то прогресса в этом плане ждать не стоит – все умения пустышки напрямую зависят от артефакта, но более мощного конструкта мне уже не осилить.

А может, оно и к лучшему. Неизвестно, куда может завести кривая дорожка кукловода. Так недолго схлопотать манию величия вкупе с социопатией.

А оно мне надо?

Прямо с утра следующего дня вместе со стандартной сводкой я получил новости непонятной значимости. Отсутствие караванов с обоих направлений могло бы порадовать отдыхом, если бы не сложившаяся ситуация.

Впрочем, за минувшие сутки особых всплесков эмоций у обитателей станции не наблюдалось, да и общая напряженность пошла на спад.

Может, я действительно дую на воду?

День прошел спокойно и размеренно. У всех даже было приподнятое настроение. Ну а вечером мне в голову пришла мысль, что я за все это время так и не видел пресловутых лунных восходов. В городе было не до этого, а здесь от заката солнца до полуночи приходилось заниматься контролем магопреобразователя.

Как раз в это время за пределами купола огненный Ярило уплыл за горизонт, и вскоре вслед за своим господином потянутся небесные сестры. Златку уже уложили спать. Супруги Чо копались на кухне, а Гена, как обычно, ковырялся в своих стреляющих железках. Он уже давно оборудовал в оружейке запасную берлогу, хотя его комната находилась буквально в паре шагов по коридору.

Пробежавшись взглядом по мониторам и прислушавшись через обруч к сторожевым менгирам, я встал и направился к выходу. Беспокоить Гену не стал, потому что выходить из беседки не собирался. Просто очень захотелось на воздух и наконец-то увидеть то, чем восхищаются все жители этого мира.

По причине недавней паранойи все двери были закрыты наглухо – и вручную, и с помощью электронных запоров с пульта. Для меня эта проблема решалась просто – одним нажатием кнопки на смартфоне.

И вот, справившись со всем преградами, я оказался на чистом воздухе.

Старшая луна еще не взошла, и ночную тьму рассеивали лишь звезды да светильники на столбах вокруг стоянки.

Электрическая лампочка изменила людей намного больше, чем нам кажется. Именно это маленькое чудо стерло, ну или, по крайней мере, размыло грань между светом и тьмой. Теперь мы не воспринимаем закат солнца как нечто кардинальное, меняющее мир до неузнаваемости. В наше время, чтобы прогнать тьму, достаточно щелкнуть выключателем, и мрак бессильно отступит. А вот в старину свечи, факелы и костры лишь добавляли тьме таинственности, за пределами куцей зоны своего влияния делая ее вообще непроницаемой.

Теперь же в залитых огнями городах ночная пора мало чем отличалась от дневной, а тайны ночи терялись где-то за далекими окраинами. Это было справедливо и для Земли, и для Беловодья. Точнее, для Нью-Китеж-града с его Сторожевыми башнями, дешевой электроэнергией и повсеместным освещением. Но здесь, на удаленной станции, старые правила вновь в силе, и фонари по периметру стоянки лишь очерчивают жалкий островок света в чернильном мраке.

Из-за леса, предварительно осенив его серебристым ореолом, выплыла красавица Дивия. Она была чуть больше земной Луны, с чистым, без пятен, ликом и блистала каким-то сказочным серебром. Пронзительно сверкавшие до этого момента звезды скромно потупились в присутствии старшей из двух лун, словно говоря о том, что они лишь покорная свита своей госпожи. Конечно же с восходом луны стало светлее, но это не изменило общей обстановки – небесное светило только добавило полутонов и теней, подстегивая воображение.

Я хоть и увлекся созерцанием ночных красот, но присутствие Гены уловил до того, как он заговорил, и то, что удалось ощутить через обруч, мне не понравилось.

– Ты зачем вышел без оружия? – угрюмо поинтересовался мой друг.

– Зачем таскать лишнюю тяжесть? Мне здесь ничего не… – повернувшись, я увидел Баламута и осекся.

Он был снаряжен как для боевого выхода. Даже маску нацепил.

– Ты чего это вырядился? – нахмурился я.

– Нужно поговорить, – невпопад брякнул мой друг.

– И для этого ты надел бронежилет? Гена, с тобой все в порядке?

– А с тобой?! – резко повысил тон мой старый друг. – Ты себя что, богом возомнил? Ходишь тут без оружия, ничего не боишься, но забываешь, что сам всего лишь пустышка.

Слова Гены для меня все больше теряли связность и логику, вызывая растерянность и даже страх.

– Гена, успокойся, – осторожно сказал я, протягивая к нему открытую ладонь.

– Не смей! – крикнул он и приподнял автомат.

Баламут еще не навел на меня ствол, но я все равно замер.

– Не смей лезть в мою голову! – почти паническим воплем внес он немного ясности в ситуацию.

– Гена, ты…

– Сними шляпу!

– Да в чем дело?! – психанул уже я, особенно потому что в полной мере ощутил всю гамму чувств своего друга.

А там было намешано много всего, и в основном нехорошего. Он боялся и ненавидел меня. Понять бы еще – за что, но времени на выяснение не было: мне в лицо уже направлен ствол автомата.

– Снимай.

Когда я медленно, чтобы не спугнуть шаткого равновесия, стянул с головы шляпу, Гена немного успокоился.

– Бросай ее в сторону, – продублировал он свое требование легким движением ствола. – Думаешь, я не догадался, почему ты таскаешь ее на голове даже в помещении? Думаешь, не понял, что ты спрятал там какую-то хрень, с помощью которой копаешься в наших мозгах?

Я выполнил приказ Баламута, отбросив шляпу в сторону, при этом судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации.

На Генку это совершенно не похоже. Любые претензии, даже абсурдные, он никогда не сдерживал, а выплескивал сразу, даже если потом приходилось извиняться за необоснованный наезд. А теперь мой друг почему-то решил носить в себе подозрения, пока они не переросли в паранойю и не выплеснулись нервным срывом.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что все это не просто так, но ее тут же спугнул очередной зрительный контакт с дулом автомата.

– Как всегда, решил, что умнее всех и никто не догадается, что ты ставишь на нас эксперименты, как на подопытных крысах? Что дальше? Сделаешь из меня ручного бобика? Заставишь ползать перед тобой на карачках и есть с рук?

Плохо, что подобные мысли вообще появились в голове моего друга и сейчас толкают его на отчаянные поступки. И все же то, что он выговорился, дарит робкую надежду. Действительно, было видно, что Гена понемногу успокаивается, так что можно попытаться объясниться:

– Ты все не так понял. Артефакт в виде женской диадемы. Я ничего не скрывал, просто стеснялся.

– Врать ты всегда был мастак, – прорычал Баламут, и его зрачки сузились до предела.

Эмоциональный скачок был настолько сильным, что я почувствовал его и без обруча. И это не могло быть случайностью. Теперь я окончательно убедился, что кто-то уготовал нам участь прошлого смотрителя и его команды. К тому же я осознал, что через пару секунд Гена дойдет до полного бешенства и выстрелит.

Инстинкт – бей или беги – ничего не менял. Не с Баламутом. При его рефлексах он выстрелит, увидев любое резкое движение. Выстрелит без промедления и без промаха.

Я был совершенно безоружен перед его навеянной извне злобой и собственными рефлексами, наработанными годами тренировок. Или не совсем безоружен? В своем страхе перед ментальным артефактом Баламут совершенно забыл о еще одном магическом конструкте. Наши браслеты опричников мы надевали каждое утро, и это уже стало привычкой. Поэтому ни он, ни я сразу о них и не вспомнили.

Стараясь быть совершенно неподвижным, я сделал резкий «вдох», в основном втягивая энергию через браслет Гены. Тянул осторожно, памятуя о том, как ему было плохо во время инцидента с жабами. И эта осторожность едва не сгубила меня.

Бламут качнулся, но нашел силы, уже падая, вновь поднять автомат. Пришлось потянуть энергию еще раз и окончательно вырубить друга.

Проверка пульса вызвала у меня облегченный вздох, но я тут же заскрипел зубами, буквально переполняясь злобой на этого придурка.

Пристрелить бы урода, чтобы не портил жизнь ни себе, ни окружающим!

Урода? Пристрелить?!

Только пройдя пик ненависти к старому другу, я понял, что это хоть и мои мысли, но чрезмерно усиленные влиянием извне. Бросившись к лежащей на асфальте шляпе, я быстро напялил ее себе на голову и тут же отгородился от всего мира ментальным барьером. Сразу стало легче, но навалилась тревога за других моих соратников. Хорошо если бетонные стены хоть как-то экранируют в этом плане, а если нет?

Схватившись за специально приделанный к разгрузке хлястик для перетаскивания раненых, я поволок Баламута вниз, в бункер.

Тяжелый, зараза!

Внешнюю дверь задраивал с какой-то безнадежной злобой. Пришлось оставить друга в столовой, и не по причине изрядного веса этого борова, а потому что долетавшие с кухни звуки мне очень не понравились. Там явно шла драка. Пробежав два проема открытых дверей, я увидел, как тетушка Пин с остервенением валькирии пытается зарезать своего благоверного, а тот обороняется с помощью сковородки.

Я даже на мгновение замер, засмотревшись на эту абсолютно бредовую картину.

Старики-разбойники все больше удивляли меня своими скрытыми талантами. Оба корейца орудовали подручными средствами с явным умением, о происхождении которого мы еще поговорим. Хотя было видно, что до мастеров боя они недотягивают. Еще привлекло внимание то, что крыша съехала лишь у тетушки Пин. Дядюшка Чхан только оборонялся, стараясь на особо навредить супруге.

Как только я ворвался на кухню, ситуация изменилась. Кореянке пришлось распылить внимание, чем тут же воспользовался ее супруг. Он быстро отбил нож сковородкой и, войдя в клинч, пальцами левой руки ткнул старушку куда-то в район шеи. Она тут же обмякла.

– Никита, – впервые обратился ко мне по имени старик, – помоги мне.

Он явно выдохся, и оно неудивительно – подобные упражнения не для его возраста, даже под воздействием тонизирующего артефакта.

Уже когда помогал старику подняться, по наитию ослабил ментальную защиту и тут же ощутил волну ненависти от дядюшки Чхана. Ударить меня сковородкой он так и не успел. В этот раз мне помогла моя же доброта.

Порой бывает очень полезно для здоровья проявлять заботу к окружающим.

Подхватывая встающего старика под руку, я подумал, что ему может пойти на пользу легкая энергетическая подпитка.

А вдруг можно качнуть энергию в обратную сторону, используя всего лишь один браслет опричника, раз уж он сейчас находится одновременно в пределах обеих наших аур?

Подпитка не состоялась по причине агрессивности реципиента, зато я неслабо так качнул энергию из его биополя.

Дядюшка Чхан вырубился, так и не успев толком замахнуться сковородой. И хуже всего то, что выглядел он, как говорится, краше в гроб кладут.

Я тут же приложил пальцы к его шее и похолодел. Пульса не было!

– Только не это!

Меня всего затрясло, но через секунду я шумно выдохнул, потому что все же ощутил слабое биение сердца. И все равно ему было очень плохо.

Роясь в памяти, как в сумочке ночной тусовшицы, я пытался выудить оттуда хоть что-то полезное.

Стоп! При слишком резком перепаде уровня магической энергии тонизирующие амулеты вырубаются, и, чтобы их включить, нужен маг.

Положив ладонь на грудь старика там, где должен был находиться его амулет, я прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям.

Есть что-то, что ощущается как неактивный конструкт!

Чтобы запустить амулет, хватило простого желания и щедрой порции энергии, заставившей магическое устройство работать на максимуме. Дыхание старика стало явным, а сердце забилось ровно и сильно. Его лицо порозовело.

Ох, как же я перепугался.

От адреналиновой атаки шумело в ушах, а разрядка ситуации улучшила слух. Так что только после этого я услышал, как кто-то приглушенно пищит.

Златка!

Забыв обо всем на свете, я сорвался с места и побежал в комнату девочки. Картина, которую я застал, поражала своей дикостью даже больше смертельной схватки двух добрейших стариков. Все в комнате было разбросано, а Златка с визгом каталась по полу. Пока я возился, она успела разбить себе костяшки в кровь и набить шишку на голове.

Мои попытки обездвижить девочку в объятиях ни к чему не привели. Она даже пару раз укусила меня. Пришлось заматывать Златку в одеяло как в кокон, стараясь при этом не повредить хрупкое тельце.

Мысли скакали в голове испуганными блохами, я никак не мог решиться на единственный доступный мне способ успокоить норовящего навредить самому себе ребенка – перекачку энергии. Предыдущий опыт со стариком пугал своими последствиями до дрожи.

Лишь когда упаковал Златку и положил ее на кровать, лишая возможности биться головой о твердую поверхность, я смог хоть как-то собрать мысли в кучу. Времени на раздумья у меня было крайне мало – вот-вот мог очнуться кто-то из других моих подопечных, и взявшаяся за нас тварь возьмет под контроль другую, более мобильную жертву.

Захлебывающийся крик ребенка сильно мешал думать.

И что мне делать? Простыми наручниками из комплекта Баламута тут не обойтись, а упаковать трех взрослых людей в кокон, как Златку, я просто не смогу.

Выход был, и он пугал меня как бы не больше творящегося вокруг безумия. Но вид уже посиневшей от крика Златки не оставлял выбора.

– Да пошло оно все! – рыкнул я и сорвался с места.

Благодаря тренировкам и советам Баламута экипировка заняла не больше двадцати секунд.

Разгрузка и рюкзак. Четыре магазина в карманы на разгрузке, барабан в рюкзак. Бронежилет даже не тронул, а вот очки и маску нацепил скорее для психологической защиты, чем для физической безопасности. Под конец схватил своего «вепря», к сожалению не ощутив от его тяжести ожидаемой уверенности, и выскочил в коридор.

Еще минуту заняло обездвиживание подопечных. Обоих корейцев я пристегнул к прикрученным к полу стойкам кухонных столов подальше друг от друга. Гену двигать не стал – скрутил по рукам и ногам прямо там, где он лежал.

Внешние двери удалось без проблем заблокировать с помощью смартфона, связанного с главным компьютером станции. Так что случайные гости моим друзьям не навредят. А вот неслучайную и самую главную опасность, которой все эти запоры нипочем, придется убирать, так сказать, вручную.

Ворота ограды стоянки открыл и закрыл за собой также с помощью смартфона. И вот когда за спиной со зловещим лязгом встала на свое место сдвижная секция, с меня слетели последние остатки уверенности в своих силах.

Почему я покинул станцию? Из желания защищать подопечных или просто сбежал от дикого чувства бессилия? Может, это – шаг в пропасть, желание поскорее закончить с происходящим кошмаром?

Никогда не замечал за собой суицидальных наклонностей, но поди ж ты.

Встряхнувшись, я сконцентрировался на обруче и только когда убедился, что защита все еще работает, понял, что мысли все-таки мои, родные. Увы, эту защиту сейчас придется снимать.

Как только я деактивировал обруч, на меня навалился страх и безнадега. Что не так уж плохо. Во-первых, это означало, что мои друзья в безопасности. Уже подмечено – тварь не может давить на двух людей сразу. Во-вторых, я сразу понял, где она находится, так что рванул в ту сторону с отменной резвостью. По сведениям из справочника, болотный бегун в близком бою не очень грозен. Если это, конечно, он, что не факт, учитывая все происходящее.

Что же касается других источников информации, то веры крысе как свидетелю не очень-то много.

Злостью и каким-то яростным отчаяньем на минуту удалось перебороть влияние извне. Восстанавливать защиту вблизи от базы я не решился.

Метров через тридцать резко остановился и дал короткую, на три патрона, очередь туда, где ощущалось присутствие враждебного разума. В ответ удалось уловить отголоски чужого страха. Ну как страха… скорее беспокойства, так что пули явно прошли от цели на изрядном расстоянии.

И все же моя активность заставила эту тварь отступить!

Я тут же восстановил защиту, едва не всхлипнув от облегчения, и продолжил бег в прежнем направлении, на юг, в сторону дна чаши долины.

Неудивительно, что болотный бегун бежит к болоту. Опять же если это он!

Несмотря на открытое пространство полосы отчуждения и свет уже двух лун, я так и не смог увидеть своей цели, только отголоски его эмоций.

Но вот у самой кромки леса в траве мелькнула тень. Только то, что в магазине почти не осталось патронов, не позволило мне выпустить вслед этой твари большое количество пуль. Хорошо, что сразу не пристегнул барабан. Не знаю, сумел бы я остановиться или нет.

Как только невредимая тень скрылась в зарослях на опушке, ушло давление извне. На меня сразу же вновь навалились сомнения – а нужно ли продолжать преследование? Отогнал тварь от станции, и хватит!

Я совсем не былинный герой и острыми приступами мазохизма точно не страдаю.

Принимать трудное решение не пришлось, потому что как только я остановился, тут же навалились страх и отчаяние. В сознании заворочались темные, тщательно угнетаемые всю мою жизнь мысли. Претензии к проступкам и небрежности друзей, презрение к собственной слабости и ошибкам, неумению отстаивать свои права с присущими другим наглостью и напором. Пришлось вновь восстанавливать слетевшую защиту, но это помогло только от эмоций, навеиваемых извне, однако не спасало от своих собственных страхов и сомнений.

– Зараза, – выдохнул я и рванул вперед.

Шансы на удачную охоту были мизерными, и все же они значительно выше, чем вероятность справиться с еще одной ментальной атакой на пятерых обитателей станции, из которых хоть как-то защититься может лишь один.

Я продрался сквозь заросли растущего на опушке подлеска, но вместо пугающей тьмы леса, плохо освещенного даже днем, узрел еще одно чудо этого мира. В статьях о живой природе Беловодья я наталкивался на описание флуоресцентного мха, но не придал этой информации особого значения. К тому же мы посещали этот лес днем и ничего экстраординарного не заметили. Но то было днем.

В отличие от солнечного света даже обеим лунам, вместе взятым, не удавалось внести под кроны баобабов хоть толику освещения. Но, несмотря на это, там было достаточно светло, чтобы идти и не спотыкаться о выпирающие корни и другие препятствия. Да и вообще открывшаяся мне картина поражала воображение.

Если раньше мне казалось, что я попал в сказочный лес, то сейчас навалилось полное ощущение нереальности происходящего. Даже в столь напряженной ситуации часть меня застыла в немом восхищении перед такой красотой. Казалось, что необъятные стволы баобабов – на самом деле столпы сиреневого света, лишь прикрытые сверху коростой потрескавшейся коры. Конечно, это было не так, просто светящийся мох предпочитал жить в трещинах коры, на пару с лианами ведя паразитический образ жизни.

Все хорошо, но все эти чудеса добавляли мук выбора. Будь здесь темно, как в канализационном коллекторе, здравый смысл не позволил бы мне продолжить преследование.

А теперь что делать?

Словно не желая отпускать меня, бегун надавил безнадегой. Я мгновенно закрылся и пальнул, ориентируясь по направлению ментального удара.

От мысли о возвращении, когда на загривке сидит эта тварь, по спине вновь пробежался холодок. Так что пришлось продолжить преследование.

Тут уж либо пан, либо пропал!

Укрепив защиту и выгнав из головы посторонние мысли, я постарался войти в некий ритм – десять шагов трусцы и короткое ослабление защиты для определения направления. Затем выстрел навскидку в сторону сигнала, чтобы цель не расслаблялась. Попасть можно было только случайно.

Через пару минут пришлось вставить в карабин магазин с артефактными пулями. Что-то мне подсказывало, что улетят они в подсвеченную мхами тьму так же бездарно, как и предыдущие. Надеяться оставалось лишь на удачу и на то, что охват «цепных молний» будет достаточным.

Теперь я стрелял не наугад, а только когда четко ощущал направление на беглеца. Двигалась тварь не быстрее меня, несмотря на громкое имя бегуна. Главное, чтобы это не было заманухой для слишком много возомнившего о себе охотника.

Увы, мои опасения оправдались на все сто.

Третий из восьми артефактных патронов, похоже, зацепил бегуна разлетом молний. Послышался звонкий клекот вперемежку с каким-то крысиным писком. Когда открылся, я не ощутил ментального давления. Хуже всего то, что при этом потерял свою цель.

Чутко застыв на месте, я начал осматриваться вокруг. Во время погони было как-то не до этого.

Здесь баобабы оказались даже хлипче, чем вокруг норы тахрунов. К тому же их крона была странно жидковата. Похоже, это болото нравилось древесным гигантам еще меньше, чем каменистый грунт у края долины. Обзор, к моему сожалению, резко снизился, хотя преград для света обеих лун стало значительно меньше. Зато мхи потускнели и вокруг появились заросли всяких кустов, в которых могла прятаться эта тварь.

Я завертелся на месте в отчаянной попытке увидеть противника, потому что в ментальном плане он пропал. Но монстр не собирался атаковать меня на короткой дистанции, явно понимая, чем это может закончиться.

Пустив максимальное напряжение на обруч, я чутко мониторил округу. Когда ощутил всплеск в кустах справа от себя, я от неожиданности пальнул в него дважды, тут же обругав себя последними словами за расточительность.

Увы, еще через четыре выстрела понял, что со мной играют как кошка с мышкой. Бегун на все сто оправдал свое имя, меняя позиции слишком быстро. Теперь становилось понятно, что меня сюда попросту заманили, чтобы не тащить отложенное на потом мясо от станции до болота.

Последняя артефактная пуля ушла в кусты без малейшего толку, лишь огласив округу треском разрядов. Я тут же вставил в карабин барабан, когда-то поражавший меня своей емкостью, но облегчения при этом не испытал. Наоборот, начала накатывать паника. Сломать ее удалось только вспышкой ярости – увы, она оказалась слишком заразительной.

– Сдохни, тварь! – заорал я, паля во все стороны без малейшей надежды на попадание.

Остановиться удалось с большим трудом, лишь испугав себя перспективой остаться в лесу совсем без патронов. В итоге этот страх вцепился в душу щупальцами Ктулху.

Я тут же опять закрылся, но было такое ощущение, что моя ментальная защита дает течь.

Попытки усилить барьер заняли все мое внимание, заставив застыть на одном месте.

Да и куда мне бежать? Обратно к станции, чтобы разделить муку с дорогими мне людьми? Нет уж, лучше останусь здесь – плохой выбор в противовес еще худшему.

И все же через мучительно короткие промежутки времени я заставлял себя приоткрываться – ведь больше всего боялся того, что тварь оставит меня и вернется к станции.

Как грязная жижа, толчками вплескивающаяся через борт раскачивающейся лодки, чужие мысли заполняли меня, проникая под защиту и становясь уже моими собственными.

А что, если ему нужен только я? Может, если дать себя убить, он оставит в покое моих близких? Может, лучше самому решить этот вопрос, чтобы не ждать и не мучиться?

Не знаю, до чего бы я додумался еще через пару минут, но тут до меня донесся знакомый свист. Я так увлекся ментальными проблемами, что реальные звуки уже казались мне чем-то эфемерным.

Или это глюк, или действительно Чуча. Догадываясь, чего именно от меня может хотеть мелкий шкодник, я резко снял защиту. Все равно мне теперь терять уже нечего. Хуже точно не будет.

Вместе с изрядной порцией ментальной грязи в сознание влетел образ невысоких кустов, которые я уже видел, когда вертелся на месте в безнадежных попытках обнаружить цель.

Недоверие даже не шевельнулось в моей измученной душе, и я, вскинув ставший непомерно тяжелым карабин, судорожно надавил пальцем на спусковой крючок.

Где-то на пятом выстреле ментальное давление исчезло, и до меня донесся явственный страх, дав четкое направление и позволив скорректировать прицел. Практически сразу после этого был всплеск ощущения чужой боли.

Ну, тут даже такой криворукий, как я, попадет. Полтора десятка пуль ободрали почти все листья с куста. Остановить стрельбу удалось запредельным усилием воли. Не знаю, сколько в барабане осталось патронов, но тревожный щелчок затвора так и не прозвучал.

А вот теперь меня охватил азарт, главное, что родной, так сказать, натурпродукт собственного производства.

Ох, как же хорошо!

И откуда только силы взялись? С места я сорвался, может, и медленнее, чем Усейн Болт, но не менее страстно.

Как оказалось, можно было и не спешить. Болотный бегун – а это был именно он – пытался уползти от меня, волоча за собой шлейф своего плаща и безвольно вытянутые длинные ноги. Вблизи стало понятно, что его плащ – это какие-то кожаные крылья, в которые куталось щуплое тельце.

Видно осознав, что сбежать уже не получится – с перебитым-то позвоночником, – эта тварь резко извернулась, и лежавший на плечах воротник вздыбился, обрамляя овечью голову точно так же, как щупальца гремучего льва.

Честно говоря, пальнул я больше с перепугу, чем осознанно, и голову бегуна раскололо как тыкву.

– Ох, – устало шлепнулся я на пятую точку, – опять дед Анджей ругаться будет за испорченный череп.

От несуразности подобных сожалений в данной ситуации меня пробило на нервный смех, который тут же оборвался, когда мимо с паническим писком пронесся Чуча. Зверек нырнул в ближайший колючий куст, а я услышал приглушенный рык.

Япона икебана! Да когда же все это кончится?!

После пережитого появление скального сфинкса и еще одной твари, на воспоминание названия которой у меня тупо не было сил, вызывали не страх, а злость.

Кстати, перечень гостей этой парочкой не ограничивался. Благодаря обручу мне удалось ощутить присутствие еще трех хищников.

Медленно встав на ноги, я с кривой ухмылкой осуществил мимолетную и на первый взгляд идиотскую идею.

Представил себе образ тираннозавра из «Парка Юрского периода» и истошно заорал, пуская весь накопившийся запас энергии через обруч и выплескивая мысленный образ в окружающее пространство.

– Р-ра-а-а!

Мне показалось или из моего горла вырвался обычный человеческий крик, а по лесу пошел гулять уже звериный рык?

Или это какое-то побочное проявление магического дара, или у меня уже галлюцинации на нервной почве.

Но не суть важно, главное, что все, кого привлекли выстрелы и запах пролившейся крови, решили ретироваться, поджав хвосты.

Не уверен, что удастся повторить эту фишку – тут нужен особый настрой, – но сейчас мне удалось впечатлить всю округу. Пожалуй, даже с перебором.

– Упс, – сдавленно пискнул я, когда в ответ на мой крик прилетел до боли знакомый рев. – Сегодня явно не мой день, точнее, ночь.

Со стремительностью скоростного поезда ко мне несся единорог, разбуженный аудиоментальными экспериментами. У этой скотины любой испуг тут же перерастает в боевое безумие, и стоять на его пути – крайне опрометчивая идея.

Вполне резонно было бы сбежать куда глаза глядят, но сил почти не осталось, да и смысла не было – бегать с этой тушей наперегонки затея, может, и увлекательная, но совершенно бесполезная. И все же я сорвался на бег, но только для того, чтобы побыстрее добраться до ближайшего ствола.

Как уже было подмечено, баобабы здесь росли хилые. Ну как хилые… тот, который я выбрал, имел метра два в диаметре. Главное, что он был обильно оплетен лианами. Солнышко сюда заглядывало регулярно как минимум на закате, так что на лианах виднелись не только листики, но и цветочки.

Поражаясь своим совершенно несвоевременным мыслям, я полез на дерево. Получалось довольно споро благодаря лианам, по которым было удобно карабкаться. И это очень хорошо, потому что чрезмерно нервная зверюшка была уже близко.

Не особо напрягая свой мозг раздумьями, единорог с разбегу боднул дерево.

Вот тварь! Чуть не стряхнул древолаза-любителя, словно перезревшую грушу. Меня даже отбросило от ствола вместе с лианой, в которую я вцепился изо всех сил. Лиана оказалась очень крепкой и лишь спружинила.

Забыв про усталость, я как паук полез еще выше.

– Ну вот чего ты прицепился?!

Единорог ответил еще одним ударом.

Максимально надежно закрепившись на дереве, я установил контакт с обручем и ощутил степень бешенства животного. Пугать его еще раз точно не стоит.

А если попробовать успокоить?

Перейти от теории к практике мне не дала ожившая рация.

– Домовой Баламуту, прием! – дребезжал в динамике взволнованный голос Гены. – Никита, ты где? Ты живой?!

Очухался наш берсерк и даже снизошел до беспокойства о бестолковом друге. Интересно, как он сумел освободиться? Паковал я его на совесть.

Чтобы добраться до закрепленной на разгрузке рации, пришлось переходить на хват только одной рукой.

– Домовой на связи. Не ори, пожалуйста.

– Ты живой? – с каким-то даже удивлением переспросил Гена.

– Не дождетесь, – в ответ проворчал я. – Ты что, когда-то видел говорящие трупы?

– Да мало ли что в этом долбаном мире может приключиться, – с облегчением рассмеялся мой друг. – Ты где?

– На дереве.

– В смысле? – удивился он.

– В том смысле, что сижу на дереве и думаю, сможет ли единорог свалить баобаб раньше, чем успокоится.

– Ты точно в порядке? – вкрадчивым тоном поинтересовался Баламут, явно усомнившись в здравости моего рассудка.

– В полном, – отрезал я, глядя, как здоровенная животина отходит для нового разгона. – Сейчас не мешай мне, я занят.

– Скажи, где ты, пойду на подмогу…

– Нет! – зло крикнул я. – Сиди на станции. Защита стариков и Златки на тебе. Разберусь сам. Это приказ.

– Но…

– Это приказ! – прорычал я в рацию. – Как понял?

– Приказ понял. Охранять станцию, – четко ответил Гена.

Вот за что я люблю служак, так это за въевшуюся в мозг дисциплину. Может, и правильно делают, что гробят в них тягу к инициативе, да так, что позже приходится прививать ее заново высшему командному составу, как грушу на яблоню.

Ладно, с Баламутом разберемся позже, а сейчас попробуем успокоить нашего буяна.

Сосредоточившись, я постарался через обруч послать единорогу волну умиротворения и образ зеленеющей под солнцем травки.

Думаете, помогло? Да ни фига подобного!

О тщетности моих попыток сообщило еще одно сотрясание ствола многострадального баобаба.

Мне кажется или к звуку глухого удара действительно присоединился треск? Да оно же два метра в диаметре!

Так, успокоить его не получается, а что, если убаюкать? Только как? Спеть ей колыбельную? Стоп, а ведь мысль не такая уж плохая. Нет, петь я не собираюсь, но в памяти навечно отложилась колыбельная матери. Я мало что помню из времен сопливого детства, но такое не забывается.

Расслабившись, я погрузился в воспоминания.

«Спи, моя радость, усни…»

Мелодия легко всплыла из глубин памяти и подарила успокоение, окончательно вымыла липкую грязь, которую влила в мою голову непонятная тварь. Перенаправив своим эмоции, я отдался этому чувству, даже не обращая внимания на единорога, – так стало хорошо.

Настолько увлекся, что едва не уснул, прямо вися на дереве. Очнулся, когда вцепившиеся в лиану пальцы начали разгибаться.

Осторожно вздохнув, я открыл глаза и посмотрел вниз.

Спит, скотина такая. Спит!

Единорог прислонился к дереву прямо подо мной и даже похрапывал во сне.

И вот как теперь слезть, не разбудив при этом дрыхнущего здоровяка?

Больше всего проблем доставил заброшенный за спину карабин, вдруг оказавшийся очень неудобным и своевольным. Наконец-то мои ноги коснулись мягкого наста из прелых листьев. Так что дальше получилось двигаться вообще бесшумно, но приходилось внимательно выбирать, куда ставить ногу. Не дай бог наступлю на сухую ветку!

Понятия не имею, как глубоко удалось погрузить в сон здоровенного единорога, да и проверять совершенно не хочется.

Сделав небольшой крюк, я все же подобрал убитого бегуна и взвалил его себе на спину.

Хилый-то хилый, а весу в нем оказалось не так уж мало.

Нормальную скорость смог позволить себе только метрах в ста от спящего единорога. Даже на секунду остановился, переживая, не навредит ли кто усыпленной мною животинке. Сам поражаюсь такой заботливости! Но затем подумал, что максимум, что сможет сделать тот же гремучий лев, так это укусить здоровяка за филейную часть.

То, что будет дальше, известно даже самой тупой крысе в этом лесу. Так что никто единорожку не обидит.

Кстати, насчет крыс – когда я удалился от места событий, тахрун тут же оказался рядом и с важным видом семенил справа от меня. Чучу просто распирало от самодовольства. Он явно ждал похвалы, но так и не дождался.

Перебьется, он еще до конца не рассчитался за подставу с гремучим львом.

Несмотря на груз, мне шагалось легко, так же как дышалось и думалось. Даже странно после таких-то передряг. Окружающая обстановка перестала угнетать, и дело не только в том, что опасное давление на сознание сменилось трофейной тяжестью на плечах. Изменения произошли на глубинном уровне. Что-то едва уловимое, но при этом кардинальное.

Это будто входишь темной ночью в старый дом без освещения, да еще и предварительно наслушавшись о нем страшных сказок. Каждой шорох и скрип заставляют вздрагивать и наполняют тени новыми значениями и даже обитателями. Но вдруг ты находишь выключатель, и дом заливает светом. Первое чувство, которое посещает человека в подобной ситуации, – это насмешка над самим собой. Как можно испугаться прошуршавшего в углу таракана или скрипнувшей от сквозняка дверцы шкафа? И всех делов-то – только разница в освещении.

Тут ситуация немного другая. Свет двух лун, с трудом проникавший под крону баобабов, оставался тем же, как и свечение мхов. Изменился я сам, наконец-то полностью приняв свою новую жизнь и новые возможности.

Афоризм «То, что не убивает, делает нас сильнее» затаскали до предела, но его мудрости это не отменяет. Страх ушел, оставив за собой лишь здоровую осторожность. Так что на полосу отчуждения из леса я вышел так, словно заканчивал прогулку по вечернему парку в благополучном районе.

Гена все же не выдержал и, едва камеры на посту управления уловили появление из леса моей фигуры, тут же помчался навстречу. Об этом меня предупредил всплеск эмоций, который донесся со стороны станции. Через десяток секунд из открывшихся ворот выскользнула напряженная фигура Баламута.

Вот он-то как раз все еще воспринимал окружающий мир с максимальной настороженностью. Когда Гена приблизился, я уловил, что от него фонит сложным коктейлем из злости и страха.

– Ты цел? – не глядя на меня и продолжая осматривать окрестности через прицел, спросил Баламут.

– Вроде да, – прислушавшись к себе, ответил я. – Мы там мозгами бодались, а не телами. Помоги дотащить добычу.

Вес дохлого бегуна меня изрядно вымотал, так что я воспользовался первой же возможностью от него избавиться, но Гену эта перспектива не особо воодушевила. До ворот базы оставалось метров сорок, и обеспечение безопасности прохождения этого участка казалось ему более важным делом, чем моя усталость:

– Я лучше прикрою твой отход.

– Расслабься, Баламут, – устало вздохнул я. – Рядом, кроме Чучи, никого нет.

Гена с сомнением сначала посмотрел на меня, затем на тахруна, который словно в подтверждение моих слов коротко присвистнул.

Перевалив тушу бегуна на плечи друга, я с удовольствием потянулся до хруста позвонков.

– Ты мне объяснишь, что это было? – со смешанными чувствами, столь сильными, что я смог их различить, спросил мой друг.

– Не сейчас, – отрицательно мотнул я головой. – Всем нам нужно успокоиться и выспаться. Все завтра.

Психолог из меня никудышный, и я понятия не имел, когда лучше всего провести разъяснительную беседу с персоналом. К тому же победная эйфория уже схлынула, и единственное, на что я был способен, это доплестись до душа, а затем как-то переползти на кровать. Сейчас для меня это было важнее, чем душевные терзания даже самого близкого друга. Тем более что такие проблемы нужно решать на свежую голову.


Глава 7 | Станционный смотритель. Незнамо куда | Глава 9