home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2

Уже стемнело, когда водитель высадил Огастина у его особняка на Восточной Шестьдесят шестой улице. Пятая и Медисон были еще забиты машинами. Продолжался час пик. Люди остались в городе после работы, чтобы сделать покупки к Рождеству. Когда его машина отъехала от тротуара, он поставил портфель на землю и поднял воротник. Ему захотелось полюбоваться георгианским фасадом своего дома. С двумя колоннами по бокам от входа – очень редкий архитектурный стиль для Манхэттена. Его дед купил этот дом в 1907 году, и даже при теперешнем снижении цен на недвижимость он все еще был в цене. Однако сама мысль о его продаже приводила Огастина в уныние и казалась невозможной. Он глубоко вздохнул, размышляя, что же ему теперь делать.

Джордано, это бесхребетное убожество, запаниковал. Он готов расколоться, дать показания против остальных. Ни мужества, ни выдержки. Ведь Огастин обещал добиться прекращения процесса. Неужели Джордано думает, что это можно сделать в один присест? Это же необычный процесс. Требуется время. А что же Джордано? Готов дать показания против Саламандры, чтобы спасти свою шкуру. Неужели он так наивен, что надеется на защиту властей от своих сицилийских дружков? Будь он проклят. Добиться прекращения процесса и без того чрезвычайно трудно, а вот теперь, спасибо Джордано, это стало почти невозможно.

Огастин взял портфель и направился к парадному входу. Тут есть над чем подумать – необходимо выработать хороший план действий, иначе придется забыть о четырнадцати миллионах на предвыборную кампанию. Сейчас ему нужно выпить и остаться одному, чтобы все основательно продумать. Нужно...

– Эй, мистер Огастин!

Огастин обернулся на крик, и внутри у него все сжалось.

– Сюда, хозяин.

За рулем фургона, припаркованного во втором ряду в нескольких метрах от его дома, сидел черный толстяк и махал ему рукой. Фургон стоял с включенными фарами, но Огастин только что заметил его; Обычный фургон, какие часто встречаются накануне Рождества. Человек посасывал что-то через соломинку из огромного бумажного пакета. Огастин насторожился. Откуда этот негр знает его имя? Он не кинозвезда, хотя его имя и упоминается в газетах. А может, узнал по его адресу? Весьма вероятно.

– Чем могу быть полезен? – произнес он, уже поставив ногу на нижнюю ступеньку крыльца.

– У меня тут есть кое-что для вас.

Человек засунул соломинку обратно в рот и движением головы показал: то, о чем он говорит, находится внутри фургона.

Огастин не сдвинулся с места.

Чернокожий хмуро посмотрел на него.

– Кое-что, что вам пригодится, хозяин. Подождите сзади.

Огастину не понравился раздраженный тон этого человека, но он почувствовал, что лучше последовать его совету. Возможно, это какая-то посылка, а толстяку лень самому внести ее в дом. Он направился к фургону, и негр кивком еще раз показал, куда нужно идти.

Пока Огастин пробирался между припаркованными у обочины машинами, ему вдруг пришла в голову мысль – уж не послание ли от сицилийцев привез этот человек. У него пересохло в горле. Он мысленно постарался убедить себя, что они не станут причинять ему зло: от него зависела свобода Саламандры.

Дверца фургона была приоткрыта примерно на фут. Когда он приблизился, она неожиданно открылась со страшным грохотом, заставившим Огастина вздрогнуть.

– Привет, Огастин, давненько не виделись.

Огастин перевел дыхание. Немо, омерзительный карлик, одной рукой придерживал дверь, самодовольно улыбаясь при этом.

– Прошу в мой офис.

Огастин замешкался, стараясь заглянуть внутрь через его плечо.

Улыбка исчезла с лица Немо.

– Быстро! Залезай!

Огастин залез в фургон, и Немо отпустил дверь, которая с грохотом захлопнулась.

– Ну, и как же ты поживаешь, Оги? – проговорил Немо, усаживаясь на синий пластмассовый ящик из-под молока. Он был одет в черный кожаный пиджак и голубую тенниску, расписанную какими-то буквами.

– Ты не должен был сюда приходить. Чего ты хочешь?

Немо зубами извлек сигарету из пачки «Мальборо».

– А как ты думаешь, чего я хочу?

Прикуривая от зажигалки, Немо посмеивался характерным для него свистящим смешком. Это неожиданно напомнило Огастину об их поездке на ферму в Сицилии. Огастин попытался взять себя в руки и незаметно осмотрел внутреннее помещение фургона. От висевшего на стене фонаря исходил мягкий теплый свет, не соответствующий ситуации. В окошко между кабиной и кузовом было видно, как негр досасывает остатки своего питья. На полу валялись бумажные мешки и пластмассовые коробки – такое впечатление, будто бы кто-то здесь жил. Он обернулся и увидел небрежно свернутый ковер, лежащий вдоль стены. Очень большой ковер. Кровь ударила Огастину в голову и застучала в висках. О Господи...

– У нас возникли некоторые проблемы, – сказал Немо.

– Да, я в курсе. – Огастин кашлянул в кулак.

Немо покачал головой и процедил сквозь зубы:

– Тогда почему ты ничего не делаешь? Похоже, до тебя не доходит, что происходит на самом деле. Потому ты и ходишь вокруг да около.

Огастин нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Немо кивнул в сторону ковра.

– Я сижу на куче товара. И не могу его сдать, потому что все на крючке. Они не притронутся к нему, пока идет процесс. Я даже не могу поговорить со своим парикмахером. Ты знаешь, о ком я.

Конечно же он имеет в виду Саламандру, Севильского Цирюльника. Огастин кивнул.

– Ничего не делается. Все стоит на месте. Я черт знает сколько уже сижу на этом ковре. Они могут подумать, что я их надуваю. А есть еще и тот парень с фермы – ты знаешь, о ком я говорю. Если он не получит свои бабки, то здорово разозлится. А мы этого не хотим.

Парень с фермы – это Зучетти. Огастин покачал головой. Разумеется, он не хочет, чтобы Зучетти разозлился. У того ключи от всех сундуков с деньгами, он всем платит.

– Так вот, Оги, у меня есть такие варианты. – Немо затянулся сигаретой и выпустил дым уголком рта. – Прежде всего, ты должен сделать то, что обещал. Придави этот процесс, чтобы все перестали суетиться и занялись делом.

– На это уйдет время. Это трудный случай. Я не могу...

– У нас больше нет времени, – прервал его Немо. – Вин – продажная крыса. Он очень уж расчирикался, собирается всех заложить. Это не должно случиться. Понимаешь, о чем я говорю?

– А что я могу сделать? Я не могу заставить Джордано замолчать.

Немо пожал плечами.

– Возможно, тебе придется над этим поработать. Придется по-настоящему попотеть. Ясно, что я имею в виду?

– Уж не предлагаешь ли ты, чтобы я его?.. – Огастин не мог даже произнести это слово.

– Ты обещал тому парню с фермы, что можешь загасить процесс, если до этого дойдет. Я не собираюсь учить тебя, как делать твое дело. Делай его как знаешь – любыми средствами.

– Но это уже не мое дело. Предполагалось, что меня не коснется эта сторона предприятия. – Он показал на ковер. – И я не собираюсь Джордано... Ты понимаешь, о чем я говорю.

Немо подался вперед, упираясь локтями в колени, зажав в зубах сигарету.

– Ты же обещал, а для нас обещание – штука серьезная. И не вешай мне лапшу на уши, что это вроде не твое дело. Это – твой бизнес. Так и займись им. Делай что угодно, но только быстро.

– Но ты говорил, что есть и другие варианты. Может, найдется что-нибудь другое? – Пот струился по спине Огастина.

Немо кивнул и еще раз затянулся.

– Верно. Есть еще сицилийский вариант.

– Что это?

– Это когда мы похищаем твоих детей и возвращаем их тебе по частям, пока ты не сделаешь то, что от тебя требуется.

Огастин тряхнул головой, отказываясь верить, что все это происходит с ним.

– Теперь давай проверим. Томми Четвертый сейчас в Провиденсе в «Брауне», а Мисси под Филадельфией, в этом, как его, в «Брайн-Мауре»?

– "Брин-Море".

– Ну что? – Немо посмотрел на него снизу вверх и усмехнулся. – Ты неважно выглядишь, Огастин. Почему бы тебе не присесть? Давай садись на ковер, я не возражаю. Попробуй, каково сидеть на восьмидесяти миллионах баксов.

Огастин отклонил предложение. Ему не хотелось даже смотреть на ковер.

– Наверняка есть еще какой-нибудь выход. Уверен, мы найдем приемлемое решение.

Немо рассмеялся.

– К черту приемлемое решение. Мы здесь не переговоры ведем. Я тебе напоминаю – ты должен сделать, что обещал, и кончим с этим.

– Пожалуйста, если у тебя есть другая, разумная альтернатива, скажи мне.

– Хорошо, мы можем оставить твоих детей сиротами и разделаться с тобой. Как, подходит?

Огастин почувствовал резкую боль под левым глазом. Господи, нет, только не сейчас. Не хватало еще головной боли.

– Ты шутишь?

– Что значит – шутишь? Мы прикончим тебя, и процесс уж точно будет прекращен. Главный прокурор схлопочет несколько пуль, об этом узнают присяжные, и этот старый ублюдок – судья – вынужден будет все прикрыть. Запугивание обвинения, доведение до сумасшествия присяжных или как вы, юристы, все это называете? Что, разве не так?

К несчастью, карлик был прав.

Немо затянулся в последний раз и бросил окурок на пол, растерев его ногой.

– Сказать по правде, Оги, нам бы не хотелось так поступать. Зачем нам дурная слава? Ты ведь понимаешь меня? Для всех будет лучше, если ты просто возьмешься за дело и выполнишь то, что от тебя требуется.

Огастин закрыл глаза и кивнул. Начинается – в кость под глазом медленно входил длинный гвоздь.

Немо встал с ящика из-под молока и открыл дверь.

– Лучше приступай к работе, Огастин. У тебя мало времени. – Он кивнул на ковер. – Помни, груз не должен лежать. Теперь вперед, действуй.

Ноги не слушались Огастина, когда он спустился из фургона на землю. Как только он вышел, дверь тут же захлопнулась, и Огастин услышал, как Немо рявкнул черному громиле за рулем:

– Вперед, двинули!

Мотор взревел, и фургон выкатил на дорогу, дождался зеленого света на углу Медисон и исчез за поворотом, направляясь в сторону города.

Огастин побрел по тротуару к своему дому. Подойдя к воротам, он еще раз взглянул на фасад особняка – фасад как фасад, ничего особенного.

Огастин медленно поднялся по ступенькам, не обращая внимания ни на темноту, ни на холод, щурясь от бегущих огней машин, поворачивающих с Пятой улицы за угол. Рубашка под пиджаком промокла насквозь. Гвоздь проник еще глубже, разворачивая череп. Надо войти и лечь. Надо подумать. Господи, как ему надо подумать...


Глава 1 | Цикл "Майк Тоцци и Катберт Гиббонс". Компиляция. Книги 1-6 | Глава 3