home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

– Ай-е-кэй! – выкрикнул инструктор, стоявший в углу мата. Это был Нил-сенсей, их наставник. Тоцци наблюдал, как он переходил к переднему краю мата. Его свободное черное хакама шелестело при ходьбе. Партнер Тоцци Сэм, так же, как и он, обладатель синего пояса, прекратил давить, и они поклонились друг другу. Последние пять минут они провели, сидя друг против друга на коленях в позе сейза, выполняя кокья-доса. Так всегда завершались занятия в классе айкидо. Это не было отработкой техники или бросков, это было гораздо больше, чем просто упражнение – проверка своего ки, своей внутренней энергии или что-то в этом роде. Для понятия ки у каждого есть собственное определение.

Тоцци и Сэм старались по очереди опрокинуть друг друга. Один выставлял руки вперед, а другой держал его за запястья и сопротивлялся. Если толкавший применял слишком много физической силы и недостаточно ки, он, как правило, не мог сдвинуть противника с места. Трудно объяснить, в чем тут было дело, но когда удавалось достичь нужного ощущения – сильного, глубокого чувства внутри себя, сильного, но ненапряженного состояния в руках, – идущего из глубины души, тогда все удавалось. Удавалось сдвинуть противника независимо от его размеров, бросить на лопатки и придавить, опять-таки используя свое ки, а не мускулы. Тоцци и Сэм были равными по силе соперниками. Ни один не ослеплял другого излучением своего ки. Но сегодня Тоцци был несколько не в форме. Он полагался на мускулы, и Сэм весьма успешно ему сопротивлялся. Кажется, в этот вечер Тоцци не удастся достичь нужного состояния. Разве что он попрактикуется еще немного. Хорошо бы Сэм согласился задержаться и поработать с ним.

Остальные ученики к этому времени уже собрались на краю мата и сидели в позе сейза в один ряд лицом к Нилу-сенсею. Он единственный был одет в черное хакама, которое имеют право носить только обладатели черного пояса. Нил-сенсей молча инспектировал своих бойцов, проверяя осанку каждого, делая замечания жестами, не словами, выгибая спину, расправляя грудь, чтобы вдохновить учеников, заставить их ощутить себя «большими». С этой проблемой сталкивались многие, для Тоцци она оказалась главной. Он был довольно крупный малый и всегда считал, что у него неплохая осанка, пока однажды во время занятий кто-то не сказал ему, что он сильно сутулится. Это случалось с ним каждый раз, когда он делал кокья-доса, и отражалось на его способности ощущать себя сильным, хотя Нил-сенсей и считал, что это менее важно, чем ясное состояние духа. За последние три года, с тех пор как он начал заниматься айкидо, Тоцци частенько думал, что его плохая осанка свидетельствует об основном недостатке его характера – заниженном уровне самооценки. Он хотел быть значительным, «большим», но его тело заявляло об обратном.

Когда Нил-сенсей был удовлетворен, он повернулся на коленях к висящим на стене японским иероглифам, расшифровывающим понятие айкидо, и все одновременно сделали поклон.

Потом он опять повернулся лицом к ученикам и улыбнулся из-под свисающих усов.

– Приветствую новичков в школе айкидо Хобокен коки-кай.

Тоцци оглядел присутствующих. Он уже заметил несколько новых лиц. Один, очень крупный парень, сидел, раскачиваясь взад-вперед. Его ноги мешали ему. Так часто бывает вначале.

Нил-сенсей молча изучал учеников, улыбаясь и кивая. Он всегда делал это в конце занятий; еще одно испытание, проверка – сможешь ли ты сохранить хорошую осанку до самого конца. Тоцци вспомнил: когда у него был еще только белый пояс, эти последние несколько минут всегда были самыми мучительными.

Наконец, Нил-сенсей поклонился классу, и в ответ все поклонились ему, выкрикивая в унисон: «Спасибо, сенсей». Обычно Тоцци ненавидел формальности, но в данном случае ничего не имел против. В данном случае все эти раскланивания были выражением взаимной благодарности учеников и учителя за хорошие занятия, а не выражением почтения к занимаемой человеком должности.

Сначала с мата ушел Нил-сенсей, затем встали остальные и отправились переодеваться. Тоцци тоже поднялся, расправил ноги, но остался на ковре. Жаль, что занятия кончились. Здесь он хотя бы ненадолго мог забыть о своих бедах. Теперь же тревога и воспоминания о мрачном лице Огастина в его полутемном кабинете снова, как туман, заклубились вокруг него.

Тоцци оглянулся в поисках Сэма, но тот уже ушел в раздевалку. Он хотел было попросить кого-нибудь еще немного позаниматься с ним, но передумал. Слишком он возбужден, и очередная неудачная кокья-доса, пожалуй, только ухудшит его состояние. Вместо этого он прошел в угол мата, к окну, и сел в позу сейза. Если сделать несколько дыхательных упражнений, возможно, удастся вернуть приятное ощущение собранности и уверенности в себе, свое ки.

Выгибая спину, он начал медленно, в течение тридцати секунд, равномерно вдыхать ртом воздух, затем задержал его в легких на пять секунд и принялся за самое трудное – медленный выдох через рот в течение тридцати секунд, затем он снова задержал дыхание, сосчитал до пяти, и все сначала.

Тоцци сосредоточился на своем дыхании, прикидывая время примерно, а не отсчитывая секунды. Но после пары циклов он опять начал думать об Огастине, его роскошном особняке и том клочке ковра, который угодил на лампу. Он представил орнамент этого ковра, и в нем все перевернулось. Сорок килограммов героина! Если его когда-нибудь застукают с таким количеством героина, подвесят за яйца, да так и оставят. Он даже слышал, как визжит Иверс: он, что, не знает, что весь груз необходимо сдать в Бюро? То, что он в данное время отстранен от исполнения обязанностей, не имеет никакого значения. Ему не может быть прощения.

Тоцци мысленно прикинул: а не попытаться ли в случае чего объяснить, ковер ему был нужен для того, чтобы припереть к стенке Огастина, стремящегося сфабриковать против него дело. Хотя вряд ли кто-нибудь этому поверит. Огастин – рыцарь без страха и упрека, он же, наоборот, горячая голова, отступник, о его кровожадных наклонностях сообщалось даже в прессе – спасибо этому крысенышу Московицу.

Тоцци напрягся, чтобы задержать воздух как можно дольше. Поймай они его с таким количеством героина, Огастин наверняка сам бы взялся вести процесс. И что бы ни говорил Тоцци, какие бы обвинения ни выдвигал против Огастина, все равно доспехи этого ублюдка сияли бы ярче солнца. Тоцци ясно представил себе: Огастин разделывается с гнусным агентом ФБР – достойное завершение его карьеры в качестве помощника генерального прокурора, перед тем как приступить к исполнению обязанностей мэра Нью-Йорка. Последний триумф перед уходом. Отправляясь к Огастину домой, он хотел повлиять на его сознание так, как он делал это в айкидо; он надеялся, что заставит нападающего следовать за наживкой, поставит того в двусмысленное положение и с силой швырнет его на задницу. Но теперь он не был уверен, что с Огастином это получилось. Пока что все оборачивалось против него. Возможно, он слишком понадеялся на то, чему научился на занятиях в школе. Вероятно, принципы айкидо нельзя так буквально переносить на жизненные ситуации. По-видимому, это хорошо для борьбы в спортивном зале или даже во время настоящей схватки, но, пожалуй, не стоило идти к Огастину с этим клочком ковра, не исключено, что это ошибка, большая ошибка.

Грудная клетка Тоцци задрожала, когда он начал вдох. Неожиданно он заметил, что опять ссутулился. Вот черт. Ему так и не удалось стать «большим».

– Извините.

Тоцци открыл глаза. Перед ним стоял один из новеньких – тот большой парень, который раскачивался на коленях в конце занятий. Это был огромного роста чернокожий малый с толстым животом, вываливающимся из его куртки «ги» – борцовского кимоно. У начинающих таких курток, как правило, не бывает.

Возможно, когда-то этот тип уже занимался каким-нибудь видом борьбы. Но, судя по размерам его брюха, очень давно.

– Слушай, парень, могу я тебя попросить об одолжении?

Тоцци осмотрелся. Зал был пуст.

– Разумеется.

– Я про ту хреновину в конце занятий. Непонятно, зачем все это? Что бы оно значило?

Тоцци посмотрел на него. Парень подпрыгивал на одной ноге, сморщившись и склонив голову набок.

– Как твои ноги?

Парень посмотрел вниз.

– Ноги как ноги. Ничего, работают.

– Я имею в виду, ты не мог бы еще немного посидеть в позе сейза.

– Нет проблем.

Верзила неуклюже опустился на колени перед Тоцци, словно больной подагрой гиппопотам.

– Покажи мне, как надо это делать.

Он протянул свои ручищи, огромные, словно бейсбольные перчатки. От кисти до плеч они были толще болонской копченой колбасы. От него несло кулинарным жиром.

– Кстати, меня зовут Майк, – сказал Тоцци, протянув руку.

– Ага... Дэррил. Но друзья зовут меня Чипс.

Сотрясая руку Тоцци, он расплылся в широченной улыбке, продемонстрировав свой частично беззубый рот. Ладонь Тоцци словно утонула в большой кожаной подушке.

– О'кей, а теперь – первое, что надо уяснить относительно кокья-доса: это не состязание, не рукопашная схватка. Иначе, учитывая разницу в весе, ты, очевидно, победил бы меня. Но в данном случае... Давай-ка я тебе покажу. Толкай меня. Толкай изо всех сил.

Чипс вытянул руки, и Тоцци ухватил его за запястья. Чипс изо всей силы толкнул его, но Тоцци применил ки, и руки Чипса обмякли, безжизненно повисли. Чипс морщился, плевался – бесполезно. Он не мог опрокинуть Тоцци. Тогда верзила приподнялся и всем весом навалился на своего противника, но его руки соскользнули с плеч Тоцци. Тот сидел, буквально прилипнув к мату, загадочно улыбаясь, – точь-в-точь Нил-сенсей, – до чертиков расстраивая Чипса. Теперь он чувствовал себя отлично. На какое-то мгновение ему показалось, что парню удастся сдвинуть его с места и он будет глупо выглядеть, но его айкидо работало. Ему даже стыдно стало, что он сомневался в своих силах. Оно работало!

– Черт.

Чипс наконец сдался и уселся на пятки. Его лицо лоснилось от пота, он полез в карман за носовым платком.

– Теперь понятно? – спросил Тоцци. – Мускулы ничто против настоящего ки.

Чипс с отвращением поморщился и засунул платок обратно в карман.

– А как против этого?

Он выхватил руку из кармана. Тоцци увидел сверкнувшее молнией лезвие, нацеленное прямо в его горло. Это был большой охотничий нож. Он отпрянул в сторону, но нож все-таки задел его и, разрезав куртку, скользнул по телу. Тоцци инстинктивно откатился назад и вскочил на ноги, отступив на несколько шагов, он заглянул под куртку – чуть выше грудной клетки небольшой кровавый разрез.

Сукин сын...

Держа перед собой нож, Чипс на полусогнутых ногах надвигался на Тоцци, упираясь указательным пальцем в тыльную сторону ножа. Тоцци это очень не понравилось. Дилетант зажал бы нож в кулак и занес над головой, чтобы рубануть им вниз, как Тони Перкинс в «Психопате», зарезавший свою жертву – как там ее звали? – в душевой. Ясно, что Чипс не дилетант, он умеет обращаться с ножом, а выражение его лица не вызывало никаких сомнений относительно его намерений.

– Где ковер, парень?

Тоцци не ответил, наблюдая, как Чипс подкрадывается ближе. Будь «большим», убеждал он себя. Стань большой мишенью. Так всегда говорил им Нил-сенсей. Заставь противника увязнуть в нападении.

– Мужик, тебе жизнь надоела? Я же спросил, где этот хренов ковер?

Тоцци выгнул спину, расправил плечи, подставил грудь. Чипс приближался осторожно, неторопливо, затем неожиданно бросился вперед – лезвие наготове, – метя ему прямо в лицо. Тоцци увернулся от лезвия и тыльной стороной ладони стал отжимать руку Чипса, продолжая направление его же удара до тех пор, пока не закрутил руку Чипса вокруг его шеи. Затем, приблизившись к нему вплотную, он швырнул его на спину. Они назвали этот прием «галстуком».

Верзила зарычал, перевернулся на бок и поднялся на ноги значительно быстрее, чем Тоцци мог предположить. Да, он бросил этого сукиного сына на землю, но бросок был неправильный – он упустил прекрасную возможность отобрать у громилы нож, потому что был слишком озабочен тем, как отшвырнуть его подальше, отделаться от него. Теперь дело дрянь.

– Мне нужен этот ковер, мать твою...

Чипс снова надвигался на него, разрезая перед собой воздух. Он подбирался к Тоцци, целясь ножом ему в лицо, выжидая подходящий момент, затем сделал молниеносный и страшный бросок, собираясь перерезать Тоцци горло. Тоцци заставил себя быть «большим», стоять прямо до самого последнего мгновения, потом пригнулся, и нож просвистел у него над головой. Промахнувшись, Чипс споткнулся и потерял равновесие. Тоцци быстро схватил его за плечо и воротник куртки, крутанул и бросил на мат лицом вниз. Чипс приземлился на свой толстый живот и пропахал на нем несколько футов, издав при этом звук, напоминающий вырвавшийся на свободу ветер. Но этот проклятый нож, по-видимому, был у него в руках. Черт.

Теперь открылась рана. Тоцци прижал локоть к ребрам, чтобы остановить кровотечение. На куртке под мышкой появилось большое красное пятно. Лучше бы он не смотрел на рану, потому что теперь думал о ней, представлял ее себе и даже чувствовал легкое головокружение. Он убеждал себя, что паникует напрасно – рана не так уж глубока.

Чипс был уже на ногах и со злостью разглядывал рукав своей куртки – на манжете была кровь.

– Ты замазал меня кровью. Де-е-рьмо.

– Пришли мне чек из химчистки. Засранец.

– Какой еще, к черту, чек? Откуда я знаю, может, у тебя СПИД. – Он с отвращением покачал головой. – Пора уже кончать с тобой, мужик.

Чипс набросился на Тоцци и ударил его головой в лицо, но тот увернулся и очутился за его спиной, держась, как за поручень, за руку нападающего. Одной рукой он схватил Чипса за запястье, другой рубанул по его жирной шее. Затем отступил и встал на одно колено. Чипс опрокинулся назад и приземлился на свою задницу, его локти были зажаты в коленях Тоцци. Тоцци надавил на кисть Чипса, готовый переломить ему руку в локте.

– Брось нож, засранец.

– Пошел на хрен.

Тоцци переломил его руку о свое колено, словно это была палка. Громила завопил, охотничий нож полетел на мат.

– Я же предупреждал тебя, козел. Ты что, решил, что я дам тебе еще один шанс?

Чипс выл, как собака в китайском ресторане. Тоцци отпустил его, и Чипс откатился в сторону, придерживая руку. Тоцци потянулся за ножом, лежавшим на краю мата, но у него опять началось головокружение, и он так и остался стоять на четвереньках. Заглянув под куртку, Тоцци увидел, что кровь продолжает течь, а кровавое пятно стало теперь величиной с пиццу. Он потянулся к ножу, но тот был вне пределов досягаемости. Комната кружилась у Тоцци перед глазами. Тяжело дыша, он на мгновение закрыл их, чтобы комната наконец остановилась.

– Эй, сюда, дайте мне руку, черт вас побери.

Тоцци открыл глаза. Чипс стоял в дверях, придерживая локоть, и вопил кому-то в коридор. Трое молодых парней ввалились в зал. Точь-в-точь группа захвата из представителей разных рас: черный, испанец и белый подонок. Все с золотыми цепочками, в свободных костюмах под громоздкими парками и с болтающимися шарфами. И все – громилы.

– Врежьте как следует этому ублюдку. Я выкладывался, чтобы узнать, куда он дел ковер. А вы тут хлопали ушами!.. – Чипс был взбешен.

Голова у Тоцци все еще кружилась. Он попытался сфокусировать взгляд на ноже, но тщетно – в глазах стоял туман.

– Займитесь же им, ублюдки!

Ах ты, черт.


* * * | Цикл "Майк Тоцци и Катберт Гиббонс". Компиляция. Книги 1-6 | Глава 19