home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Неуемные языки огня вырывались из высоченных труб нефтеперерабатывающего завода и лизали черноту ночи над кварталами Элизабет и Линден. В отдалении сотни, а может быть, тысячи голых электрических лампочек обозначали скрытые в тумане решетки, над которыми дрожало пламя этих несоразмерно огромных свеч. А совсем близко рев реактивных двигателей заставлял рифленую алюминиевую дверь содрогаться под его рукой, а красные и зеленые огоньки улетающих самолетов наполняли небосвод искусственными звездами. Холодный ветер предвещал заморозки. Все это напомнило Нагаи о доме.

Он закрыл дверь склада и навесил крюк. Зеленоватые флуоресцентные лампы, вовсю светившие внутри, слепили глаза. Нагаи заморгал и начал пробираться сквозь лабиринт тележек, на которых кучами были навалены самые разные консервы. Фруктовый коктейль «Дель Монте», свинина с бобами «Кемпбелл», маринованные огурчики «Хайнц», кукуруза в масле «S & W», шоколадный сироп «Херши», тунец в масле «Бамблби». Так ли уж здесь безопасно, интересно знать. Он долго искал это место, был очень осторожен, но семья Антонелли контролирует весь Ист-Ньюарк, а люди Хамабути, словно тени, проникают всюду. Убежище вполне может оказаться уже раскрытым. Надо все же надеяться, что это не так. Масиро должен иметь собственное додзё.

Обходя тележку с чечевичным супом «Прогрессе», он увидел самурая, несущего два складных металлических стула в центр помещения. Нагаи остановился и стал наблюдать за Масиро, который поставил стулья рядышком, вытащил стеклянную банку – с чем, отсюда было не видно, – и белую фарфоровую плошку для риса. То и другое он водрузил на один из стульев. В уголке, на сером бетонном полу Нагаи заметил белоснежный коврик и электрическую плитку около старинного, покрытого пятнами ящика для оружия из вишневого дерева. Больше никаких удобств. Таково было желание Масиро. Уединенное место для тренировок – рай японского воина. Каждое утро он собирает свои пожитки и держит их в багажнике машины, а на ночь опять раскладывает, словно разбивает лагерь. Масиро, заметил Нагаи, повесил на стену доспех своего предка, что он делал всегда, перед тем как приступить к тренировке. Так он обретал вдохновение. Нагаи смотрел, как самурай снимает башмаки и носки, и думал, что бетонный пол, должно быть, очень холодный. Масиро живет простой и целеустремленной жизнью. В каком-то смысле Нагаи ему завидовал.

Масиро заметил наконец присутствие господина, коротко поклонился ему, нагнулся за катана, лежащим на коврике, и сунул его за черный пояс, подвязанный поверх белой куртки каратиста. Затем спереди, поверх живота, прикрепил, короткий меч вакидзаси. Приготовившись, он взглянул на господина и кивнул головой.

Наган кивнул в ответ и прошел к двум складным стульям, на одном из которых стояла плошка для риса, а в ней – банка вишен в ликере. Нагаи присел на свободный стул, открыл банку и вывалил вишни в плошку. Они казались неоново-красными в свете флуоресцентных ламп. Нагаи сунул одну в рот, и ему немедленно захотелось виски с лимонным соком.

– Готов? – спросил Нагаи по-японски.

Самурай кивнул и на дюйм вытащил меч из ножен. Край того, что осталось от его мизинца, был покрыт темной коркой. Когда Масиро начал вытаскивать меч, металл блеснул Нагаи прямо в глаза. Это – место, где клинок соединяется с рукояткой; именно там выгравированы старинные иероглифы. «Разрезает чисто – четыре тела – в руке Ямашиты из Кинко». Нагаи знал, что Масиро сам надеялся когда-нибудь заслужить подобную надпись.

Нагаи вытащил вишню за черешок, повертел ее в пальцах и внезапно бросил в Масиро. Самурай тут же выхватил меч и раскрутил его стремительным движением. Половинка вишни упала в нескольких футах от его ног. Другая половинка улетела куда-то далеко.

– Очень хорошо, – похвалил Нагаи.

Масиро сунул катана в черные кожаные ножны.

– Дальше, пожалуйста, – сказал он по-японски. Цель его – совершенство, не похвала. Нагаи восхищался его выдержкой. Он подумал, а не рассказать ли Масиро о предложении Д'Урсо – он раздумывал над ним весь день, но так и не решил, удачный это план или нет. Интересно, что сказал бы самурай. Подчинился бы не рассуждая желаниям своего господина? Или изменил бы мнение о Нагаи, увидев, что тот способен предать?

Нагаи выбрал еще вишню, широко размахнулся и кинул. Вишня описала высокую дугу, но не долетела до самурая, тот ринулся вперед, взмахнул мечом справа налево и разрубил мишень пополам.

– Палец тебя не беспокоит? – спросил Нагаи. – Кажется, он не мешает тебе работать с мечом.

– Учусь обходиться без него, – отозвался Масиро. – Ослабевшая кисть всегда будет напоминать мне о моей ошибке.

Нагаи задумчиво кивнул. Масиро жил, согласуясь с древними книгами. Однако должна была остаться обида. Нагаи ведь чувствовал обиду всякий раз, как Хамабути наказывал его.

– Прости меня, Масиро, но так было нужно.

Масиро недоуменно поднял глаза.

– Зачем ты просишь прощения? Таков обычай якудза. Так должно быть. Вот и все.

Нагаи щелкнул большим пальцем по вишне, как по мраморному шарику. Она полетела прямо в лицо Масиро. Самурай занес меч над головой, затем опустил его и разрубил вишню у самого своего носа. Половинки упали к его ногам.

Масиро спрятал меч в ножны.

– Ты, кажется, расстроен этим, мой господин. Неужели ты так долго живешь в Америке, что успел уже забыть о наших обычаях?

Вертя следующую вишню в пальцах, Нагаи взглянул на самурая. Масиро его понимал. С ним можно поговорить. В конце концов, оба они изгои.

– Возможно, я и живу здесь слишком долго, – произнес наконец Нагаи. – Но жить здесь удобно. Мне здесь нравится. По многим причинам мне здесь лучше, чем дома. – Он опустил глаза на вишню, мелькающую в пальцах. – Но если мне здесь так нравится, почему я не перестаю думать о возвращении? Хочу ли я снова увидеть моих детей? Или что-то еще?

– Твое смятение – дым. Его развеют ветра. Твоя цель – вернуться в Японию, увидеть снова твоих детей и, самое главное, занять прежнее почетное место среди Фугукай. – По-японски слова Масиро звучали резко, задевали за живое. Он говорил совершенно убежденно. Хотел бы Нагаи обладать такой убежденностью относительно некоторых своих дел.

– Да... Думаю, ты прав. – Он положил вишню на язык, оборвал черешок и стал катать ее во рту.

– Но тебя волнует Рэйко, – продолжал Масиро. – Ты хотел бы взять твою женщину с собой в Японию.

Нагаи кивнул. Масиро очень хорошо его знал.

– Восстановить честь, жить в Японии с Рэйко, с моими детьми... Это было бы раем. – Все это начинало уже походить на мечты идиота.

Масиро покачал головой.

– Рая на земле не бывает. Только борьба.

– Но победа – это рай.

Масиро нахмурился и склонил голову, раздумывая над сказанным.

– Да... пожалуй, так.

Нагаи взял по вишне в каждую руку и кинул их в самурая. Тот клинком прочертил отрывистую восьмерку и поразил обе цели. Половинка вишни, разрубленной наискось, подкатилась к острым носкам черных туфель Нагаи, сделанных из кожи аллигатора.

– А ты, Масиро? Ты бы хотел вернуться в Японию?

– Если ты захочешь, я вернусь.

Нагаи усмехнулся.

– Но сам-то ты не рвешься.

Масиро покачал головой.

– Нет. Здесь мне лучше. Там, в Японии, меня ищут. Если я вернусь, опять буду в бегах, как загнанный зверь. – Он поднял глаза на доспех, что висел на стене. – Мне бы не хотелось повторить судьбу Ямаситы.

Нагаи глянул на узор старинного доспеха – крохотные тусклые пластинки меди, тесно скрепленные друг с другом темно-зелеными, коричневыми, черными кожаными ремешками. Он знал историю предка Масиро, носившего этот щит, – Ямаситы, внебрачного сына самого знаменитого самурая Японии Мусаши Миямото; так, во всяком случае, утверждал Масиро. Ведь у Мусаши вроде бы не было детей. Масиро рассказывал, что Нагаи, господин Ямаситы, был убит в бою и все его самураи волей-неволей сделались ронинами, бродячими воинами, и оказались вынуждены беспрерывно скитаться и мародерствовать, поскольку лишились своего господина. Несмотря на славу искусного фехтовальщика, Ямасита погиб как мужик, – его подло убили из мести. Ему сзади перерубили шею, пока он забавлялся с какой-то деревенской бабой. Его убийцей был ниндзя, которого нанял китаец, торговец шелком, проигравший Ямасите в кости любимую лошадь. Бесчестно убивать мужчину, когда он занимается любовью, но это, по словам Масиро, любимая тактика ниндзя. Нагаи спросил себя, не сочтет ли Масиро и его ронином, если он предаст Хамабути ради Д'Урсо. Дозволено ли самураю менять господина?

Нагаи взял еще две вишни и швырнул их в Масиро с одной и с другой стороны. Самурай выхватил оба меча, длинный и короткий, и раскинул руки, как хищная птица крылья. Он стремительно двинулся вправо, затем влево. Катана разрубил одну из вишен, но вакидзаси только задел другую плашмя, отшвырнув ее в дальний конец склада, на груду коробок. Масиро нахмурился и проворчал что-то про себя.

Нагаи положил в рот еще вишню.

– Скажи-ка мне одну вещь, – приступил он к делу. – Что ты думаешь о Д'Урсо? Только говори правду.

Масиро поднял бровь.

– Что ты имеешь в виду?

– Могу ли я доверять ему?

– Ты ведь доверял ему до сих пор.

– Так.

Масиро положил обе ладони на рукоятку длинного меча.

– Что-то беспокоит тебя. Что именно? Что сделал Д'Урсо?

Нагаи почти уже решился все рассказать, но внезапно передумал.

– Ничего особенного он не сделал. Просто иногда у меня возникает дурное предчувствие. Мне все время хочется знать, что же он думает на самом деле. На поверхности все гладко, но в глубине таится что-то скверное, особенно когда Франчоне отирается рядом. Чувствую я: что-то здесь не так.

Масиро почесал в затылке.

– Я плохо разбираюсь в чувствах. Я привык действовать. – Нагаи знал, что он скажет что-нибудь в этом роде. Много от тебя проку, голубчик.

– У меня такое впечатление, будто Д'Урсо что-то задумал, и это может повредить нашим отношениям с мафией. Такого допустить нельзя.

Масиро пожал плечами.

– Какая разница, кому продавать рабов?

– Хамабути хочет, чтобы мы работали с семьей Антонелли. Ты же знаешь: Антонелли – его старый друг, они познакомились сразу после войны.

– Война идет всегда и всюду. После какой войны?

– Той, которую мы проиграли. – Ну и умник. Интересно, твой предок так же разговаривал со своим господином? – Хамабути предупредил меня. Если наши отношения с семьей Антонелли будут нарушены, виноват буду я. Так именно он и сказал. Он потеряет на этом кучу денег. – Тут Нагаи поднял руку и растопырил пальцы, показывая Масиро два своих обрубка. – Очередного пальца ему будет маловато, если эта сделка лопнет. Я уже и так здесь в изгнании. Единственная кара, какая еще осталась...

– Смерть. – Масиро, как лошадь, закивал головой. Так на чьей же, черт побери, он стороне?

Тут самурай преклонил колени и отвесил господину поклон.

– Я не покину тебя, что бы ни случилось. Даю слово.

Нагаи устало улыбнулся. Масиро – хороший парень, и к тему же крутой. Но как ни говори, он все же только один. И смогут ли ребята из мафии Д'Урсо на самом деле оградить его, Нагаи, от мести Хамабути? Нет, если все они такие, как этот шут Франчоне.

– У Хамабути здесь много людей, чтобы присматривать за нами, – сказал он. – С нами работают шестьдесят, но я знаю, что их гораздо больше. Да и те, кто по видимости получают приказания от нас, на самом деле подчиняются Хамабути. Я это знаю. Меня окружают убийцы. – Нагаи сунул еще одну вишню в рот, но немедленно сплюнул. Какого черта он ест эту пакость?

Масиро встал и кивнул на плошку с вишнями. Он что, оглох, черт проклятый? Нагаи с отвращением захватил полную горсть вишен и швырнул их все в Масиро.

Тот выхватил оба меча. Сверкание стали скрыло его зловещим туманом. Черт, он режет не хуже мясорубки, и неоново-красные клочья разлетаются в разные стороны. Последняя вишня пришлась на короткий меч. Половинка взмыла прямо к потолку. Масиро поймал ее, подставив клинок.

– Никаких неприятностей не будет – ни с Д'Урсо, ни с Хамабути. Ты будешь счастлив. Я позабочусь об этом. Пожалуйста, не волнуйся. – Он забросил вишню с меча себе в рот, с улыбкой поклонился и принялся жевать.

Нагаи тоже выдавил улыбку. Может быть, ему удастся переметнуться и остаться в живых. Может быть, Масиро один стоит целой армии. Мусаши Миямото, судя по всему, стоил. Если Масиро сможет сохранить ему жизнь до тех пор, пока они с Д'Урсо не укрепятся окончательно, дело, возможно, выгорит. Надежда есть. Нагаи взял еще вишню из плошки и положил ее в рот. В жизни все может обернуться в лучшему.


* * * | Цикл "Майк Тоцци и Катберт Гиббонс". Компиляция. Книги 1-6 | Глава 8