home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4

— Я все же позволю себе возразить вам, мадам, насчет научной фантастики. Видите ли, события приняли странный оборот. Область науки, в которой мы работаем, пользуется репутацией весьма нелестной. Но виноваты в этом не ученые, а — извините! — журналисты. И еще режиссеры и сценаристы научно-фантастических фильмов. И еще — писатели-фантасты. Они выставляют нас обманщиками, авантюристами и шарлатанами — если не хуже! Ничего похожего! Хотя все измышления на наш счет преследуют одну цель: выставить нас в самом неприглядном свете, исказить и опорочить наши намерения до последней степени. А ведь идея о «человеке по мерке» настолько грандиозна, что захватывает все больше светлых голов. Возьмите ваш самый серьезный журнал — «Шпигель». За короткое время в нем напечатаны три подборки материалов по генным исследованиям.

— Предубежденность существует, и немалая, вы правы, — подтвердил Барски. — Не забывайте также, что на стороне прессы оказываются иногда и выдающиеся ученые. Знаменитый биолог Адольф Портман сказал в шестьдесят восьмом году на симпозиуме в моем присутствии: «Мы переживаем сейчас в науке мрачное средневековье, когда наряду со многими другими страшными проектами планируется и биотехническое разведение людей». Нет-нет, фрау Десмонд, в этом отношении я совершенно согласен с доктором Сасаки. На его область знаний клевещут достаточно много. И никакая научная фантастика тут ни при чем.

— Вот видите, мадам! — повернулся к Норме Сасаки. — Вернемся на круги своя: кто же все-таки проявляет столь жгучий интерес к нашим исследованиям? Общество? Какое? Что это за общество? Общество — это очень немногие, зато самые богатые люди в мире, которые готовы финансировать все что угодно, лишь бы разбогатеть еще больше и никому не уступить власть. Возьмем Флеминга и его пенициллин! Он создал его в двадцать восьмом году. Никто и бровью не повел, пока американцы не вступили в сорок втором году в войну и огромному количеству раненых не потребовалось это лекарство. И сразу же оказалось, что есть много корпораций, готовых выложить миллиарды на производство этого антибиотика…

— А вас лично кто финансирует? — перебил его Барски.

С тех пор, как мы познакомились, он день ото дня мрачнеет, подумала Норма. Я понимаю, что в нем происходит. Он и без того всегда всерьез относился к предостережениям Чаргаффа…

— Считайте, я вашего вопроса не слышал, — улыбнулся Сасаки. — Мы с вами коллеги. И мы слуги человечества, а не его враги и не преступники, разве не так? Я объяснил вам, над чем мы работаем. Мы делаем все возможное, чтобы люди были здоровыми и счастливыми. Не станете же вы оспаривать, что мы ставим перед собой исключительно благородные цели, а?

— Да. Исключительно благородные. Всегда, — проговорил Барски отрешенно.

— И тем не менее в каждом из зданий, куда вы нас не допустили, вы с вашими сотрудниками пытаетесь добиться изменений в наследственности с помощью рекомбинированной ДНК? — спросила Норма.

— Да, — сказал Сасаки.

— И вы не испытываете никаких угрызений совести, никаких? Хотя делаете попытку нарушить разумную эволюцию развития жизни, длящуюся миллионы лет? — повысил голос Барски. — Не боитесь, что в дурмане уголовно наказуемого высокомерия — вы уж извините! — нанесете всему сущему ущерб, который никогда ничем не возместишь?

— Да бросьте вы в конце-то концов, дорогой коллега! — снова разглядывая манжеты, сказал Сасаки. — Все сущее! Венец творенья! Чье творенье-то? Господа Бога, да? Давайте, пожалуйста, не забывать, что не Бог создал людей, а люди создали себе Бога. Уверяю вас: все, над чем мы работаем, о чем размышляем, что, возможно, благодаря нам осуществится в будущем, — все послужит человеку…

— Ну конечно. Еще бы… — с горечью проговорил Барски.

— Вы хотели сказать — послужит богачам и их корпорациям! — воскликнула Норма.

Огонек магнитофона светился, подрагивая, — запись шла.

— Не принимайте всего близко к сердцу и не переживайте так, мадам! — сказал Сасаки. — Кстати, о Боге; мне вспомнилась одна история — вспомнилась, пришла на ум, пришла на память, всплыла в памяти, припомнилась. Итак: некий раввин объясняет ученикам, почему Бог всемогущ. «Господь, — говорит он, — столь могуч, что может слепить руками скалу величиной с огромный дом и забросить ее далеко-далеко, на много километров. Да, — продолжает он восторженно, — даже целая гора для него все равно что горошина. — И, приходя уже в полный экстаз, восклицает: — Из ничего, из пустоты Бог может сотворить такой монолит, что даже сам будет не в силах поднять его! — И тут же испуганно умолкает и бормочет себе под нос: — Но разве Он тогда всемогущ?»


предыдущая глава | Избранное. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава