home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

Это непостижимо, думает Миша воскресным утром в переполненной сельской церкви. В ГДР в последнее время мало кто ходил в церковь. А здесь, в Советском Союзе, я уже второе воскресенье подряд стою в переполненном храме. Ну и дела! Значит, действительно здесь много верующих! Когда Ирина спросила меня, хочу ли я пойти с ней, что я мог ей ответить? Боже мой! Насколько это приятно для такого, как я, — полуторачасовая служба в православном храме! Ирина стоит рядом и благоухает туалетной водой «Beautiful».

Как же много народа! Значит, церкви, после того, как их снова разрешили в Советском Союзе, пользуются большой популярностью! Какое это должно быть наслаждение для пасто… для священников. Однако, подходя к церкви, Миша увидел предсельсовета Котикова; тот стоял перед храмом и записывал всех, кто туда входил, хотя это не остановило ни одного верующего.

— Люди приходят к нам, потому что мы те немногие в нашей стране, у кого чистые руки, — объяснил Мише несколько дней назад молодой священник, а Ирина часто мечтает о будущем, когда у всех людей будут равные возможности, все будут сыты, будет мир на Земле, и в то же время верит в единого Бога и загробную жизнь.

Миша не очень разбирается в богослужении и поэтому просто повторяет то, что делают Ирина и другие. Все то крестятся, то опускаются на колени — здесь так тесно, что всем приходится одновременно опускаться на колени и одновременно подниматься, иначе нельзя. Коснуться лбом пола, стоя на коленях, — это не так просто сделать там, где стоит Миша, лишь у тех, кто стоит впереди, это может получиться, там побольше свободного места. И снова повторять слова «Господи, помилуй!», и снова креститься по знаку священника, открывающего и закрывающего толстые книги и читающего по ним, и потом опять петь, всем вместе, разоблачать козни Антихриста, слушать рассказы о чудесах, дважды жертвовать по рублю, и снова молиться и просить: о прощении, о сострадании, об исполнении желаний, о хорошей жизни, долгой жизни, вечной жизни для всех и каждого. Как прекрасна, как добра Ирина! Она должна жить долго-долго, молится Миша; пусть она будет здорова, пусть она полюбит меня, пожалуйста, и мы будем вместе, Господи, пожалуйста, и сделай так, чтобы с этим ядом в нас все так и было и чтобы Горбачев в конце концов победил и всем людям стало бы лучше. А если недостаточно одного Горбачева, как считает мать Ирины, то дай, Господи, этой бедной стране и этим бедным людям много, много Горбачевых… Аминь!

Удивительно, думает Миша, когда они снова выходят на площадь Ленина, где до сих пор стоит Евгений Котиков и всех внимательно разглядывает, чтобы никто из тех, кого он записал, не пропал бесследно, — возможно, взлетел прямо на небеса, — удивительно, думает он, чего только люди себе не навыдумывали. Можно просить и молиться о чем-то и сразу обретать надежду, что все исполнится. А раз все церкви во всем мире стремятся к одному и тому же, то все в мире было бы совсем по-другому, если бы действительно был Бог, потому что он не допустил бы столько горя и бедствий, голода и несправедливости, ненависти, преследований и войн. Или, может быть, этот Бог злой? — размышляет Миша. Лучше не думать об этом, и он смотрит на Ирину; уже за то, что он приехал к ней, Миша должен благодарить Бога.

Мария Ивановна Петракова, вся в черном, идет впереди со своим мужем, благочестивая и кроткая. Ирина рассказывала Мише, что даже в самых трудных ситуациях всю свою жизнь ее мама всегда оставалась терпеливой и спокойной и говорила: «Бог поможет». Вот она идет, пережившая ленинградскую блокаду, войну и послевоенное время, она потеряла всех родных, кроме мужа. «Бог поможет». Так она еще многое может пережить из того, что предстоит, думает Миша, идя рядом с Ириной и Левой, с которым в ГДР он провернул столько афер и испытал столько радости. Вот и сейчас Лева усмехается, явно что-то замышляет.

— Что ты ухмыляешься, Лева?

— Мне только что рассказали новый анекдот про очередь.

— О чем?

— Ну, ты же видел очереди перед магазинами, — говорит Лева. — У нас об этом есть анекдоты. Слушай! В «Правде» написано: «Завтра в овощном на площади Восстания будут бананы!» На улице зима, снег, холодно, но уже рано утром перед магазином собирается толпа. В 9 утра продавец в овощном открывает дверь, видит толпу народа и говорит: «Граждане, в „Правде“ пишут правду, она не может лгать. Бананы есть. Но их не хватит на всех. Евреи — такие же люди, как и мы, граждане…» — Миша, извини, это не антисемитский анекдот, в самом деле, ты увидишь!

— Рассказывай дальше! — говорит Миша, и на этот раз ухмыляется он.

— Значит, — продолжает Лева, — продавец говорит: «Евреи — такие же люди, как и мы, граждане, мы их любим, но поскольку бананов всем не хватит, то часть людей должна уйти, и первыми евреи. Поэтому, пожалуйста, не сердитесь, но евреи должны отправиться домой.» — Лева хрюкает в предвкушении веселья и продолжает: — Евреи уходят, остальные терпеливо ждут на холоде. Через час продавец снова открывает магазин и кричит: «Граждане, в „Правде“ было написано, что сегодня будут бананы, бананы есть, но, к сожалению, всем не хватит. Кто из вас беспартийный?» Большинство людей поднимают руки. «Люди, — обращается к ним продавец, — вы такие же граждане, как и прочие, но, поскольку бананов на всех не хватит, надо учесть сначала интересы членов партии, вы же понимаете. Поэтому, пожалуйста, все, кто не в партии, отправляйтесь домой!» Большинство ругаются, но уходят. Те, кто остается, терпеливо ждут. Еще через час продавец снова открывает магазин и кричит: «Товарищи, в „Правде“ было написано, что сегодня будут бананы, бананы есть, но, к сожалению, всем не хватит. Есть среди вас ветераны партии?» Да, выходят три древних старика с палочками, подслеповатые, глуховатые, руки, ноги, головы трясутся. «Это наши герои, — говорит продавец, — если кому и должны достаться бананы, то нашим героям, вы же понимаете, правда? Поэтому, все остальные, отправляйтесь домой, всего хорошего!» Все уходят, кроме этих древних стариков, они остаются ждать, наступает вечер, тогда продавец снова открывает магазин, выходит к трем героям и говорит шепотом: «Вы самые верные наши товарищи, и вам я могу сказать правду: к сожалению, бананов нет. Так что доброй вами ночи и всего хорошего, да здравствует Мировая революция!» И он закрывает магазин. Трое стариков медленно бредут по холоду в темноте, и, наконец, один из них говорит: «Ну что я вам говорил, этим проклятым евреям всегда везет!»

И Лева начинает громко смеяться над анекдотом, Ирина горько улыбается, но громче и дольше всех смеется Миша, потому что он знает, что самые лучшие анекдоты — еврейские, одновременно и смешные, и печальные, как и этот про бананы…


предыдущая глава | Избранное. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава