home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



36

Теперь в святая святых тихо, мертвая тишина, кажется, что никто не дышит.

Пауза длится секунд десять. Потом все начинают говорить одновременно, перебивая друг друга.

— Это невозможно, мистер Кэмпбелл, мой клозет работает!

— Мне очень жаль, мистер Кафанке, но чего нет, того нет!

— Тогда вы сделали что-то неправильно!

— Мы сделали все точно так, как описано у вас в документации, — во всех четырех исследовательских лабораториях — я здесь в Нью-Йорке, коллеги в Чикаго, Хьюстоне и Лос-Анджелесе…

— Господа, господа, успокойтесь!

— Ваш клозет не работает, мистер Кафанке!

— Этого не может быть!

— И тем не менее это так!

— Возможно, — говорит Герман Вильке с улыбкой, — все дело в обострении NIH-комплекса?

— Возьмите ваши слова обратно, мистер Вильке! — возмущается Кэмпбелл.

— А что такое NIH-комплекс? — спрашивает Миша. — Сокращение от National Institute of Health?

— Браво, мистер Кафанке. Но NIH значит еще и Not invented here.

— Изобретено не здесь, — бормочет Миша, не понимая причину возмущения Кэмпбелла.

— Правильно, мистер Кафанке, — кивает головой Вильке. — Каждый, кто работает в области изобретений, ревностно следит за тем, где было сделано то или иное изобретение. И если оно сделано не в его лаборатории, не в его фирме, то он считает это изобретение не представляющим ценности, это и есть NIH-комплекс. То, что изобретено не здесь, не имеет ценности, это все ерунда.

— Немедленно извинитесь, мистер Вильке! Это чудовищное обвинение!

— О’кей, мистер Кэмпбелл, о’кей. Я извиняюсь. Разве у вас нет чувства юмора, мистер Кэмпбелл?

— Нет, если речь идет о моей репутации как специалиста!

— Но мой клозет должен работать! — орет Миша.

— Здесь не место для крика, — успокаивает его Трамбулл. — Вы сказали, у вас клозет не работал, Эрнест?

— Нет, не работал.

— А у вас работал, мистер Кафанке?

— Да, конечно. Иначе я не тратил бы столько сил на чертежи и описание.

— В этом что-то есть, мистер Кафанке, — говорит Трамбулл тоном пастора. — Конечно, вы никогда не строили клозет целиком, мистер Кафанке.

— Конечно, нет, мистер Трамбулл, у меня просто не было таких возможностей в Германской Демократической Республике! Но я, по крайней мере, сделал камеру, в которой с помощью бделловибрионов разлагаются экскременты…

— Кто?

— Что «кто», мистер Трамбулл?

— Кто разлагает экскременты?

— Бделловибрионы, сэр. Их наиболее активный тип.

— С ними мы и работали, — устало говорит Эрнест Кэмпбелл.

— И это не работало?

— И это не работало!.. То есть, реакция была слишком вялой.

— Что значит «слишком вялая», Эрнест? — спрашивает Трамбулл.

— Скорость реакции разложения слишком низкая для промышленной установки, сэр, — отвечает Эрнест, — так что это изобретение является именно тем, что я сказал, а именно, плохой шуткой.

— Я протестую! — кричит Миша.

— Мистер Кафанке, — мягко говорит Трамбулл, — расскажите нам, как вы вообще вышли на эти бделловибрионы? Может быть, у вас они были другие, чем у мистера Кэмпбелла?

— У нас были точно те же, Роджер, точно те же.

— Давайте послушаем мистера Кафанке, Эрнест!

И Миша начинает.

— У нас в ГДР были совершенно превосходные научные библиотеки, а я интересовался химией и физикой. Я много занимался в библиотеке Малаков Карл-Маркс-Штадта — сегодня он называется Хемнитц. И в журнале «Народно-демократическая агротехника» я наткнулся на очень интересное письмо читателя, мистер президент.

— Не надо «президент», просто Трамбулл.

— Из Румынии, мистер Трамбулл. В этом письме было описано, как в Биологическом институте Бухареста…

— Господи Боже, час от часу не легче! — ворчит Кэмпбелл. — Теперь мы здесь, в Нью-Йорке, должны слушать историю открытия, сделанного в занюханной Румынии!

— Сделал его я, — говорит Миша агрессивно-обиженно.

— Эрнест, вы бестактны! Я прошу прощения за вас у мистера Кафанке, — говорит пастор Трамбулл мягко и добросердечно. — Наука интернациональна, она не знает границ, не так ли?

— Ну вот, — Миша собирается с духом. — Итак, в этом письме читателя было сказано, что в Биоинституте имени Николая Чаушеску были утрачены в большом количестве грам-отрицательные — не важно, мистер Трамбулл, это деталь, ее не обязательно понимать, — так вот, были утрачены в большом количестве штаммы бактерий путем поначалу необъяснимой контаминации — заражения. Там долго не могли разрешить эту загадку, пока один приезжий исследователь из Албании…

— Албании! — стонет Кэмпбелл.

— …профессор Манко Маллини не изолировал с большим трудом этого необыкновенно агрессивного паразита, разрушавшего культуры бактерий, то есть, приводившего к распаду, — читает лекцию Миша. — Он был идентифицирован как мутант рода бделловибрионов. Литическая активность этого организма была на несколько десятков процентов выше, чем у описанных на Западе, сильно дегенерировавших вариантов…

— Те, что на Западе, сильно дегенерировали? — спрашивает Трамбулл.

— Да, мистер Трамбулл. Обидно за Запад, но это так. Это ведь факт — не так ли, мистер Кэмпбелл?

— К сожалению, — говорит тот сквозь зубы. — Нам пришлось взять восточный вариант.

— Для выделения этого сильно действующего организма, — продолжает Миша, — профессору Маллини потребовались мембранные фильтры, изготовлявшиеся народным предприятием «Биотехник Лысенко».

Трамбулл жмурится. Даже жмурится он мягко и кротко, думает Миша, совсем как пастор Тролле в сиротском доме.

— Значит, — говорит Трамбулл, — оно выпускало мембранные фильтры, при помощи которых профессор Маллини выделил бделловибрион, я правильно понимаю?

— Абсолютно правильно, мистер Трамбулл. Фильтры из специального пластика, разработанного в ГДР. К сожалению, профессор Маллини не смог довести свои исследования до конца…

— Почему? — спрашивает Трамбулл.

— Он погиб в результате несчастного случая незадолго до конца одной служебной командировки. Директор Биоинститута Георгиу Ванеску предложил назвать этот агрессивный вид по имени его первооткрывателя — бделловибрион маллини… Потом я получил из института в Бухаресте соответствующие растворы и выделил паразитов Маллини при помощи мембранных фильтров предприятия «Биотехник Лысенко». И экспериментировал с ними. Бделловибрионы маллини пожирали фекалии и превращали их в гумус так основательно и быстро, что я был вне себя от успеха экспериментов.

Миша сияет, но все остальные настроены мрачно. И Вильке смотрит на меня так необычно, думает Миша. Почему он сейчас смотрит на меня так…

— Мне пришла в голову одна идея, — говорит Герман Вильке. — Идея, почему у вас это не работало, мистер Кэмпбелл. Дело в том, что вы и ваши сотрудники использовали американские фильтры из политетрафторэтилена, а не фильтры предприятия «Биотехник Лысенко». Только в этом, по моему мнению, может быть причина того, что ваши опыты были неудачными, мистер Кэмпбелл. Устройство функционирует только с теми мембранными фильтрами!

— Именно так! — Миша вскакивает. Он в восторге, камень свалился у него с души, он готов расцеловать Вильке. — Только так! С фильтрами из ГДР все идет как по маслу, а с американскими нет. Это единственное объяснение. — И Миша подскакивает с кресла от возбуждения.

— Не могли бы вы соблаговолить снова сесть, мистер Кафанке? — говорит президент Трамбулл. — Тысяча благодарностей, мистер Вильке, мы это выяснили. Остается еще один вопрос, мистер Кафанке.

— Какой, мистер Трамбулл?

— Почему в вашем описании вы не указали точную спецификацию необходимых фильтров?

— Да, — говорит Кэмпбелл озадаченно, — верно. Почему нет, мистер Кафанке? Было бы сэкономлено много трудозатрат, если бы вы написали, что надо взять фильтры из ГДР. Почему вы этого не сделали?

Миша смущен.

— Я не написал этого, — говорит он, — потому что мы в ГДР думали, что западная продукция во всяком случае лучше, чем коммунистическая. Я, полагал, что если это работает даже с нашими фильтрами, то с американскими это будет работать еще лучше.

Герман Вильке складывает руки, и это выглядит так, словно он снова начал молиться.

— Так, — говорит Трамбулл, — теперь все ясно. Без сомнения, несовершенные по качеству фильтры из ГДР являются, таким образом, обязательным условием для того, чтобы изобретение мистера Кафанке работало. А то я уже, Бог свидетель, забеспокоился! — Трамбулл вздыхает с облегчением. — Все ясно! — говорит он. — Значит, мы должны купить эти фильтры в бывшей ГДР или приобрести патент, чтобы самим выпускать такие фильтры. За работу, господа, за работу!

— Гм, — говорит Миша. — Ничего не получится с народным предприятием «Биотехник Лысенко» в Галле, мистер Трамбулл.

— Почему не получится, мистер Кафанке?

— Потому, — говорит Миша, — что оно ликвидировано.

— Я ничего не понимаю — недоумевает Трамбулл. — Что значит «ликвидировано»?

— В ГДР была ужасная бесхозяйственность, и качество наших товаров не давало никаких шансов устоять в международной конкуренции, — поясняет Миша. — Народному предприятию «Биотехник Лысенко» ни при каких условиях не светило выйти на западный уровень, и оно было ликвидировано. Земельный участок был продан одной западной автомобильной фирме, та все снесла, расчистила территорию и начала строить на этом месте сборочный цех.

В комнате опять воцаряется тишина.

— Вы хотите сказать, что фильтры, которые нам нужны, больше не выпускаются? — спрашивает Трамбулл.

— Уже давно, — говорит Миша.

— А у вас… у вас тоже нет ни одного… мистер Кафанке?

— Нет, сэр, к сожалению.

— Есть ли они еще в бывшей ГДР? Нам нужно лишь несколько, чтобы провести химический анализ и сделать по образцу. Как вы думаете, мистер Кафанке, в ГДР еще можно достать несколько таких фильтров?

— Я не знаю точно, мистер Трамбулл. Вероятно, да…

— Тогда вот что, — говорит Трамбулл решительно. — Я хочу, чтобы ваше изобретение было реализовано!

— Но это означает… — начинает Кэмпбелл.

— Это означает, что кто-то должен немедленно вылететь в бывшую ГДР и во что бы то ни стало найти такие фильтры. Было бы очень странно, если бы все там исчезло без следа!


предыдущая глава | Избранное. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава