home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12

Дом 31А на улице Штрессеманштрассе был довольно старый. Он стоял между двумя кривыми деревьями, серый и мрачный. По всей видимости, его построили где-то в начале века. Массивные кариатиды поддерживали балкон над входом. Около ворот стояла бледная девушка в очках с толстыми стеклами. На ней было черное платье и черная шляпа, по форме напоминающая торт. Двумя руками девушка держала журналы.

— Бог жив, — сказала она.

— Что-то случилось?

— Его царствие снизошло на нас. Свидетели Иеговы проповедуют во всем мире. — Она подняла журналы повыше, и я прочел название — «Сторожевая вышка».

— Сколько? — спросил я.

— Вы не должны покупать, если не хотите, — сказала девушка. Она ободряюще улыбнулась: — Нас ожидает Страшный суд. Злые сгинут на этом суде, а свидетели Иеговы и все, кто ценит справедливость, так же, как и вы, будут спасены, как когда-то Ной и его семья спаслись от Великого потопа. Оставшиеся в живых сделают Землю в новом Божьем мире своим достоянием. Так сказано в писаниях апостолов Петра и Матфея.

Я дал девушке одну марку, и она вручила мне экземпляр журнала, сказав, что он стоит всего пятьдесят пфеннигов.

— Все в порядке, — ответил я и вошел в сумрачный, холодный подъезд. На одной из стен была укреплена доска со звонками и фамилиями жильцов. Таковых оказалось шестеро: четверо на первом и двое на втором. Я прочитал:


ТОНИ ВОРМ

музыкант


Он жил на втором этаже. На входной двери был глазок, и после того как я позвонил, в нем появился глаз человека.

Это меня в некотором роде испугало, ибо я не слышал шагов за дверью. Глаз невозмутимо продолжал меня разглядывать.

Человек, которому принадлежал глаз, спросил невидимым ртом:

— Что вам нужно?

— У меня письмо для господина Ворма. Вы господин Ворм?

— Да. — Он говорил невнятно и был либо простужен, либо просто пьян.

— Тогда откройте мне.

— Бросьте письмо в почтовый ящик.

— Я должен дождаться ответа.

— В почтовый ящик. Бросьте письмо в ящик.

Я покачал головой. Глаз злобно продолжал меня изучать. Раздраженный голос произнес:

— Тогда оставьте все как есть.

— Вам письмо от фрау Бруммер.

Дверь мгновенно распахнулась. В проеме возник молодой человек лет двадцати пяти. На нем был темно-синий блестящий халат в мелкий серебристый рисунок.

Это был очень симпатичный молодой человек. Он оказался не простужен, а чрезвычайно пьян. Его большие черные глаза блестели. Взлохмаченные волосы свисали на бледный потный лоб. Чувственный рот с полными губами был приоткрыт. У него были на удивление длинные шелковистые ресницы и выразительные тонкие пальцы. Он оказался действительно привлекательным парнем, с широкими плечами и узкими бедрами. Он стоял босиком. Именно поэтому я не услышал его шагов. Ворм прислонился к стене:

— Вы из полиции?

— Нет. — Я прошел мимо него внутрь квартиры, думая о голубоглазой Нине и о ее пышном белом теле. Темноволосый Тони с шелковистыми ресницами. Бледнолицая Нина. Красивая пара. Им явно было что сказать друг другу. А также и написать…

Жалюзи на окнах гостиной были опущены. В комнате горел электрический свет. Пахло коньяком и сигаретным дымом. На открытом рояле валялись листы нотной бумаги, рубашка, брюки и галстук. Рядом висела полка с большим количеством книг и журналов, стоявших в полнейшем беспорядке. Около широкой кровати разместился низенький столик и три стула. Я заметил мятую постель и на столике четыре утренние газеты. Между газетами стояла полупустая бутылка бренди «Асбах Уральт» и коньячная рюмка. Все пепельницы были полны окурков.

Свет лампы резал глаза, в то время как из щелей жалюзи пробивались лучи яркого солнца.

Я сел на неприбранную постель, и взгляд мой наткнулся на фотографию Нины Бруммер, висевшую на стене. Фотография была большая: Нина Бруммер на пляже, в черном купальнике, улыбающаяся и приветливо машущая рукой. Она смотрелась очень привлекательно. На фото она была гораздо привлекательнее, чем в данный момент.

Молодой человек покачиваясь подошел ко мне. Я протянул ему письмо, и он, кряхтя плюхнувшись в одно из трех кресел, вскрыл конверт. Руки его дрожали так сильно, что конверт упал. Он поднял его и углубился в чтение письма.

Переворачивая страничку, он застонал и дрожащей рукой провел по коротко стриженным волосам. Потом он выпил. Видимо, жажда мучила его уже в течение нескольких часов. Я посмотрел на лежащие на столике газеты и насчитал в заголовках статей четыре слова «Нина», три — «попытка самоубийства» и столько же — «странная история». Потом я заметил, что молодой человек дочитал письмо до конца и уставился на меня, направив в мою сторону свой указательный палец:

— Кто вы?

— Водитель господина Бруммера.

Ворм откинулся на спинку кресла и повторил:

— Водитель господина Бруммера… — Он закрыл глаза. — Похоже, она сошла с ума… Где она передала вам это письмо?

— В больнице. Я ваш друг. Вы можете положиться на меня. У меня нет никакого интереса что-либо кому-либо рассказывать о ваших отношениях.

— О каких отношениях? — Он сделал попытку встать. — Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Да бросьте, господин Ворм!

— Идите вон! — буквально пролаял он и вновь попытался подняться, но не смог и упал в кресло. Халат распахнулся, и я еще раз смог убедиться, что он отлично сложен.

Я направился к двери. За стеной послышался шум воды, сливаемой в унитазе.

— Эй вы!

Я обернулся. Мне стало его жалко. Такой симпатичный парень. Да, Нину можно было понять.

С большим трудом он встал на ноги и покачиваясь направился в мою сторону, но не дошел и плюхнулся во вращающееся кресло перед роялем. Его локти грохнулись на клавиши, вызвав какофонию высоких и низких звуков. Он начал валиться на бок, но я успел поддержать его, не дав упасть на пол.

— Я не могу этого сделать, поймите меня! — сказал он.

— Ну что ж, не делайте.

— Что она там задумала? — Он вновь поднялся. Облокотившись спиной на рояль, он мог стоять довольно устойчиво. От него несло коньяком. Это было утро, полное различных запахов. — Об этом пишут все газеты… Полиция проводит расследование… Что будет, если они все узнают? Чтобы работать, я должен быть спокоен. У меня хорошая работа. Вы знаете бар «Эден»?

— Нет.

— У меня действительно хорошая работа. Меня только что приняли. Я должен подумать и о себе. Посмотрите на эту квартиру… на мебель… на книги… Все это я приобрел на собственные деньги. Именно на свои собственные деньги… Я… на конкурсе получил приз… от консерватории. — Он в бессилии хлопнул по стопке нотных листов… — Моя рапсодия! На две трети она уже готова. На будущий год я хотел купить «Фольксваген». Я же ей говорил, что никогда не смогу на ней жениться… я ей никогда не врал… Зачем же сейчас она это делает? Зачем?

Я пожал плечами.

— Бруммер убьет меня, если узнает об этом! Что значит «смыться»? Я вас спрашиваю: куда мне бежать?

— Об этом надо спрашивать не меня, — ответил я.

Он хлопнул ладонью по письму:

— «Эйр Франс»! Заказать билет в Париж! Заказать немедленно! Что за глупость?! Она же лежит в больнице! Как она оттуда выйдет?

— Об этом надо спрашивать не меня, — повторил я.

— А что мы будем делать в Париже? По-французски я не говорю. Денег у меня нет. У нее тоже. — Он схватил меня за лацканы пиджака. — А почему, собственно, она пыталась уйти из жизни?

— Не надо, — сказал я.

— Что?

— Не надо меня хватать. Я этого не люблю.

Он убрал руки:

— Случилось что-то ужасное, чего она не смогла пережить?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Но она же пишет об этом.

— Это ваши проблемы.

— Почему мои? Она же замужем!

С фотографии на нас обоих взирала Нина Бруммер, полнотелая блондинка, соблазнительная и желанная, — однако, видимо, недостаточно соблазнительная и недостаточно желанная.

— Я ничем не могу ей помочь… — Ворм поплелся назад к столу и наполнил бокал, пролив при этом коньяк. — Я не хочу иметь с этим ничего общего. Я всегда ей говорил, что для меня работа важнее всего! — Он воскликнул это со странной гордостью. — Я никогда не брал у нее денег! И ни одного подарка! Я почти на десять лет моложе ее! — Его голос сорвался. — Между нами была совершенно ясная договоренность… с того самого дня, когда она заговорила со мной.

— Она сама с вами заговорила?

— Конечно. В баре «Эден»… — Он провел рукой по губам. — Она такая приятная. Такая красивая. Она великолепна. Мы… изумительно провели с ней время, поверьте… — Он опять хлопнул по стопке нотной бумаги. — Но вот это! Уже готово две трети! Я ей никогда не устраивал сцен!

— Господин Ворм, я должен идти.

— Скажите ей, что я не могу. Пусть она мне больше не пишет. Она должна успокоиться. Тогда мы снова сможем встречаться. Позже. Я желаю ей всего наилучшего.

— Вы отказываетесь бронировать места на Париж?

— Да! И писать ей я тоже не буду. И звонить.

— О'кей, — сказал я. — Кончайте пьянствовать и попробуйте поспать.

— Я не могу спать… У вас не должно сложиться обо мне превратного мнения… вы мне понравились… даже очень… То, что она сделала, просто ужасно… Но чем я могу ей помочь, если она мне не говорит, зачем она все это сделала? Из-за чего-то ужасного! А что было таким ужасным?

— Этого я тоже не знаю, — сказал я, направляясь к двери.

Выйдя из темного подъезда на залитую солнцем улицу, я услышал приветливый голос:

— Добрый день, уважаемый.

— Добрый день.

— Бог жив, — сказала свидетельница Иеговы. Она все еще стояла на солнце, выполняя возложенную на нее миссию.

— Конечно, конечно, — сказал я, двигаясь к черному «Кадиллаку», — мы об этом уже говорили.

— Ах, извините меня, — девушка улыбнулась.

Эта улыбка мне еще вспомнится…


предыдущая глава | Избранное. Компиляция. Книги 1-17 | cледующая глава