home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Гектор в кои-то веки молчит: избавившись от мучительных технических обязанностей, он откидывается на спинку стула и предоставляет слово русскому телекомментатору, который говорит приятным баритоном. Как и Люк, Гектор питает слабость к русскому языку — и, с некоторыми оговорками, к русской душе. Всякий раз, просматривая эту запись, он, по собственному признанию, приходит в восхищение от извечной, классической, типично русской бессовестной лжи.

Московская служба новостей превосходно справляется без помощи Гектора. Баритон и без него вполне способен передать свое негодование по поводу страшной трагедии, о которой он вещает, — безжалостный обстрел автомобиля, жестокое убийство молодой любящей пары в самом расцвете лет! Жертвы и не подозревали, когда приехали из далекой Италии (где они постоянно проживали) навестить родные пенаты, что их путешествие окончится здесь, на увитом плющом кладбище старинного монастыря с куполами-луковицами, который так им всегда нравился, — на холме за городом, на опушке леса.

«В этот хмурый майский день вся Москва скорбит по двум безвинным жертвам и соболезнует их маленьким дочерям, которых, слава богу, не было в машине, когда террористы расстреляли их родителей».

Разбитые стекла, изрешеченные пулями двери, обугленный остов некогда роскошного «мерседеса», лежащего на боку посреди серебристых берез; кровь невинных жертв смешивается с бензином на асфальте. Изуродованные лица убитых беспардонно крупным планом.

Комментатор уверяет: случившееся вызвало праведный гнев всех законопослушных российских граждан. Они задаются вопросом: когда закончится насилие? Когда порядочные люди смогут свободно ездить по дорогам, не опасаясь нападения чеченских головорезов, которые сеют ужас и беспорядок?

«Михаил Аркадьевич, преуспевающий торговец нефтью и металлами на международном рынке. Его бескорыстная жена Ольга, известная своей благотворительной деятельностью в пользу нуждающихся соотечественников. Любящие родители маленьких Кати и Иры, стосковавшиеся по родине, которую они больше никогда не покинут».

Под возмущенные тирады комментатора на склоне холма показывается медленно ползущая к воротам кладбища вереница черных лимузинов, сопровождающих застекленный катафалк. Процессия останавливается, дверцы машин распахиваются, молодые люди в дорогих черных костюмах выстраиваются, чтобы нести гробы. Потом картинка меняется: на экране — мрачный заместитель начальника следственного комитета при Министерстве внутренних дел, в увешенной орденами парадной форме, в окружении почетных грамот, за столом, на котором стоят фотографии президента и премьер-министра.

«Мы утешаемся тем, что, по крайней мере, один террорист уже сознался в преступлении», — сообщает он. Его лицо еще несколько секунд остается в кадре, дабы зрители успели проникнуться негодованием.

Мы возвращаемся на кладбище и слушаем заупокойные православные песнопения; молодые священники с холеными бородами и в головных уборах, похожих на цветочные горшки, шествуют, подняв иконы, к могилам, где стоят безутешные родственники. Изображение застывает, сменяется вереницей крупных планов, сопровождаемых субтитрами Ивонн.

«Тамара, жена Димы, сестра Ольги, тетя Кати и Иры», стоит прямо, точно аршин проглотила, в черной широкополой шляпе с вуалеткой.

«Дима, муж Тамары». На искаженном горем безбородом лице застыла вымученная улыбка — он сам похож на мертвеца, несмотря на присутствие обожаемой дочери.

«Наташа, дочь Димы». Длинные волосы черным каскадом падают на спину, гибкое тело скрыто бесформенным траурным платьем.

«Ира и Катя, дочери Ольги и Миши». Ничего не выражающие лица. Девочки держат Наташу за руки.

Комментатор перечисляет имена сильных мира сего, которые специально прибыли почтить память погибших. Среди них — представители Йемена, Ливии, Панамы, Дубая, Кипра. От Великобритании никого.

Перед камерой — поросший травой бугорок на полпути к вершине холма. Компания мужчин — семь человек — в аккуратных костюмах, старшему чуть за тридцать. Безбородые лица, уже начинающие оплывать жирком, обращены в сторону открытой могилы в двадцати метрах ниже по склону, где в одиночестве, очень прямо, стоит Дима, по-военному выпятив грудь в своей излюбленной манере. Он смотрит не в могилу, а на семерых мужчин на склоне.

Оператор замер или кто-то нажал «паузу»? Трудно судить, потому что Дима абсолютно неподвижен. Мужчины в костюмах — тоже. С запозданием появляется субтитр:


Глава 9 | Избранное. Компиляция. Романы 1-12 | БРАТСТВО СЕМЕРЫХ