home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



8

Фергюсон, пилот, был не в духе и не без оснований. В течение всего полета он многократно связывался с центром управления в Прудхо-Бейе и знал, что погода впереди очень опасная. Порывистый ветер достигал сорока миль в час, несущийся снег снижал видимость у поверхности земли до нескольких футов, а толщина несущегося снежного одеяла оценивалась в шестьдесят футов и даже больше, — условия для посадки в темноте скоростного реактивного самолета очень далекие от идеальных.

Фергюсон имел в своем распоряжении новейшие навигационные и посадочные средства, и хотя мог совершить приземление вслепую, предпочитал видеть твердую землю своими глазами прежде, чем коснуться ее колесами. Но зная Фергюсона как законченного пессимиста, трое его пассажиров не особенно беспокоились, так как были совершенно уверены, что он не станет рисковать своей жизнью и жизнью тех, кто у него на борту, и просто повернет назад, если найдет условия для посадки неприемлемыми.

Брэди, чей глубокий сон был прерван, тоже пребывал в кислом настроении, и едва ли обронил несколько слов на всем пути на север. Маккензи и Демотт, понимая, что полет может быть их последней возможностью поспать, воспользовались этой возможностью в полной мере.

Посадка была трудной, с многократными подпрыгиваниями, но, тем не менее, прошла благополучно. Видимость упала до двадцати футов, и Фергюсон с большой осторожностью выруливал по полосе, пока не увидел свет фар машины. Когда дверь открылась, в кабину ворвался снежный вихрь, и Брэди, не теряя времени на обычное свое слоноподобное укутывание, стремительно бросился в укрытие ожидавшего их микроавтобуса, за рулем которого был Тим Хьюстон, замещавший выбывшего из строя Броновского.

— Добрый вечер, мистер Брэди, — приветствовал Хьюстон, даже не утруждая себя приветственной улыбкой. — Отвратительная ночь. Даже не спрашиваю, как долетели, знаю, что полет был ужасным. Боюсь, вам ни разу не удалось выспаться с тех пор, как вы прилетели на северо-запад.

— Я совершенно измотан, — сказал Брэди, не упоминая шестичасовой сон перед вылетом из форта Мак-Муррей. — Есть новости о Финлэйсоне?

— Нет. Мы осмотрели каждый закуток насосной станции, каждый закоулок в пределах мили от центра управления.

— Какие у вас мысли?

— Он мертв. Иначе не может быть, — Хьюстон покачал головой. — Если он не в помещении, он не прожил бы и четверти того времени, которое отсутствует. Без вариантов, тем более, что его меховик остался в комнате. Без меха — десять минут, не больше.

— ФБР или полиция что-нибудь нашли?

— Ноль. Очень трудные условия, мистер Брэди.

— Это заметно, — сказал Брэди, дрожа. — Полагаю, вам придется ждать рассвета, чтобы предпринять поиски?

— Завтра будет слишком поздно. Даже и теперь уже поздно. Даже если он где-то рядом, вполне вероятно, что мы его не найдем. Возможно, он не будет найден, пока не потеплеет, и не сойдет снег.

— Вы имеете в виду заносы? — спросил Маккензи.

— Да. Он может быть в сточном колодце или в канаве рядом с дорогой, — наши дороги на пятифутовой гравийной насыпи — он может лежать на дне такой придорожной канавы и даже сугроба не будет, указывающего на то, что он там. — Хьюстон поежился.

— Ну и смерть, — сказал Маккензи.

— Я примирился с мыслью, что он умер, — сказал Хьюстон. — Хотя звучит жестоко, но это не самый худший способ умереть. Возможно, простейший. Никаких страданий, вы просто засыпаете и никогда больше не просыпаетесь.

— В ваших устах это звучит даже привлекательно, — сказал Демотт. — Как Броновский?

— Трещины нет. Тяжелая контузия. Доктор Блэйк утверждает, что сотрясение мозга в легкой форме. Я забежал посмотреть на него перед выездом, он начал двигаться и казалось делает попытки выбраться на поверхность.

— Есть какой-нибудь прогресс в другом направлении?

— Ничего. Сомневаюсь, что удастся что-нибудь раскопать. Сэм был единственным, кто мог видеть нападавщего, но тысяча к одному, что его ударили сзади, и он даже не успел взглянуть на напавшего, иначе, его бы прикончили. Убив двоих, можно не бояться убить еще одного.

— Вы думаете, это те же люди?

— Для того чтобы это было не так, слишком много совпадений, мистер Брэди!

— Наверно. Этот телекс из Эдмонтона?

Хьюстон почесал голову.

— Говорят, чтобы мы заглушили трубопровод на неделю. Проверят через сорок восемь часов.

— И закодировано собственным кодом кампании, вы говорили? — спросил Демотт.

— Они не скрывают даже, что служат в кампании. Поразительная самоуверенность, и телекс был адресован мистеру Блэку. Только наши могли знать, что он здесь, он же почти постоянно находится в Анкоридже.

— Как Блэк отнесся к этому? — спросил Демотт.

— Трудно сказать. Рыбья кровь, своих чувств не показывает. Я знаю, что бы я чувствовал на его месте. Он ведь генеральный директор, на нем вся ответственность.

Хьюстон был к Блэку несправедлив. Когда они добрались до его кабинета в центре управления, Блэк выглядел совершенно явно несчастным и растерянным. Он сказал:

— Я вам искренне благодарен за то, что вы прилетели, мистер Брэди. Представляю, как ужасен был полет глубокой зимней ночью. — Он повернулся к высокому загорелому мужчине с волосами стального цвета. — Познакомьтесь, пожалуйста, мистер Моррисон, ФБР.

Они обменялись рукопожатиями.

— Наслышан о вас, мистер Брэди. Могу поспорить, вам не приходится иметь дела с подобными историями в странах Залива.

— Никогда. Не говоря уж об этой чертовой стуже. Мистер Хьюстон сказал, что вы оказались просто перед глухой стеной. Финлэйсон бесследно исчез.

— Мы надеялись, что может вам, на свежую голову, удастся что-нибудь придумать.

— Боюсь, вы обратили ваши надежды не на того. Я предпочитаю, чтобы криминальным расследованием занимались профессионалы. Я и мои коллеги занимаемся только случаями промышленного саботажа, хотя в данном случае, без сомнения, саботаж и разбойное нападение имеют общее начало. Вы, конечно, сняли отпечатки пальцев в кабинете Финлэйсона?

— Сверху донизу. Сотни отпечатков и ни одного подозрительного. Ни одного, которого там не должно быть.

— Вы имеете в виду, что там нет отпечатков посторонних лиц, не имеющих права доступа в кабинет?

— Именно. — Моррисон кивнул.

— Так как мы уверены, что орудуют свои, значит любой, чьи отпечатки в кабинете есть, находится под подозрением, — хмуро сказал Брэди.

— Нашли то, чем ударили Броновского? — спросил Маккензи человека из ФБР.

— Нет. Доктор Блэйк предполагает, что удар был нанесен ружейным прикладом.

— Где врач? — спросил Демотт.

— В изоляторе, с Броновским, только что пришедшим в сознание. Тот еще не двигается и говорит бессвязно, но кажется, с ним все обойдется.

— Хотелось бы увидеть их обоих.

— Не знаю, — усомнился Блэк. — Доктора-то, пожалуйста, но разрешит ли он вам говорить с Броновским.

— Не может он быть так уж плох, если пришел в сознание, — сказал Демотт. — Время не терпит. Он единственный, кто может знать, что случилось с Финлэйсоном.

Когда они вошли в палату, Броновский вполне внятно говорил что-то доктору Блэйку. Он был очень бледен, вся правая сторона головы выбрита, толстая повязка, наложенная на висок, захватывала и макушку, и ухо до мочки. Демотт посмотрел на врача, высокого темнокожего человека с мертвенно бледным лицом и крючковатым носом.

— Как пациент?

— Пришел в себя. Рана не очень опасная. Он был сильно оглушен, что способствует некоторому сотрясению мозга. Головная боль на пару дней.

— Пара коротких вопросов к Броновскому.

— Только, если коротких. — Доктор Блэйк кивнул компаньонам Демотта.

— Вы видели человека, который вас ударил? — спросил Демотт.

— Видел!? — воскликнул Броновский. — Да я даже не слышал его. Все, что я знаю, что я вдруг оказался лежащим на этой кровати.

— Вы знали, что исчез Финлэйсон?

— Нет. Когда это произошло?

— Прошло уже несколько часов. Вероятно, еще до того, как вас стукнули. Вы его видели? Говорили с ним?

— Да. Я работал над тем отчетом, который вы запросили. Он расспрашивал меня о разговоре с вами, потом ушел. — Броновский подумал. — Да, это был последний раз, когда я его видел. — Он посмотрел на Блэка. — Те бумаги, над которыми я работал, все еще лежат на столе?

— Да, я их там видел.

— Не могли бы вы убрать их обратно в сейф, это конфиденциальная информация.

— Я уберу, — сказал Блэк.

— Можно вас на минуту, доктор? — спросил Демотт.

— Вот он я. — Врач вопросительно посмотрел на Демотта.

— Вы хотите, чтобы я рассказывал о своей подагре и обморожениях при посторонних? — Демотт невесело улыбнулся.

— Вы в прекрасной форме, на мой взгляд, — сказал доктор Блэйк, когда они вошли в его кабинет.

— Разве что становлюсь старше с каждым годом. Вы были на четвертой станции?

— Ах, так это все-таки по тому делу? Что вам помешало обсуждать это прямо там?

— Я по натуре скрытный, недоверчивый и подозрительный.

— Я был там вместе с Финлэйсоном. — Лицо Блэйка исказила гримаса. — Кошмарное было зрелище. А уж об убитых и говорить нечего. Ужас.

— Да, так оно и было, — согласился Демотт. — Вскрытие проводили вы?

— А у вас есть право задавать мне такие вопросы? — спросил доктор Блэйк после некоторой паузы. Демотт кивнул.

— Думаю, да, доктор. Мы все заинтересованы в правосудии. Я пытаюсь узнать, кто убил тех двоих, а может быть, и троих, если Финлэйсон не будет найден.

— Ну, хорошо, — сказал Блэйк. — Да, вскрытие проводил я. Должен признать, поверхностное. Когда человеку всаживают пулю в лоб, бессмысленно выяснять, не от инфаркта ли он умер. Хотя, должен вам заметить, что и самого взрыва хватило бы, чтобы их убить.

— Пули были еще в голове?

— Были и есть. Низкоскоростной пистолет. Я знаю, они должны быть удалены, но это дело полицейского хирурга, а не мое.

— Вы их обыскивали?

Блэйк в изумлении поднял брови.

— Дорогой друг, я врач, а не детектив. Зачем мне было их обыскивать? Я заметил, что во внутреннем кармане куртки у одного из них были какие-то бумаги, но я их не просматривал. Это все.

— Ни оружия, ни кобуры?

— Совершенно в этом уверен. Мне пришлось раздевать их. Ничего подобного.

— Последний вопрос, — сказал Демотт. — Вы обратили внимание на указательный палец правой руки того человека, у которого были в кармане бумаги?

— Сломан ниже костяшки? Странный перелом, но может объясняться десятком причин. Не забывайте, что взрывом их бросило на какие-то там железки.

— Благодарю вас за ваше терпение, доктор. — Демотт направился к двери, но подойдя к ней, обернулся. — Убитые находятся еще на четвертой станции?

— Нет, мы доставили их сюда. Насколько я знаю, семьи хотят похоронить их в Анкоридже, и их собираются завтра туда отправить.


Демотт осмотрел кабинет Финлэйсона и спросил Блэка:

— Что-нибудь изменилось с тех пор, как нашли здесь Броновского?

— Это нужно спрашивать у Финлэйсона. Я здесь появился только минут через двадцать после того.

— Естественно, многие вещи трогали мои люди, проводившие дактилоскопию, — сказал фэбээровец.

— Это личные дела охранников? Те документы, над которыми работал Броновский, когда его стукнули? — Маккензи указал на пухлые папки на столе Финлэйсона.

— Блэк посмотрел на Хьюстона, и охранник сказал:

— Да.

— И отпечатки пальцев тоже в них есть? — сказал Маккензи, подняв брови.

— Те — в сейфе, — сказал Хьюстон.

— Я хочу их видеть и все личные дела тоже, — сказал Демотт. — На самом деле, я хочу видеть все, что есть в сейфе.

— Но там конфиденциальная информация нашей кампании, — вмешался Блэк.

— Именно поэтому я и хочу ее видеть.

— Вы требуете слишком многого, мистер Демотт, — сказал Блэк, поджав губы.

— Если у нас будут связаны руки, мы можем с тем же успехом проводить время в Хьюстоне. Или вам есть, что скрывать?

— Я нахожу ваше замечание оскорбительным.

— А я так не считаю, — произнес Брэди из глубины единственного в комнате кресла. — Если вы что-то скрываете, мы хотим знать, что это. Если нет, откройте ваш сейф. Возможно, вы самый большой человек на Аляске, но решения принимают те люди, что сидят в Лондоне, и они гарантировали мне полное содействие с вашей стороны. Вы же демонстрируете совершенно явное нежелание содействовать. Это наводит меня на совершенно определенные мысли.

— Это уже можно расценивать как завуалированную угрозу, мистер Брэди, — сказал Блэк с абсолютно побелевшими губами.

— Расценивайте это, как вам заблагорассудится. Я уже это здесь проходил раньше. И Джон Финлэйсон куда-то удалился, похоже, в места малопривлекательные. Или вы полностью взаимодействуете с нами, или мы просто уходим и оставляем вам почетное право объяснять Лондону причины вашей скрытности.

— Да при чем здесь моя скрытность, это затрагивает интересы кампании.

— В интересах вашей кампании нефть должна бежать по трубопроводу, а убийцы найдены. Если вы не дадите нам проверить содержимое сейфа, мы будем вынуждены сделать вывод, что по каким-то причинам, вы решили вредить интересам своей кампании. — Как бы ставя точку в дискуссии, Брэди налил себе дайкири.

— Очень хорошо, — сдался Блэк. Его губы стали еще тоньше. — Заявляя свой протест, и даже, я бы сказал, под принуждением, я согласен выполнить ваше немыслимое требование. Ключ в столе Финлэйсона. Желаю вам доброй ночи.

— Минуточку, — Демотт говорил не более дружелюбно, чем Блэк. — У вас есть личные дела на всех служащих трубопровода?

Было видно, что Блэку хотелось вспылить, но он сдержался.

— Да. Но поверхностные сведения. В основном, места работы.

— Где они? Тоже здесь?

— Нет. Здесь дела охранников, и то только потому, что Броновский рассматривает их как свой базовый материал. Остальные хранятся в Анкоридже.

— Мы бы хотели их видеть. Могли бы вы это организовать?

— Да, могу.

— Я узнал от доктора Блэйка, что завтра есть рейс в Анкоридж. Это большой самолет?

— Даже слишком большой. А 747. Завтра есть только он. А что?

— Возможно, кому-нибудь из нас будет нужно полететь, — ответил Демотт. — Мы могли бы прихватить там документы, если будут места в самолете.

— Хорошо. Надеюсь, больше вопросов нет?

— Только один. Сегодня вы получили из Эдмонтона телекс с угрозами, требующий остановить производство. Что вы собираетесь делать?

— Продолжать работать, разумеется. — Блэк сделал попытку саркастически улыбнуться, но момент был явно неподходящий. — Предполагая, конечно, что преступники будут арестованы.

— Где телекс?

— Он был у Броновского. Может быть, у него в кармане или в столе.

— Я его разыщу, — сказал Демотт.

— Не думаю, что Броновскому понравится, если вы станете рыться у него в столе.

— Разве он здесь? Кроме того, он сам агент службы безопасности, он поймет. Чего от вас, похоже, дожидаться не приходится.

— Точно, — сказал Блэк. — Спокойной ночи. — Он повернулся на каблуках и вышел. Никто не пожелал ему спокойной ночи.

— Ну и ай-я-яй! Не знаю, как ты этого добиваешься, Джордж. Были друзья на всю жизнь, трех минут хватило, чтобы с этим покончить. Жаль только, что он ведет себя так подозрительно, а то из него получился бы чудный подозреваемый.

— Потрепали ему немного перья, — сказал Моррисон. — Он и сам мастер по этой части. Первостатейный солдафон, но поразительно одаренный человек.

— Не думаю, что он пользуется всеобщим уважением. У него есть друзья? — спросил Демотт.

— Только профессиональные контакты, и все. Социально пассивен. Если у него и есть друзья, он их где-то прячет. — Он подавил зевок. — Мне уж давно пора быть в постели. Мы, ФБР, привыкли ложиться не позже десяти. Могу быть еще чем-нибудь полезен, пока я не ушел?

— Две вещи, — сказал Демотт. — Обслуживающий персонал четвертой насосной станции во главе с человеком по фамилии Паулсон. Могли бы вы хорошенько покопаться в их прошлом?

— У вас есть основания для такого запроса? — спросил фэбээровец с надеждой.

— Да, собственно, нет, но они там были, когда произошло нападение. Хватаюсь за соломинку. Нам практически не за что зацепиться, — сказал Демотт, устало улыбнувшись.

— Я полагаю, мы можем это сделать, — сказал Моррисон. — А что еще?

— Доктор Блэйк сказал, что двое убитых были доставлены сюда. Вы не в курсе, где находятся тела?

Моррисон знал и рассказал где, попрощался и ушел.

— Я думаю, что тоже пойду немного отдохнуть в своей комнате, — сказал Брэди. — Дайте мне знать, если рухнут небеса, но не раньше, чем через полчаса. Насколько я понимаю, вы двое собираетесь удовлетворить свое любопытство, взглянув на бренные останки.


Демотт и Маккензи смотрели на тела двух убитых инженеров. Они были укрыты белыми простынями. Тела были в том же состоянии, в каком они их видели на четвертой станции. Они не были еще омыты. Возможно, это было и невозможно. Возможно, не нашлось никого с достаточно крепким желудком для этой работы.

— Надеюсь, они догадаются зашить их в мешок прежде, чем доставить в Анкоридж, — сказал Маккензи — А то родственники впадут в истерику. Если ты что-то хочешь увидеть, Джордж, поторопись, пожалуйста. Мне становится дурновато.

Демотт чувствовал себя не лучше. Не только зрелище было ужасающим, но и запах тошнотворным. Он поднял руку человека, которого раньше осматривал и спросил:

— Каким образом это могло произойти?

— Звучит странно, но приходит мысль о плоскогубцах, — сказал Маккензи наклонившись и зажав нос. — Проблема в том, что огонь стер все следы, оставленные инструментом на коже.

Демотт подошел к крану и намочил носовой платок, потом возможно более тщательно стер копоть с кожи. Сажа стерлась на удивление легко. Кожа не стала чистой, повреждение было слишком глубоким, но достаточно чистой для осмотра.

— Нет, не плоскогубцы, — сказал Маккензи. — Чтобы сломать кость, плоскогубцы должны были порвать плоть, тогда остались бы следы от зубцов. Но таких следов нет. Но я с тобой согласен, кость была сломана не случайно.

Демотт намел копоти, чтобы не было заметно, что место было очищено. Он отвернул полу куртки и не обнаружил там никаких бумаг.

— Бумаги и карты обрели крылья и улетели, — сказал Маккензи. — Не без чьей-то помощи, разумеется.

— Это точно. Мог быть Паулсон и его люди, мог быть Броновский, когда был здесь вчера, мог быть и сам врачеватель.

— Блэйк? Он выглядит родным братом Дракулы, — сказал Маккензи.

Демотт снова поднял платок и вытер участок вокруг круглого отверстия от пули во лбу убитого. Внимательно разглядывая рану, он сказал:

— Ты видишь то, что, мне кажется, я вижу?

Маккензи наклонился ниже и стал разглядывать рану, потом сказал:

— Того, что в юности было под силу моему орлиному взору, теперь я добиваюсь с помощью лупы. — Он выпрямился. — Мне кажется, то, что я вижу — это коричневый пепел от сгоревшего пороха.

Как и раньше Демотт натряс копоти на очищенный участок.

— Смешно, но мне пришло в голову то же самое. Этот парень был застрелен в упор.

Сценарий мог быть таким: убийца подошел совсем близко, наставил оружие и, вероятно, начал обыскивать его. Но он не знал, что у парня не только есть оружие, но что он его держит наготове. Однако дело обстояло именно так, и когда убийца увидел оружие, он выстрелил, чтобы убить, потому что у него просто не было времени подумать о последствиях. Руку инженера, вероятно, свело предсмертной судорогой, необратимое сокращение, что не является необычным в момент насильственной смерти. Чтобы взять оружие из рук убитого, убийца был вынужден дернуть с такой силой, что сломал ему палец, бывший на курке. Тебе не кажется, что этот сценарий объясняет странный вид перелома.

— Думаю, ты прав. Все встало на свои места. — Маккензи нахмурился. — Только одно не ложится в этот сценарий. Зачем убийце потребовалось брать оружие, у него же было свое?

— Конечно, но он больше не мог им пользоваться, — сказал Демотт. — Точнее, он не мог больше иметь при себе это оружие. Увидев, что пули не прошли навылет, он знал, что полиция проведет экспертизу всего оружия и найдет владельца стрелявшего пистолета, поэтому он от него избавился, заменив оружием инженера. Думаю, что теперь он избавился уже и от этого оружия и почти наверняка нашел другое. В этих Соединенных Штатах, не забывай, что Аляска тоже к ним относится, приобрести оружие проще простого.

— Все сходится. Возможно, мы имеем дело с профессиональным убийцей, — сказал медленно Маккензи.

— С тем же успехом мы можем оказаться лицом к лицу с психопатом.

Маккензи поежился.

— Опять слышу голос моих шотландских предков: только что какой-то неотесанный мужлан прогулялся у моей могилы. Пойдем за советом к боссу. За советом и еще кое за чем. Если я не имею ошибочного представления о нашем работодателе, то он должен был бы уже половину спиртного с самолета переправить в свою комнату.

— Ты хочешь узнать, что он думает?

— Да нет, просто хочу выпить.


Оказалось, что Маккензи преувеличивал. Фергюсон перетащил к Брэди едва ли десятую долю имевшегося на борту спиртного, но и таковая представляла впечатляющее количество. Маккензи уже выпил одну порцию виски и теперь наслаждался второй, глядя на Брэди, сидевшего в постели в пижаме лилового цвета, которая делала его просто необъятным.

— Ну, что вы скажете о теории Джорджа? — спросил он.

— Я верю в факты, но верю и в теорию, по той причине, что у нас нет ей альтернативы, — сказал Брэди, рассматривая свои ногти. — Я верю в то, что мы не имеем дела с обученным, жестоким и умным убийцей. Не сомневаюсь, что он вполне может оказаться сумасшедшим. В действительности, сумасшедших может оказаться двое, а может и еще более нежелательный вариант. Проблема в том, Джордж, что я не вижу, как это нас продвинуло вперед. Мы не знаем, когда этот чокнутый ударит снова. Что можно сделать, чтобы это предотвратить?

— Можно его испугать, — сказал Демотт. — Я уверен, что он уже нервничает из-за того, что были сняты отпечатки пальцев по всей конторе, что мы затребовали все личные дела. Давайте заставим его нервничать еще больше. Я завтра полечу в Анкоридж, а вы с Маккензи останетесь здесь и поработаете. — Демотт глотнул виски. — Это внесет разнообразие в жизнь, по крайней мере, одного из вас.

— Ты ранишь меня, — сказал Брэди. — Но мне не привыкать к камням и стрелам со стороны неблагодарных подчиненных. Что именно ты задумал?

— Задумал значительно сократить число подозреваемых. Проще простого, на самом-то деле. Здесь в Прудхо-Бейе все друг с другом тесно связаны, все в той или иной мере зависят друг от друга. Каждый на виду, любое действие не может остаться незамеченным хотя бы горсткой людей. Проверить каждого и выяснить, у кого была действительная возможность быть на горной четвертой станции, когда были убиты два инженера. Если двое или больше говорят, что некий Х был точно здесь в то самое время, мы можем вычеркнуть Х из списка подозреваемых. В конце дня мы будем знать, сколько у нас реально подозреваемых. Могу поспорить, что это будет даже не горстка, скорее всего — ни одного. Напомню, что четвертая станция находится в ста сорока милях отсюда, и добраться до нее можно только вертолетом. Нужно не только время и возможность, но и умение управлять вертолетом, а также и вертолет, который невозможно взять так, чтобы никто не заметил. Думаю, вы согласны, что это достаточно просто.

— Труднее выяснить следующее: кто был в Анкоридже в тот день, когда «Санмобиль» получил угрозу. Таких может оказаться довольно много. Нельзя забывать, что они отдыхают каждую третью или четвертую неделю и, как правило, проводят ее в Фербенксе или в Анкоридже. Установить алиби будет труднее, потому что немногие будут иметь свидетелей своих похождений в шесть утра зимней ночью на Аляске.

— В этом случае, нас будут интересовать не те, у кого будут свидетели, а те, у кого их не будет. Я привезу снимки отпечатков пальцев из телефонных будок, мы, надеюсь, сможем получить без особого труда сомнительные пальчики здесь и, если удача нам улыбнется, один из наборов совпадет с теми, что из будок. Не знаю, как вам, а мне кажется, что это просто.

— Что касается меня, думаю, мы с Доном без особого труда справимся со всей этой рутинной работой, — сказал Брэди. — Не забудьте только, что есть еще Вальдез, где тоже живет порядком народу.

— Поскольку вы мой босс, я воздержусь от уничтожающих взглядов, — сказал Демотт. — Ну кто из Вальдеза отправится за тысячу триста миль зимней ночью, совершая посадки для дозаправки и раскрывая себя при этом? Кто оттуда совершит путешествие в тысячу шестьсот миль, чтобы стукнуть Броновского и вероятнее всего покончить с Финлэйсоном, если, едва ступив на землю, как незнакомец он немедленно будет замечен.

— Нужно признать, здесь есть разумное зерно, даже два зерна, — сказал Маккензи.

— И даже не говорите мне, что они могли появиться с других насосных станций, — продолжал Демотт. — У них там нет вертолетов.

— Я, по-моему, и не говорил ничего подобного, — сказал Брэди обиженно. — Хорошо, считаем, что это только Прудхо-бей. Что если результат будет нулевым?

— Тогда наступит ваша очередь выдавать блестящие идеи.

— Тяжелый день, — сказал Брэди. — Вы идете спать?

— Да. Я собирался сегодня просмотреть личные дела и отпечатки, но это для меня бесполезно до возвращения из Анкориджа. Отчет тоже может подождать. Я только хочу найти этот телекс из Эдмонтона, чтобы прихватить его с собой в Анкоридж, может тамошняя полиция мне сможет помочь. — Он поднялся. — Кстати, вы, надеюсь, отдаете себе отчет, что вам самому угрожает опасность?

— Мне?! — звучало это так, словно Демотт предположил возможность государственной измены. Затем на лице Брэди появились признаки осознания.

— Не исключено, что под угрозой не только ваша семья, — упорно продолжал Демотт. — Зачем хлопоты с похищением, если они могут покончить сразу со всем, влепив пулю вам в спину, которая, если не будет оскорблением утверждать подобное, представляет цель, по которой трудно промахнуться. Как можно быть уверенным, что маньяк убийца не живет в соседнем номере?

— Какой ужас! — Брэди сделал большой глоток дайкири, затем сел поудобнее и улыбнулся. — Наконец-то мы начинаем действовать! Дональд, достаньте, пожалуйста, из моего чемодана Смит и Вессон. — Он положил пистолет глубоко под подушку и спросил почти с надеждой: — А вам, двоим, не может ничего угрожать?

— Может, — сказал Маккензи. — Но не идет ни в какое сравнение с угрозой вам. Нет Джима Брэди, нет агентства Брэди. Вы же — легенда. Без любого из нас вы можете продолжать работать очень эффективно. Этот маньяк убийца не будет нападать на меня, одного из лейтенантов, если рядом капитан.

— Теперь, спокойной ночи, — сказал Демотт. — Не забудьте запереть за нами дверь.

— Не беспокойтесь. Вы вооружены, надеюсь?

— Конечно, но мы не думаем, что нам придется применять оружие.


предыдущая глава | Избранное. Компиляция. Романы 1-27 | cледующая глава