home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Далеко в море вспыхнули первые слабые разряды молнии. Прогремел далекий гром. Эйприл Венсди пришла в себя, хотя ее все еще немного мутило после укола. Они с Ревсоном стояли на середине моста, любуясь мрачным грозовым небом.

— Похоже, ночка сегодня будет бурная.

— Да, похоже, — согласился Ревсон и взял девушку за руку. — Вы боитесь грозы? Думаю, вы вообще боитесь всего на свете.

— Мне бы очень не хотелось оставаться на мосту во время бури.

— Этому мосту уже почти сорок лет. Вряд ли он рухнет сегодня ночью, — Пол несколько секунд наблюдал за тем, как первые крупные капли застучали по дорожному покрытию. — Что-то не хочется мокнуть… Пойдемте отсюда.

Молодые люди заняли свои места в первом автобусе — Эйприл у окна, Пол — у прохода. Через несколько минут в автобус вернулись и другие пассажиры. У каждого кресла имелось индивидуальное освещение для чтения, но почти везде лампочки оказались очень слабыми или вообще не горели. Читать становилось невозможно, заняться было абсолютно нечем. В этот день, долгий и утомительный, люди изрядно понервничали, а монотонный звук дождя, барабанившего по крыше, действовал успокаивающе — не прошло и получаса, как все задремали.

Временами дождь становился особенно сильным, превращаясь в ливень. По мосту мчались потоки воды. Гроза приближалась, раскаты грома становились все громче. Однако ни дождь, ни гроза не отвлекли Ковальски от выполнения своего долга. Он обещал Брэнсону всю ночь не спускать глаз с Ревсона и собирался сдержать слово. Каждые пятнадцать минут молодой человек заходил в автобус, бросал взгляд на Ревсона, обменивался несколькими словами с часовым по имени Бартлет, устроившимся в кресле рядом с местом водителя, и уходил.

Во всем автобусе не спали только Ревсон и Бартлет. Пол считал, что последнему не давали заснуть постоянные визиты Ковальски. Ревсон случайно подслушал, как Бартлет по телефону спрашивал у начальства, скоро ли его сменят, и получил ответ, что смена придет не раньше часу ночи. Пола это вполне устраивало.

В девять часов вечера, когда дождь стал очень сильным, Ковальски нанес очередной визит в первый автобус. Ревсон снял белую ручку с предохранителя. Через полминуты Ковальски повернулся, собираясь уходить. Он уже спустил одну ногу со ступеньки, но неожиданно споткнулся и тяжело упал на дорогу.

Бартлет первым бросился к товарищу. Ревсон последовал за ним.

— Что случилось? — спросил у часового Пол.

— Мне кажется, бедняга оступился. Дверь была открыта, ступеньки очень скользкие.

Ревсон и Бартлет внимательно осмотрели пострадавшего. Лоб Ковальски кровоточил — видимо, при падении он ударился головой. Ревсон осторожно ощупал голову молодого человека. Иголка торчала за правым ухом. Пол незаметно удалил ее.

— Может быть, мне сходить за доктором? — спросил он у Бартлета.

— Да, конечно.

Ревсон побежал к «скорой помощи», где при его приближении загорелся свет — О'Хара не спал. Пол кратко объяснил, в чем дело. Доктор схватил свой медицинский чемоданчик, Пол — баллончик с аэрозолью, и они вместе поспешили к, первому автобусу. Когда Ревсон и О'Хара подошли к пострадавшему, вокруг него уже столпились журналисты, которых выгнало под дождь любопытство, свойственное людям их профессии.

— Всем отойти! — приказал доктор. Журналисты сделали несколько шагов назад.

О'Хара достал салфетку и начал вытирать пациенту лицо. Свой чемоданчик он поставил немного в стороне. Возле автобуса было довольно темно, лил дождь, и все внимание людей сосредоточилось на пострадавшем, так что не было ничего удивительного в том, что Ревсону удалось незаметно извлечь из чемоданчика некий пакет и зашвырнуть его под автобус. Судя по звуку, пакет остановился ближе к задней части машины. После этого Пол присоединился к любопытным журналистам, обступившим доктора и Ковальски.

Наконец, О'Хара выпрямился.

— Мне нужно пару добровольцев, чтобы отнести пострадавшего в машину «скорой помощи».

В желающих помочь недостатка не было. Ковальски уже подняли, когда подошел Брэнсон.

— Ваш человек неудачно упал. Я хочу отнести его в свою машину и осмотреть, — объяснил доктор.

— Он упал или его толкнули?

— Откуда я знаю? Мы теряем время, мистер Брэнсон.

— Ковальски сам упал, мистер Брэнсон. Я это видел. Он поскользнулся на верхней ступеньке, не удержался и упал, — вступил в разговор Бартлет.

— Ты в этом уверен?

— Ну конечно, уверен! — сердито проворчал часовой. Он попытался сказать что-то еще, но его слова потонули в раскатах грома. Ему пришлось повторить свои объяснения еще раз, когда стало тише. — Я был в двух футах от Ковальски, но не успел его поддержать.

Доктор не стал больше ждать. С помощью двух добровольцев он понес пострадавшего в «скорую помощь». Брэнсон обратил внимание на группу журналистов, стоявших у автобуса, и отыскал глазами Ревсона.

— Где был Ревсон во время падения Ковальски? — спросил он у Бартлета.

— Сидел на своем месте. В тот момент все сидели на своих местах. Говорю же вам, что это был несчастный случай!

— Может быть.

Брюки и рубашка Брэнсона промокли насквозь, он почувствовал, что продрог.

— Господи, что за ночь! — Питер поспешил к «скорой помощи».

При его приближении из машины вышли двое добровольцев, которые помогали доктору нести Ковальски. Брэнсон поднялся по ступенькам и вошел. О'Хара уже снял с пациента кожаную куртку, закатал рукав и собирался сделать ему внутримышечную инъекцию.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Брэнсон.

— Какого черта вы здесь делаете? — возмутился доктор. — Я врач, это мое дело. Убирайтесь отсюда!

Брэнсон проигнорировал его слова. Он взял со столика ампулу, из которой О'Хара только что наполнил шприц.

— Противостолбнячное средство? Но ведь парень расшиб голову!

Доктор сделал инъекцию, продезинфицировал ранку от иглы.

— Мне казалось, даже самые невежественные люди знают, что при открытых ранах необходимо ввести противостолбнячную сыворотку. Вы, видимо, никогда не видели столбняка, — врач прослушал грудную клетку больного и пощупал пульс.

— Вызовите «скорую помощь» из больницы! — О'Хара закатал пациенту второй рукав и принялся измерять давление.

— Не вызову.

Доктор не ответил.

— Вызовите машину! — повторил он, закончив свои манипуляции.

— Я не доверяю вам и вашим машинам!

О'Хара не ответил. Он вышел из «скорой помощи» и отправился к первому автобусу. Дождь не утихал. Вода текла по мосту сплошным потоком, глубина которого составляла к этому времени не менее шести дюймов. Доктор скоро вернулся. Он привел с собой мужчин, которые помогали ему нести пострадавшего.

— Господа Графтон и Ферес — уважаемые люди, известные журналисты. К ним прислушиваются не только у нас, но и во всем мире, — сказал О'Хара, обращаясь к Брэнсону.

— Что, черт возьми, вы хотите этим сказать? — встревожился Брэнсон. Впервые за время своей операции на мосту он испытал подобное чувство.

Доктор проигнорировал его слова и обратился к журналистам.

— Ковальски получил серьезные травмы. Судя по всему, у него сотрясение мозга. Вполне возможно, что это результат черепно-мозговой травмы, но последнее можно проверить только, сделав рентген. У молодого человека учащенное поверхностное дыхание, слабый пульс и очень низкое давление, что может свидетельствовать о мозговом кровотечении. Я хочу, чтобы вы, джентльмены, засвидетельствовали: Брэнсон отказывается вызвать машину «скорой помощи» и отвезти пациента в госпиталь. Я хочу, чтобы впоследствии вы подтвердили, что Брэнсон представлял себе, в каком состоянии находится пострадавший. Если Ковальски умрет, то в этой смерти будет виноват он. Совсем недавно мистер Брэнсон выдвигал обвинение в убийстве против неизвестного лица, а в данном случае подобное обвинение может быть предъявлено ему самому.

— Я готов засвидетельствовать то, что вы сказали, — сказал Графтон.

— Я тоже, — отозвался Ферес.

— Не вы ли совсем недавно говорили, что на вашей совести нет ни одной жизни? — презрительно произнес О'Хара, обращаясь к Брэнсону.

— Откуда мне знать, что, отправив Ковальски на берег, я не отдам его в руки полиции?

— Вам изменяет чутье, мистер Брэнсон, — все так же презрительно заметил доктор. Они с Ревсоном заранее подробно обсудили, как можно психологически воздействовать на Брэнсона. — У вас в руках президент, король и принц. Кто осмелится в подобных обстоятельствах сделать заложником вашего человека?

Питер задумался. Было трудно понять, что на него подействовало — угрозы или опасения за жизнь молодого человека.

— Пусть один из вас пойдет к Крайслеру и скажет, что я велел вызвать машину. Я с вас глаз не спущу, пока Ковальского не перенесут во вторую машину «скорой помощи».

— Как вам будет угодно! — сухо ответил О'Хара. Журналисты ушли. Доктор принялся укрывать пациента одеялами.

— Что вы собираетесь делать? — подозрительно осведомился Брэнсон.

— Храни меня Господь от невежд! Ваш друг сейчас в шоке. Первое, что полагается делать в подобных случаях, это держать больного в тепле.

В этот момент прямо над мостом раздался оглушительный раскат грома. Он оказался таким сильным, что всем заложило уши. Потребовалось с полминуты, чтобы вновь стало тихо.

— Знаете что, Брэнсон? — спросил О'Хара, задумчиво посмотрев на незваного гостя. — Мне кажется, что это был знак судьбы.

Доктор налил себе немного виски и добавил дистиллированной воды.

— Я бы тоже выпил, — сказал Брэнсон.

— Наливайте.

Из первого автобуса Ревсон наблюдал за тем, как вторая машина «скорой помощи» увозит Ковальски в больницу. Сидеть в автобусе было гораздо приятнее, чем бродить под дождем. Он так промок, словно его только что вытащили из залива. Его слегка знобило. Однако Пол был доволен тем, как идут дела. В настоящий момент он имел в своем распоряжении шнур, контейнеры для записок, фонарик и баллончик с аэрозолью. Ревсон легонько толкнул локтем Эйприл. Журналисты все еще оживленно обсуждали последнее происшествие, поэтому молодые люди могли поговорить, не привлекая постороннего внимания.

— Послушайте, что я вам скажу, но ни в коем случае не повторяйте за мной мои слова, какими бы странными они вам не показались. Скажите, прелестные молодые девушки могут носить в сумочке маленький баллончик с освежителем воздуха?

Эйприл удивленно заморгала, но ответила очень спокойно:

— Могут, и в этом нет ничего удивительного.

Пол поставил баллончик между собой и девушкой.

— В таком случае, положите это в сумку. Аэрозоль называется «Сандал», но на вашем месте я не стал бы его нюхать.

— Я знаю, что там.

Баллончик исчез в сумке Эйприл.

— Как я понимаю, вам не важно, найдут ли у меня эту вещицу или нет. Однако, если люди Брэнсона воспользуются тисками...

— Не воспользуются. Они уже обыскали вашу сумку. Тот, кто вас обыскивал, наверняка не помнит, что в ней было, ведь ему пришлось переворошить несколько сумок подряд. За вами не следят. Главный подозреваемый у них я.

К десяти часам вечера в автобусе опять стало тихо, пассажиры снова задремали. Ливень пошел на убыль, теперь это был просто сильный дождь, хотя над мостом по-прежнему сверкали молнии и грохотал гром. Ревсон повернулся и посмотрел в юго-восточном направлении. В районе парка Линкольна не было заметно ничего необычного. Рев-сон задумался о том, правильно ли поняли на берегу его сообщение, не проигнорировали ли его просьбу. В конце концов он решил, что и то и другое маловероятно. Скорее всего, просто из-за дождя трудно разжечь огонь.

В семь минут одиннадцатого на юго-западе показалось яркое красное пятно. Ревсон заметил его одним из первых, но не стал привлекать к нему внимание своих коллег. Через полминуты темные языки пламени взметнулись футов на пятьдесят. Вскоре необычное явление заметил Бартлет. Он прореагировал довольно бурно: встал в дверях и воскликнул:

— Господи Исусе, вы только посмотрите!

Пассажиры немедленно проснулись и стали смотреть, хотя из автобуса было довольно трудно что-то разглядеть, потому что по крыше и окнами все еще текли потоки дождевой воды. Журналисты поспешили выйти из автобуса на открытый воздух. А посмотреть было на что. Теперь пламя взметнулось уже на высоту в сто футов, и с каждой секундой оно поднималось все выше и выше. Не обращая внимания на дождь, репортеры принялись искать самую удобную точку для наблюдения. Пассажиры президентского автобуса и люди Брэнсона сделали тоже самое. Пожар всегда собирает толпу зевак.

Ревсон покинул автобус одним из первых, но не спешил затеряться в толпе. Он неторопливо походил вдоль автобуса, подошел к его задней части и достал свой пакет. Никто не обратил на него внимания, все смотрели в противоположном направлении. Достав из пакета фонарик, Пол направил его вправо под углом в сорок пять градусов и подал сигнал SOS, причем сделал это только один раз и тут же спрятал фонарик. Потом он отошел к противоположной стороне моста и небрежно оглянулся через левое плечо. Ревсон заметил ракету, взметнувшуюся в юго-восточном направлении.

Пол подошел к О'Харе, который стоял в стороне от других.

— Вы, кажется, стали большим любителем пожаров, — заметил доктор.

— Ну, это только начало. Подождем второго пожара, не говоря уже о фейерверке. Давайте понаблюдаем за третьим автобусом.

Прошла минута, другая. Ничего не произошло.

— Гм! Вас это не беспокоит? — спросил Ревсона доктор.

— Вовсе нет. Небольшое опоздание, только и всего. Я нисколько не сомневаюсь, что все будет сделано как надо.

И тут они увидели то, чего ждали, — ослепительно-белую вспышку, длившуюся всего долю секунды.

— Вы видели? — спросил у собеседника О'Хара.

— Видел. Все произошло быстрее, чем я думал.

— Значит, со сканером покончено?

— Конечно.

— Как вы считаете, тот, кто в этот момент был в автобусе, мог что-нибудь слышать?

— Вопрос сугубо академический. В автобусе никого нет. Все на мосту. Однако в президентском автобусе явно что-то происходит. Ставлю доллар против цента, что это Брэнсон задает очередные вопросы Хендриксу.

Брэнсон и в самом деле донимал вопросами начальника полиции. Крайслер сидел рядом и слушал.

— В таком случае узнайте, причем немедленно.

— Попытаюсь, — устало ответил Хендрикс, — но я не несу ответственности за стихийные бедствия. Ну как вы не понимаете, что подобной грозы в городе не было уже много лет? Пожарные сообщают, что в городе произошло несколько возгораний, не хватает людей на их ликвидацию.

— Я жду ответа, Хендрикс!

— Я тоже. Хотя мне совершенно непонятны ваши опасения. Ума не приложу, как вам может повредить пожар в парке Линкольна. Конечно, там много дыму, но ветер сейчас западный, и дым относит в другую сторону. Вы напрасно паникуете, Брэнсон. Ждите доклада, — Хендрикс замолчал и продолжил спустя пару минут. — В районе парка стояли три машины с нефтепродуктами. У одной из них шланг касался земли, таким образом машина оказалась заземлена. Очевидцы сообщают, что в грузовик ударила молния. Сейчас там работают две пожарные машины, огонь под контролем. Вы удовлетворены?

Брэнсон ничего не ответил и повесил трубку.

Огонь и в самом деле был под контролем. Выдержав требуемое для большей убедительности время, пожарные начали поливать из огнетушителей бочки с нефтепродуктами. Пожар потушили через пятнадцать минут после его начала.

Зрители, столпившиеся у западного ограждения моста, начали неохотно расходиться. Все они были абсолютно мокрыми, казалось, сильнее вымокнуть просто невозможно. Никто не знал, что их ночные развлечения только начались.

Второй пожар начался к востоку от моста. Он занялся быстрее, чем предыдущий. Скоро огонь стал таким ярким, что по сравнению с ним освещение бетонных башен Сан-Франциско можно было считать совсем блеклым. Брэнсон, который только что вернулся в свой автобус, бегом бросился обратно. В центре связи раздался звонок. Брэнсон схватил трубку. Его вызывал Хендрикс.

— Спешу сообщить, что за этот пожар мы тоже не отвечаем. Вы сами подумайте, зачем нам устраивать пожар, если весь дым все равно унесет в другую сторону? Метеорологи говорят, что молнии бьют каждые три-четыре секунды. И не из облака в облако, как это часто происходит, а из облака в землю. Они утверждают, что по закону средних величин один разряд из двадцати приходится на что-нибудь воспламеняющееся. Я буду держать вас в курсе.

Хендрикс первым положил трубку. До сих пор он не мог себе такого позволить. Впервые уголки его губ немного разгладились.

Голубые языки пламени поднялись теперь на шестьдесят — семьдесят футов, то есть почти вровень с самыми высокими зданиями в городе. Огонь сопровождал густой едкий дым. В этом не было ничего удивительного — горели несколько сотен покрышек и нефтепродукты. Рядом в полной готовности ждали команды шести громадных пожарных машин и множество микроавтобусов с устройствами для пенообразования.

На мосту самые нервные из журналистов вслух размышляли о том, перекинется ли огонь на город. Это было весьма маловероятно, потому что ветер дул в противоположном направлении. Мэр Морисон стоял у восточного ограждения моста. Кулаки его были сжаты, по лицу текли слезы. Мэр проклинал себя, но не мог их сдержать.

— Хотел бы я знать, понимают ли король и принц, что происходит. По иронии судьбы, — заметил О'Хара, обращаясь к Ревсону, — горит их собственная нефть.

Пол не ответил, и доктор коснулся его руки.

— Вам не кажется, старина, что на этот раз вы малость перестарались? — Когда О'Хара волновался, его британский акцент давал о себе знать.

— Ну, не я же чиркнул спичкой, — ответил журналист. — Не беспокойтесь, наши люди знают, что делают. Меня больше интересует фейерверк, который еще предстоит увидеть.

В центре связи президентского автобуса снова раздался звонок. Брэнсон взял трубку.

— Это Хендрикс. Горит большая цистерна на складе нефтепродуктов в Форте-Мейсон.

На самом деле в Форте-Мейсоне не было склада нефтепродуктов, но Брэнсон был родом не из Сан-Франциско и даже не из Калифорнии и не мог знать об этом.

— Я только что говорил по радио с пожарными. Они утверждают, что на самом деле все не так плохо, как кажется. Серьезной опасности нет.

— А это что, черт вас возьми? — закричал Брэнсон, которого покинуло его обычное спокойствие. — Что там у вас происходит?

Спокойствие Хендрикса только усилило тревогу Брэнсона.

— Фейерверк! И еще какой! Разве вы не видите?

— Нет, мне отсюда на видно. Подождите, не кладите трубку.

Хендрикс прошел в глубь автобуса. Брэнсон не преувеличивал. Небо и в самом деле пестрело разноцветными огнями всех мыслимых цветов и форм. Букеты сверкающих звезд вылетали в северо-восточном направлении, кратчайшем до воды, так что всем этим звездам рано или поздно суждено было упасть в воды залива. Хендрикс вернулся к телефону.

— Судя по всему, фейерверк устроен в китайских кварталах. Думаю, там празднуют китайский Новый год. Я вам перезвоню.

— Снимите свой белый халат, — попросил Ревсон О'Хару. — Когда все погрузится во тьму, он будет очень заметен.

Пол протянул доктору белую ручку.

— Вы знаете, как ей пользоваться?

— Нажимаем на зажим — снимаем с предохранителя. Остается только нажать на кнопку на кончике.

— Верно. Если кто-нибудь подойдет слишком близко... В общем, цельтесь в лицо. Не забудьте потом вынуть иглу.

— Черт бы побрал меня и мою медицинскую этику!

Брэнсон взял трубку.

— Слушаю!

— Фейерверк в китайских кварталах. Удар молнии пришелся в фабрику, изготавливавшую всю эту чертовщину. Похоже, гроза не хочет уходить. Один Бог знает, сколько еще пожаров будет у нас сегодня ночью.

Брэнсон вышел из автобуса и подошел к ван Эффену, стоявшему у восточного ограждения моста. Помощник обернулся.

— Подобное не часто увидишь, мистер Брэнсон!

— Боюсь, у меня неподходящее настроение, чтобы наслаждаться этим зрелищем!

— Почему?

— У меня такое ощущение, что это представление устроено специально для нас.

— А как оно может отразиться на нас? Здесь, на мосту, ничего не изменилось. Не забывайте, с нами президент и его гости.

— И тем не менее...

— И тем не менее у вас дурные предчувствия.

— Очень сильные. Не знаю, что еще случится в самое ближайшее время, однако уверен — это будет что-нибудь неприятное.

В этот момент Золотые ворота и северная часть Сан-Франциско погрузились во тьму.

Несколько секунд на мосту стояла мертвая тишина. Темнота была неполной, но все же стало очень темно. Единственным источником света, правда очень слабым, оказались автобусы — в них были аккумуляторы. Большая часть лампочек индивидуального освещения была выключена, оставшиеся горели очень тускло. Внешним освещением служил красноватый отблеск пожара.

— Да вы ясновидящий, мистер Брэнсон. Могли бы сделать состояние, предсказывая будущее.

— Подключите наш генератор и прожекторы на Северной и Южной башнях. Проследите, чтобы самоходные орудия были в боевой готовности. Поставьте у каждого из них по три человека с автоматами. Я иду на юг, вы — на север, проверим посты. После осмотра ответственность за оба поста ложится на вас. Я попытаюсь выяснить у этого негодяя Хендрикса, что произошло.

— Вы же не думаете, что нас могут атаковать в лоб?

— Откровенно говоря, я вообще не знаю, чего теперь ожидать. Не хочу рисковать. Поторапливайтесь!

Брэнсон помчался к Южной башне. Пробегая мимо третьего автобуса, он крикнул:

— Крайслер! Поскорее запусти генератор. Да ради Бога, пошевеливайся!

Генератор запустили еще до того, как Брэнсон и ван Эффен добрались до оборонительных рубежей. На обеих башнях загорелись мощные прожекторы. В результате середина моста погрузилась в еще более глубокую тьму. Приготовили самоходные орудия, возле них выставили автоматчиков. Ван Эффен остался на северном рубеже, Брэнсон бегом вернулся в президентский автобус. Однако оба они, и Брэнсон, и ван Эффен, сосредоточили свои усилия на ложном направлении. Им следовало заняться Ревсоном.

Пол Ревсон сидел на корточках в носовой части первого вертолета. С помощью тоненького светового лучика от своего фонарика он без труда нашел интересующее его устройство. Оно стояло между сиденьями. С помощью отвертки из своего универсального перочинного ножа он открутил четыре винта, крепивших переднюю панель устройства, которое оказалось довольно простым. С внешней стороны прибора находился вертикальный рычажок, поднятый в крайнее верхнее положение. Если этот рычажок опускали, он придвигал медный контакт к двум другим подпружиненным контактам, замыкая цепь. Два проводка вели от этих контактов к двум зажимам-"крокодильчикам", каждый из которых был прикреплен к клемме батареи никель-кадмиевых аккумуляторов, соединенных последовательно. Батарей давала около трех вольт — этого было достаточно, чтобы запустить триггер. Ревсон сразу понял что к чему.

Он не стал ничего разъединять, просто отсоединил « крокодильчики» от батареи и вытащил аккумуляторы, разорвав контакты между ними. Каким бы предусмотрительным не был Брэнсон, Пол мог побиться об заклад, что у Питера нет с собой запасных аккумуляторов. Да и кому могло прийти в голову, что они понадобятся? Ревсон начал привинчивать на место переднюю панель.

Судя по голосу, Хендрикс был очень сердит и одновременно близок к отчаянию.

— Вы что думаете, Брэнсон, я волшебник? Стоит мне щелкнуть пальцами — и пожалуйста! — выключен свет во всей северной части города! Я уже говорил вам и могу снова повторить: вышли из строя два главных трансформатора. Пока не знаю, что именно там случилось. Но не нужно быть гением, чтобы понять — наш друг там, на Небесах, не теряет времени даром. Чего вы ждете — что мы бросим на вас танковый батальон? Мы знаем, у вас есть управляемые снаряды и прожекторы, а также бесценные заложники. Разве мы идиоты? Я начинаю думать, что это вы идиот. Мне кажется, вам изменяет чутье. Я вам перезвоню, — начальник полиции повесил трубку.

Брэнсон сделал то же самое, однако он с такой силой бросил трубку на рычаг, что едва не разбил ее. Уже второй раз за очень короткий промежуток времени он слышал, что ему изменяет чутье. Поджав губы, Питер Брэнсон остался неподвижно сидеть в кресле.

Ревсон осторожно закрыл дверцу вертолета и легко спрыгнул на землю. В нескольких шагах от себя он увидел силуэт доктора на фоне медленно угасавшего пожара. Пол тихонько окликнул его, и О'Хара подошел.

— Давайте пройдем к западной стороне моста, — предложил Пол. — Ну как, не стреляли?

— Не пришлось. Никто не подходил, никто даже не смотрел в эту сторону. Да если бы и смотрели, сомневаюсь, что они что-нибудь разглядят. Стоит немного полюбоваться пожаром — потом на мосту вообще ничего не увидишь. Слава Богу, люди не способны видеть в темноте, — доктор протянул Ревсону белую ручку. — Заберите вашу игрушку. Хвала Господу, мои этические принципы не пострадали.

— А вы можете забрать свой фонарик! Думаю, теперь вам лучше вернуться в свою машину. Хорошо бы достать пистолет и передать его генералу Картленду. Лучше, если это сделаете вы. Не хочу, чтобы меня видели вместе с ним. Попросите генерала не пользоваться оружием, пока я не подам ему знак. Вы видели когда-нибудь такие штучки? — Пол вынул из кармана аккумуляторы и протянул их О'Харе.

Доктор попытался рассмотреть в темноте протянутый предмет.

— Это что-то вроде батарей?

— Да. Они используются в качестве источника питания в устройстве инициации взрыва.

— И вы не оставили никаких следов своего пребывания в вертолете?

— Никаких.

— Что ж, подойдем поближе к ограждению.

Аккумуляторы полетели в воду. Мужчины прошли в машину «скорой помощи». Доктор пропустил Пола, вошел сам и закрыл за собой дверь.

— Думаю, нам следует воспользоваться фонариком. Яркий свет в машине может привлечь внимание людей Брэнсона и вызовет ненужные подозрения. Пусть лучше думают, что мы сейчас вместе со всеми наслаждаемся фейерверком.

О'Харе потребовалось меньше двух минут, чтобы взломать печать, вынуть оборудование, проделать ряд манипуляций и добраться до потайного дна. Достав воздушный пистолет с пулями, отравленными цианистым калием, он вернул оборудование на место и запечатал ящик.

— Ну, кажется, теперь у меня нет проблем с медицинской этикой, — заметил доктор.

Хендрикс снова беседовал по телефону.

— В конце концов выяснилось, что дело было не в трансформаторе. В городской сети сегодня произошло столько обрывов и коротких замыканий, что генераторы выходили из строя из-за перегрузки.

— Сколько понадобится времени, чтобы привести сеть в порядок?

— Несколько минут, не больше.

Генерал Картленд в одиночестве стоял у восточного ограждения моста. Обернувшись, он увидел доктора.

— Мне нужно сказать вам пару слов, генерал, — обратился к Картленду О'Хара.

Несколько минут спустя в северной части Сан-Франциско и на мосту Золотые ворота снова засияли огни. Брэнсон покинул президентский автобус и направился к ван Эффену.

— Ты все еще думаешь, что я мог бы заработать состояние ясновидением? — улыбнулся он.

Ответной улыбки помощника не последовало.

— Сделайте одолжение, предскажите еще что-нибудь.

— Ты, что же, хочешь научиться предсказывать судьбу?

— Вероятно, сказывается ваше влияние.

Погасли последние огни фейерверка. Зарево пожара в Форт-Мейсоне стало совсем тусклым, гроза почти прекратилась, но дождь шел без передышки. Если бы в эту ночь в Сан-Франциско и в самом деле были пожары, дождь их погасил бы. Теперь, когда ночные развлечения остались позади, все почувствовали, что продрогли. Не сговариваясь, люди начали возвращаться в автобусы.

Когда Эйприл Венсди вошла в автобус, Пол сидел у окна. Она нерешительно постояла и села рядом с ним.

— Зачем вам понадобилось пересесть? Дамам обычно уступают место у окна.

— Наверное, для того чтобы они не падали в проход? Разве вы не знаете, что мы живем в золотой век женского равноправия? Но, конечно, причина тут другая. Как вы считаете, я могу выйти в проход, не побеспокоив вас?

— Дурацкий вопрос!

— Может быть. И все-таки, могу или нет?

— Нет, не можете.

— Вы могли бы впоследствии поклясться — разумеется, без помощи тисков — что я ни разу не побеспокоил вас в течение ночи?

— А вы собираетесь меня беспокоить?

— Да. Так как?

— Могла бы. Мне кажется, я уже доказала, что умею лгать не хуже других.

— Вы не только прекрасны, но еще и добры.

— Спасибо. Куда вы направляетесь?

— Вы правда хотите знать? Лучше не надо. Подумайте о тисках, о пытке на колесе...

— Начальник полиции Хендрикс сказал, что Брэнсон никогда не применяет насилие в отношении женщин.

— Речь шла о Брэнсоне из легенды. А сейчас он другой. За последнее время Питер пережил несколько потрясений. Он уже не тот. Не исключено, что нынешний Брэнсон может отбросить щепетильность.

Пол почувствовал, что девушка задрожала, и не потому, что ее зеленое шелковое платье было мокрым.

— Пожалуй, лучше ничего мне не говорите. Когда вы...

— Около полуночи.

— В таком случае, я не буду спать, пока вы не уйдете.

— Прекрасно! Разбудите меня, пожалуйста, без пяти двенадцать, — Ревсон поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза.

За пять минут до полуночи в автобусе царила тишина. Несмотря на холод и неудобство, журналисты спали уже около часа. Эйприл Венсди сама не заметила, как задремала, прислонившись головкой к плечу Ревсона и прижавшись к нему, чтобы согреться.

В автобусе находился все тот же часовой, Бартлет, на которого разлагающе подействовало отсутствие Ковальски: свесив голову на грудь, он, скорее, спал, чем бодрствовал. Правда, изредка, через большие промежутки времени, молодой человек вскидывал голову и тут же снова засыпал.

Пол легонько толкнул девушку локтем и что-то прошептал на ушко. Эйприл проснулась и, ничего не понимая, посмотрела на него.

— Мне пора идти, — тихо сказал Ревсон.

В автобусе было темно. Единственная тусклая лампочка горела над сиденьем водителя, да сквозь затемненные стекла пробивался свет от фонарей на мосту.

— Дайте мне баллончик с аэрозолью.

— Что?

Неожиданно Эйприл окончательно проснулась, сверкнули белки большущих глаз.

— Да, конечно.

Девушка сунула руку под сиденье и достала баллончик. Ревсон положил его в левый внутренний карман.

— Как долго вы будете отсутствовать?

— Если повезет, минут двадцать. Может быть, полчаса. Я вернусь.

Эйприл ласково поцеловала Пола в щеку.

— Будьте осторожны!

— Потихоньку выйдите в проход.

Ревсон прошел мимо девушки, держа наготове ручку. Часовой спал, свесив голову на грудь. Пол нажал на кнопку, выстрелив с расстояния примерно в один фут. Иголка вонзилась позади левого уха Бартлета.

Ревсон осторожно устроил часового на сиденье. Лекарство, которое было на иголке, не только приводило жертву в бессознательное состояние, но еще оказывало легкий парализующий эффект, так что впоследствии Бартлет вполне мог соскользнуть вниз.

Эйприл внешне бесстрастно наблюдала за происходящим, но время от времени облизывала губы, что выдавало ее волнение.

Ревсон знал о существовании патрульного. Он даже несколько раз видел его и собирался в нужный момент о нем «позаботиться». Наконец этот момент наступил. Пол осторожно выглянул из-за открытой дверцы водителя. С южного конца моста к автобусу направлялся мужчина с автоматом на плече. Ревсону показалось, что это Джонсон, пилот вертолета, но до конца не был уверен. Пол выключил свет у сиденья водителя и остался на прежнем месте, держа наготове баллончик с аэрозолью. Однако в последний момент он передумал и заменил его на ручку. Дело в том, что вещество, нанесенное на иглы, оказывало более щадящее действие на жертву, чем газ, и, когда человек приходил в себя, ему казалось, что он просто заснул. А после воздействия газа оставалась тошнота, и у пострадавшего не было сомнения в том, что его отравили. Ревсон не хотел, чтобы Джонсон, а теперь уже было очевидно, что это он, сообщил Брэнсону о неприятном приключении.

Как только патрульный подошел достаточно близко, Ревсон нажал на кнопку авторучки и тут же выпрыгнул из машины, чтобы подхватить Джонсона и не дать ему упасть на дорогу. Он сделал это не столько из человеколюбия, сколько из опасения, что карабин, стукнувшись об асфальт, привлечет любопытные взгляды. Иголка попала пилоту в лоб. Ревсон осторожно удалил ее и, стараясь не шуметь, втащил патрульного в автобус, а затем втиснул перед сиденьем водителя. Джонсон, находясь в бессознательном состоянии, не чувствовал дискомфорта, а Пол не хотел рисковать. Он опасался, что кто-нибудь из журналистов может неожиданно проснуться, обнаружить в проходе незнакомого человека, лежащего без чувств, и поднять шум.

Эйприл Венсди продолжала облизывать губы.

Ревсон вышел из темного автобуса на мост, где было светло, почти как днем. Он не сомневался, что его коллеги внимательно наблюдают за ним в приборы ночного видения, но его это нисколько не волновало. Главное, чтобы его не заметили из двух других автобусов, хотя Ревсон сильно сомневался, что в это время суток в них еще были желающие наблюдать за чем бы то ни было. Скорее всего, все давно спали. Он не знал, что в этот момент ван Эффен и Крайслер тихо беседовали в третьем автобусе, но со своих мест они все равно не могли видеть Ревсона.

Пол подошел к ограждению моста, перегнулся через перила и посмотрел вниз, в непроглядную тьму. Возможно, подлодка уже была на месте, но при всем желании ее нельзя было увидеть. Оставив бесплодные попытки что-либо разглядеть, Ревсон достал из-под автобуса пакет, в котором лежали толстая зеленая леска с крючками и небольшое, но увесистое грузило. Оно было совершенно необходимо для того, чтобы при наличии ветра снасть опускалась вертикально вниз. Пол обрезал крючки, оставив грузило, привязал к концу снасти контейнер с запиской, перекинул через перила и начал потихоньку разматывать леску, намотанную на квадратный кусок дерева. Отмотав примерно три четверти длины, он стал ждать подергивания снизу, но его не было. Тогда Пол отмотал еще десять футов. И снова ничего. «Может быть, подводной лодки еще нет под мостом? Или из-за сильных течений ее не удается удержать в нужном месте? Но адмирал Ньюсон говорил, что знаетчеловека, который сможет это сделать, а он человек слова». Ревсон отмотал еще десять футов и с облегчением вздохнул, почувствовав резкие подергивания снизу.

Через полминуты снизу снова подергали, на этот раз дважды. Пол начал торопливо выбирать леску. Почувствовав, что до конца остается всего несколько футов, он перегнулся через перила и стал осторожно поднимать груз — он опасался, что передатчик ударится о мост. В конце концов у него в руках оказался водонепроницаемый пакет с крошечной транзисторной рацией.

— Странное время вы выбрали для рыбалки, Ревсон! — раздайся позади него голос ван Эффена.

Пол замер, прижав к груди пакет. Правую руку он осторожно запустил в левый внутренний карман.

— Мне бы очень хотелось посмотреть, что за рыбку вам удалось поймать. Я человек нервный, так что поворачивайтесь медленно и осторожно. Вы знаете, что произойдет при резком движении.

Пол медленно повернулся. Ему не надо было объяснять, что нельзя попусту волновать человека, который держит пальцы на спусковом крючке. Баллончик с аэрозолью он уже держал в руке.

— Ну что ж, это не могло долго продолжаться, — спокойно признал Ревсон.

— Значит, Брэнсон прав относительно вас.

Ван Эффен, чье круглое лицо было, как всегда, бесстрастно, стоял примерно в пяти футах от Ревсона, сжимая в руках автомат и держа палец на спусковом крючке. Пол понимал, что стоит ему сделать шаг вперед — и он погиб. Однако ван Эффен явно не ожидал сопротивления с его стороны.

— Давайте посмотрим, что у вас там! Только не делайте резких движений.

Ревсон медленно вынул из-за полы руку с баллончиком, который был настолько мал, что почти полностью помещался на ладони. Пол знал, что давление в нем в три раза больше обычного и что действует он с расстояния в десять футов. Во всяком случае, так говорил ему О'Хара, а Ревсон доверял смышленому доктору.

Ван Эффен направил дуло автомата прямо на Пола.

— Дайте мне посмотреть.

— Медленно и осторожно?

— Медленно и осторожно.

Ревсон не спеша протянул руку. Лицо ван Эффена оказалось не более чем в трех футах от баллончика. Пол нажал на кнопку и тут же схватился за автомат ван Эффена, стараясь по возможности не шуметь. Ван Эффен рухнул к ногам журналиста. Пол с уважением относился к ван Эффену как человеку и профессионалу, но сейчас иного выхода у него не было. Сунув баллончик в карман, он достал рацию и щелкнул выключателем.

— Говорит Ревсон.

— Хегенбах слушает.

Ревсон убавил громкость.

— Нас могут подслушать?

— Нет.

— Спасибо за рацию. У меня проблема. Ван Эффен застал меня врасплох, но и я не растерялся. Пришлось воспользоваться газовым баллончиком. Этот человек знает меня в лицо, его нельзя оставлять на мосту. Я мог бы сбросить ван Эффена вниз, но мне не хочется этого делать. Он не заслуживает подобного обращения. К тому же помощник Брэнсона может быть нам полезен как свидетель обвинения. Могу я поговорить с капитаном подводной лодки?

В трубке послышался новый голос.

— Капитан Пирсон слушает.

— Поздравляю вас, капитан, с успешным маневром. Большое спасибо за рацию. Вы, конечно, слышали мой разговор с мистером Хегенбахом?

— Слышал.

— Не могли бы вы принять на борт пассажира? Он в бессознательном состоянии.

— Сделаем все возможное.

— У вас не найдется веревки, которая может выдержать вес тела? Мне понадобится примерно пятьсот футов.

— Боюсь, что нет. Подождите, сейчас уточню. — После непродолжительного молчания снова зазвучал голос капитана. — У нас есть несколько мотков троса по тридцать морских саженей каждый, то есть примерно по сто восемьдесят футов. Если их связать, вам хватит.

— Очень хорошо. Принимайте груз. Повесив рацию на шею, Ревсон привязал к леске автомат ван Эффена и сразу же начал спускать.

— Груз пошел вниз. Это автомат ван Эффена. Будьте осторожны.

— Моряки привыкли иметь дело с оружием, мистер Ревсон.

— Я не хотел вас обидеть, капитан. Получив вашу веревку, я затяну вокруг бедер ван Эффена двойную петлю, еще одну сделаю вокруг талии и свяжу ему руки за спиной.

— У нас есть вакантные места для находчивых молодых людей вроде вас.

— Могу не пройти по возрасту. Боюсь, я уже староват. Когда пассажир будет готов к транспортировке, не могут ли двое ваших людей потравить конец, чтобы я мог опустить его через перила? Мне одному нелегко это сделать — я уже сказал, что возраст уже не тот.

— Понимаю, вам трудно в это поверить, но современный флот сейчас настолько модернизирован... В таких случаях мы используем лебедку.

— Откуда мне знать, я всего лишь сухопутная крыса, — извинился Ревсон.

— Мы получили ваш автомат. Никто не пострадал.

После короткой паузы капитан скомандовал:

— Тяните!

Ревсон вытянул веревку наверх. Она была чуть толще бельевой, но Пол не сомневался, что капитан прислал то, что нужно. Он обвязал ван Эффена так, как объяснил Пирсону, и подтащил бесчувственного помощника Брэнсона к перилам.

— Готовы принять пассажира? — спросил он по радио и осторожно перебросил тело через ограждение моста.

Оно тут же исчезло во тьме. Очень скоро натянутый конец ослабел. Снова послышался голос капитана по радио.

— Пассажир прибыл.

— Благополучно?

— Благополучно.

Ревсон вдруг представил, какой будет реакция ван Эффена, когда он очнется.

— Мистер Хегенбах?

— Слушаю.

— Вы все слышали?

— Да. Это у вас неплохо получилось, — директор ФБР не привык хвалить подчиненных.

— Нам повезло. Мне удалось вывести из строя устройство инициации взрыва по радио, установленное в вертолете. Починить его уже невозможно.

— Очень хорошо! — Подобная похвала из уст Хегенбаха была эквивалентна почестям, которые римляне воздавали военачальникам, завоевавшим во славу Рима вторую или третью страну подряд. — Мэр Морисон будет очень доволен, когда узнает.

— Ну, он нескоро об этом узнает. Мне нужно, чтобы через пару часов опять выключили свет и высадили десант на восточной стороне южной башни. Вы подобрали людей?

— Сам лично отбирал.

— Не забудьте напомнить им, чтобы сразу же удалили детонаторы. Просто на всякий случай.

— Само собой.

— И еще одно. Прежде чем вырубить свет, обработайте лазером прожекторы, которые освещают южную сторону моста.

— Все сделаем, мой мальчик!

— Ни в коем случае не пытайтесь связаться со мной по радио. Зуммер может зазвенеть в тот момент, когда я буду разговаривать с Брэнсоном и окажусь в неловком положении.

— Наш человек будет слушать вас постоянно.

Хегенбах оглянулся на стоявших рядом с ним коллег. Он едва не улыбнулся, но сумел сдержаться и на этот раз. Директор ФБР по очереди оглядел каждого из присутствующих, не особенно стараясь скрыть свое удовлетворение ходом событий. В конце концов он сосредоточил свое внимание на вице-президенте.

— А вы говорили, что он сошел с ума, и очень основательно.

Это замечание ничуть не задело мистера Ричардса.

— Вероятно, это некое божественное сумасшествие. То, что ему удалось проникнуть в вертолет и обезвредить устройство, — существенный шаг вперед. Если бы об этом знал Морисон!

— Такое впечатление, что изобретательность Ревсона беспредельна! — заметил Квори. — Какое счастье, что именно этот человек оказался возле президента в столь трудный момент! И все же пока не решена главная проблема — не освобождены заложники.

Хегенбах откинулся на спинку стула.

— На вашем месте я бы не волновался — Ревсон что-нибудь придумает.


Глава 9 | Избранное. Компиляция. Романы 1-27 | Глава 11