home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Горячее полуденное солнце безжалостно посылало свои лучи на выжженную землю, на озера, болота, соляные равнины, на яркие пятна зеленой растительности. Мерцающая дымка — особенность Камарга — поднималась с соляных равнин и делала все вокруг призрачным. Четкие очертания местности создавали впечатление нереальности, усиливающееся тем, что вокруг не было вертикальных образований или каких–либо предметов, все было как бы прижато к земле. Все пустыни выглядят одинаково, но не так, как Ка–марг.

Шестеро всадников на взмыленных лошадях неслись диким галопом. С воздуха манера их передвижения могла показаться довольно странной и в величайшей степени загадочной, так как лошади не пробегали и двадцати ярдов по прямой, а постоянно сворачивали то в одну, то в другую сторону; но если смотреть, находясь на земле, то все становилось на свои места: просто местность была испещрена болотами. Некоторые по величине напоминали лужу, другие же достигали размеров футбольного поля. Именно это и делало продвижение по прямой практически невозможным.

Боуман прекрасно понимал, что находится в худшем положении, нежели его преследователи. Преимущество было на их стороне по трем причинам. Во–первых, он был окончательно измотан, о чем свидетельствовали его напряженное лицо, пятна крови и грязи; галоп держал его в постоянном напряжении, не давая возможности хоть немного расслабиться и восстановить силы; и мозг его был в таком же плачевном состоянии, что и тело. Во–вторых, преследователи знали местность гораздо лучше него. И в–третьих, он не мог и думать о соревновании в искусстве верховой езды со своими преследователями, так как сел на лошадь впервые, а они обучались этому искусству с колыбели.

Все время нахлестывая свою теряющую силы лошадь, он и не пытался управлять ею. Положившись на опыт и врожденный инстинкт животного, которое лучше знало, где земля твердая, а где нет, он полностью доверился ему. Правда, сначала он пробовал управлять лошадью, но она сопротивлялась и самостоятельно выбирала дорогу, а он только терял драгоценное время.

Боуман посмотрел через плечо. «Безнадежно!» — понимал он сердцем, но смириться не мог. Умчавшись из местечка Мас–де–Ловэннель, он имел преимущество в несколько сот ярдов; теперь же расстояние между ним и преследователями сократилось почти до пятидесяти ярдов.

Пятеро преследователей рассыпались веером. Эль Брокадор скакал в середине. Он был таким же превосходным наездником, как и тореадором. Было ясно, что местность он знал отлично, так как время от времени отдавал краткие команды и рукой указывал направление, в котором должен был двигаться каждый всадник. Слева от Эль Брокадора скакали Кзерда и забинтованный Ференц, а справа — Симон Серл, внешний вид которого не вписывался в данную ситуацию, и неизвестный Боуману цыган.

Боуман посмотрел вперед. Но не мог разглядеть и намека на возможную помощь. Не было видно ни дома, ни фермы, ни одинокого путника — ничего. К этому времени его загнали так далеко на запад, что машины, проходящие по трассе Арль — Сен–Мари, казались маленькими черными насекомыми, ползущими по линии горизонта.

Боуман снова бросил взгляд через плечо. Расстояние сократилось до тридцати ярдов, не более. Преследователи теперь двигались не веером, а цепью. Они обходили слева, заставляя его все больше и больше отклоняться вправо. Боуман понимал, что это делалось с определенной целью, но, как ни вглядывался вдаль, понять смысл маневра не мог. Местность впереди была такой же, как и та часть, что он уже пересек. Прямо перед ним пестрел яркой зеленью участок травяного покрова около ста ярдов в длину и тридцати в ширину. Но за исключением размера, он ничем не отличался от сотни других, мимо которых он только что проскакал.

Боуман вдруг понял, что его лошадь совсем загнана. Еще немного — и она упадет. Вся в мыле, она тяжело дышала и была измучена не меньше, чем он сам. До пятна зеленой травы оставалось ярдов двести, и у Боумана внезапно возникла сумасшедшая мысль: хорошо бы поваляться на этой зеленой траве, в тени, тихим летним днем. И еще он подумал, почему бы не сдаться? Ведь конец этого преследования неотвратим, как сама смерть. Он бы и сдался, да только не знал, как лучше это сделать.

Боуман оглянулся. Цепочка из пяти преследователей изогнулась в форме полумесяца. Всадники теперь были уже в десяти ярдах от него. Боуман взглянул вперед: зеленое пятно немногим дальше — в двадцати ярдах. До него вдруг дошло, что Кзерда приблизился к нему на расстояние выстрела, и в сознании сразу возникла картина возвращения в табор цыган, среди которых уже нет Кзерды.

Боуман снова оглянулся и увидел, что преследователи осаживали лошадей. Он догадался, что произошло что–то странное, но, прежде чем успел обдумать это, его лошадь стала так резко, что, приседая на задние ноги, по инерции буквально заскользила вперед и остановилась у самой кромки зеленого пятна. Лошадь стала, а Боуман не успел. Оглядываясь через плечо, он оказался совершенно неподготовленным к такому повороту событий и вылетел из седла через голову лошади, рухнув на зеленую траву.

Он должен был потерять сознание. В худшем случае — сломать шею, в лучшем — отбить все внутренности. Но ни того, ни другого не случилось. Пятно зеленого дерна оказалось трясиной. Боуман не ударился о землю, кувыркаясь, а приземлился с громким шлепком, подняв тучу брызг, на мягкую подушку, которая погасила силу удара, и стал медленно в нее погружаться.

Пятеро всадников подогнали лошадей, остановились, опершись о луки седел, и равнодушно смотрели на него. Боуман принял вертикальное положение с легким наклоном вперед. Его засосало в трясину по бедра. Спасительная же твердая суша была от него на расстоянии всего каких–нибудь четырех футов. В отчаянии он вытянул руки в попытке дотянуться до нее, но не достиг цели. Зрители все так же сидели без движения на своих лошадях. На их лицах играли злые усмешки.

Боумана затянуло уже по пояс и затягивало все глубже и глубже. Он попытался плыть, но понял, что подобными движениями скорее добьется обратного результата. Это немного затормозило погружение, но не остановило его. Трясина принимала его в свои объятия безжалостно и беспощадно.

Он взглянул на пятерку преследователей — каждый теперь выражал свои чувства по–своему. Кзерда улыбался той «приятной» улыбкой, которую, наверное, специально приберегал для таких случаев. Серл медленно облизывал обветренные губы. Их взгляды были устремлены на лицо жертвы. Даже если бы Боуман и стал просить помощи или молить о пощаде, это все равно никак не отразилось бы на его бесстрастном лице. Но он и не помышлял об том, познав страх в развалинах старой крепости и на арене в Мас–де–Ловэннель. Сейчас страха он не испытывал. Тогда был шанс выжить, хоть маленький — но был. Все зависело от его способностей, от точной координации мыслей и тела. Но здесь весь его опыт, все знания и ловкость были бесполезны. Трясина делала свое дело. Это был конец, и он смирился с ним.

Эль Брокадор смотрел на Боумана. Его засосало уже до подмышек. На поверхности оставались лишь плечи, голова и руки. Тореадор внимательно вгляделся в бесстрастное лицо Боумана и покачал головой; повернулся, осуждающе оглядел Кзерду и Серла. Снял веревку с седла.

— Нельзя так поступать с таким человеком, — сказал он. — Мне стыдно за всех нас. — И точным броском послал веревку Боуману. Она упала около его рук.

* * *

Даже самый пылкий поэт, воспевающий красоты Сен–Мари, если такой существует, был бы поставлен в затруднительное положение необходимостью с пафосом описать прелесть главной улицы городка, которая тянется с востока на запад вдоль побережья, защищенная высокой каменной стеной. Как и весь городок, она полностью лишена колорита и живописности. И только однажды вечером ее унылое однообразие было нарушено присутствием причудливо одетых туристов, цыган и пастухов, а также установленными здесь ярмарочными палатками, тирами, павильонами гадалок и сувенирными лавками, словом, всем тем, что предназначено для развлечений.

Можно было подумать, что это зрелище не способно доставить особого удовольствия аристократической душе ле Гран Дюка, сидевшего в забегаловке возле отеля «Мирамар», но он наблюдал за происходящим с видимым интересом. И, что еще более странно, разумеется, с консервативной точки зрения, присущей ле Гран Дюку, Карита сидела рядом с ним. Ле Гран Дюк поднял литровый графин красного вина, налил изрядную порцию в большой стакан, который стоял перед ним, плеснул немного в стакан Кариты и довольно улыбнулся, но не от радости лицезреть окружающее, а от того, что в руке он держал только что полученную телеграмму. Было ясно, что хорошее настроение ле Гран Дюка не имело никакого отношения к происходящему вокруг. Источник его радости лежал в телеграмме, которую он держал в руках.

— Замечательно, моя дорогая Карита, просто замечательно! Как раз то, что нам нужно. Черт возьми, как они быстро справились! — Он еще раз прочитал бумагу и вздохнул: — Самое большое удовлетворение получаешь, когда твое предположение сбывается.

— Ваши предположения всегда верны, мсье ле Дюк.

— А? Что ты сказала? Да, да, конечно. Наливай себе еще вина.

Ле Гран Дюк на время потерял интерес как к Кари–те, так и к телеграмме. Он задумчиво смотрел на черный «мерседес», который только что остановился недалеко от того места, где они сидели. Китайская пара, которую ле Гран Дюк видел в отеле в Арле, вышла из «мерседеса» и направилась в отель. Они прошли в нескольких футах от столика, за которым сидел ле Гран Дюк. Мужчина кивнул, его жена еле заметно улыбнулась, и ле Гран Дюк, чтобы не оставаться в долгу, бесстрастно поклонился. Он наблюдал за ними, пока они не вошли в отель, а затем повернулся к Карите:

— Скоро приедет Кзерда с Боуманом. Я думаю, что здесь слишком рискованно встречаться. Недалеко от города, приблизительно в двух милях к северу, есть тихое место. Задержи Кзерду там и скажи, чтобы ждал меня, а сама возвращайся за мной.

Она улыбнулась и встала, чтобы уйти, но ле Гран Дюк поднял руку:

— И еще: мне нужно позвонить по очень важному делу, и я хочу это сделать без посторонних взглядов. Скажи управляющему, что я хочу его видеть.

Ле Обэно, Танжевэк и Деймел все еще лежали на нарах, прикованные к стене кибитки. Боуман лежал связанный на полу. Он сменил свой костюм Пьеро, который так и не высох с момента купания, на одежду пастуха. Сессиль и Лила сидели на кровати под неусыпным присмотром Ференца и Мазэна. Кзерда, Эль Бро–кадор и Серл сидели за столом. Они молчали и выглядели подавленными. Их огорчение усиливалось по мере того, как по лестнице кибитки все яснее и яснее слышались ровные шаги поднимающегося человека. Как всегда, ле Гран Дюк вошел с надменным видом. Он холодно оглядел сидящих мужчин.

— Нам нужно поторопиться, — прозвучал его резкий, властный голос. Его звук был так же холоден, как и выражение лица. — У меня есть информация, что нами занялась полиция. Благодаря Кзерде и этой ошибке природы — Серлу. Кзерда, ты что, спятил?

— Не понимаю, сэр, о чем вы?

— Вот в этом–то все дело! Ты ничего не соображаешь. Ты хотел убить Боумана до того, как мы узнаем, как он проник к нам, кто его связные и где мои восемьдесят тысяч франков. И, что хуже всего, вы, как полные идиоты, собирались убить его публично. Что, не соображаете, какое внимание это привлекло бы к нам? Тайно и тихо — вот мой девиз.

— Мы знаем, где восемьдесят тысяч франков, сэр. — Кзерда пытался хоть как–то оправдаться.

— Мы знаем? Ах мы знаем? Я подозреваю, что тебя опять облапошили, Кзерда. Но это может подождать. Вы представляете, что с вами будет, если вы попадете в полицию? — Ответом было всеобщее молчание. — Вы осведомлены, как сурово наказывает французский суд похитителей людей? — В ответ снова молчание. — Каждый получит не меньше десяти лет тюрьмы. А если вам еще пришьют убийство Александре, то… — Ле Гран Дюк посмотрел на Эль Брокадора, потом на остальных. По выражению их лиц было вполне ясно: они понимают, что будет с ними, если это убийство раскроется. — Хорошо. Теперь ваше будущее и ваши жизни целиком зависят от того, как вы будете выполнять то, что я скажу. Я вполне могу избавить вас от нежелательных последствий вашей глупости. Ясно?

Все пятеро молча кивнули.

— Отлично. Освободите пленников и развяжите Боумана. Если полиция найдет их здесь в таком положении — все кончено. С этого момента будете охранять их не с помощью цепей, а ножами и пистолетами. Приведите сюда их подруг. Я хочу, чтобы все яйца лежали в одной корзине. Серл, расскажи о наших планах. Расскажи о них кратко и ясно, так, чтобы даже последний тюфяк, включая тебя, все понял. Принесите мне пива.

Серл прочистил горло. Он выглядел удрученным. Высокомерие и холодный профессионализм, о которых он толковал еще утром Кзерде, как рукой сняло.

— Нас ждут начиная со вчерашнего вечера и до вечера понедельника. Быстроходный катер ждет… Ле Гран Дюк в отчаянии поднял руку:

— Кратко и ясно, Серл! Ясно! Встреча — где, идиот? С кем?

— Прошу прощения, сэр. — Кадык на сухой и тонкой шее Серла ходил как поршень. Он часто и нервно глотал. — В проливе Эгю–Морте. Судно «Кантон».

— Место назначения?

— Кантон.

— Точно.

— Опознавательные знаки?..

— Это не надо. Катер?

— Около Эгю–Морте на канале Рона–Сет. Я собирался переправить его в Гро–дю–Руа завтра… Я не думал… Я…

— Так не получится, — устало сказал ле Гран Дюк. — Почему не привели этих женщин? И наручники все еще надеты? Быстрее! — В первый раз он расслабился и даже попытался улыбнуться: — Наш рисковый друг, Боуман, все еще не знает, кто эти три джентльмена? А, Серл?

— Я могу рассказать ему? — оживленно спросил Серл. Он стремился использовать любую возможность выбраться из неловкого положения и переключить внимание присутствующих на других.

— Как хочешь. — Ле Гран Дюк отпил полстакана пива. — Ты думаешь, это теперь важно?

— Конечно нет! — широко улыбнулся Серл. — Разрешите представить графа ле Обэно, Генри Танжевэка и Сержа Деймела, трех ведущих специалистов в области ракетного топлива по ту сторону «железного занавеса». Они нужны китайцам для создания ракеты–нот сителя для ядерных боеголовок. Эти люди могут им помочь. Но мы не могли использовать сухопутную границу между Китаем и Советским Союзом. Нет ни одной нейтральной страны, которая была бы в хороших отношениях как с той, так и с другой стороной и которая посмотрела бы сквозь пальцы на необычные события, которые могут произойти. Поэтому Кзерда вывез их на Запад. Никто и не подумает, что они могли выехать на Запад. На Западе есть свои ученые. А на границах никто не задает лишних вопросов цыганам. Конечно, если бы у этих трех джентльменов появились бы вдруг какие–то не совсем умные мысли, мы бы убили их жен. А если женщины повели бы себя подобным образом, мы бы убили их мужей.

— Во всяком случае, женщинам так было сказано, — вмешался ле Гран Дюк. — Мы очень не хотели бы причинить вред этим людям, но женщины… Они поверят во что угодно. — Он позволил себе легкую снисходительную улыбку. — Простота, если я могу так выразиться, простота настоящего гения. А вот и женщины! Надо ехать в Эгю–Морте, и как можно скорее. Кзерда, передай остальным, что ты встретишься с ними в Сен–Мари. Пойдем, Лила, дорогая.

— С тобой? — Девушка посмотрела на него с презрением. — Ты сошел с ума! Пойти с тобой?

— Наши появления в свете должны продолжаться, и даже чаше, чем раньше. Какое подозрение может вызвать мужчина с красивой молодой девушкой рядом? Кроме того, сейчас жарко, и мне нужен кто–нибудь, кто бы держал мой зонтик.

Спустя час, все еще возмущенная, закусив губы, Лила сложила зонтик, так как зеленый «роллс–ройс» подъехал к хмурым стенам Эгю–Морте. Из всех древних городов–крепостей Европы эти стены лучше других сохранили свой первозданный вид. Ле Гран Дюк вышел из машины и ждал, пока Кзерда остановит свой аварийный трак, который тащил кибитку.

— Жди здесь, — приказал ле Гран Дюк. — Я скоро вернусь. — Он кивнул в сторону «роллса»: — Следи повнимательней за мисс Делафонт. Кроме тебя, в кибитку никто не должен и носа показывать.

Он посмотрел на дорогу в Сен–Мари. Она была пуста. Ле Гран Дюк быстрым шагом направился в заповедный город и вошел в него через северные ворота. Он повернул направо, к стоянке машин, и подошел к шарманщику, одетому, несмотря на жару, в два пуловера и фетровую шляпу на голове. Шарманщик взглянул на ле Гран Дюка со своего стула, на котором дремал, и нахмурился. Ле Гран Дюк дал ему десять франков. Шарманщик перестал хмуриться и принялся крутить ручку шарманки. Раздалась странная мелодия, слегка напоминающая пародию на вальс. Ни один композитор, как живущий, так и отошедший в мир иной, ни за что не признал бы себя автором этого произведения. Ле Гран Дюк вздрогнул, но остался стоять.

Через две минуты в ворота въехал черный «мерседес», свернул вправо и остановился. Из него вышла китайская парочка и, не глядя по сторонам, пошла по главной улице, которая на самом деле являлась единственной улицей Эгю–Морте, к маленькой площади с большим количеством кафе, находившейся в центре городка. Ле Гран Дюк медленно последовал за ней.

Парочка вышла на площадь и остановилась в нерешительности на углу магазина сувениров, неподалеку от статуи Святого Луи. Тут же из магазина вышли четверо крепких мужчин и подошли к парочке. Один из них показал что–то китайцам. Они отчаянно жестикулировали, выражая свой яростный протест, но четверка отрицательно покачала головами и повела пару к стоящим невдалеке двум черным «ситроенам».

Ле Гран Дюк удовлетворенно кивнул и вернулся к машине и кибитке, где его ждали.

После минуты езды ле Гран Дюк и его спутники достигли небольшой пристани на канале Рона–Сет. Этот канал соединяет Рону со Средиземным морем в местечке Гро–дю–Руа и идет параллельно западной стене Эгю–Морте. В конце пристани на якоре стоял тридцатипятифутовый катер с большой застекленной каютой и с несколько меньшим по размеру кокпитом на корме. Судя по широкому носу, это судно было способно развивать очень большую скорость.

«Ролле» и кибитка съехали с дороги и остановились так, что задняя часть кибитки оказалась не дальше шести футов от причала. Пленников переправили из кибитки на катер, да так четко и тихо, что никаких подозрений не могло возникнуть даже у самых любопытных прохожих. На самом деле единственным свидетелем был старый рыбак, да и тот не обратил особого внимания на происходящее, так как был целиком поглощен рыбалкой.

Ференц и Серл с пистолетами стояли на причале около небольших сходен, а Кзерда и ле Гран Дюк, тоже с оружием, находились на корме и следили за тем, как трое ученых и их жены, Боуман, Лила и Сес–силь всходили на борт катера. Под дулами пистолетов пленников усадили на диваны, расположенные вдоль стен каюты. Ференц и Серл вошли в каюту, и Серл встал у руля. С минуту Мазэн и ле Гран Дюк внимательно осматривали окрестности в поисках тех, кто мог бы за ними наблюдать. Никого не обнаружив, ле Гран Дюк, сунув пистолет в карман, тоже вошел в каюту, довольно потирая руки.

— Замечательно, просто замечательно! — Он был доволен. — Как всегда, все в полном порядке. Серл, заводи! — Высунулся в дверной проем и крикнул: — Отчаливай, Мазэн!

Серл включил оба дизеля. Они издали глубокий, ровный, громоподобный звук, достаточно сильный, чтобы заглушить короткий резкий вскрик боли. Вскрикнул ле Гран Дюк, который все еще стоял, высунувшись в дверь.

— Твой собственный пистолет направлен на твою собственную почку, — предупредил Боуман. — Никто не должен двигаться, или ты умрешь. — Он оглядел Ференца, Кзерду, Серла и Эль Брокадора, по крайней мере трое были вооружены, и сказал: — Вели Серлу заглушить двигатели.

Серл выполнил приказание, не дожидаясь слов ле Гран Дюка.

— Скажи Мазэну, чтобы он шел сюда. Скажи ему, что я держу твой пистолет нацеленным на твою почку, — продолжал Боуман. Он оглядел каюту: никто не двинулся с места. — Скажи, чтобы он шел немедленно, или я нажму на спусковой крючок.

— Ты не посмеешь.

— С тобой все будет в порядке, — успокоил Боуман. — Большинство людей могут обойтись одной почкой.

Он снова ткнул пистолетом, ле Гран Дюк задохнулся от боли и тяжело проговорил:

— Мазэн, сейчас же иди сюда! Выложи свой пистолет. Я стою под дулом пистолета Боумана.

Через несколько секунд напряженной тишины в дверях показался Мазэн, пребывавший, очевидно, в замешательстве. Когда он увидел Ференца, Серла, Кзерду и Эль Брокадора, которые бездействовали и, по всей видимости, не знали, что предпринять в данной ситуации, то решил присоединиться к ним и вошел в каюту.

— Теперь мы подошли к деликатному вопросу равновесия сил, — сказал Боуман. Он по–прежнему был бледен и взволнован. Чувствовал неимоверную усталость, боль во всем теле, но одновременно ощущал душевный подъем и в данный момент очень отличался от того человека, каким был два часа назад. — Подведем баланс. Что я могу сделать с вами? Стоя здесь с пистолетом? Немного, очень немного.

Он рванул ле Гран Дюка за плечо, сделал шаг в сторону и проследил, как тот тяжело упал на диван. Это был хороший диван, он достойно выдержал испытание. Ле Гран Дюк уставился на Боумана, желая, казалось, уничтожить его взглядом. Боуман оставался невозмутимым.

— Глядя на тебя, можно подумать, что ты самый умный из этой банды головорезов. Хотя для этого и не нужно особого ума. У меня есть пистолет, и я держу его в руке. Здесь, правда, еще четверо с пистолетами, которые могут быть мгновенно приведены в действие. Если начнется перестрелка, мне кажется очень сомнительным, что я успею перестрелять всех прежде, чем один из вас, а может быть, сразу двое всадят мне по пуле в лоб. Я же не дикий Билл Хи–кок. Более того, на судне восемь невинных людей, девять — если считать меня, а перестрелка в таком ограниченном пространстве приведет к тому, что кто–нибудь будет ранен, а может быть, даже убит. Я бы не хотел этого, как не хотел бы и сам получить пулю.

— Короче, — прорычал ле Гран Дюк.

— Вполне понятно, какие требования я должен вам предъявить, чтобы избежать перестрелки, в которой — я уверен — мы все не заинтересованы. Если я прикажу вам сдать оружие, то неужели вы тихо и мирно подчинитесь моему приказу, зная, что вас ждет тюрьма или даже обвинение в убийстве? Сомневаюсь. Если я вас отпущу, но заставлю выдать мне ученых и их жен, неужели вы спокойно уйдете? Сомневаюсь. У меня в руках остались бы шесть живых свидетелей ваших преступлений. В этом случае, если вы окажетесь где–нибудь в Западной Европе, то попадете в тюрьму, а если в Восточной — то в Сибирь. Коммунисты не особенно церемонятся с людьми, которые похищают у них лучших ученых–атомщиков. Короче говоря, вам не останется места в Европе и тогда придется уплыть на «Кантоне» в порт назначения и жить в Китае. А Китай — это совсем не то, что о нем рассказывают. Китайцы, конечно.

С другой стороны, я уверен, что вы не будете стоять насмерть, чтобы помешать уйти мне и обеим девушкам. Они всего лишь парочка романтичных и пустоголовых туристок, которые решили немного поразвлечься и, помимо своей воли, оказались в самой гуще грязных дел. — Боуман старался не смотреть на Лилу и Сессиль. — Правда, мне будет нетрудно организовать вам неприятности, но ничего серьезного у меня все равно не получится. Я могу выдвинуть против вас только словесное обвинение. У меня нет ни единого доказательства, а убийство в пещере вам не пришьешь. Единственное мое доказательство — это сами ученые и их жены, но к тому времени, как я успею что–либо предпринять, они уже будут на полпути в Китай, так?

— Я считаю, что твои рассуждения не лишены здравого смысла, — медленно произнес ле Гран Дюк. — Если ты попытаешься заставить нас драться и выдать ученых или их жен, ты не покинешь это судно живым. Ты и эти две дурочки, как ты сказал, совсем другое дело. Вы можете только возбудить подозрения против нас, но не более, а это лучше, чем жертвовать своими людьми.

— Среди жертв можешь оказаться и ты сам, — вставил Боуман.

— Такая вероятность существует.

— Ты для меня самый ценный заложник, — сказал Боуман.

— Я тоже так думаю. — Ле Гран Дюк тяжело поднялся на ноги.

— Мне это не нравится, — вмешался Кзерда. — А что, если?..

— Ты хочешь умереть первым? — спросил ле Гран Дюк усталым голосом. — Оставь мне решение проблем, Кзерда.

Кзерда замолчал. По знаку Боумана обе девушки покинули каюту и поднялись по сходням. Боуман шел следом, спиной к ним и лицом к цыганам. Его пистолет был приставлен к груди ле Гран Дюка. В конце сходней Боуман обратился к девушкам:

— Отойдите и скройтесь с глаз. — Он выждал секунд десять, а затем велел ле Гран Дюку: — Повернись!

Тот повернулся. Боуман сильно толкнул его вниз по сходням, и ле Гран Дюк, спотыкаясь, почти падая, влетел на судно. Сам Боуман в тот же миг бросился на землю: существовала реальная опасность, что кто–нибудь из его противников передумает. Выстрелов не последовало, и шагов не было слышно. Боуман осторожно поднял голову. Моторы снова взревели.

Катер отошел уже на расстояние двадцати ярдов и стремительно удалялся. Боуман быстро поднялся и вместе с Сессиль и Лилой побежал к «роллсу».

Карита удивленно уставилась на него.

— Вон! — рявкнул Боуман.

Карита раскрыла было рот, чтобы возразить, но Боуман не пожелал и слушать. Он рывком открыл дверь и буквально вынес девушку на дорогу, а сам сел за руль.

— Подожди, мы едем с тобой… — начала Сессиль.

— Не сейчас. — Боуман наклонился и взял ее сумочку. Сессиль смотрела на него раскрыв рот, но не сказала ни слова. — Идите в город. Позвони в полицию, в Сен–Мари, скажи, что в кибитке, в километре к северу от города, заболела девушка и что ей срочно нужна помощь. Ничего больше не говори, а просто положи трубку. — Он кивнул в сторону Лилы и Кариты: — Эти сойдут для начала.

— Для начала? — Сессиль была явно изумлена.

— В качестве свидетельниц со стороны невесты.

Дорога между Эгю–Морте и Гро–дю–Руа, длиной всего в несколько километров, почти все время идет параллельно каналу и на расстоянии нескольких футов от него. Единственной границей, если вообще подходит такое определение, между дорогой и каналом является узкая полоска тростника. Сквозь заросли этого тростника Боуман и увидел в первый раз катер менее чем в ста ярдах впереди. Он шел с огромной скоростью, и разбегающиеся от кормы волны с силой бились о берег.

Серл стоял у руля. Эль Брокадор и Ференц внимательно следили за пассажирами, а ле Гран Дюк и Кзер–да о чем–то разговаривали, сидя у входа в каюту. Кзер–да, выглядевший огорченным, глядя на ле Гран Дюка, сказал:

— Но почему ты думаешь, что он не причинит нам вреда?

— Я убежден. — К ле Гран Дюку вернулась былая самоуверенность.

— Но он, как пить дать, пойдет в полицию.

— Ну и что? Ты же слышал, что он сказал. И вообще, что он может один против нас всех, когда все его живые свидетели будут уже на полпути в Китай? В полиции подумают, что он сумасшедший. А если и нет, то все равно они ничего не докажут.

— Мне все равно не нравится, — продолжал Кзерда упрямо. — Я думаю…

— Предоставь это делать мне, — грубо оборвал его ле Гран Дюк. — Боже мой!

Раздался звук выстрела, звон разбитого стекла и глухой вскрик. Серл выпустил штурвал и схватился за левое плечо. Катер развернуло, и он пошел прямо на левый берег. Ситуацию спас Кзерда. Хотя он был самым старшим по возрасту и стоял дальше всех от штурвала, но отреагировал очень быстро и крутанул штурвал вправо. Ему удалось не посадить катер на мель, а возможно, даже спасти от крушения, но предотвратить удар левым бортом о берег он не смог. От удара все повалились на пол, за исключением самого Кзерды и тех, кто в этот момент сидел.

Внезапно Кзерда заметил Боумана, который мчался по дороге, сидя за рулем зеленого «роллс–ройса». В открытое окно он целился из пистолета в ле Гран Дюка.

— Ложись! — заорал Кзерда, и сам оказался первым, кто очутился на полу. — Всем лечь!

Опять прогремел выстрел, раздался звон разбитого стекла, но на этот раз никто не пострадал. Кзерда поднялся, передал штурвал Мазэну и присоединился к ле Гран Дюку и Ференцу, который на четвереньках пробрался на корму. Все трое пригнулись за планширом, затем снова выпрямились, пряча пистолеты за спину. «Ролле» отстал ярдов на тридцать: впереди него шел трактор, который тащил за собой огромный трейлер. Боуман не мог обогнать их из–за потока встречных машин, идущих с юга.

— Быстрее, — сказал Кзерда Мазэну. — Держи катер так, чтобы трактор прикрывал нас. Вот так! — Он увидел, что встречный поток машин кончился, и Боуман увеличил скорость. — Он пошел на обгон!

Появился длинный зеленый капот «роллса». Трое на катере прицелились. Тракторист, видя все это, резко затормозил и повернул руль. Все закончилось тем, что трактор остановился, когда его переднее колесо зависло над самой водой. «Ролле» появился в зоне видимости. Боуман с пистолетом в руке моментально оценил ситуацию, бросил пистолет и нырнул на пол машины. Он вздрогнул от резких ударов пуль в обшивку. Лобовое стекло неожиданно покрылось мелкими трещинами, и смотреть сквозь него стало совершенно невозможно. Боуман ударом кулака вышиб стекло, вдавил педаль акселератора в пол и стал быстро набирать скорость. Было ясно, что момент внезапности упущен, и теперь у него неважные шансы выстоять против трех вооруженных мужчин. Неожиданно он подумал о том, как отнесется ле Гран Дюк к тому, что его «ролле» вдруг резко упал в цене.

На большой скорости он проехал мимо арены, которая осталась слева от него, въехал в Гро–дю–Руа и, затормозив так резко, что машину занесло, остановился на подступах к навесному мосту над каналом, который соединял обе части городка. Взяв сумочку Сес–силь, Боуман открыл ее, извлек пачку денег, которую забрал из кибитки Кзерды, взял из нее несколько банкнотов, положил пачку обратно и спрятал сумочку. Он молил Бога, чтобы в Гро–дю–Руа оказались честные люди. Затем выскочил из машины и побежал вдоль пристани.

Боуман перешел на шаг, когда достиг судна, стоявшего на причале с левой стороны пристани, как раз под мостом. Это было широкое, мощное, еще крепкое рыбацкое судно, хотя было очевидно, что свои лучшие годы оно уже пережило. Боуман подошел к седому рыбаку средних лет, который сидел на швартовой тумбе и чинил сеть.

— У вас хорошее судно, — сказал Боуман, стараясь играть роль восхищенного туриста. — Можно его взять в аренду?

Рыбак был застигнут врасплох таким предложением. К подобным делам желающие обычно подходили более тонко и осторожно.

— Четырнадцать узлов, и сделано как танк, — гордо сказал владелец. — Лучшее судно на юге Франции, отделано деревом. Двойные дизеля фирмы «Перкинс», как молния! А какая мощь! Но только для грузовых перевозок, да и то когда нет лова.

— Жаль, жаль. — Боуман достал несколько швейцарских франков и покрутил в руках. — Даже на час? У меня на это есть веские основания, поверьте!

И они у него действительно были: вдалеке уже слышался шум двигателей катера ле Гран Дюка.

Рыбак закатил глаза, делая вид, будто задумался: трудно разглядеть количество и достоинство банкнотов на таком расстоянии. Но глаза у моряков острые, он хлопнул себя по колену.

— Я сделаю исключение, — объявил рыбак, а потом хитро добавил: — Но мне придется пойти вместе с вами, конечно.

— Конечно! Я и не думал иначе. — Боуман отдал две тысячи франков. Ловкое движение руки — и деньги исчезли с глаз.

— Когда мсье желает отчалить?

— Немедленно.

Боуман мог заполучить лодку и другим способом, но как средство убеждения предпочел хруст банкнотов Кзерды, а не дуло пистолета, хотя не сомневался, что ему еще придется им воспользоваться.

Отдали швартовы, поднялись на борт, рыбак завел двигатели, а Боуман встал на корме и прислушался. Звук двигателей катера ле Гран Дюка приближался. Боуман обернулся и стал следить за тем, как рыбак, управляя судном, переложил штурвал на правый борт. Судно все больше удалялось от причала.

— Это кажется не особенно сложным, — заметил Боуман и пояснил: — Управлять им.

— Со стороны — да. Но на самом деле требуется большое мастерство, чтобы управлять таким судном.

— Могу я попробовать?

— Нет, нет! Исключено! Может быть, когда мы выйдем в открытое море.

— Боюсь, что это произойдет сейчас. Пожалуйста!

— Через пять минут.

— Мне жаль, мне действительно очень жаль. — Боуман вытащил свой пистолет, указал им в угол рубки: — Пожалуйста, сядьте там.

Рыбак посмотрел на Боумана, отпустил штурвал, прошел в угол и тихо сел. Боуман встал к штурвалу.

— Я знал, что я дурак. Наверное, я слишком люблю деньги, — сказал рыбак.

— Мы все их любим. — Боуман посмотрел через плечо. Катер уже был на расстоянии ста ярдов от моста. Боуман пошарил в кармане, достал последние три тысячи франков и кинул их рыбаку: — Вот, это сделает тебя еще глупее.

Рыбак посмотрел на деньги, но не сделал и попытки поднять их. Он прошептал:

— Когда я буду убит, ты их заберешь. Пьер де Джар–дине не дурак.

— И когда же ты будешь убит?

— Когда ты убьешь меня из этого пистолета. — Рыбак грустно улыбнулся. — Хорошо иметь пистолет, так ведь?

— Да. — Боуман перехватил пистолет за дуло и кинул его рыбаку. — Теперь тебе лучше?

Рыбак поднял пистолет, наставил его на Боумана, опустил, поднял деньги, подошел к Боуману и сунул пистолет ему в карман.

— Боюсь, я не умею обращаться с этими штучками, мсье, — признался он.

— Я тоже. Оглянись. Видишь катер? Пьер посмотрел: катер отставал всего ярдов на сто. Он сказал:

— Я вижу его, я знаю его. Мой друг Жан…

— Извини. Позже о твоем друге. — Боуман указал на грузовое судно, которое курсировало по заливу: — Это грузовое судно «Кантон», коммунистический корабль, место назначения — Китай. Позади нас на катере — злые люди, которые хотят передать на это судно и отправить в Китай людей против их воли. Я хочу им помешать.

— Почему?

— Если ты будешь задавать слишком много вопросов, я достану пистолет и заставлю тебя сесть. — Боуман быстро обернулся: катер был уже на расстоянии пятидесяти ярдов.

— Ты англичанин, конечно?

— Да.

— Ты работаешь на правительство?

— Да.

— То, что вы называете секретной службой?

— Да.

— Мое правительство знает о тебе?

— Меня знают во Втором бюро. Их босс — мой босс.

— Босс? — Пьер кивнул: — Должно быть, это правда. И ты хочешь остановить тот катер? Боуман кивнул.

— Тогда отойди, это работа для профессионала.

Боуман снова кивнул, достал пистолет, подошел к стене рубки по правому борту и опустил окно. Катер находился на расстоянии менее десяти футов за кормой и не более двадцати футов на параллельном курсе. Кзерда стоял за штурвалом, ле Гран Дюк — около него. Боуман прицелился, но опустил пистолет, так как рыбацкое судно стремительно пошло на катер. Тремя секундами позже мощный дубовый нос судна тяжело врезался в корму катера.

— Вы это имели в виду, мсье? — спросил Пьер.

— Что–то в этом роде, — признался Боуман.

Оба судна разошлись и пошли параллельным курсом. Катер, благодаря своей быстроходности, вырвался вперед.

На капитанском мостике царило замешательство.

— Кто этот сумасшедший? — воскликнул ле Гран Дюк.

— Боуман! — уверенно ответил Кзерда.

— Достать оружие! — скомандовал ле Гран Дюк. — Достать оружие! Не дать ему уйти.

— Нет!

— Нет?! Ты смеешь идти против моего приказа?

— Я чувствую запах бензина. Один выстрел — и мы взлетим на воздух. Ференц, проверь кормовой бак! Ференц исчез и вернулся секунд через десять.

— Ну?

— Бак пробит в самом низу. Топливо почти все вытекло.

Пока он говорил, один из моторов зачихал и умолк. Кзерда и ле Гран Дюк молча переглянулись.

Оба судна вышли из залива в открытое море. Катер с одним действующим двигателем сравнялся в скорости с рыбацким судном, и они шли теперь почти рядом.

Боуман кивнул Пьеру, тот кивнул в ответ, крутанул штурвал, и его судно под большим углом устремилось к катеру. Они столкнулись, причем рыбацкий баркас еще раз ударил катер в то же самое место.

Через несколько секунд суда разошлись.

— Черт возьми! — Ле Гран Дюк был взбешен до предела и не скрывал этого. — Он продырявил нас! Ты что, не мог уклониться от тарана?

— Очень тяжело управлять катером с одним работающим мотором в сложившихся обстоятельствах.

Самообладание Кзерды было выше всяких похвал. Мертвый левый двигатель и пробитый левый борт делали управление катером просто невозможным. Кзер–да не был моряком, и, несмотря на все его усилия, катер мотало из стороны в сторону.

— Смотри! — вскричал ле Гран Дюк. — Что это?

Примерно в трех милях от них стоял большой сухогруз старого образца, он не двигался и подавал какие–то сигналы.

— Это «Кантон»! — возбужденно воскликнул Серл. Он настолько забылся, что даже перестал поглаживать забинтованное раненое плечо. — «Кантон»! Мы должны подать опознавательный сигнал. Три длинных, три коротких.

— Нет! — сказал ле Гран Дюк. — Ты что, с ума сошел? Мы не должны втягивать их в международный скандал…

— Берегись!

Рыбацкий баркас снова заходил на таран. Ле Гран Дюк и Ференц кинулись в рубку и несколько раз выстрелили. Стекло рубки баркаса пошло мелкими трещинами и рассыпалось, Боуману и Пьеру пришлось броситься на пол, чтобы уберечься от пуль. Ле Гран Дюк и Ференц оказались на полу почти одновременно с Боуманом, так как тяжелая дубовая корма баркаса ударила почти в то место, где они стояли.

В течение следующих двух минут пять раз рыбацкое судно повторяло атаку, и пять раз катер содрогался от мощных ударов. К этому времени по приказу ле Гран Дюка стрельба прекратилась: патроны были почти на исходе.

— Мы должны сохранить патроны. — Ле Гран Дюк стал очень спокойным. — В следующий раз…

— «Кантон» уходит! — закричал Серл. — Смотрите, он разворачивается!

«Кантон» действительно развернулся и стал набирать скорость, уходя от них.

— А что ты хотел? — спросил ле Гран Дюк. — Не бойся, мы обязательно встретим его снова.

— Что вы имеете в виду? — не понял Кзерда.

— Позже. Как я говорил…

— Мы тонем! — Вопль Серла был почти истеричным. — Мы тонем!

Он не преувеличивал: катер был полон воды. Она вливалась через пробоины, сделанные рыбацким баркасом.

— Да, я знаю, — сказал ле Гран Дюк. Он повернулся к Кзерде: — Они опять идут. Быстрее переложи руль вправо. Ференц, Серл и Эль Брокадор, следуйте за мной!

— Мое плечо! — простонал Серл.

— Забудь про него. Пошли.

Четверо мужчин стояли в дверном проеме каюты, когда суда столкнулись. Но на этот раз катеру, даже несмотря на то, что он был полон воды, удалось увернуться, и оба судна только поцарапали друг друга. Когда каюта катера поравнялась с рубкой рыбацкого баркаса, ле Гран Дюк и его сообщники кинулись в кокпит. Ле Гран Дюк выждал момент, а затем с проворством, удивительным для человека его комплекции, прыгнул на корму баркаса. Его люди последовали за ним.

Через десять секунд Боуман стремительно обернулся, услышав, что двери с левой стороны рубки резко распахнулись. В проеме стояли Ференц и Серл. Оба держали пистолеты.

— Нет! — Боуман снова повернулся на голоса, прозвучавшие с другой стороны. Ему не пришлось долго ждать: пистолеты ле Гран Дюка и Эль Брокадора находились на расстоянии менее фута от его лица.

Ле Гран Дюк спросил:

— С тебя хватит?

— С меня хватит, — ответил Боуман.


Глава 8 | Избранное. Компиляция. Романы 1-27 | Глава 10