home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Они остановились у телефонного столба на окраине рощицы, напряженно вглядываясь в снежную пелену. Озноб не отпускал их. Недосыпание, сильнейшая усталость и последние события были явно им не на пользу.

Прошло минут пятнадцать, как они покинули дом Янчи, проехали через мост, свернув на запад и проехав по дороге, въехали в рощицу, находящуюся в двухстах ярдах от него, и спрятали грузовик. У моста Граф и Шандор спрыгнули, чтобы заложить заряды взрывчатки, а Рейнольдс с профессором наломали в рощице веток, и, собрав их в грубые подобия веников, вернулись обратно на мост, и стали заметать следы шин, снегом засыпать проволоку, ведущую от взрывчатки к рощице, где с взрывателем в руке спрятался Шандор. К тому времени, когда остальные вернулись к грузовику, Янчи и Козак уже подсоединили полевой телефон к проводу, ведущему к дому.

Прошло еще десять минут, двадцать, затем полчаса, снег продолжал идти, и постепенно холод проник до костей. Гидаш не появлялся. Янчи и Граф начали нервничать. АВО не свойственно было опаздывать, тем более что на этот раз их ожидала столь крупная добыча. Граф сказал, что Гидаш вообще никогда и никуда не опаздывал. Возможно, их задержал снегопад и плохие дороги, или Гидаш нарушил их договоренность, и люди АВО сейчас перекрывают все дороги к границе и окружают их с тыла? Но Граф считал такие действия Гидаша маловероятными. Он знал, что у АВО сложилось впечатление об организации Янчи как широко разветвленной мощной сети оппозиции. Гидаш должен думать, что Янчи наверняка позаботился о том, чтобы выставить посты за несколько миль вокруг. Но в том, что у Гидаша есть какой–то план. Граф теперь не сомневался, полковник всегда считался сильным и умным противником, а в концлагерях находилось множество людей, недооценивших проницательность и хитрость этого еврея. Гидаш что–то задумал, но что?..

Он все понял, когда появились Гидаш и солдаты АВО. С востока к ним приближался большой зеленый закрытый грузовик. Граф знал этот мобильный штабной фургон. Его сопровождал еще один маленький коричневый грузовик, который наверняка был заполнен отборными людьми АВО. Все это Граф и Янчи не могли не предвидеть. Но чего они не учли в своих расчетах, так это появления неуклюжей большой бронемашины, оснащенной противотанковой пушкой, по длине занимающей почти половину бронемашины, при виде которой стала понятной задержка Гидаша. Наблюдатели у телефонного столба в рощице ничего не могли понять: зачем понадобилась демонстрация такого могущества, но недоумение быстро рассеялось.

Гидаш все рассчитал до мелочей. Должно быть, от Юлии он узнал, что в торцах дома Янчи не было окон, потому–то грузовики даже не замедлили движение. Водителям были даны точные инструкции, и они выполнили маневр четко и слаженно. За двести ярдов до находящегося в стороне дороги дома грузовики прибавили скорость, оставили бронемашину сзади, затем одновременно притормозили, свернули с дороги и, проехав по горбатому мосту, устремились к дому. Они заняли позицию на расстоянии нескольких ярдов от глухих стен. Мгновенно из грузовиков выскочили солдаты и, скрываясь за пристройками и деревьями, рассредоточились вдоль тыльной стороны дома.

Еще до того, как последний солдат занял свое место, бронемашина свернула с дороги и въехала на мост, ограждение которого приходилось впритирку с ее бортами. Пушка нелепо задралась дулом в небо, а машина, переехав мост, остановилась ярдах в пятидесяти от дома. Прошла секунда, другая, дуло пушки оказалось направленным примерно на середину дома. Грохот выстрела: снаряд попал под окна первого этажа, зазвенели стекла и разлетелись обломки стены. Прошло несколько секунд, еще не улеглись пыль и клубы дыма от первого взрыва, а в дом полетел следующий снаряд, затем еще и еще. В каменной стене образовалась дыра футов десять в ширину.

– Подлая, гнусная тварь, – прошептал Граф. Но лицо его сохраняло бесстрастное выражение. Он замолчал. Снова ударила пушка. Подождал, пока не замерло эхо выстрела. – Это я наблюдал сотни раз. Если хотите обрушить дом так, чтобы он не загораживал улицу обломками, – выбейте из него основание, и он осядет на месте. Одновременно с этим все, кто скрывается в доме, погибают. Немцы отработали подобную работу до совершенства в Варшаве.

– Именно нашей гибели они и добиваются? Они думают, что мы в доме? – В голосе Дженнингса слышался ужас.

– Естественно. Люди АВО приехали не на учение, – жестко ответил Граф. – Конечно, Гидаш думает, что мы в доме, и расставил солдат вокруг дома на случай, если беглецы найдут дырку и выбегут.

– Понимаю. – Голос Дженнингса стал на удивление спокойным. – Кажется, я переоценил свою значимость для русских.

– Нет, – солгал Граф. – Вы им очень нужны, но я подозреваю, что смерть Иллюрина и моя для них важнее. Янчи – враг коммунистической Венгрии номер один. АВО понимает, что подобного шанса расправиться с бунтовщиком им может больше не представиться. Они не могут позволить себе упустить это и решили пожертвовать вами, чтобы раз и навсегда уничтожить организацию Янчи.

Рейнольдс слушал Графа, и в нем боролись гнев и восхищение его поведением. Гнев на то, что Граф скрывает правду от Дженнингса, и восхищение тем, с какой достоверностью он изобретает доводы.

– Бесчеловечные звери, – проговорил Дженнингс.

– С этим нельзя не согласиться, – тяжело проговорил Янчи. – Кто–нибудь заметил их? – Не следовало и спрашивать, кого он имел в виду. Отрицательное покачивание головами ему все сказало. – Нет? Тогда, может быть, настало время напомнить о себе и позвонить нашему другу? Телефон вверху, под скатом крыши, должно быть, еще не поврежден.

Янчи был прав. В наступившем коротком затишье в морозном воздухе ясно прозвучала трель звонка. Янчи крутил ручку полевого телефона. Они ясно расслышали слова резкой команды и увидели, как один человек побежал за угол дома и рукой подал сигнал стрелкам в бронемашине, и почти сразу ствол пушки опустился. Еще команда – и прятавшиеся вокруг дома солдаты вышли из укрытия: часть побежала к фасаду дома, другие – к тылу. Было видно, как, пригнувшись, солдаты пробегают мимо зияющей дыры, затем, подпрыгивая, суют карабины в окна с разбитыми стеклами, стреляют, а тем временем еще двое ногами вышибают дверь, висящую на сломанных петлях, и врываются внутрь. Даже с такого расстояния можно было разглядеть, что один из этих двоих был гигант Коко.

– Теперь понимаете, почему достойный Гидаш продержался так долго? – спросил их Граф. – Полковника трудно обвинить в пристрастии к риску.

Коко и еще один солдат появились из двери, и по команде солдаты, державшие под прицелом окна, расслабились, а один из них исчез за углом. И почти сразу появился вновь, а за ним следовал человек – он прошел прямо в дом. Это был не кто иной, как сам полковник Гидаш. Спустя несколько секунд металлический звук его голоса раздался в наушниках полевого телефона. Один из наушников Янчи оставил на месте, чтобы все могли слышать полковника, другой поднес к уху.

– Генерал–майор Иллюрин? – Голос полковника был мягким, спокойным. Лишь Граф, знающий его характер, почувствовал скрытые признаки гнева.

– Да. Это так–то джентльмены АВО выполняют деловые соглашения, полковник Гидаш?

– Нам с вами ни к чему заниматься разборкой случившегося. Да и не время, – ответил Гидаш. – Где вы? Откуда говорите?

– Это не относится к нашему соглашению, полковник. Вы привезли мою жену и дочь?

Последовала пауза. Затем опять заговорил Гидаш:

– Конечно. Я же обещал вам привезти их.

– Могу я их видеть?

– Вы мне не доверяете?

– Неуместный вопрос, полковник Гидаш. Я хочу их увидеть.

– Я должен подумать.

Полковник замолчал, а Граф с сарказмом заметил:

– Он не думает, этому оборотню думать не требуется. Он тянет время. Он понял, что мы где–то поблизости. Но где? Поэтому и возникла первая пауза. Он советовался со своими помощниками.

Послышавшийся в доме крик приказа подтвердил догадку Графа. Из двери выскочил человек и, петляя по снегу, побежал к бронемашине.

– Он заметил нас или грузовик? Как вы думаете?

– И думать нечего. – Янчи бросил наушник, – Бронемашина. Обстреляют рощу или поедут на поиски? Вот в чем вопрос.

– Будут искать, – уверенно сказал Рейнольдс. – Зачем впустую тратить боеприпасы.

Он был прав. Не успел он договорить, как взревел дизель: бронемашина ожила. Неуклюже выбравшись на площадку перед домом, остановилась и начала разворот.

– Поедут искать нас, – согласно кивнул Янчи. – Чтобы стрелять, необязательно было передвигаться. Башня поворачивается на триста шестьдесят градусов.

Он вышел из–за дерева, за которым прятался, перепрыгнул через наполненную снегом канаву и, подняв высоко над головой обе руки, подал условный сигнал прятавшемуся в засаде Шандору: нажать на взрыватель.

Никто не был готов к тому, что произошло. Граф недооценил отчаяние, в которое впал Гидаш. Из полевого телефона, лежащего на земле, он услышал голос Гидаша:

– Огонь!

И прежде чем Граф успел предупредить Янчи, из дома раздалась очередь из карабина. Они отпрянули назад, за стволы деревьев, пытаясь укрыться от града свистящих пуль. Одни пули с хлопками впивались в стволы, другие – рикошетили, и их злой визг пропадал в глубине зарослей. Фонтаны снега кружили в воздухе, плавно оседая на землю. У Янчи не было ни малейшего шанса – он покачнулся и тяжело осел на дорогу. Рейнольдс напрягся и уже было сделал шаг из–за дерева, когда Граф схватил его за плечо и грубо прижал к дереву.

– Куда вас несет под пули? Жить надоело? – Голос Графа был полон ярости, но она предназначалась не Рейнольдсу. – Я думаю, что Янчи только ранен. Смотрите. Он шевельнул ногой.

– Но они будут стрелять по нему снова, пока не убьют, – возразил Рейнольдс. – Они изрешетят его лежачего.

– Тем более вам ни к чему совершать самоубийство.

– Но Шандор ждет сигнал! Наверняка он его не заметил.

– Шандор не дурак. Ему вообще не нужен сигнал. – Граф чуть высунулся из–за дерева, наблюдая, как бронемашина, переваливаясь на рытвинах, движется по дороге к мосту. – Если мост взлетит сейчас, то эта глупая машина остановится и начнет стрелять с этого места, хуже, если с помощью гусениц развернется и проедет через канаву прямо на дорогу. Шандор знает это. Смотрите!

Рейнольдс ждал. Бронемашина въехала на мост. Десять, пять ярдов, вот она перевалила за выгнутую часть моста. Шандор опоздал, с горечью подумал Рейнольдс, и в этот миг раздался приглушенный грохот, совсем не такой громкий, как ожидал Рейнольдс, и полыхнуло пламя, затем скрежет обрушивающейся каменной кладки, металлический визг и толчок, от которого дрогнула земля. Бронемашина завалилась передней частью в поток, длинное дуло пушки переломилось об остаток стенки моста, оно, будто сделанное из картона, причудливо изогнулось и теперь смотрело вверх.

– У Шандора великолепное чутье времени, – пробормотал Граф. Сухой, ироничный тон плохо вязался с резко очерченным ртом и еле сдерживаемой яростью. Он подхватил телефон, злобно крутанул ручку и подождал. – Полковник Гидаш?.. Это я, майор Говарт. – Граф отчетливо проговаривал каждое слово: – Знайте, вы сумасшедший дурак! Вы видели, кого подстрелили ваши головорезы?

– А зачем мне это знать? – проорал в ответ Гидаш. Видимо, потеря бронемашины вывела его из себя.

– Я вам объясню зачем, – спокойно прервал его Граф. Тон его голоса был мягким, но таил в себе угрозу. – Так вот, вы подстрелили генерал–майора Иллюрина, и если он мертв, то для вас лучший выход из создавшейся ситуации – охранять нас при переходе через австрийскую границу сегодня ночью.

– Болван! Сумасшедший!

– Выслушайте меня, полковник, а потом решайте, кто из нас не в своем уме. Если Янчи мертв, мы выходим из игры. Нас не интересует, что станет с его женой и дочерью. Можете делать с ними все что угодно. Мы просто перейдем границу, и не позднее чем через двадцать четыре часа рассказ профессора Дженнингса появится на первых полосах всех газет Западной Европы и Америки, в каждой газете свободного мира. Я позабочусь о том, чтобы подробно были описаны все стадии побега и роль, которую сыграли во всей этой истории вы, полковник. Представьте реакцию на случившееся Москвы и Будапешта. А что ожидает вас? Если повезет, попадете на Черноморский канал, может быть, в Сибирь. В любом случае вы просто исчезнете. Если Янчи мертв, считайте, что и вы тоже мертвы. Вы прекрасно все понимаете, полковник. – Граф замолчал.

Когда Гидаш заговорил, голос его снизошел до тихого шепота:

– Может быть, он только ранен, майор Говарт?

– Молитесь, чтобы он был жив. Мы посмотрим, что с ним. Если вам дорога ваша жизнь, уберите солдат.

– Сейчас прикажу.

Граф положил наушник и увидел, что рядом стоит Рейнольдс и пристально на него смотрит.

– Вы решили предать Юлию и ее мать?

– За кого вы меня принимаете?.. Друг мой, неужели мои слова прозвучали так убедительно, а? Думаете, Гидаш поверил? Но знаю точно: он никогда в жизни не был так напуган. И даже если он заподозрит, что я блефую, то не посмеет рисковать. Мы крепко зацепили его. Пойдемте, он должен отозвать солдат.

Они выбежали на дорогу и склонились над Янчи. Он лежал на спине, раскинул руки в стороны, глаза закрыты. Распухший кровавый рубец тянулся от виска за ухо, являя собой разительный контраст со снежно–белыми волосами. Граф склонился, прислушался: дыхание было ровным, он бегло осмотрел его и выпрямился.

– Нечего было и рассчитывать на то, что Янчи так легко можно убить. – Широкая улыбка на лице Графа ясно говорила об его облегчении. – Он контужен, думаю, кость не задета. Скоро придет в себя. Помогите–ка мне поднять его. Все будет хорошо.

– Я понесу его. – Это сказал Шандор, появившийся сзади из рощицы. Он мягко отстранил Рейнольдса и Графа, наклонился, подхватил Янчи под коленями и поднял с такой легкостью, как будто тот был ребенком. – Ранение тяжелое?

– Нет, Шандор. Он будет жить. Ты великолепно сработал этот мост. Положи Янчи в фургон грузовика и устрой поудобнее. Козак, а ты возьми кусачки – и на телефонный столб, жди моей команды. Мистер Рейнольдс, вас попрошу завести машину. Мотор, вероятно, остыл.

Граф поднял с земли наушник и торжествующе улыбнулся. Послушал на другом конце провода взволнованное дыхание Гидаша.

– Вам повезло, полковник. Янчи сильно ранен в голову, но будет жить. Совершенно очевидно, что вам нельзя доверять, хотя для меня это не новость. Проводить обмен здесь мы не станем – нет никакой гарантии, что вы сдержите слово, скорее наоборот. Поезжайте метров пятьдесят по полю вперед, в снегу это будет трудно, но у вас есть люди, а нам ваше медленное продвижение даст время – вы доберетесь до деревянного моста, и он снова выведет вас на дорогу, ведущую к парому. Ясно?

– Ясно. – В голосе Гидаша опять зазвучала самоуверенность. – Мы будем там, и очень скоро.

– Вы будете там ровно через час. Не больше. Не рассчитывайте, что успеете вызвать подкрепление и отрезать нам путь. Кстати, не пытайтесь вызвать помощь по телефону. Мы перережем телефонные провода. И в пяти километрах к северу отсюда, на развилке, тоже перережем провода.

– Вы даете нам только час! – В голосе Гидаша ясно слышалось разочарование. – Проехать через поле по такому глубокому снегу, и неизвестно, какая будет дорога у речки? А если мы не успеем?

– Ждать не будем. – Граф положил наушник. Подал сигнал Козаку, чтобы тот перерезал провод, заглянул в фургон грузовика, проверил состояние Янчи и вскочил в кабину.

Рейнольдс запустил мотор, подвинулся, освобождая место за рулем, и через несколько минут они уже были на ухабистой дороге, ведущей к основному шоссе на северо–восток страны.

Снегопад усилился, и промозглая сырость обещала дальнейшее похолодание. Граф съехал с дороги, идущей вдоль реки, и повернул на узкую грязную колею, ведущую к маленькой пристани. Рейнольдс очнулся от глубокой задумчивости и посмотрел на него с удивлением.

– Дом паромщика. Мы отъехали от реки?

– Да. Паром ярдах в трехстах отсюда. Оставить дорогу на обозрение Гидаша, когда он прибудет на другую сторону, было слишком большим искушением для меня.

Рейнольдс кивнул, он все понял и ничего не стал спрашивать. Он вообще полностью доверился Графу и старался не задавать ему лишних вопросов с того момента, как они покинули дом Янчи. Сидел молча в кабине с Графом, обменялся парой фраз с Шандором, когда помогал ему разрушить мост, через который они недавно проехали. В голове все смешалось, его разрывали сомнения, мучили противоречивые эмоции, волнение, и все предыдущие тревоги напрочь вылетели из головы. Самым неприятным было то, что профессор Дженнингс стал неестественно оживлен и весел. Рейнольдс никогда не видел его таким. Рейнольдс подозревал, правда не имея на то никаких оснований, что профессор обо всем догадался. И знал, несмотря на зазрения Графа, знал, что идет на верную смерть. Это было невыносимо, немыслимо – отправлять на смерть благородного старика. Но если не пожертвовать профессором, погибнет Юлия. Рейнольдс молчал, до боли в суставах сжимал кулаки, и где–то в глубине сознания в нем росла и укоренялась мысль, что сделать ничего нельзя.

– Как Янчи, Шандор? – Граф приоткрыл смотровое окошечко в кабине.

– Шевелится. – Голос Шандора звучал непривычно ласково. – Пришел в себя. Разговаривает сам с собой.

– Отлично. Для Янчи пуля в голову ничто. – Граф немного подумал и продолжил: – Мы не можем оставить его здесь – слишком холодно, я не хочу, чтобы, очнувшись, он не понял, что с ним и где он находится. Думаю…

– Отнесем его в домик паромщика, – предложил Шандор.

Через несколько минут они приехали к маленькому строению из белого камня, стоявшему между дорогой и крутым, покрытым галькой спуском к реке. В этом месте речка была футов сорок в ширину – даже в темноте было видно, что в некоторых местах она очень глубока. Граф и Рейнольдс спрыгнули на гальку и пошли вниз, к реке. Остальные остались у двери дома.

Лодка оказалась довольно ветхой, длиной в двенадцать футов, без мотора и даже весел. Туго натянутая между врытыми железными столбиками, укрепленными на обоих берегах реки, веревка была средством передвижения. Веревка проходила через две лебедки, у каждого конца лодки с одной приподнятой лебедкой посередине – при переправе пассажиры просто перебирали по ней руками. С таким типом парома Рейнольдс встречался впервые, но признался, что система была надежной и легкой, даже если переправлялись только две женщины, не имевшие никакого представления о морском деле. Граф будто прочитал его мысли.

– Надежно, мистер Рейнольдс, вполне. На той стороне берег точно такой же. Трудно выбрать место, более удобное для обмена… Пойдемте–ка нанесем визит паромщику – ему придется смириться с незапланированной пещей прогулкой.

Они вернулись к дому. Граф поднял руку, чтобы постучать, но в это время дверь открылась. Паромщик вначале уставился на форму офицера АВО, потом на бумажник в его руке, затем облизал пересохшие губы.

– Вы один в доме? – спросил Граф.

– Да, да, один. Что… что случилось, товарищ? – Он старался не дрожать, но не сдержался. – Я ничего не сделал, товарищ!

– Все так говорят, – холодно сказал Граф. – Наденьте пальто, возьмите шапку и выходите.

Паромщик побежал в дом, почти сразу вернулся, натягивая на голову меховую шапку. Он попытался что–то сказать, но Граф поднял руку.

– Нам нужен на некоторое время ваш дом. Вами мы не интересуемся. – Граф показал на дорогу в южном направлении. – Небольшая прогулка, товарищ, и возвращайтесь не раньше чем через час. К этому времени нас здесь не будет.

Паромщик неверящим взглядом смотрел на Графа, растерянно огляделся по сторонам, ожидая подвоха, ничего не увидел и, ни слова не говоря, побежал от дома к дороге.

– Вноси Янчи в дом, Шандор. – Граф прошел через маленький коридор в жилую комнату паромщика, шумно вдохнул воздуха и обернулся. – Лучше оставь его в прихожей. Здесь жарко, как в печи, с такой раной в таком помещении снова можно потерять сознание. – Он внимательно наблюдал, как Шандор устраивает Янчи в углу, подстелив на пол пальто и несколько взятых из комнаты подушек. – Видите, глаза у него открыты, но он никак не реагирует на окружающее, у него сейчас сильное головокружение. Оставайся с ним, Шандор, он приходит в себя… В чем дело? – Он поднял бровь при виде вбежавшего в дом Козака. – Что–то случилось?

– Полковник Гидаш с людьми, – задыхаясь, проговорил Козак. – Только что подъехали. Два грузовика подкатили к самой воде.

– Так, так. – Граф вставил свою сигарету в мундштук, зажег ее и бросил спичку в темный прямоугольник двери. – Он пунктуален. Пойдем поприветствуем их.


Глава 11 | Избранное. Компиляция. Романы 1-27 | Глава 13