home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



41

— Я вас оставлю, — сказал Сангренегра, повернулся и пошел прочь.

Тобела позвал его по имени:

— Карлос!

Слово эхом отозвалось в большом пространстве. Колумбиец повернулся.

Тобела быстро и бесшумно извлек за древко ассегай из куска белой пластиковой трубы.

— Я здесь из-за девочки, — сказал он.

— Нет, — сказал Карлос.

Тобела ничего не ответил, но подошел ближе к тому месту, где на краю бассейна стоял Сангренегра.

— Она врет, — сказал Карлос, пятясь.

Тобела крепче сжал ассегай.

— Пожалуйста, — сказал Карлос. — Я не трогал девочку. — Он выставил вперед руки. От ужаса его лицо исказилось. — Пожалуйста! Она врет. Та шлюха, она врет!

Тобелу охватила ярость. Его взбесила трусость этого типа. Почему он врет? Мерзавец! Он одним прыжком подскочил к колумбийцу и высоко занес ассегай.

— Полиция… — выговорил Карлос, и длинное лезвие опустилось.


Кристина видела, что глаза у священника покраснели и устали, но она понимала, что по-прежнему приковывает его внимание.

Она встала и оперлась руками о столешницу. Когда она так стояла, чуть наклонившись, вытянув вперед руки к картонной коробке, в вырезе блузки становилась видна грудь. Кристина прекрасно все осознавала, но в то же время понимала: это уже не важно. Она придвинула коробку к краю стола и раскрыла клапаны.

— Теперь мне нужно объяснить, — сказала она, вытаскивая из коробки две газетные вырезки. Развернула одну. Быстро взглянула на фотографию и статью, особенно на молодую девушку, которая выходит из вертолета с мужчиной. Она положила вырезку на стол и разгладила ее руками. — Это я во всем виновата. — Она повернула вырезку так, чтобы священнику было лучше видно. Постучала ногтем по фотографии. — Ее зовут Карла Гриссел, — пояснила она.

Пока священник читал статью, она достала вторую вырезку.


Он вышел из двери дома Сангренегры и краем глаза уловил какое-то шевеление в большом доме напротив. Все стало ясно: почему Карлос отвечал невпопад, почему пытался оправдаться. Кроме того, с самого утра Тобеле казалось, что за ним следят. Внутри все сжалось в комок.

Что-то не так.


На столе неровным рядом лежали пять предметов. Две газетные вырезки справа. Затем — коричневая с белым игрушечная собачка с большими грустными глазами и красным язычком, высовывающимся из улыбающегося ротика. Рядом — белый флакон из-под таблеток.

Последним она положила большой шприц со следами крови.

Когда Кристина сдвинула коробку, в ней что-то зашуршало. Значит, она извлекла оттуда не все.

— На следующее утро после того, как Карлос впервые увидел Соню, я позвонила Ванессе.


Завизжали шины; он остановился рядом с пикапом, схватил белую трубку с ассегаем и выскочил из грузовика.

«Не спеши, — советовал мозг. — Не спеши. Сделай все как надо».

Он отпер пикап, сдвинул вперед подголовник пассажирского сиденья и сунул трубку с ассегаем за кресло. Расстегнул «молнию» на спортивной сумке, ища, во что переодеться. Вытащил бело-синюю футболку. Он купил ее в тренировочном лагере мотоциклистов в Амерсфорте. И такую же для Пакамиле. Потом он вернулся к грузовику бассейновой фирмы.

Сирена приближалась; он не знал точно, откуда появится полиция и далеко ли они. Из-за адреналина сердце буквально выпрыгивало из груди.

Только не спешить! Он вытер руль грузовика футболкой. Потом рычаг переключения передач.

Сирена все ближе.

Ручку дверцы. Боковое зеркало.

Что еще?

Завыла вторая сирена — непонятно откуда.

К чему еще он прикасался? К зеркалу заднего вида? Он вытер его, но торопливо, не тщательно.

Только не спешить! Он еще раз протер зеркало заднего вида со всех сторон.

Краем глаза увидел, что в синем небе над пиком Дьявола кружит вертолет.

За ним охотятся.

Когда он убегал из дома Сангренегры, перед тем как повернуть за угол, он что-то увидел в зеркало заднего вида. Или…

За ним охотятся.

Он выругался на языке коса — произнес односложное, короткое ругательство. Из-за поворота вышел пешеход; он спускался с Сигнальной горы.

В четыре огромных прыжка Тобела оказался у пикапа.


— Я ведь не знала, чем все закончится, — сказала она священнику, чтобы оправдать все, что ей еще предстояло поведать. Она прислушалась к собственному ровному, бесстрастному голосу. Кристина вдруг ощутила ужасную усталость; ей не хватало сил для последнего рывка. Все потому, что она столько раз репетировала рассказ про себя.

Впервые, когда она увидела ту вырезку, глаза Карлы Гриссел, ее охватил ужас из-за того, что она во всем виновата. Но, кроме ужаса, она почувствовала и облегчение — оттого, что она все-таки еще способна раскаиваться. После всего. После всей лжи. После обмана. После стольких лет. Она еще способна чувствовать чужую боль. Способна испытывать сострадание. И жалость к кому-то помимо себя. И вину за то, что она испытала облегчение.

Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, потому что сейчас ей предстояло самое важное.

— Я боялась, — сказала она. — Пожалуйста, постарайтесь меня понять. Я была в ужасе. То, как Карлос посмотрел на Соню… Я думала, что знаю его. В том-то и была моя ошибка: я знала мужчин. Пришлось их узнать. Карлос казался мне избалованным ребенком. Сравнительно безобидным. Да, он бывал властным и ревнивым, но так хотел мне угодить! Он приказал избивать моих клиентов, но никогда никого не бил сам. Вплоть до того мига я думала, что могу управлять им. Вот что самое главное. Со всеми мужчинами. Управлять ими, но так, чтобы они ни о чем не догадывались. Но потом я увидела его лицо. И поняла: все, что я думала раньше, было неправильно. Я не знала его. Я не имела над ним власти. И я испугалась. Ужасно испугалась.

Я… не то чтобы принялась строить планы. Просто все так совпало. Статьи про Артемиду. Склад в доме Карлоса, наркотики и остальное. Ужас, когда он так посмотрел на Соню. Я думаю, если человек напуган по-настоящему, мозг начинает действовать как будто независимо, принимает командование. Не знаю, понимаете ли вы меня… Вы ведь не были на моем месте.

Я позвонила Карлосу и сказала, что хочу с ним поговорить.


Он ехал с включенным радио. Нарочно выбирал проселочные дороги и инстинктивно стремился на восток, к Веллингтону, через Бейнс-Клоф, через перевал Митчелл к Сересу, по грунтовым дорогам в Сазерленд.

Сначала он отбросил вероятность того, что Сангренегра, может быть, невиновен.

Сначала воедино слились другие части — движение в доме напротив, человек, который, как ему показалось, бежит через дорогу — он вроде бы увидел его в зеркале заднего вида. Газетные статьи, которые напрягли его. Слова Карлоса: «Полиция…» Он хотел что-то сказать, что-то известное ему.

Они его караулили. Устроили засаду, и он угодил в нее, как дурак, как дилетант — беззаботный, чересчур уверенный в себе.

Интересно, многое ли им известно. Установили ли они камеру в доме через дорогу? Может, его фотографию уже размножили и разослали в редакции газет и на телеканалы? Можно ли рисковать и возвращаться домой?

И еще он все время спрашивал себя: виновен ли Карлос?

То, как он возражал… Его лицо.

Вот в чем большая разница между Карлосом и остальными; те даже радовались лезвию, как выходу. Испытывали облегчение.

Господи! Если окажется, что колумбиец невиновен, выходит, он, Тобела Мпайипели, не палач, а обыкновенный убийца.

В тридцати километрах западнее Фрейзербурга, хотя сигнал все время прерывался, он впервые услышал сводку новостей.

«Объединенная оперативно-следственная группа отдела особо тяжких преступлений не успела перехватить мстителя, известного под кличкой Артемида… дорожные посты на Полуострове… пикап «исудзу-КВ», регистрационные номера…»

Тобела мигом пришел в себя; когда он понял, что им все известно, в нем ожил прежний боевой дух. Такое ему уже приходилось переживать. За ним охотились долго, причем на разных континентах, в самых диковинных уголках земного шара. Он был готов убегать и прятаться, именно этому его учили; они не могут сделать ничего из того, что он не переживал прежде — и с чем не справлялся.

Именно в тот момент он понял, что Борьба началась снова. Как в старые, старые дни, когда он считал, что убегать от смерти имеет смысл. С нравственной точки зрения ты стоишь выше их всех! По телу разлилось спокойствие; теперь он точно знал, что делать.


Кристина назначила Карлосу свидание в кофейне на Ватерфронте. Сидя за столиком, она смотрела, как он приближается самодовольной походочкой, весело размахивая руками, вскинув голову. Как мальчик-переросток, которому позволили поступать по-своему. Пошел ты, Карлос! Ты и понятия не имеешь, что тебя ждет!

— Ну, кончита, как поживает твоя дочка? — ухмыльнулся он, садясь.

— Нормально, — сухо ответила Кристина. Чтобы скрыть от него свой страх, она закурила.

— Ах, кончита, не сердись! Ты сама во всем виновата. Прячешься от Карлоса. А Карлос хочет только одного: узнать тебя получше, заботиться о тебе.

Она ничего не ответила; продолжала сидеть и смотреть на него.

— Она очень красивая. Как и ее мама. У нее твои глаза.

И он думает, что такими словами способен сделать ей лучше?!

— Карлос, я дам тебе то, что ты хочешь.

— А что я хочу?

— Ты не хочешь, чтобы я встречалась с другими клиентами. Ты не хочешь, чтобы я что-то от тебя скрывала. Правильно?

— Си. Это правильно.

— Я согласна, но у меня есть условия.

— Карлос прекрасно обеспечит и тебя, и маленькую кончиту. Ты это знаешь.

— Карлос, дело не в деньгах!

— Все, что захочешь, кончита. Чего ты хочешь?


От Мервевиля до Принц-Альберт он въехал в пустыню Кару; лучи заходящего солнца окрашивали пустыню в яркие цвета.

Судя по сообщениям радио, Тобелу Мпайипели по-прежнему разыскивали в Кейптауне.

Перевал Свартберг он проехал ночью и осторожно спустился к Аудтсорну. На узкой, в одну полосу, асфальтированной дороге между Уиллоумором и Стейтлервилем он понял, что ужасно устал, и стал искать место, где можно спрятаться и поспать. Отогнав машину в безопасное место, уселся поудобнее и закрыл глаза. В половине четвертого утра он спал; проснулся он с рассветом. Руки и ноги затекли, глаза жгло так, как будто в них насыпали песку; не мешало бы умыться.

В Кирквуде, в грязном туалете при автозаправке, он почистил зубы и поплескал в лицо холодной водой. Здесь, в стране коса, никто не удивляется, увидев его. Он купил в ресторанчике, торгующем навынос, жареную курицу и поехал дальше.

Домой.

В половине одиннадцатого Тобела пересек перевал Хогсбэк. Через тридцать пять минут он свернул с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую к его ферме, и заметил на красновато-коричневой земле свежую колею.

Он вышел.

По дороге проехала всего одна машина. Судя по ширине протектора, какой-то небольшой седан. След ведет только в одну сторону. У него гости.


— Мою дочь зовут Соня.

— Очень красивое имя.

Как будто ему не все равно!

— Но я не приведу ее к тебе в дом, Карлос. Мы можем куда-нибудь вместе съездить. На пикник, в кино, но только не к тебе домой.

— Но, кончита, у меня есть бассейн…

— А еще телохранители с пушками и бейсбольными битами. Я не допущу, чтобы моя дочка их видела!

— Они не телохранители. Они — моя команда.

— Мне все равно.

— Ладно, ладно, когда вы приедете, Карлос их ушлет.

— Нет, не ушлешь.

— Нет? Почему?

— Потому что они постоянно с тобой.

— Нет, кончита, клянусь! — Карлос перекрестился.

— Если я приезжаю с дочкой, мы с тобой не занимаемся сексом. И еще — мы у тебя не ночуем. И точка!

— Карлос понимает, — протянул он, не скрывая разочарования.

— Спешить не будем. Сначала мне надо рассказать ей про тебя. Она должна привыкнуть к тебе постепенно.

— Ладно.

— Завтра вечером я проверю, умеешь ли ты держать слово. Я приеду к тебе, и мы будем с тобой только вдвоем. Никаких телохранителей!

— Си. Конечно!

— Я останусь с тобой. Приготовлю ужин, и мы будем разговаривать.

— А где будет Соня?

— В безопасном месте.

— У няни? — Карлос самодовольно ухмыльнулся: он знал.

— Да.

— И может быть, в конце недели поехать куда-нибудь вместе? Ты, я и Соня?

— Если я смогу доверять тебе, Карлос.

Кристина поняла, что победила. По его лицу она видела: процесс пошел.


предыдущая глава | Цикл "Бенни Гриссел" и другие детективы. Компиляция. Романы 1-9 | cледующая глава