home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



IV

Спустя недолгое время доктор шагал по улице к дому Саттеров. Было около десяти часов, и большинство жителей поселка после лихорадочной ночи и такого же дня отдыхали. Дома были темными, разве что иногда попадались освещенные окна на втором этаже. Через равные интервалы уличные фонари отбрасывали на снег круги желтого света.

Доктор обнаружил, что находится в неясном для самого себя тревожном состоянии. Виной этому было не воспоминание о судье, съежившемся в кресле у камина с глазами, красными от слез, которые он не стыдясь пролил, перед тем как Смит оставил его.

— Вы по-прежнему подозреваете меня, доктор? — спросил Кревен, стоя в дверях, когда Смит уходил.

— У меня по-прежнему нет улик, — ответил доктор. — Вы снабдили меня мотивом для вас, а я могу предоставить мотивы для других. Но кто вышел в ночной двор вместе с Терренсом Вейлом? Кто приготовил яд, жадно проглоченный Дэном Саттером вместе со спиртным? Кто убрал Роджера Линдсея и как? Это — те вопросы, на которые мы обязаны ответить, и все ответы должны вывести нас на одного человека. Я буду рассматривать вас, судья, как возможного кандидата.

Кревен неуклюже улыбнулся:

— Жаль, что это не я. В моей жизни так мало остроты. Я не прочь умереть за то, что уничтожил несколько негодяев.

— Даже такой почтенный человек, как отставной судья, примеривает к себе неподходящую ему роль Бога! Спокойной ночи, судья Кревен.

Нет, решил доктор, ему было тревожно не из-за судьи. История Кревена могла вырваться из его уст из-за тяги сделать признание, либо она являлась хитрым ходом, направленным на то, чтобы вызвать у доктора сочувствие и сбить его со следа. Это было не важно. Пока нет улик, это не важно. Тревожил доктора инцидент на дороге. Казалось, не имелось никаких сомнений в том, что в планах преследователя было нападение. Это могло означать одно — доктор представлял опасность для кого-то, он вплотную подошел к ответам на главные вопросы. Близко, очень близко. И тем не менее он был слеп; он их не видел; он не мог к ним прикоснуться. Поскольку поиск физических вещественных доказательств не являлся его компетенцией, это должно было означать, что в какой-то момент в разговоре с кем-то собеседник доктора проговорился. Он, Джон Смит, этого не заметил, но, возможно, если посидеть и проиграть в уме все события с самого начала — с того момента, когда Бим сказал, что кто-то лежит в снегу, — возможно, тогда он заметит противоречие, тот момент, когда кто-то споткнулся. Пусть чуть-чуть, но споткнулся. Доктор невесело подумал, что теперь находится в том же положении, в каком, по его мнению, был Роджер Линдсей. Он забыл о чем-то, что стоило запомнить.

В окнах дома Саттеров горел свет — мягкий свет за шторами гостиной; свет наверху в комнате Бима; свет в кабинете покойного майора Боуэна.

Доктор сам открыл входную дверь. Он снял пальто, шляпу и галоши, а затем на цыпочках прошел по передней. Ему не хотелось нарушать бдения Эмили у гроба. Войдя в кабинет, он закрыл дверь. В камине тлели угли, и доктор пошевелил их кочергой и добавил поленьев. Он намеревался оставаться здесь до тех пор, пока не охватит всю череду событий, не вспомнит каждую подробность, не важно, насколько тривиальную. Он устроился перед камином и попытался сконцентрироваться на проблеме.

Доктор обладал натренированным умом, но теперь по какой-то причине ему не удавалось его контролировать. Как ни старался, он не мог избавиться от чувства, что должен сейчас что-то предпринять, что он знал ответ и ответ взывал к действиям. Смит чувствовал злость на самого себя за неспособность сфокусироваться на проблеме. Он осознал, что за последние двадцать семь часов спал только четыре и пережил немало напряженных моментов. Смит подумал: «То, что мне нужно, — это черный кофе». Но ему не хотелось беспокоить Эмили, а он понимал, что если она услышит его возню на кухне, то придет и примется помогать.

Доктор встал с кресла и принялся беспокойно ходить по кабинету. Покойный майор Боуэн, подумал он, по-видимому, был одним из тех взрослых детей, которых так много в нашем обществе. Сабля над камином, охотничий нож с прядью волос вокруг лезвия, шахматы из слоновой кости, чернильница из лошадиного копыта — все это сентиментальные напоминания о мальчишеском героизме. Библиотека с невероятным количеством детской литературы. Сочинения Генти, «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна, серия про Тома Свифта и бесчисленные детективные романы разного качества — от наихудшей халтуры до классиков жанра. Доктор пробежался глазами по полке… Браун, Габорио, Арсен Дюпен, серия про таинственного доктора Фу-Манчу и в специальной нише книги про Шерлока Холмса — вся серия полностью: «Этюд в багровых тонах», «Знак четырех», «Приключения», «Воспоминания», «Возвращение», «Собака Баскервилей», «Долина страха», «Последнее дело» и «Записки». Доктор поднял руку и отсалютовал книгам на полке. «Вот бы мне сейчас ваше волшебное искусство дедуктивного метода, мистер Холмс, — пробормотал он. — Вас здесь, в Бруксайде, очень не хватает».

И тут Джон Смит словно застыл с рукой, все еще приложенной к виску. Он простоял так какое-то время, после чего медленно опустил руку, не сводя глаз с книжной полки. Его глаза расширились, буквально засияли, губы плотно сжались в тонкую линию. Внезапно доктор развернулся и зашагал к двери кабинета. Он бесшумно отворил дверь и на цыпочках прошел через переднюю к наружной двери. Смит снова надел пальто и шляпу. Он посмотрел на стол в передней, ища что-то. Там лежал карманный фонарик, и доктор забрал его. Затем он взял галоши в руки и вышел с ними на крыльцо. Там обулся. Доктор выпрямился, осмотрелся и двинулся по дорожке. Он повернул направо, прошел примерно сто пятьдесят футов и оказался у пустующего дома Роджера Линдсея. Смит осторожно повернул дверную ручку. Дверь была не заперта.

Доктор вошел в дом. В здании имелся масляный обогреватель, и оно было наполнено приятным теплом. Доктор Смит вынул фонарик из кармана и прошел в кухню. Осветил ее фонариком. Кухня была безупречно чистой и опрятной. Луч фонаря остановился на двери в подвал. Доктор подошел к двери и постоял секунду, словно ему не хотелось ее открывать. Наконец он открыл дверь и нащупал на стене электрический выключатель.

Он пошел вниз по ступенькам, по-прежнему неохотно. Внизу доктор осмотрелся. Там были печка, водяной насос, разные трубы, какие-то ящики и коробки, положенные друг на друга в углу. Доктор медленно повернулся в другую сторону. Там находились садовые инструменты, приставленные к стене, зеленая металлическая тачка… и тело человека, лежащее на полу лицом вниз; его прикрывали несколько дерюжных мешков, они были подоткнуты под тело, словно кто-то хотел, чтобы человек не замерз во время вечного сна.

Джон Смит подошел к трупу и опустился на колени. Перед ним был, конечно, Роджер. Доктор это знал и не вглядываясь в лицо трупа. Он стоял на коленях, положив руки на плечо мертвого человека. В уме Джона Смита факты вставали на свои места, как металлические язычки кодового замка. Вдруг он услышал звук — скрип дощатой ступеньки. Доктор, избегая резких движений, повернулся, направив луч фонаря на лестницу. Он увидел ноги — ноги в ботинках и вельветовых брюках. Ноги замерли, а затем зашагали вниз, пока не стала видна вся фигура. Лицо этого человека оказалось белым, как известь на свежепобеленной стене. Глаза были круглыми и полными страха, когда они встретились с глазами доктора. Голос его прозвучал хрипло и испуганно.

— Я… я рад, что вы его нашли. В-видите, сэр, это сделал я, — сказал Бим Саттер.


предыдущая глава | Избранные крутые детективы. Компиляция. Романы 1-22 | cледующая глава