home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

— Да, я был на вечеринке, когда объявлялось об их помолвке, — устало подтвердил Джордж Лукас. — Бог свидетель, я помню ее во всех подробностях!

Доктор Смит уже сделал для Пола Радда все, что было в его силах. Кровотечение ему удалось остановить, но облегчить раненому страдания было нечем, так что пришлось просто влить в него около пинты виски и накачать снотворным, которое нашлось у Кей. Наконец Пол погрузился в беспокойный сон, перемежающийся глухими стонами. Рядом с ним осталась Пег, пообещавшая доктору позвать его сразу же, как только Пол очнется. Остальные женщины разошлись спать. Ушел спать и Ники.

Джефф и Джордж Лукас обсудили возможность того, что Ники вновь попытается сбежать, поэтому решили больше не рисковать. Несмотря на озлобленные протесты Банты, они заперли его в спальне, и Джефф даже забил гвоздями рамы окна.

— Если попробуешь выпрыгнуть из окна, — сказал он Ники, — тебе придется разбить стекло, и я услышу звон.

Вернувшись в гостиную, Джефф закрыл дверь на лестницу и приставил к ней стул. Если кто-нибудь захочет спуститься с верхнего этажа, он невольно его опрокинет, стул со стуком упадет, и это выдаст злоумышленника. Джефф согласился дежурить первым, пока Джордж попытается немного поспать.

— Разбуди меня через пару часов, хорошо, Джефф? — попросил Джордж.

— Минута в минуту, — пообещал тот.

— Пойду-ка я на кухню и налью себе горячего молока или еще чего-нибудь. Может, поскорее засну. Займу диван в библиотеке.

Но когда Джордж наконец добрался до библиотеки, он застал там доктора Смита, стоящего у камина и попыхивающего трубкой.

— Если хотите поспать, мистер Лукас, я найду себе другое место, — предложил доктор.

— Хотелось бы, конечно, заснуть. — Джордж тяжело опустился на диван. — Но сердце у меня до сих пор так и бухает. Господи! Когда мы с Джеффом услышали выстрелы, то подумали, что все кончено.

— Так и могло быть, — согласился доктор. — Но заметьте, мистер Лукас, Марк стрелял по ногам. Он не собирался в этот момент убивать Пола. Ему нужен шантажист, и Дуглас будет его искать до последней минуты, пока не потеряет надежду найти. И, как говорится в рекламном слогане, не воспримет никакого суррогата. Ни одному человеку, который по своему благородству захочет спасти остальных, как пыталась сделать Кей, это не удастся.

— И шантажист ничего не теряет, храня молчание, — продолжил Джордж. — Если он признается, для него это будет равносильно самоубийству; если затаится — может статься, в конце концов Марк так и не решится выполнить свою угрозу.

— Ничего не скажешь, очень хочется на это надеяться! — вздохнул доктор. — Но вопрос в том, что же все-таки угрожает Марку, если в душе он готов пойти до конца?

Джордж покачал головой:

— У меня буквально раскалывается голова от попыток додуматься, чем можно было так шантажировать Марка.

Усевшись в стороне, так чтобы его лицо было в тени, доктор чиркнул спичкой и поднес ее к своей трубке.

— Это очень трудная проблема, мистер Лукас. Чрезвычайно трудная и опасная. Понимаете, ведь если мы найдем ответ, значит, все узнаем о преступлении Марка — а это представляет для него опасность. Но если не сумеем ответить на этот вопрос, шантажист останется нераскрытым, и тогда у нас нет ни малейшего шанса спастись.

— Какой смысл и дальше ломать себе голову? — отозвался Джордж. — Наша песенка спета, и не имеет значения почему.

— Ну, если мы не найдем ответа, понятно, что нас ожидает. — Доктор Смит наконец раскурил трубку. — Но если выясним, то сможем попробовать договориться с Марком. Мне кажется, попытаться стоит.

— Но как? С чего начать? — С беспомощным отчаянием Джордж стукнул кулаком по столу.

— Есть два момента, о которых мне пока что ничего не известно, — ответил Смит. — Это те два случая, когда вы все находились вместе и когда шантажист мог видеть, как Марк совершал преступление.

— Вечеринка с помолвкой и тот уик-энд, когда умер отец Марка? — Джордж безнадежно покачал головой. — Нет, доктор, я уже тысячу раз прокручивал все это в голове.

— Но без меня, — возразил Смит. — А это могло бы помочь.

Джордж снял очки, положил их на столик рядом с диваном, откинулся назад и потер кулаками утомленные глаза.

— Да, я помню все до мельчайших подробностей, — сообщил он, — потому что это в корне изменило всю мою жизнь…

Психиатр терпеливо ждал, когда Лукас решится продолжить рассказ.

— Самоанализ — болезненная штука, доктор, — сказал он наконец. — Приходится вытаскивать на свет божий то, что все время пытаешься скрыть от самого себя.

— Мой опыт говорит: то, что человек извлекает из глубин своего подсознания, на самом деле не так страшно, как это казалось, — опроверг его Смит.

— За свою жизнь я ни в чем не достигал вершин, — начал Джордж. — У моих родителей был небольшой промтоварный магазинчик в Ривертоне. Я не принадлежал к высшим кругам общества. Ни в школе, ни в колледже никогда не был отличником. Только потом и кровью сумел окончить юридическую школу. Как видите, я вовсе не атлет. И в обществе не достиг сколько-нибудь заметного положения. Я просто честный адвокат, но никогда бы не стал им, если бы мне не привалило внезапное счастье… А впрочем, это только отчасти можно считать счастьем.

— Вам так нравится унижать себя, мистер Лукас? — спросил доктор.

— Уж что есть то есть, просто я честно рассказываю вам о себе, ничего не приукрашивая, — с некоторой горечью ответил Джордж. — Сегодня я был бы полным ничтожеством, если бы не тот отчасти счастливый случай.

— Ваша женитьба?

Джордж вскинул голову:

— Вы уже говорили на эту тему с кем-нибудь еще?

— Насчет вас — нет.

— Что ж, так или иначе, вы правы. — Лукас снова устремил взгляд на огонь. — Лорин принесла мне все, что у меня сейчас есть, — и счастье, и горе. А началось это давно, доктор, и раз и навсегда определило мою судьбу.

Впервые я увидел Лорин, когда учился в шестом классе. Наши парты стояли рядом. Уже тогда она была красавицей. А я носил очки и на зубах — такую металлическую скобку для исправления прикуса. — Он устало улыбнулся. — Думаю, в тот период даже моя мать утратила иллюзии насчет моей привлекательности. Лорин и не взглянула бы на меня, если бы я не стал для нее мальчиком на побегушках, верным псом. Она частенько высмеивала меня при других ребятах, демонстрируя, что я готов сделать все, что она ни пожелает… приказывала мне совершить что-нибудь глупое, даже унизительное. А я… я бросался это исполнять со всех ног, как послушная собачонка. — Он глубоко вздохнул. — Дети бывают ужасно жестокими. Ну, вот так мы и росли, затем перешли в старшие классы. Все это время Лорин просто меня терпела. Может, она меня жалела, не знаю. Во всяком случае, воспринимала только как часть окружающей обстановки. Я не очень-то подходил к ее кругу друзей, зато всегда в нужный момент оказывался под рукой. В старших классах самыми главными героями у нас были Джефф, Пол, Марк и еще парень по имени Уолтер Перри.

— Жених Ферн? — уточнил доктор.

— Да. Все они были красавцами с развитой мускулатурой, кроме Марка, зато тот блистал и в дискуссионном обществе, и в театральном кружке. Он был членом охотничьего клуба, его избирали президентом класса, редактором школьной газеты и, кроме того…

— Он был богат, — закончил за Джорджа доктор.

— Да. У него было страшно много денег — так нам тогда казалось. Но нельзя сказать, чтобы Марк был жадным. Нет, напротив — великодушным и щедрым. Марк был блестящим студентом и обаятельным парнем. Ему не приходилось покупать себе друзей. У него было все, что только ребенок может желать, и он охотно делился всем этим. Я восхищался Марком, очень его любил, и всегда любил до тех пор, пока…

— Пока Марк не предстал перед вами в другом свете, — подсказал доктор. — Словно раньше вы видели его отражение в кривом зеркале. Мистер Лукас, мне необходимо узнать о нем все, что возможно, как если бы удалось навести на него фокус. И кстати, этим мы можем спасти наши жизни.

— Вот я и пытаюсь вам рассказать, что до прошлой субботы, когда Марк вдруг раскрылся перед нами, я всегда считал его своим самым верным другом — по временам немного эксцентричным, но честным и надежным товарищем.

— В каком смысле эксцентричным? — поинтересовался Смит.

— У него было что-то вроде фобии к долгосрочным планам. Даже дату для обеда он не называл за несколько дней вперед. Теперь-то я понимаю почему. Но мне это всегда казалось странным. Хотя, надо признать, подобное поведение имело свои приятные стороны. Благодаря такой его черте у нас прошло много удачных импровизированных вечеринок. Обычно именно спонтанные встречи складываются лучше всего. Мы с Лорин усвоили: если хотим пригласить Марка и Кей, то лучше им об этом не говорить до самого последнего дня, и чем ближе к назначенному часу, тем лучше.

— А как он обходился со своими делами?

— За те шесть лет, что мы работаем вместе, Марк отказался всего лишь от двух крупных дел, по непонятным для меня причинам. Это были очень престижные во всех отношениях дела, которые принесли бы нам выгоду и дополнительную популярность. Но Марк только и сказал, что они «кажутся ему неподходящими». И оба раза предложил возместить мне финансовые потери.

— И вы приняли эти предложения?

— Нет, конечно! — с негодованием воскликнул Джордж. — Я доверял его мнению, и обычно он оказывался прав. Тот факт, что Марк допустил пару ошибок, не означал, что я был им недоволен. Невозможно всегда быть правым на все сто процентов. Разумеется, тогда я не имел ни малейшего представления, что тут и речи нет о его мнении, а кто-то отдает ему приказы, которым он вынужден подчиняться.

— Итак, вы выросли все вместе?

— Да. В нашей компании были Лорин и Марк, Джефф и Кей, Уолтер и Ферн и… мы с Ники, — с едкой горечью добавил Джордж. — Ники все время говорил мне: «Потанцуем, Джордж? Мы кажемся подходящей парой». Меня в компанию втянула Лорин — я был ее преданным и обожающим пажом. А Ники привел к нам Марк. Лишние ребята часто оказываются в таких компаниях, где нет лишних девушек. Во всяком случае, так получилось. Все мы, кроме Ники, поступили в разные колледжи. Марк и Джефф даже жили в одной комнате, когда учились в университете. Война многое забрала у нас — навсегда взяла Уолтера, — а после нее мы с Марком вернулись на юридический факультет. Сразу за тем это и произошло.

— Что именно?

— Ужин с помолвкой, — пояснил Лукас. — Марк пригласил нас всех к себе домой. После смерти Уолтера мы редко встречались с Ферн. Наверное, ей было тяжело вспоминать все, когда она оказывалась с нами. Но в тот вечер должна была прийти, и Марк по телефону попросил меня заехать за ней. Я… У меня было какое-то предчувствие насчет этой встречи. Марк говорил так весело и намекал на какой-то сюрприз. Откровенно говоря, я подумал, что они с Лорин собираются сообщить нам о своем намерении пожениться. При одной мысли об этом мне становилось тошно. И вовсе не хотелось идти, но пришлось.

— Должна была собраться вся компания?

— Не совсем так. Я мог отказаться. Но… я считаю, доктор, нужно уметь проигрывать.

— Не так это просто делается, как говорится, — заметил Смит.

— Словом, мне казалось, что я должен пойти. Помню, я опаздывал заехать за Ферн. Я долго одевался, никак не мог завязать галстук. Понимаете, это был торжественный обед. Марк это особо подчеркнул. «С шампанским и все в этом духе», — сказал он по телефону.

Обед проходил в доме судьи на высоком холме сразу за городом. Я знал, что судьи не будет, иначе Марк не пригласил бы нас туда. Судья старался вести себя с нами снисходительно, но как-то угнетал своим внушительным видом и тяжеловесным юмором, так что мы никогда у них не собирались, если он был дома.

Когда я добрался до Ферн, она была уже пьяна. Я тогда очень жалел ее. Да и сейчас тоже. По-моему, она могла бы найти себе какого-нибудь парня, который заменил бы ей Уолтера, но даже не искала. Помню, мы только отъехали от ее дома, как она положила голову мне на плечо. «Бедный Джордж, — сказала Ферн. — Мы с тобой потерянные души. Я всегда считала, что нам нечего там делать. Интересно, почему же мы все-таки едем?»

Так же как и мне, ей казалось, она знает, что нас там ждет. Для меня это означало потерять единственную девушку на свете, которую я любил. Для нее — видеть, как другие люди обрели счастье, которое она потеряла. Когда-то у нас состоялась другая вечеринка, на которой они с Уолтером объявили о своей помолвке, — до того, как он ушел на войну.

Мы с Ферн приехали последними. У судьи работала одна супружеская пара, которая вела его хозяйство, и у дверей нас приветствовал дворецкий с таким достоинством, как будто мы были иностранными дипломатами. Когда из холла мы шли по длинному темному коридору, то слышали доносившиеся из гостиной веселые голоса. Казалось, все были очень довольны, особенно Марк. Он попенял нам за опоздание и налил нам по двойному мартини, чтобы мы их «догнали».

Естественно, я посмотрел на Лорин, надеясь прочесть на ее лице, что здесь происходит. Она была раскрасневшейся и возбужденной, но не так, как я этого ожидал. И только я принялся за свой коктейль, как Лорин подошла ко мне и прошептала на ухо: «Ты не знаешь, Джордж, в чем дело?» — Лукас смущенно закашлялся. — Для меня ее вопрос был равносилен тому, как осужденный на смерть узнает об отмене приговора! Выходит, Лорин ничего не знает! А значит, здесь произойдет вовсе не то, чего я так боюсь! Нельзя же устроить объявление о помолвке так, чтобы невеста ни о чем не подозревала! От радости у меня сразу от души отлегло, и теперь уж я мог вовсю наслаждаться вечеринкой.

Ники, Пол и Пег все подзадоривали Марка сказать, по какому случаю торжество. Он вел себя очень таинственно и обещал, что мы узнаем обо всем в нужный момент, а он не собирается испортить всю постановку только для того, чтобы удовлетворить их любопытство.

Обед, сервированный в большой гостиной, был просто роскошным. Не могу сейчас сказать точно, что подавали, но помнится, я тогда подумал, что он дороже и изысканнее, чем обычно. Я имею в виду, что под каждую смену блюд подавали особые вина и все в этом роде. Больше всего я радовался тому, что случайно оказался за столом рядом с Лорин. После десерта подали кофе и бренди. Наконец, когда дворецкий покинул комнату, Марк постучал ложечкой по своей тарелке, приглашая всех замолчать. Потом поднялся, сияя улыбкой. От выпивки он немного раскраснелся, и я никогда не видел, чтобы его светлые глаза так сверкали.

«Леди и джентльмены!» — начал он.

Тут Ники захлопал в ладоши и закричал: «Внимание! Слушайте, слушайте!»

Затем Марк продолжил. Сказал, что у него есть известие, которое, как он надеется, обрадует всех так же, как и его. Сообщил, что собирался совершить самый важный в жизни шаг, который предстоит каждому мужчине.

«Короче говоря, — поведал Марк, — я как раз размышлял обо всех опасностях, которые таятся в браке, когда моя любимая девушка, к моему огромному удивлению и восхищению, приняла мое предложение! Поэтому предлагаю выпить в честь будущей миссис Марк Дуглас!»

Естественно, все посмотрели на Лорин, но Марк дотронулся до руки Кей и попросил: «Встань, дорогая, чтобы все могли тебя видеть в новой роли».

Кей встала. Она была бледной, но спокойной и улыбалась. Лорин схватила меня за руку и с такой силой стиснула ее острыми ноготками, что я почувствовал, как у меня потекла по ладони кровь. Я едва не закричал от боли, но сдержался. Возможно, меня заставило промолчать выражение лица Джеффа Корнуолла. На какое-то мгновение мне показалось, что он вот-вот умрет на месте. Он был смертельно бледен и как будто не дышал.

Первым очнулся от потрясения Ники и поднял бокал. «За Марка и Кей!» — провозгласил он и продекламировал какие-то глупые, невыразительные стихи. А когда поднес бокал ко рту, все уже немного пришли в себя и шумно заговорили — все, кроме Лорин, которая так и не отпускала мою руку, и Джеффа, который сидел словно помертвевший.

«В гостиной подано шампанское, — сообщил Марк. — Пойдемте выпьем по бокалу».

Он взял Кей за руку и направился в гостиную, а за ним двинулись Пол, Пег и Ники. Лорин в ярости обернулась ко мне.

«Черт тебя побери! — закричала она, как будто это я был во всем виноват. — Почему ты мне ничего не сказал?!» — «Господи помилуй — я же ничего не знал! — ответил я. — Ей-богу, не имел ни малейшего представления! Мне очень жаль, Лорин, правда, ужасно жаль». — «Придержи при себе свою жалость!» — огрызнулась она, резко отодвинула стул, встала и направилась за остальными, глядя прямо перед собой.

Я остался за столом, осматривая ранки от ее ногтей и пытаясь остановить кровь салфеткой. Вы понимаете, на самом деле мне вовсе не было жаль. Я страшно обрадовался. Это означало, что я еще могу добиться Лорин.

Наконец я поднялся, чтобы выйти за ней, и тут заметил, что Джефф тоже так и сидит за столом. Рядом с ним стояла Ферн, обняв его за плечи. Другой рукой она нежно гладила его по волосам. Ферн ничего не говорила. Лучше всех остальных она понимала, что он чувствует. — Лукас судорожно вздохнул. — Вот так и прошел тот знаменитый ужин с объявлением помолвки, — закончил он.

Доктор Смит немного помолчал, затем сказал:

— Любопытная драма, мистер Лукас, но она не дает нам никаких ключей к разгадке преступления. Вы с Ферн прибыли позже, поэтому не знаете, что происходило до вашего появления. Однако что скажете относительно того, как все было потом?

— Что касается Лорин и Джеффа, они, конечно, чувствовали себя крайне стесненно и напряженно. А остальные ребята пили слишком много шампанского и, пожалуй, были преувеличенно оживленными, стараясь замять неловкость. Но как только позволили приличия, Лорин попросила меня отвезти ее домой.

— Вы уехали первыми?

— Да.

— И никаких признаков преступления? Как же вела себя Лорин, когда вы оказались с ней наедине?

— Она была чуть ли не в истерике, — сообщил Джордж. — Лорин считала, что Марк поступил с ней подло. Ведь между ними существовало понимание, и она могла рассчитывать, что он предупредит ее о своих намерениях. Ее это просто бесило, но больше всего, как мне кажется, Лорин была совершенно сбита с толку. Всю дорогу она говорила: «Они же никогда не были вместе. Не назначали друг другу свиданий. Я точно это знаю! Когда же все произошло? Он никогда не проявлял к ней интереса! Только ко мне!»

— Вас это тоже удивило? — спросил доктор Смит.

— Да, конечно. Только с другой точки зрения. Кей красивая девушка, с замечательным характером. Для любого мужчины прекрасная жена. Но Кей никогда не проводила время ни с кем, кроме Джеффа. И наверняка, судя по реакции Джеффа, ему и в голову не приходило, что его ждет. Правда, в тот момент я испытывал такое облегчение, что все время прикидывал, что из этого может произойти. — Джордж неловко помолчал. — Только дня через два я решился зайти к Лорин. Помню, что-то пробормотал насчет того, что ей известно, как я ее люблю, и что если я могу чем-нибудь помочь… Она посмотрела мне в глаза и сказала: «Ты можешь помочь мне восстановить мою пошатнувшуюся самоуверенность». — «Как?» — не понял я. «Ну, обычно, когда мужчина любит женщину, он просит ее выйти за него замуж!»

— Прямо так и сказала? — удивился доктор.

— Именно так, — устало подтвердил Джордж. — И вот я сделал ей предложение, а она его приняла! О, я понимал, что воспользовался моментом. Понимал, что она была вне себя от гнева, что ее гордость ранена и меня она не любит. Но… ведь я так мечтал о ней!

— Это то, что вы назвали «отчасти удачей»?

— Да, — кивнул Лукас. — Я никогда не заблуждался насчет себя, доктор. Когда через шесть месяцев умер судья и его практика перешла к Марку, в Ривертоне было не меньше десятка молодых адвокатов, которых он с большим успехом мог бы взять себе в компаньоны. Я думаю, он пригласил меня, желая каким-то образом загладить свою вину перед Лорин.

— Но ведь вы были его самым близким другом!

— На самом деле нет, — возразил Джордж. — Я… для Лорин был верным пажом, мальчиком на побегушках, и на этих условиях оказался принятым в их компанию. Женитьба помогла мне достичь успеха в профессии, но Лорин… она так и не полюбила меня, доктор. Она мирится со мной и, принимая во внимание то, что чувствует, можно сказать, замечательно ко мне относится. Но мне никогда не знать счастья в нашем браке, так же как и ей, бедняжке.

— Когда мужчина не требует от женщины любви, он не должен жаловаться, что не получает этого, — заметил доктор и вздохнул. — И вы никогда ничего не слышали о том, что произошло до или после этой вечеринки, что дало бы нам хоть какую-то ниточку к преступным действиям Марка?

Джордж покачал головой:

— Я возвращаюсь к тому, что твержу с самого начала. У Марка настоящее помрачение рассудка. Он не совершал никакого преступления!

— Может, и нет, — согласился доктор. — Но как вы объясняете…

Ему не удалось закончить фразу. Тишина в доме была нарушена жутким криком Пола Радда:

— Помогите! Ради бога, кто-нибудь, помогите!

Доктор Смит и Джордж мгновенно вскочили на ноги. Доктор бросился к спальне, откуда продолжали доноситься отчаянные мольбы Пола. Пробегая через гостиную, он увидел Джеффа, который вставал с дивана. Джефф выглядел так, будто крепко спал и был разбужен криком раненого Пола.

Пол Радд сидел на кровати, кое-как подпираясь локтями. По его пепельно-серому лицу ручьями струился пот, видимо от непереносимой боли. Эту боль причиняла ему Пег Нортон. Она сидела на стуле у его кровати, но вся верхняя часть ее туловища с проступающими на спине пятнами крови распростерлась на его забинтованных ногах. Несмотря на вопли Пола, Пег не двигалась. Она не могла двигаться, потому что была мертва. Из-под ее левой лопатки торчала ручка кухонного ножа, с которым этим вечером Пол попытался напасть на Марка. Его длинное лезвие проникло до самого ее сердца.


Глава 4 | Избранные крутые детективы. Компиляция. Романы 1-22 | Глава 1