home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Босс Пьера Шамбрэна, далекий мистер Джордж Баттл, наверное, не умел мгновенно определить характер человека по его внешнему виду, но Шамбрэн после двадцати лет управления отелем «Бомонд» мог разгадать незнакомого человека так быстро, как никто другой. За многие годы он научился определять тип человека, даже если это не касалось отеля, практически без единой ошибки: вот эти люди – бездельники, этим их средства не позволяют остановиться в отеле «Бомонд», а те беспокойные пьянчуги. Он издали угадывал жалобщиков и видел рэкетиров, которым «Бомонд» нужен только как прикрытие, и заранее знал, как они себя поведут.

Молодой человек с коротко подстриженными светлыми волосами и морщинками вокруг глаз, что говорило о том, что он много времени проводит на свежем воздухе и под солнцем, с твердо очерченным ртом и неожиданными смешинками в уголках губ, имел, по предварительному суждению Шамбрэна, только одну отрицательную черту. Цены в «Бомонде» – сорок долларов в день за однокомнатный номер – были немного высоковаты для него в обычных условиях. Если только он приехал не на короткие праздники.

Шамбрэн глянул на письмо, которое вручил ему молодой человек.

«Дорогой Пьер!

Я буду тебе глубоко признателен за любую помощь, которую ты окажешь моему другу, Джону Уиллсу. С наилучшими пожеланиями Тони Вэйл».

Энтони Вэйл когда-то был помощником Шамбрэна в «Бомонде», а теперь стал главным менеджером отеля «Чадвик-Хаус» в Лондоне. Шамбрэн все понял, поднял тяжелые веки и улыбнулся Джону Уиллсу.

– Как там Тони? – поинтересовался он.

– Первый класс, когда я его видел в последний раз, сэр. Голос у Уиллса был мягким и приятным. Говорил он как

англичанин, хотя и не совсем правильно.

– Вы англичанин, мистер Уиллс?

– Нет, сэр, американец. Родился в городе Колумбус, штат Огайо. Но большую часть жизни провел в Англии. Мой отец представлял там одну крупную резиновую компанию. Был лондонским менеджером. В начале прошлой войны вступил в британскую армию, а меня с матерью отправил домой. После войны мы вернулись обратно.

– Ваш отец благополучно прошел войну?

– Да, благополучно. – На щеке Уиллса задергалась жилка. – Он умер в 1950 году. Мать осталась в Англии, где и скончалась несколько месяцев назад. А я вернулся.

– Ну а что я могу сделать для вас, мистер Уиллc?

Уиллс достал из кармана сигарету и закурил. Шамбрэн почувствовал, что он его внимательно изучает, но всякий, кто смог хоть бы что-нибудь прочитать в его скрытных глазах, заслужил бы его уважение.

– Я занимался разными делами, мистер Шамбрэн. Для той большой войны я был слишком молод. Но потом провел восемнадцать месяцев в Корее. Летчик. После этого трудно сделать карьеру. Образование прервано. Это сейчас обычное дело.

– Да, слишком обычное, – согласился Шамбрэн.

– Мне уже тридцать три, – пояснил Уиллc так, словно считал себя стариком.

– Вы счастливчик! – улыбнулся управляющий.

– Совершенно случайно я напал на отличную вещь. Узнал, что некоторые парни устраивают отличный бизнес. Держат штат по всему миру. Я стал директором одного из туров, которые проводятся раз в шесть месяцев. Но мне необходимо знать свое дело.

Пальцами Шамбрэн начал отбивать такт по краю стола. Чего-то в откровенном рассказе Уиллса недоставало. Он никак не мог встретиться с ним взглядом, когда тот рассказывал о себе. «Что-то здесь не так, – сказал себе Пьер. – Может, это оттого, что молодой человек до сих пор не достиг настоящей зрелости? Может быть».

Вдруг Уиллс улыбнулся и этим совсем обезоружил его.

– Я никогда не проводил много времени в роскошных отелях и на курортах, сэр. Это не для меня, да и таких денег у нас никогда не было. А теперь хочу знать, что делает их такими преуспевающими. Тони сказал, что у вас самый шикарный отель в мире. Вот мне и хотелось бы, сэр, если это возможно, походить здесь, посмотреть, как все работает, изучить, так сказать, внутреннюю механику – скорее философию бизнеса, если только вы понимаете, что я хочу сказать.

– Ну, это не составит проблем, – сказал Шамбрэн. – Сколько времени вы хотите отвести на все это?

– Всего неделю, сэр. До субботы.

– Где вы остановились?

– Я уже поселился здесь, сэр.

– Ну, прежде всего я передам вас в руки нашего директора отдела по связям с общественностью. Она знает отель с верха до низа, может представить вас руководителям всех отделов, познакомить со всеми, с кем вы захотите поговорить. Но все это подождет до завтрашнего утра. Сегодня всю вторую половину дня она занята тем, что, кстати, может представлять интерес и для вас. Вы, конечно, слышали об Обри Муне?

Голубые глаза Уиллса вдруг загорелись.

– Да, конечно, я знаю, кто он такой.

– Мун устраивает прием по случаю своего дня рождения для двухсот пятидесяти человек в нашем бальном зале вечером в субботу. Это очень серьезное дело, мистер Уиллс. Если с помощью мисс Барнуэлл вы проследите за всеми приготовлениями, то увидите весь наш бизнес на полном ходу.

– Мне это очень нравится, – отозвался Уиллс. – Посмотреть, как организуются приемы, мне очень важно.

– Отлично. Я назначу вам встречу с мисс Барнуэлл завтра утром. Тем временем вам надо сориентироваться. Я сейчас позвоню нашему офицеру охраны. Имя этого парня – Джерри Додд. Бывший полисмен. Он все вам покажет и проведет всюду, куда захотите. Джерри все устроит. Итак, завтра – мисс Барнуэлл.

– Не знаю, как и благодарить вас, мистер Шамбрэн.

– Не стоит благодарности. Сказать по правде, мне приятно показать наш отель человеку, который интересуется постановкой дела.

Джон Уиллс пошел вниз, к лифтам. У него пересохло во рту. Было нелегко так нагло лгать столь достойному человеку, как Шамбрэн. Он подумал, как повел бы себя Шамбрэн, если бы узнал, что только что помог человеку, который собирается совершить в его отеле убийство.

* * *

Было точно без трех минут два, когда Элисон Барнуэлл позвонила в дверь пентхауса «М». Может быть, напрасно она надела свое лучшее послеобеденное платье, которое подчеркивало ее элегантную фигуру. Одним из преимуществ ее профессии было то, что она могла покупать одежду со скидкой, когда модельеры после демонстрации распродавали их по пониженным ценам. Если Обри Мун пребывает в похотливом настроении, то Элисон решила, что разочарует его так сильно, как только сможет. Старый козел! Семьдесят пять лет в субботу!

Сэнди Стюарт открыла дверь. При виде Элисон у нее вырвался вздох.

– Вы должны были бы прислать кого-нибудь другого, Элисон, – сказала она шепотом, каким говорят на сцене.

– Не будьте смешной, дорогая. Это моя работа.

– Он отсылает меня.

– Да бросьте вы! – улыбнулась Элисон. – Уж если я не смогу отделаться от семидесятипятилетнего джентльмена, то лучше мне пойти в монахини.

– Вы его не знаете, – предупредила Сэнди.

– Зато знаю себя, – твердо возразила Элисон. – Но не будем заставлять ждать Великого Человека.

Элисон не очень хорошо представляла, что ее ожидает, но сам вид Обри Муна, завернутого в японский халат, развалившегося на троне, с дымящейся курильницей на столике рядом с ним, потягивающего замороженное кокосовое молоко, с сигаретой в длинном янтарном мундштуке, вызывал непреодолимое желание рассмеяться. Его черные глазки внимательно рассматривали ее. Совершенно неожиданно для себя Элисон почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она подумала, что здесь явно присутствует какое-то зло.

– Я рад, что вы сочли возможным отозваться на мое неожиданное приглашение, мисс Барнуэлл, – сказал Мун.

У него был высокий и какой-то рассеянный голос, хотя в то же время он казался натянутым, словно струна рояля.

– Мое время принадлежит вам, мистер Мун, – вежливо ответила Элисон.

– Ну все, Сэнди, – буркнул Мун, не глядя на свою секретаршу. – Можете быть свободны на два часа.

– Если что-нибудь… – начала было Сэнди.

– Ничего не надо! – отрезал Мун, сделав раздраженный жест тонкой белой рукой. – Присядьте, прошу вас, мисс Барнуэлл.

– Благодарю вас.

Элисон села, вынула из сумочки крокодиловой кожи маленький блокнот с золотым карандашиком и выжидательно посмотрела вверх на Великого Человека.

Мун продолжал не спеша рассматривать ее. И судя по всему, остался доволен результатами своего осмотра.

– Надеюсь, вы не настроены по отношению ко мне враждебно, мисс Барнуэлл?

– Враждебно? Почему я должна испытывать враждебность, мистер Мун? До сих пор мы с вами обменялись едва ли шестью словами.

– Ах, оставьте, мисс Барнуэлл! Меня многие ненавидят – и друзья и враги. Я понял по лицу Сэнди: она предупредила вас, что я позволил себе замечания по поводу вашей привлекательности и о том, как дружественно вы можете себя вести. Это крайне взволновало нашу маленькую пуританку Сэнди. Понимаю так же, что наш достойный Шамбрэн предупредил

вас, будто я испорченный, развратный человек. Но все святые скорее просто скучные люди, не так ли?

– Я не знала ни одного, – ответила Элисон.

– Я притворщик и лицемер, как наемный убийца, – пояснил Мун. Казалось, он старался прийти к какому-то заключению о ней. – Философия моей жизни шокирует блюстителей нравов и конформистов, мисс Барнуэлл. Меня называют садистом за то, что я говорю правду о слабых и неуверенных людях, о тех, кто правит нашим миром. Но вы знаете, что многие из нас верят мифу о том, что Бог есть любовь. Но Бог поощряет войны, жестокость, эксплуатацию слабых сильными. Он разоряет людей, посылая засухи, ураганы и наводнения, насылая болезни на их посевы. Тысячи лет человек лжет и в то же самое время, воздев руки, говорит: «Покарай меня, Боже, смертью, если я говорю неправду!» И нигде в истории не отмечен факт, что Бог покарал кого-то смертью за то, что тот солгал. Ненависть – вот ключ к Богу и ключ к человеку. Большинство людей прикрывают свою врожденную ненависть и враждебность ко всему притворным благородством. Хотите знать правду об Обри Муне? Он никогда не притворялся благородным и никогда не прятал ненависти и враждебности, которые присущи ему от рождения. Вот почему Обри Мун самый честный человек из всех, кого вы знаете, мисс Барнуэлл.

Элисон посмотрела прямо на него:

– Так, значит, люди ненавидят вас за то, что вы не притворяетесь благородным, каким и не являетесь на самом деле?

– Так они сами притворяются, мисс Барнуэлл. Притворяются.

– И чтобы наказать их, вы выступаете в роли Бога, такого Бога, как себе представляете, и насылаете засухи, ураганы, наводнения, неурожаи, чтобы покарать их?

Черные глазки вспыхнули.

– Верно, что я услышал какую-то нотку дерзости, мисс Барнуэлл?

Она улыбнулась:

– А я вообще дерзкая во всем, что не касается моей работы, мистер Мун. Может быть, мы приступим к делу?

– А вы довольно неожиданно себя ведете, мисс Барнуэлл, – заявил он.

– И это при таком приятном лице и грудях такой хорошей формы, должен это признать. И все же, как вы предложили, давайте приступим к делу, связанному с рекламой моего юбилея.

Элисон сидела не двигаясь, уставив карандашик в блокнот и молясь, чтобы покрасневшие щеки не выдали ее волнения.

* * *

Примерно за двадцать минут до того, как начался разговор Элисон с Обри Муном, одна из телефонисток на третьем этаже получила сигнал из комнаты 609.

– Да, пожалуйста?

В ответ тихий и отрешенный женский голос произнес:

– Не могли бы вы послать телефонную книгу в номер 609, будьте любезны.

– Какую телефонную книгу, мисс? У вас есть четыре телефонные книги на полочке в тумбе возле вашей кровати.

– О. – Последовала пауза. – Хорошо, можете мне послать бостонскую телефонную книгу?

– А могу я посмотреть номер телефона для вас, мисс?

– Пожалуйста… я хочу книгу.

– Сию минуту, мисс. – Прервав соединение, телефонистка спросила: – А кто там, в 609-м?

Миссис Вич просмотрела список клиентов на своем столе и сказала:

– Мисс Памела Прим. Новенькая, насколько я знаю.

– Она хочет, чтобы мы послали ей телефонную книгу Бостона.

Книгу тут же отнес посыльный. Через двадцать минут над номером 609 снова загорелся красный огонек. И снова послышался тихий голос:

– Я хочу, чтобы вы прислали мне… телефонную книгу города Чикаго.

На этот раз телефонистка не стала задавать лишних вопросов.

– Сейчас, мисс.

В «Бомонде» не задавали вопросов, несмотря ни на какие раздражения.

– Может, она тренируется в чтении? – сухо заметил посыльный, забирая вторую телефонную книгу в течение получаса.

Через двадцать минут красная лампочка над номером 609 снова вспыхнула.

– Можете… можете послать мне телефонную книгу Филадельфии, пожалуйста?

– Конечно, мисс. – Отключив связь, телефонистка, посылая человека в третий раз, не удержалась: – Сумасшедшая

сучка!

Миссис Вич принимала такие странные требования по телефону уже много лет. И часто, как отложилось в уголках ее памяти, это были сигналы опасности. Опасности для отеля, который был частью ее жизни. Поэтому через пятнадцать минут после того, как третья книга была послана наверх, миссис Вич подошла к пульту, который обслуживал шестой этаж.

– Были еще звонки из номера 609, Фло?

– Нет, миссис Вич. Я так думаю, она коллекционирует телефонные книги.

– Соедини меня с мистером Шамбрэном, – коротко приказала миссис Вич и прошла к своему месту.

Вежливый ответ Шамбрэна последовал тут же:

– Да, миссис Вич?

– 609-й затребовал у нас три иногородние телефонные книги, – доложила миссис Вич. – Мисс Памела Прим, судя по регистрационной карте. И больше никаких звонков оттуда. Я боюсь…

– Шантажистка ищет адреса, так, что ли? – предположил

Шамбрэн.

– Мне кажется, здесь что-то другое, сэр, – спокойно ответила миссис Вич. – Их можно использовать для того, чтобы на них встать.

Голос Шамбрэна тут же переменился:

– Благодарю вас. Вызовите мне Джерри Додда с общим ключом от номеров.

Когда Шамбрэн и офицер охраны постучались в дверь номера 609, никакого ответа на последовало. Джерри Додд воспользовался общим ключом, и они вошли в комнату.

– Спаси нас Бог! – воскликнул Джерри, у которого перехватило дыхание.

Голые пятки мисс Памелы Прим болтались на некотором расстоянии от пола. Стул, на котором прежде лежало несколько телефонных книг, был отброшен в сторону. Мисс Прим повесилась на поясе от махрового халата.

Самоубийства в больших отелях – не такое уж необычное событие. Додд обрезал пояс и положил мисс Прим на кровать. Было видно, что искусственное дыхание уже не поможет. Они проделали обычную процедуру, вызвав полицию и послав за кислородным баллоном и маской, которые хранились в изоляторе на втором этаже. Но это было только формальностью, потому что она была уже мертва.

– Никогда не слышал раньше ее имени, – сказал Джерри Додд, оставив последние усилия оживить девушку.

– А вы знаете, кем она была? – спросил Шамбрэн.

– Девушкой по вызову, – ответил Джерри. – Сто пятьдесят баксов за ночь. Многие здесь знали ее в лицо и называли герцогиней.

Первой мыслью Шамбрэна было выгнать вон ночного клерка с регистрации. В «Бомонде» не разрешалось сдавать комнаты известного рода профессионалам. Но вспомнил, что Карл Неверс, клерк, который обычно дежурит по ночам, не работал из-за болезни. Его заменял один из дневных, а он мог не найти причин отказать мисс Памеле Прим.

Весь багаж мисс Прим состоял из небольшой сумочки. Она лежала открытой на тумбочке. Шамбрэн просмотрел ее содержимое, выполняя обычную формальность. Кроме губной помады, пудреницы и нескольких ключей в ней было только одно заказное письмо, адресованное мисс Памеле Прим, в дом, который находился всего в нескольких кварталах от отеля «Бомонд». Адрес и имя на обычном конверте были написаны на пишущей машинке. В качестве обратного адреса был указан Главный почтамт.

Само письмо тоже было напечатано на машинке на довольно приличной бумаге. Читая его, Шамбрэн от удивления даже беззвучно присвистнул. «20 декабря

Дорогая мисс Прим!

Я прекрасно знаю, как вы ненавидите Обри Муна. Мне также отлично известно состояние ваших финансов. У меня есть

предложение, которое смогло бы удовлетворить вашу жажду мести и крайнюю потребность в деньгах.

В данный момент на ваш счет в «Уолтхем траст компани», что на Мэдисон-авеню, помещена сумма в 10 000 (десять тысяч) долларов. Вы можете взять ее хоть сегодня и использовать как вам будет угодно. Можете заплатить долги, скрыться из страны или разжечь ими костер. Вы получите право на эти деньги в том случае, если Обри Мун умрет через два месяца, считая от этого дня, а чтобы быть точным – до 20 февраля. Если вы возьмете деньги и он не умрет до полуночи 20 февраля, вы сами не проживете и дня.

Если вы не возьмете этих денег, то останетесь жить, но много, много раз пожалеете о том, что упустили шанс избавиться от Муна, от его власти и собственной деградации».

Подписи никакой не было.

Шамбрэн передал письмо Джерри Додду не сказав ни слова.

– Да это просто какая-то шутка, – предположил тот. – Если вы готовы заплатить десять грандов за то, чтобы кого-то убили, вы не станете нанимать невротическую девушку по вызову. Вы найдете профессионального убийцу за половину этого куша.

– Вы не знаете, был ли Мун в числе ее клиентов? – спросил управляющий.

– Примерно пару раз в месяц, по докладам ночных дежурных, она проводила у него час или два.

– Я хотел бы знать немного больше, – холодно заметил Шамбрэн. – Сегодня пятнадцатое. У нее осталось шесть дней, считая сегодняшний, но она предпочла сдаться. Думаю, она понимала, что не сможет сделать это, и выбрала такой ужасный исход.

– За десять грандов я сам бы прихлопнул Великого Человека, – заявил Джерри.

К шести тридцати этого дня весть о самоубийстве в отеле «Бомонд» стала достоянием публики. Смерть какой-то девушки по вызову в большом отеле не привлекла бы внимания бульварной прессы. Но необычное письмо, найденное в ее сумочке, вскрыло связь девушки со знаменитым на весь мир Обри Муном, а это сразу же стало новостью номер один. «Заговор с целью убийства знаменитого писателя».

Выпуск телевизионных новостей в шесть тридцать дал свою версию происшедшего. Закинув руки за голову, Джон Уиллс лежал в своем однокомнатном номере на четырнадцатом этаже «Бомонда» и смотрел телевизор.

Как только диктор начал читать письмо, которое было найдено у мисс Прим, он вскочил, быстро подбежал к телевизору и выключил его. На его лбу проступили капельки пота. Уиллс зажег свет над бюро и выдвинул средний ящик. Там лежали чистые рубашки.

Приподняв несколько рубашек, он нашел лежащий между ними аккуратно свернутый голубой шарф. В него были завернуты небольшая папка и компактный автоматический пистолет.

Джон открыл папку, достал из нее лист бумаги и начал читать написанное, шевеля при этом губами. «20 декабря

Мой дорогой Джон Уиллс!

Я прекрасно знаю, как вы ненавидите Обри Муна. Мне также отлично известно состояние ваших финансов. У меня есть предложение, которое смогло бы удовлетворить вашу жажду мести и крайнюю потребность в деньгах.

В данный момент на ваш счет в «Уолтхем траст компани», что на Мэдисон-авеню, помещена сумма в 10 000 (десять тысяч) долларов. Вы можете взять ее хоть сегодня и использовать ее как вам будет угодно…»

Уиллс быстро перевел взгляд на последние строчки:

«Если вы возьмете деньги, а он не умрет до полуночи 20 февраля, вы сами не проживете и дня…»

Онемевшими пальцами Уиллс сложил лист и сунул его обратно в папку. На какой-то момент он положил руку на автоматический пистолет, ощущая его ладонью.

– Что это еще за нонсенс? – вслух спросил он.


Глава 3 | Избранные крутые детективы. Компиляция. Романы 1-22 | Глава 1