home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Вот что со мной случилось.

Я сошел с ума.

Я потерял рассудок.

У меня съехала крыша.

Я был в тумане амнезии или как там это называют. Мне все стало абсолютно ясно. То есть ясно, что ничего не ясно. Но я отчетливо мог видеть людей — жителей чего-то. Скорее всего, Африки, подумал я. Или дебрей Афганистана. Несколько афганцев стали подходить ко мне, но большинство проходило мимо. Некоторые двигались маленькими прыжками или пялились на меня, прикрывая глаза ладошками.

Кто я такой?

Странным казалось то, что, кроме этого, я практически знал все, а также кроме того, где я и как туда попал, но это был важнейший вопрос — кто я? Похоже, что все происходившее со мной ранее сконцентрировалось в одном пятнышке у меня в мозгу, а пятнышко это удалили пятновыводителем.

Но я знал, что люди вокруг меня — это люди. Что вокруг были деревья и дома и так далее. Что я валялся под огромным деревом, словно я только что родился.

Что еще подтверждало мысль о том, что я здесь родился, — это то, что я был в чем мать родила.

Потом я заметил зеленое травянистое нечто, которое я прижимал к себе, защищаясь от их взглядов. Это была юбочка для хулы.

«Господи, — мысленно заорал я, — я, наверное, девушка!» Но нет, я не был девушкой. Люди подходили ко мне все ближе и ближе. Один из них относился к числу понятий, о которых я знал: коп. Он был в форме и помахивал маленькой дубинкой.

Я сразу вспомнил, что надо делать, когда к тебе подходит коп, помахивая дубинкой. И я это сделал. Я подпрыгнул, быстро, но надежно завязал на талии тесемки юбочки, повернулся и побежал.

Я выбежал на широкую улицу, забитую автомобилями, свернул направо, преследуемый звуками погони, как стаей волков. «Ну, ноги, — сказал я себе, — чьи бы вы ни были, гоните как сумасшедшие». Ноги двигались с бешеной скоростью и несли меня вперед, как маленькие торпеды. На улице завизжали тормоза и загудели клаксоны. Впереди на тротуаре шарахались от меня в стороны люди с разинутыми ртами. Я мчался вперед, ноги-гепарды резко отталкивались от асфальта, травяная юбочка хлопала меня по коленям. Я свернул к большому зданию направо от меня. Ясно было, что с улицы надо убираться. Вывеска над входом гласила: «Моана-отель».

Я взлетел по ступенькам, замедлил бег и оглянулся. Тормозить мне не следовало бы. Преследователи мои двигались так, словно их в кино снимали рапидной съемкой. Полицейский был в первых рядах, но теперь к нему присоединились еще двое. Я не стал останавливаться в холле отеля, пересек его и выбежал во двор.

За спиной вопили и улюлюкали. Не знаю, где я был, но это было самое шумное место в мире, какое только можно себе представить. Я пробежал по двору, увертываясь от столиков, огибая деревья. Впереди открылся океанский берег. Наконец-то. Теперь я знал, что делать. Я утоплюсь.

Я мчался вперед, чувствуя под ногами песок, потом влажную полосу прибоя. В темноте впереди меня слабо белели в клочьях пены волноломы. Я бежал, бежал, потом начал плыть. Просто вперед. Ночь была тихая и спокойная, вверху сияли звезды. Я плыл долго. Потом оглянулся. Рядом никого не было. Справа налево простиралось побережье, застроенное большими отелями; огни точками пронизывали ночь: много белых смешивались, как конфетти, с голубыми, красными, желтыми и зелеными.

«А вот теперь, старина, — сказал я себе, — ты должен подумать». А был ли я «стариной»? Бежал я не как старый человек. Некоторое время я плыл по-собачьи и, убежав от кошмаров на берегу, начал думать. Но думать-то особенно было не о чем. Похоже, правда я был рожден под этим деревом. Все, что было до этого момента, — пустота. Жизнь для меня началась только с этой минуты. И, судя по всему, надеяться на лучшее будущее мне не приходилось.

А если я не выплыву назад, надеяться вообще не на что. Я опять поплыл, на этот раз не торопясь, держа курс на берег с таким расчетом, чтобы выйти на пляж примерно на полмили в стороне от того места, где я вошел в воду. Когда я наконец коснулся ногами дна, я был совершенно изможден. Все эти передряги, падение с дерева, долгое плавание выжали из меня все силы. Голова трещала. Я рухнул на песок и заснул.

Когда я проснулся, было еще темно. Я перекатился на спину и смотрел на яркие звезды в черном небе. Внезапно и окончательно проснулся, сна не было ни в одном глазу. Я припомнил все, что со мной случилось, но только с момента, когда я пришел в себя под деревом и до настоящего времени. Травяная юбочка, туго завязанная на талии, все еще была на мне. Но больше ничего не было, ничего, что могло бы подсказать мне, кто я, откуда и как попал сюда. Просто пугающая и настораживающая пустота. Все тело у меня болело, каждый удар сердца болезненно отдавался в голове.

Я пошел вдоль берега. Ярко сияли огни отелей, в ночи разносились голоса. Какое-то время я простоял в тени около нескольких столиков рядом с небольшим зданием. Там разговаривали, смеялись и веселились люди. Скоро из их разговоров я узнал, что нахожусь на Гавайях, в Гонолулу, на пляже Ваикики. Я нашел тропинку между двумя зданиями и пошел по ней, стараясь идти там, где потемнее. Вид у меня был очень приметный, а куда я иду — я не знал. Но я знал, что мне нельзя просто сидеть на пляже и ждать, пока солнце взойдет, так больше ничего и не узнав о самом себе.

Я узнал побольше скоро, как только ушел с пляжа. Я ничего не планировал. Это просто случилось. Я свернул в слабо освещенный квартал улицы, которая, о чем мне сказала табличка на углу, называлась Монсаррат. Мимо меня проехали, не останавливаясь, несколько автомобилей. Но вот показался старый коричневый «шевроле», идущий на большой скорости. Из кабины высунулся шофер, взглянул в мою сторону и завопил:

— Эй! Вот он!

Он ударил по тормозам так, что машину занесло, потом она резко остановилась. Двое мужчин выскочили из задних дверей, а машина развернулась на сто восемьдесят градусов и поехала по направлению ко мне. Во мне поднялась тревога. Я мог бы попытаться бежать, но впереди был «шевроле», вставший у тротуара. Из него выбрался шофер и еще один мужчина — четвертый. Они стояли на тротуаре, поглядывая в мою сторону. Я пошел было к ним, но увидел, что те двое, которые вышли из машины первыми, бежали ко мне. Двое спереди — двое сзади. И вид у них был не очень дружелюбный.

— Не стрелять, — прохрипел водитель, — все должно быть тихо. У него оружия нет.

Он говорил негромко, но его все услышали.

Не стрелять? Я осмотрелся вокруг. Ничего такого, что можно было бы использовать как оружие или дубинку, рядом не было. А то, что оружие мне понадобится, сомнений не вызывало. На другой стороне улицы стоял двухэтажный дом, обнесенный кирпичной стеной высотой метра в полтора. Когда первые двое приблизились ко мне, я побежал навстречу двум другим, а потом неожиданно повернул, быстро пересек улицу и остановился спиной к кирпичной стене.

Один из них что-то выкрикнул, но остальные приближались молча. Главное, чего я достиг, перебежав к стене, — моя спина была прикрыта. Но было в этом и еще одно преимущество.

Вместо того чтобы наброситься на меня всем сразу, они растянулись в цепочку: первый, в шляпе с маленькими полями, держал что-то в поднятой руке. Двое были сразу за ним, а четвертый только начал переходить улицу.

Первый был здоровый мужик, примерно моего роста. Он прыгнул на меня, одновременно целя правой рукой мне в голову. Рот его был открыт, губы растянуты так, что были видны мелкие зубы.

Я не стал уклоняться. Я даже не стал ставить блок его правой руке. Вместо этого я сделал шаг вперед, упор на левую ногу, твердо стоящую на асфальте, правая нога описала дугу вперед, корпус повернулся вправо. Это движение позволило мне слегка сместиться влево, поэтому, когда я пригнулся слегка, дубинка, или пистолет, или что он там сжимал в руке, лишь слегка и вскользь зацепило меня по спине, не нанеся ущерба. Когда я только начал движение, автоматически моя правая рука вытянулась вперед, прикрывая корпус, ладонь открыта, большой палец в сторону как можно дальше, мускулы края ладони от мизинца напряжены и отвердели.

Когда его рука скользнула у меня по спине, я шагнул к нему, замахнулся как для удара хлыстом, не сводя глаз с его головы и шеи. Не удавшийся удар тем не менее заставил его наклониться вперед. Я ударил его ребром ладони в основание черепа. Удар пришелся по шее с таким звуком, словно я бил мясницким ножом.

Он продолжал опускаться, но я на него уже не смотрел, двое других почти достали меня. Света было вполне достаточно, чтобы я мог разглядеть их. Тот, что был слева от меня, оказался высоким, но тощим, фунтов на сорок легче меня, с густыми волосами и бровями, большим торчащим носом и тонкими губами. На пистолете, который он сжимал в правой руке, блестели световые блики. Это был большой автоматический пистолет. Третий был невысок и коренаст, большое квадратное лицо. Пистолета у него не было. Он держал в руке нож с длинным лезвием низким хватом, острие вперед и вверх.

Первый, которого я ударил, все еще падал, а я уже развернулся к двум другим, отвел согнутую правую руку назад и резко послал ее вперед, пальцы полусогнуты и напряжены, костяшки наружу. Ближе ко мне был высокий. Я опустил правое плечо, покрепче уперся в асфальт правой ногой и двинул ему в живот. Костяшки пальцев глубоко вошли ему в нутро, он издал сдавленный стон. Я двинул его еще раз, но в этот момент у моего правого плеча сверкнуло лезвие ножа.

Я дернулся всем телом в сторону, но недостаточно быстро. Нож скользнул у меня по груди и зацепил ребро. Коренастый повернулся ко мне и снова замахнулся ножом. Теперь острие ножа было слева от меня. Я резким ударом подбил его кисть в сторону и вверх, развернулся к нему на левой ноге, как на оси, и почувствовал, как мое бедро уперлось в него. Правой ногой я сделал шаг в сторону его движения, в это же время я правой рукой захватил его пиджак на спине, просунув руку ему под мышку. Я круто повернулся влево, приподымая его правой рукой и таща левой. Он перелетел через мое бедро, перевернулся в воздухе и рухнул на мостовую. Тут неизвестно откуда возник четвертый и ударил меня так, что я опустился на колени. Он споткнулся и растянулся во весь рост.

Тот, которого я ударил в живот, стоял на земле на четвереньках, а рядом с ним валялся пистолет. Я заметил его, распластался на земле, перекатился и взвел курок. Я еще раз перекатился, встал на колени, обдирая их об асфальт. В правой руке у меня как влитой был пистолет. Так, словно я проделывал это тысячу раз, я взял левой рукой за кожух, оттянул затвор назад и со щелчком дослал его вперед. Одним движением я направил дуло пистолета в того, кто снова бросился на меня, и нажал на спусковой крючок.

Пистолет дернулся ,у меня в руке, выстрел в тишине прогрохотал, словно пушка. Но прицелился я неточно. А потом я увидел, что он бросился не на меня, а прочь. Он несся к машине. А другой, все еще на четвереньках, ретировался в ту же сторону. Тот, у которого был нож, снова был на ногах. И нож снова был у него в руке. Он быстро сделал в мою сторону шаг, потом другой.

Когда до него осталось меньше метра, я выстрелил.

Крупнокалиберный кольт почти уперся ему в грудь, когда я спустил курок. Результат был таким, как если бы я, подпрыгнув, ударил его обеими ногами. Удар тяжелой пули остановил его движение вперед, развернул и отбросил назад. Руки его повисли, нож мелькнул в воздухе и упал на асфальт. Он рухнул на мостовую и застыл неподвижно. Потом дернулся и уткнулся лицом в асфальт.

Справа послышался шум мотора, я повернулся туда. По улице уносился «шевроле». Я даже не слыхал, как завелся двигатель. Правая задняя его дверца была открыта, и в нее влезал человек. Он упал на пол между сиденьями, ноги его торчали наружу. Когда машина перевалила через бордюр, он втянул ноги в кабину и захлопнул дверцу.

Я поднял пистолет, выстрелил по машине и услышал, как пуля впилась в кузов. Я нажимал на спусковой крючок до тех пор, пока не расстрелял все патроны. Затвор остался в крайнем заднем положении, обойма пуста, но я знал, что попал в машину, хотя она, визжа на повороте резиной, свернула за угол.

Несколько секунд я неподвижно стоял на месте. Фонарь неподалеку освещал темное здание, а потом на меня обрушились ощущения: я увидел улицу и деревья, огни и вдали фары машины, идущей в мою сторону. Вдруг я понял, что стою, округлив спину и полусогнув колени, пистолет в руке, а зубы мои стиснуты с такой силой, что болели челюсти.

Я медленно выпрямился, бросил пистолет. Я посмотрел на того, кто лежал на мостовой, и на того, что лежал ничком у кирпичной стены. Я знал, что тот, в которого я стрелял, должен быть мертв, но подошел к нему и коснулся тела. В груди у него была маленькая дырочка, а на спине — невероятно большое выходное отверстие. Пуля прошла насквозь. Он умер в то же мгновение, когда пуля 45-го калибра впилась в него.

Я подошел к другому и попытался нащупать у него пульс на шее. Пульс не прощупывался, я сломал ему шею. Я встал — в горле пересохло, по коже озноб. Я вытянул руки вперед и посмотрел на них. Они слегка дрожали. Мне показалось, что так же у меня дрожит все нутро.

И тут я понял, что, когда эта четверка на меня напала, я не испугался. Может быть, не было времени испугаться как следует, я почувствовал только внезапную тревогу, обострившую внимание и реакцию. Я не боялся во время драки, но я испугался теперь.

Я не знал, кто эти люди, почему они на меня напали... кто я, чем занимаюсь. Не знал даже, как мне удалось уцелеть в этой драке. Если не считать легкой царапины на груди и ребрах и содранной на коленях кожи, я даже не получил серьезных повреждений. Я вспомнил, как легко и привычно передернул затвор пистолета, как рубанул ребром ладони по шее одному из них — он лежал мертвый у моих ног. Ничего хорошего не было в том, что я укокошил двоих, но еще хуже было не знать...

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли, несколько секунд стоял в нерешительности, потом наклонился, взял под мышки того, что лежал у моих ног. Я оттащил труп в калитку в кирпичной стене, положил на газон около двухэтажного дома. Потом быстро снял с него одежду, сбросил травяную юбочку и облачился в темный костюм, принадлежавший покойнику. Ростом он был с меня, так что костюм подошел, только пиджак немного жал в плечах. Ботинки тоже были маловаты, но я все же их надел. Шляпа с короткими полями вполне подошла. Я оставил его лежать в трусах, прикрыл юбочкой для хулы, а потом подошел к другому трупу и обыскал его. Звук сирены заставил меня поднять голову. Он становился все громче, приближался.

Если у первого были какие-нибудь документы, то они находились в пиджаке, который я надел. Поэтому, я обыскал того, который схлопотал пулю, нашел его бумажник и положил его в карман. Если у него и было что-нибудь еще, то у меня не было времени это проверить.

Я выбежал в калитку, повернул вдоль здания и очутился на другой улице. Еще раз повернул и минуты две быстро бежал, а потом перешел на нормальный шаг и шел, пока мне не попалось такси.

Водитель, медленно двигаясь по Капахулу-авеню, спросил:

— Куда?

— Я... отвезите меня в гостиницу, любую.

Я ощупал бумажники у себя в кармане — толстые, открыл — много купюр. Я сказал:

— В хорошую гостиницу, только не в центре.

— "Гавайская деревня" довольно далеко от центра. Хорошее место.

— О'кей!

Было около четырех часов утра, когда мы по мягко изгибающейся дорожке подъехали к внушительному входу в гостиницу. Несколькими минутами позже зарегистрировавшись как Джон Смит, я очутился в комнате на первом этаже, окна которой выходили на горы. Я повесил на дверную ручку табличку: «Не беспокоить», закрыл и запер дверь и посмотрел на себя в зеркало, висевшее в ванной комнате. Синяков не было, нож оцарапал грудь и бок, царапина была здоровой и болезненной, но не мешала двигаться.

Я смыл с тела засохшие морскую соль и кровь, а потом в темноте сел в кресло на балконе. Ветер с океана был сильным и теплым. Я некоторое время размышлял над тем, что произошло, а потом улегся в постель.


* * * | Цикл романов "Шелл Скотт". Компиляция. Романы 1-31 | * * *