home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

Самолет компании «Пан-Америкэн» пролетел над островом Каталины, и скоро впереди стала видна линия калифорнийского побережья, огни, пронизывающие тьму внизу. Было примерно восемь часов вечера, четверг, 20 августа.

После того как вчера ночью я принял решение покинуть Оаху, я просто направился в аэропорт Гонолулу и заказал себе билет (опять-таки на имя Джона Смита) на первый же рейс в Лос-Анджелес, отправлявшийся около восьми часов утра. Я тянул с регистрацией до последней минуты, а потом быстро поднялся по трапу. Был лишь один настораживающий момент.

Когда я проходил через турникет на посадку, на меня чересчур внимательно посмотрели двое мужчин, стоявших возле ограды. Я никого из них не узнал, но никак не мог выбросить их из памяти. Контраст между ними был просто разителен: высокий, сильный, симпатичный парень с пышной каштановой шевелюрой и маленький болезненный человечек с преждевременно полысевшей головой. На верхней ступеньке трапа я оглянулся и увидел, что маленький и лысый человечек потопал в здание аэровокзала. Может быть, это ничего и не значило.

Мы снизились над побережьем, повернули на север, и скоро внизу стали видны огни международного аэропорта Лос-Анджелеса. Самолет резко снизился и мягко приземлился. Вместе с остальными пассажирами я вышел из салона и пошел по асфальтовому полю к багажному отделению. Багажа у меня не было, я сразу вышел на улицу и стал искать такси. Что-то твердое уперлось мне в спину. Не иначе кто-то нечаянно оперся о меня локтем.

Я сделал еще пару шагов, давление стало меня раздражать. Справа от меня возник здоровый, моего роста парень. Второй был слева, он крепко взял меня за руку повыше локтя. Был там и третий. Это он давил мне локтем в спину. Твердым локтем эдак 38-го или 45-го калибра, не меньше. Я остановился. Ствол еще крепче уперся мне в спину.

Чей-то голос произнес:

— Шагай, шагай. И без шуток. Я могу прямо здесь всадить в тебя пулю и благополучно смыться. — Голос был высоким, резким и скрипучим.

Я оглянулся через плечо. Это был очень маленький человечек, на руке у него был перекинут свернутый пиджак, из-под которого не было видно оружия. Выражение его гладкого белого лица говорило, что он был бы рад пристрелить меня. И выглядел он так, что ты сразу в это верил. Он был мал росточком и тощ, лицо бледное, как непропеченное тесто, словно кровь в нем текла тоненьким ручейком и вытекала наружу. От взгляда его странных бесцветных глаз я вздрогнул. Но ствол крепко упирался мне в спину, поэтому я отвернулся и пошел вперед.

Парень слева от меня, похоже, не был умницей. Рот его был разинут, губы отвисали до безобразия. Он глядел на меня, шлепая губами, и издавал что-то вроде:

«Ха, ха».

Другой тип по-прежнему крепко сжимал мне руку. Это меня бесило, но я продолжал идти. Через несколько секунд я был на заднем сиденье большого черного «линкольна», зажатый с двух сторон губошлепом и его напарником. Маленький держал меня на прицеле, пока эти двое обматывали мне запястья и лодыжки липкой лентой. Потом он сел за руль, завел машину и выехал со стоянки аэропорта. Мы проехали несколько кварталов в южном направлении, а потом свернули на какую-то темную улицу.

Губастый в правой руке держал обтянутую кожей дубинку, а в левой — неполную бутылку виски. Он запрокинул бутылку, сделал здоровенный глоток и оглушительно выдохнул, просто не правдоподобно шлепая губами. Потом он передал бутылку своему коллеге, сидевшему слева от меня, и спросил:

— Хочешь глоток, Бифф?

— Я-то не прочь, Слобберс, если ты там что-нибудь оставил. А ты скорее всего ничего не оставил.

Он взял бутылку и жадно прильнул к ней. Очевидно, сидевший слева от меня губастый и был Слобберс. Бифф был крупный парень с большим толстым лицом, большими глазами и вьющейся шевелюрой. Плечи его были так широки, что ему приходилось наклоняться вперед, чтобы мы со Слобберсом могли поместиться на заднем сиденье.

— Где эти пленки, на которых снята свадьба на Гавайях? — спросил меня Слобберс.

— Какие пленки? Какая свадьба? Бац! Это Бифф угостил меня дубинкой по голове. Не слишком сильно, но достаточно больно.

— Так где эти пленки?

— Я уже... — Я замолк. Эти подонки очень чувствительны. Если ответишь не правильно, они чувствительно двинут меня дубинкой, да так, что искры из глаз посыплются. Поэтому я сказал:

— Давайте обсудим все это как разумные люди... джентльмены. Как... джентльмены. А ведь джентльмены не лупят друг друга дубинками по голове, а?

Бац! На этот раз это была дубинка губастого Слобберса. Но что с этими ребятами поделаешь? Сквозь ужасную боль в черепной коробке до меня дошли слова Слобберса:

— Это только цветочки. Это тебе за ту плюху, которую ты мне отпустил в кабинете Эда Грея.

— Я ни черта не пойму, ребята, о чем это вы толкуете? — Я взглянул на соседа слева и заметил:

— Насколько я могу судить, мы с вами прежде не встречались.

Удивительно, но на этот раз он не врезал мне дубинкой. Он хрюкнул и сказал Биффу:

— Вот и возьми его. Кого ты хочешь обдурить, подонок? Кто ты такой?

— На этот вопрос я могу ответить. Я — Уэбли Олден. Он снова хрюкнул, и на этот раз водитель и Бифф радостно присоединились к нему. Когда Слобберс перестал ржать, он сказал:

— Олден! Неплохо! Должен отдать тебе должное, приятель, и я это сделаю. — Он поднял дубинку.

— Подожди! Ты можешь бить меня, пока я не потеряю сознание, но я могу сказать только то, что знаю. Я — Уэбли Олден, миллионер и плейбой. И я действительно ничего не помню о...

— Заткнись! — На этот раз Слобберс не шутил. — Я не знаю, куда ты клонишь, но все равно это не сработает. Говори, где эти пленки и негативы того фото, что Олден делал в ночь своей смерти.

Я посмотрел на него, потом на Биффа:

— В ночь, когда он был... убит? — Я говорил медленно. — Вы имеете в виду не сегодняшнюю ночь, нет?

На несколько секунд воцарилось молчание. Оба сидевшие со мной на заднем сиденье выглядели озадаченно. Наконец Бифф сказал:

— Слушай, Слобберс, а он в своем уме?

— Он, наверное, что-то затевает.

— Да, может быть, это ловушка...

— Но... какая ловушка? Он же у нас в руках, так?

— Не знаю. Мне говорили, что этот ублюдок очень хитер.

— Правильно говорили, Бифф. Он что-то затевает.

— Эй, Вилли, — спросил Бифф, — эта газета еще у тебя?

— Да, — сказал Вилли, — лежит на сиденье. Он протянул назад газету. Бифф поднес ее к моему лицу и включил плафон на потолке. В правом нижнем углу страницы я увидел заголовок: «Последние почести отданы местному миллионеру».

Я прочел заметку. В ней описывались похороны Уэбли Олдена, состоявшиеся вчера. Я подумал: «Совсем недавно. Либо они похоронили не того, либо...»

— Это правда? — спросил я.

— Брось, Скотт. Это для всех, кроме тебя, правда. Но и тебе лучше побыстрее начать считать это правдой.

— Скотт? — Что-то тихонько заворочалось у меня в голове. — Вы хотите сказать — Шелл Скотт?

— А то как же, черт тебя дери! — Слобберс наклонился и уставился мне в лицо. — Или ты собираешься утверждать, что ты и Шелла Скотта не знаешь? Частную ищейку?

Я вздохнул. Так вот я кто такой. Шелл Скотт, частный детектив. Я отправился на поиски Шелла Скотта, и через две с половиной тысячи километров я его нашел. Господи! Я его нашел.

— Послушайте, — сказал я, — я свалился с дерева, треснулся головой и ничего не помню о себе. В том числе и о вас, обезьянах.

Слобберс сказал:

— Это амнезия?

— Это когда... когда... — сказал Бифф. — И еще это надувательство. Он просто не хочет ничего говорить. Большой хитрован.

Слобберс опять повернулся ко мне:

— А теперь поговорим о Пэйджин Пэйдж. Ты почему расспрашивал об этой шлюхе? Почему, а, Скотт?

— Насколько мне известно, мне никогда не приходилось слышать ни о какой Пэйджин Пэйдж.

Опять молчание. Машина свернула с магистрального шоссе на боковую дорогу, где почти не было движения. Бифф и Слобберс время от времени передавали друг другу бутылку виски, а потом пустую бросили ее на пол кабины. Она упала около моей ноги. Потом Слобберс сказал:

— Давай отделаем подлеца как следует, может, он тогда заговорит.

Стараясь изменить тему, я сказал:

— О чем заговорить? Кто из вас, умники, придумал такой способ разговаривать?

— Это Эд придумал, паренек.

— Эд?

— Ты скажешь, что ты и Эда Грея не знаешь? И нас?

— Правильно.

— Тогда позвольте представиться, — сказал сосед, отвратительно улыбаясь. — Меня зовут Бифф Бофф[66].

— Такого имени не бывает.

Он наклонился ко мне поближе:

— Меня зовут Бифф Бофф. — Он сказал это таким тоном, что я ему поверил. Он продолжал:

— А это Слобберс О'Брайен. Ведет машину Уи Вилли Уоллес. Это имя тоже тебе ничего не говорит?

— В голове моей гудит, но этого имени я не знаю.

— Скотт, — ухмыльнулся Слобберс, — нас предупреждали, что ты опасен, как сосуд с огнем, но мы из тебя сейчас этот огонь выбьем.

Тут вмешался Бифф:

— Я слышал, что, когда ты получаешь удар по голове, который делает тебя полуидиотом, бывает, что другой удар все ставит на место, память возвращается. — Он хохотнул. — Давай поможем Скотту.

Я думал, что он шутит, но он треснул меня по голове дубинкой, а Слобберс добавил с другой стороны.

В мгновение ока я вспомнил о множестве вещей, но главным образом о том, как уже досталось моей бедной голове. А потом... пустота.

Я вернулся из ниоткуда. Прошло какое-то время. Я лежал, пытаясь по частям собрать свое тело в нечто целое, выбирая эти части из кучи, валявшейся на полу машины.

Надо мной Бифф и Слобберс продолжали разговор.

От действия виски Слобберс говорил неразборчиво, глотая слова:

— Что он хотел сказать, как ты думаешь, а? Чего он крутил?

— Не знаю. Может, он ничего о Пэйджин и не знает. Как он может знать, что она подслушала телефонный разговор босса? Его же там не было.

— Похоже, что так, Бифф. Но о пленках-то он должен знать — мы же видели сами, что он достал их из почтового ящика. Может, хватит с ним возиться и лучше пристрелить его. Вилли прямо-таки умирает от желания всадить в него пулю.

— Да, он давно уже никого не убивал. Ему просто необходимо кого-нибудь убить. Но если мы выкинем Скотта из машины, можно будет обставить это как несчастный случай.

— Может, и так, — сказал Слобберс, — я бы еще выпил.

И тут я вспомнил о бутылке, которую они осушили. Я вспомнил, что она скатилась на пол около моей ноги. Сейчас я чувствовал бедром что-то округлое. Руки у меня были связаны спереди, и я начал их понемногу двигать к этому предмету. Это заняло у меня минуты две, но наконец я почувствовал, как пальцы обеих рук обхватили горлышко бутылки. У меня слегка кружилась голова, все тело болело, но сил уже было побольше. Судя по вибрации кузова, машина шла быстро. Это меня устраивало. Я стал ждать.

— Похоже, этот ублюдок там спит, — сказал Бифф.

— Давай подымем его и вложим как следует, чтобы он проснулся.

Я почувствовал их руки у себя под мышками, меня тащили вверх. Я слегка расслабил ноги и коснулся сиденья, их хватка ослабла немного. Сердце у меня сильно заколотилось, по спине пробежал холодок. Я открыл глаза, напряг мышцы, уперся ногами в пол и оттолкнулся.

Мои стражи завопили, когда я вырвался из их хватки и полуупал-полупрыгнул вперед. Сжимая крепко обеими руками горлышко бутылки, я поднял ее вверх. Когда его партнеры закричали, Вилли начал поворачивать голову, но до конца это сделать ему не удалось. Когда его голова повернулась, я изо всех сил нанес удар обеими руками. Бутылка сверкнула в тусклом свете и разлетелась вдребезги, ударив его в темя.

Он не издал ни звука. Бутылка разбилась, осколки полетели в разные стороны. Вилли упал вперед, головой на клаксон. Раздался резкий гудок, потом Вилли повалился на бок. Машину резко занесло вправо, по инерции я повернулся. Мои связанные ноги подогнулись, я упал на пол. Левая рука Биффа была вытянута вперед, а правая с дубинкой целилась мне в голову. Поскольку я падал, дубинка миновала мой череп, скользнув по правому плечу.

Боль пронзила мою правую руку, отдалась в запястье и пальцах. Бифф по инерции наклонился вперед. Я резко рванул руки вверх, направив острые зубцы разбитого горлышка бутылки ему в лицо, как короткую острогу. Она вонзилась ему в шею.

Я почувствовал, как стеклянные зубцы вошли ему в горло, почувствовал сопротивление плотных мышц и хрупких костей и то, как они ломались и разрывались. Все горлышко бутылки вошло ему в шею, руки мои коснулись кожи, а сама стеклянная пика была глубоко в горле. Кровь брызнула мне на руки так быстро, что я даже не успел их отдернуть.

Он издал тихий хрип. Тихий хрип, а крови было много. Справа ко мне тянулся Слобберс, замахиваясь открытой ладонью. Я ухитрился ухватить его за запястье, выкручивая его, почувствовал, как мои окровавленные пальцы скользят по его коже. Машина резко виляла по дороге, визжа баллонами. Слобберс зацепил меня другой рукой по скуле, но в этот момент мы врезались.

Раздался скрежет рвущегося и сминаемого металла, звон рассыпающегося стекла, удар — машина резко накренилась. Я ударился спиной о переднее сиденье, стукнулся головой так, что мне показалось, будто череп у меня треснул и через эту щель в него ворвались дикий хруст и ужасающий шум аварии. Слобберс врезался носом в край переднего сиденья, и тело его сползло на пол...

Я чувствовал, что крен велик, слишком велик. И машина завалилась на тот бок, куда были обращены мои ноги. Тело мое скользнуло по полу, ноги во что-то уперлись. Я видел, как мимо меня пролетело тело Слобберса, и он головой врезался в дверцу кабины.

Внезапно машина остановилась. И только в глазах у меня все продолжало вертеться, но сознания я не потерял. «Линкольн» лежал на боку, тело Слобберса подо мной. Какое-то из колес продолжало со скрежетом вращаться, осколки стекла осыпались со звоном на дорогу.

Я ухитрился подтянуть ноги к груди, потом зубами вцепился в клейкую ленту на моих запястьях, захватил ее конец и начал срывать. Меньше чем через минуту руки у меня были свободны, а потом я освободил и ноги. Я ощупал себя — ничего вроде бы не сломано, но прибавилась пара болевых точек. Из Биффа вытекла лужа крови, но сейчас кровь уже не текла. Он был мертв. Я взял его автоматический пистолет 45-го калибра, сунул его в брючный карман и попробовал встать. Мне это удалось, я дотянулся до дверцы, бывшей у меня над головой, и открыл ее.

Перевел дух, подтянулся к открытой дверце и выкарабкался наружу.

Врезались мы в эвкалиптовую посадку с правой стороны дороги, капот «линкольна» был искорежен и задрался вверх. Я опустился на землю. Голова кружилась, правое плечо, куда пришелся удар Биффа, ныло. Я сделал несколько нетвердых шагов к деревьям и пошел вперед, в темноту.


* * * | Цикл романов "Шелл Скотт". Компиляция. Романы 1-31 | * * *