home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Мимо дома вела узкая, тенистая дорожка, по обеим сторонам которой рос кустарник и зеленела трава. Пригнув голову, я прошел под низко нависшей веткой и оказался на лужайке перед домом.

Мой “кадиллак” стоял в нескольких ярдах справа от меня, и когда я взглянул в ту сторону, то в поле моего зрения оказался близлежащий участок улицы с несколькими домами и машиной, припаркованной примерно в квартале у противоположного тротуара. Это был темный седан, “Додж Полара”.

Мгновенно обведя глазами окрестности, я резко повернул голову влево.

И тут я увидел его. Но он все-таки заметил меня раньше. И в руке у него уже был пистолет.

Сделав стремительно движение, я бросился вниз, припадая на одно колено и одновременно выхватывая “кольт” из плечевой кобуры под пиджаком. Откуда-то сзади раздался предостерегающий вопль: “Осторожно, Скико!” Крик исходил со стороны дома. А вовсе не от того невысокого роста человека, на которого был устремлен мой взгляд. В то самое мгновение, когда мое колено коснулось земли, он выстрелил в меня и промахнулся. Пуля прошла очень близко, но мимо.

Я дважды нажал на спусковой крючок своего “кольта” и оба раза промахнулся. Мой же противник развернулся и скрылся из виду, заскочив в проулок между домом соседей Берсудианов и следующим особняком.

Я бросился на землю ничком и откатился в сторону, в то время как прогремел следующий выстрел. Мне наконец-таки удалось засечь того, второго, что стрелял в меня. И хотя как следует разглядеть его было невозможно, но уже увиденного было вполне достаточно, чтобы понять, что этот сукин сын очень старался прикончить меня.

Я поспешно выстрелил в его сторону, не прицеливаясь, скорее для того, чтобы лишить его равновесия, чем в рассчете на то, что вот так удастся его уложить. Но зато два последующих выстрела оказались прицельными. И достигли своей цели. Оба.

Он успел выстрелить, возможно даже несколько раз, прежде, чем я подстрелил его. Не могу сказать точно; когда в тебя стреляют, как-то не приходит в голову подсчитывать выстрелы. Он покачнулся, но устоял. Рука, сжимавшая пистолет, дрогнула, но в следующий момент он снова наставил дуло на меня, целясь в голову.

Возможно, мне лишь казалось, что движения его были замедленными, на самом же деле все, наверное, происходило гораздо быстрее. Я все ещё стоял на коленях, одной рукой упираясь в землю, вытянув правую руку перед собой, и в очередной раз нажав на спусковой крючок, прождал, казалось, целую вечность, прежде, чем курок предательски щелкнул, попадая на пустое отверстие разряженной обоймы.

Я увидел, как из дула наведенного на меня пистолета вырывается пламя, сопровождаемое облачком порохового дыма, и в тот же момент почувствовал, как что-то меня ударило в висок. Удар оказался поистине сокрушительной силы; толчок, способный напрочь снести голову с плеч, как если бы мой череп вдруг взорвался изнутри. Я все ещё был в сознании, и в глаза мне бил ослепительный солнечный свет, заливавший зеленую лужайку и отбрасывавший яркие блики на одинокое дерево гибискуса в цвету, росшее у стены дома. Красный гибискус, качающийся на фоне розовой штукатурки.

И он продолжал качаться. Так же как и дом, земля и небо — все вокруг меня ходило ходуном. Я почувствовал, как что-то легко коснулось моего левого бока, и тут же сообразил, что я, должно быть, упал и лежу на траве. Но не отключился, не потерял сознания.

Я все ещё был в рабочем состоянии и теперь лежал, цепляясь пальцами за траву. “Кольт” я выронил. Затем заставил себя подняться встать на четвереньки, пытаясь передвигаться навстречу стоящему передо мной человека. Моя реакция была замедленной, голова болела и плохо соображала, но другого выхода у меня не было, это я знал наверняка. Оставалось либо ползти к нему, либо пропадать.

Я поднял голову, перед глазами все плыло. Но того ублюдка я все же видел. Он стоял футах в тридцати и смотрел на меня. Пока ещё стоял. Правда, на ногах держался нетвердо, и рука его безжизненно свисала вдоль туловища. Он не выпустил пистолета из слабеющей руки и шагнул в мою сторону, затем сделал ещё один шаг. Но затем покачнулся и медленно осел на землю, падая ничком, потому что занесенная для очередного шага нога подогнулась под ним, словно это был резиновый шланг.

Было слышно, как он тяжело повалился на траву и перекатился на спину. Его правая нога дернулась раза три, как если бы он пытался нащупать педаль тормоза. А потом все кончилось.

Когда мне наконец-таки удалось разыскать пистолет и подняться на ноги, я почти не сомневался в том, что второй из двух приятелей снова попытается атаковать меня. Но его нигде не было видно.

Неуверенно ступая, я подошел к тому месту, на котором видел его в последний раз. Дверь соседнего дома распахнулась, и из неё выглянула молодая женщина с перекошенным от страха лицом. Завидев меня, она отскочила назад и поспепшно захлопнула дверь. Моя голова раскалывалась от боли, но зато туман перед глазами несколько рассеялся.

Тот парень — наверное, его звали Скико; именно так назвал его подельщик — до сих пор прятался где-то между домами. Вне всякого сомнения так оно и было. Я выпустил две пули в него, затем ещё три в его дружка, что лежал теперь перед домом. Плюс к тому, ещё раньше, одна из пуль пролетела над ухом Джимми Вайолета. Итого шесть — включая тот, последний, дополнительный патрон, что был вставлен мною в револьвер не далее, как утром.

Какой же я все-таки молодец, что догадался полностью зарядить револьвер; но сейчас все шесть ячеек были пусты. И использовать “кольт-спешл” по прямому назначению у меня на данный момент не было никакой возможности. В лучшем случае его можно было бы употребить вместо булыжника. Что ж, ладно, я выйду против этого ублюдка с булыжником в руке.

Как же! Так он меня и дожидался! Очевидно, его совершенно не радовала перспектива подставлять под пули собственный живот. Что, впрочем, совсем меня не увидило. Слишком уж часто мне приходилось иметь дело с подобными проходимцами.

Затем я снова вернулся к розовому дому Берсудианов. Где-то вдалеке слышалось завывание сирены, которое с каждым мгновением становилось все ближе и ближе. На лужайке перед домом неподвижно лежал человек, неподвижный взгляд которого был устремлен вверх, на ослепительное солнце.

Рядом с ним на траве лежала Анжелика Берсудиан.

Скорее всего она вышла на шум и с перепугу потеряла сознание. Анжелика лежала на боку, и крохотный клочок яркой ткани лишь ещё больше подчеркивал плавный изгиб её округлых бедер, а одна грудь полностью вывалилась из лифчика бикини.

Наклонившись, я поправил на ней купальник, прикрывая пышную наготу и направился дальше, к мертвому человеку на земле. А в том, что он был мертв, я ни сколько не сомневался.

Еще раньше, во время перестрелки я не знал, в кого стреляю и кто стреляет в меня. Но зато теперь я узнал его. Я знал этого парня.

Это был Пень Кори.

Я почувствовал, как что-то теплое течет у меня по ноге. У меня было простреляно бедро, и пуля прошла всего на пару дюймов повыше колена. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, но даже принимая во внимание все это, мое состояние можно было считать достаточно приличным — особенно по сравнению с Пнем.

Вынув из кармана носовой платок, я завязал им рану на ноге и стал дожидаться, когда Анжелика придет в себя.

Это случилось секунд за десять до того, как рядом с моим “кадиллаком” притормозила, заглушая сирену, полицейская машина.

Я помог ей сесть.

Она сидела молча, тупо уставившись перед собой, и теперь её глаза с поволокой казались куда более сонными, чем обычно. Затем она перевела взгляд на труп, все ещё лежавший посреди лужайки.

— Извините, — сказал я. — Не ожидал, что меня выследят и здесь. Должно быть, они разъезжали по округе, пока не заметили мою машину — а, возможно, просто догадались, что я направляюсь именно сюда. Мне следовало бы заранее убедиться, но…

Она не дала мне договорить.

— Это он, — пролепетала она, указывая на труп.

— Что?

— Это его я видела вчера вечером. Вместе с Джорджем.

Полицейская машина остановилась перед домом. Полицейский открыл переднюю правую дверцу, не сводя гляз с нашей компании.

— Потрясающе, — сказал я. — Это просто замечательно.

Анжелика недоуменно захлопала глазами.

— Что случилось?

— Так, ничего особенного. Просто я только что угрохал парня, который, несомненно, и убил Джорджа Холстеда.

С водителем машины я знаком не был, но зато знал, что другого полицейского звали Чак. Чак взглянул на мертвеца, потом на Анжелику Берсудиан. На ней его взгляд задержался гораздо дольше. В конце концов, покойников на своем веку он повидал довольно много, а такие, как Анжелика встречаются далеко не каждый день.

Наконец он обернулся ко мне, и когда его напарник тоже подошел к нам, то задал свой первый вопрос:

— Что случилось? Кори попытался наехать на тебя?

— Он и ещё один обормот. Они очень постарались. Кори окликнул его по имени. Скико. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Чак лишь покачал головой и развел руками. Его напарник тоже слышал это имя впервые. Анжелика встала с земли. Разговор прервался, в то время как полицейские, затаив дыхание, следили за каждым её движением. Не верьте пропаганде с её дурацкими стереотипами. Полицейские тоже люди.

Оглядев мою окровавленную голову и перепачканные в крови брюки, Чак спросил:

— Что, здорово зацепило?

— Не так серьезно, как кажется.

— Не может быть. Видок у тебя ещё тот… Ты выглядишь хуже, чем Пень.

Я рассказал им о случившемся. После этого мы осмотрели темный седан. Регистрация была выдана на имя Уилбера Кори. Выходит, и у Пня было человеческое имя — Уилбер. В машине имелся и радиотелефон, похожий на тот, какой я держал у себя в “кадиллаке”, под щитком.

Анжелика говорила, что когда Джорджу Холстеду позвонили вчера вечером, к дому как раз подъезжала машина. Тогда я предположил, что звонить мог либо сам человек, находившийся в машине, либо кто-то другой, кому было известно точное время, когда визитер должен прибыть на место. Теперь же можно было определенно сказать, что звонил либо сам Пень, либо тот, кто находился в салоне “доджа” вместе с ним. Я проверил фары. Так и есть. Левая фара не была отцентрована, и луч её сильно отклонялся вверх.

Труп убрали; Анжелика ушла обратно в дом, рассказав мне то немногое, что было ей известно. Я же вместе с полицейскими отправился в центр города.

Там мне наложили швы, перевязали раны и дали таблетку, после чего я составил рапорт и собрался уходить. Перед отъездом врач снова осмотрел меня, и убедившись, что пластырь надежно держит повязку, сказал:

— Что ж, на первое время сойдет. — Это был человек лет шестидесяти с добродушным лицом и жалостливым взглядом. — Отправляйтесь домой, вызовите врача и ложитесь в постель.

— В постель? Но я же нормально себя чувствую, док. У меня и прежде голова болела.

— Делайте так, как я вам сказал, молодой человек. У вас серьезная трвма черепа.

— Да, но чувствую себя я уже вполне хорошо…

— Иногда все последствия проявляются не сразу.

— Какие такие последствия?

— Трудно сказать… и именно поэтому я настаиваю на постельном режиме. Слабость, головокружение, отсутствие ясности в мыслях. Вы можете внезапно потерять сознание. Более определенно сказать нельзя; но твама есть травма, и вы…

— Со мной будет все в порядке, доктор. Спасибо, что заштопали меня. И за совет тоже.

— И будет лучше, если вы последуете этому совету, молодой человек. По крайней мере ляжете в кровать и не будете делать резких движенией.

Я не стал объяснять ему, почему не могу этого сделать; мне ещё предстояло разобраться кое с какими делами, чтобы избежать подобных неожиданностей впредь и не получить пулю в лоб, которая уж наверняка войдет на пару-тройку дюймов глубже. А в том, что недавняя попытка выбить мне мозги была далеко не последней, я нисколько не сомневался.

Поэтому в ответ я лишь снова поблагодарил его и удалился.

Вернувшись домой, приняв душ, переодевшись и перезарядив револьвер, я прибавил мощности термостату, обогревавшему большой аквариум и емкость, в которой плавал занедуживший сомик. Покормив рыбок, подошел к телефону и позвонил в Департамент полиции.

Попросил, чтобы меня соединили с Сэмсоном — к тому моменту ему уже доложили о перестрелке в Вествуде — и подробно изложил ему свою версию случившегося.

Затем я сказал:

— Я ничего не знаю об этом Скико — если только я не ослышался, и Кори назвал его именно так. На тот момент у меня были заботы поважнее. Но мне все-таки кажется, как будто бы я уже и раньше где-то слышал это имя. Сэм, а ты как думаешь?

— А я думаю, что тебе обязательно отстрелят задницу, если только ты не…

— Сэм, позвонив тебе, я расчитывал услышать мнение человека, стоящего на страже добродетели, истины и правопорядка. И что же я получил? Меня соединили со старым брюзгой, который…

Он прорычал что-то в трубку. Неразборчиво, но зато громко. Полагаю, в зубах к него была зажата одна из тех противных черных сигар. Затем рычание повторилось, но на этот раз слова можно было разобрать.

— Ладно, ладно. Я не припоминаю такого имени. Но проверю, раз уж тебе надо. Ты как себя чувствуешь?

— Замечательно, только раны уж очень болят.

— У тебя есть ко мне ещё что-то?

— Да. Насколько мне известно, в окружении Джимми Вайолета никогда не было человека по имени Скико. Но вот Пень Кори был одним из его людей. К тому же Пень, скорее всего, и был тем парнем, что проломил голову Холстеду, но только я, похоже, несколько перестарался, и теперь мы уже никогда не сможем спросить об этом его самого.

— Ты сделал все, как надо.

— Но я вот о чем подумал. Вчера, после того, как я уехал от Холстедов, за мной увязалась машина — теперь уже ясно, что она ехала за мной прямо от самого их дома — и я уверен, что это была та же самая машина, на которой сегодня разъезжали Пень и Скико.

— Ну и что?

— Так почему бы тебе не арестовать Джимми вместе со всей его шайкой, не привезти их сюда и попытать выбить признание? Если трое или четверо из них расколются, то появится реальная возможность засадить их за решетку.

— Больше никаких гениальных идей у тебя не имеется?

— Пока ещё нет. Но как только они у меня появятся, ты узнаешь об этом первый.

— Спасибо хоть на этом, — сказал он и повесил трубку.

Я позвонил Хейзл.

После нескольких минут пустой, ни к чему не обязывающей болтовни, я спросил у нее:

— Для меня ничего нет?

— Есть кое-что. Тебе снова звонила какая-то девица с очень сексуальным голосом.

— Вот как? Та же самая?

— Не думаю. По крайней мере, эта разговаривала иначе и даже представилась. Имя Сибилла тебе о чем-нибудь говорит?

— У меня есть две… нет, три знакомые Сибиллы. Которая из них?

— Фамилии она не назвала. Но зато сказала, что вы с ней недавно виделись. И ты ей сказал — не уверена, что я правильно её поняла — что-то типа “Эй, ты”.

— Эй, ты? Девушке? На меня это не похоже.

— Я тоже так думаю.

— Наверное это было… ну да! Ого-го! Спорк! Так, значит, Сибилла. Сибилла Спорк. Здорово!

— Я не поняла ни слова, кроме “здорово”.

— Я просто сказал, что мне звонила Сибилла Спорк.

— А я уж подумала, что у тебя припадок. Спорк? Готова поспорить, ты сам придумываешь всех этих людей и их имена.

— Нет, она вполне реальный персонаж, и её действительно так зовут. Надеюсь, что смогу рассказать тебе…

— Шелл, но откуда у тебя берется столько знакомых? Особенно такое количество девиц с сексуальными голосами.

— Ну, просто… просто они едят много фруктов и овощей. И что этой Сибилле было нужно от меняЮ

— Она хотела, чтобы ты немедленно приехал к ней домой. Или хотя бы при первой же возможности. Она звонила примерно полчаса назад.

— А зачем я ей?

— Она лишь сказала мне, что очень хочет, чтобы ты приехал к ней…

— Уже лечу.

— … и ей есть, что тебе показать.

— Счастливо оставаться.

— Но только никто не должен знать, что ты поехал к ней. Тебе придется оставить машину за квартал до её дома, за углом и незаметно пробраться к ней.

— Вот как?

— Они с мужем будут ждать тебя в доме…

— С мужем?

— И объяснят тебе все на месте. К тому же они хотят тебе что-то показать.

— Ну даже и не знаю…

— Она не объяснила, в чем дело, а просто сказала, что случилось нечто ужасное. И это имеет отношение к тому делу, над которым ты сейчас работаешь, к делу Холстеда.

За этими словами мне послышался первый звоночек. Вообще-то в голове у меня и так уже раздавался слабый звон, сопровождаемый тупой болью и противным гулом, но этот звоночек с того света я услышал очень отчетливо.

Звонившая мне до этого неведомая девица с призывно-сексуальным голосом говорила примерно то же самое. И вскоре после того звонка Портер был изрешечен пулями.

— Так значит, никто не должен знать, что я поехал туда, а? — настороженно переспросил я. — И я должен незаметно пробраться в дом? А эта красавица случайно не оставляла никаких особых указаний, типа того, как избежать возможной засады…

— Она сказала, что тебе лучше войти со стороны улицы, что проходит позади их дома — понятия не имею, где это.

— Зато я знаю. Я был там сегодня утром. За домом у них растут кусты. Лучшего места для засады и не придумаешь.

— Ты должен войти через заднюю дверь. И так, чтобы тебя там никто не заметил.

— Замечательно. Еще какие-нибудь пожелания были?

— Подожди минутку. Сейчас, только загляну в блокнот. Нет… это все. Но она несколько раз подчеркнула, что это очень важно; и дело не терпит отлагательств.

— Ясно. Возможно они снова пытаются заманить меня в западню. Взять хитростью. Ха-ха. Вот так женек. Ну ничего, я им покажу. Фу ты, черт.

— Что такое? В чем дело?

— Нет, ничего. Просто голова немного болит. Ладно, спасибо ещё раз, Хейзл.

— Слушай, Шелл, с тобой действительно все в порядке?

— Со мной? Ха-ха, ну конечно же. Лучше и не бывает.


Глава 11 | Цикл романов "Шелл Скотт". Компиляция. Романы 1-31 | Глава 13