home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Расслабившись, Кэссиди закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и продолжал:

— Если бы все получилось как надо, эти вопросы никогда бы не возникли — их просто было бы некому задавать. Даже если бы Дру отказалась доставить конверт с документами, Док ни на момент не заподозрил бы меня. Я бы мог даже сделать новую попытку, иным способом, и добиться своего. Очевидно, вы поняли, что я — единственный, кто мог бы этого добиться. Я кивнул:

— Это и привело меня сюда. Любой, кто бы вытянул формулу из Бруно, конечно, был бы вынужден убить его. Но, запустив эровит в продажу, даже под другим названием, он автоматически вешал на себя ярлык парня, прикончившего Бруно ради формулы. Если только он уже не был человеком, который знал эту формулу или мог заявить, что знал ее, так как производил и продавал эровит. Кем-то вроде вас, Дейв. Точнее, именно вами.

— Не возражаете, если я закурю? Я не смогу застрелить вас из трубки.

— Валяйте. Мне бы не хотелось всаживать две-три пули вам в брюхо, но я это сделаю, если вы начнете дурить. Полагаю, вы помните, во что мои пилюли превратили Монаха.

Дейв вынул из кармана пиджака трубку и кисет с табаком.

— Помню, — сказал он и добавил, набив табаком чашечку трубки:

— Вы говорили, что у вас есть и другие факты, Скотт.

— Прошлой ночью на Пятьдесят восьмой улице Бруно и Андре сначала отвели в заднюю комнату, чтобы вы остались наедине хотя бы с одним из похитителей, чтобы схлопотать от него «фонарь» под глазом в качестве дополнительного свидетельства вашей непричастности и дать ему последние указания. В том числе прикончить красивую девушку, которая видела Стрэнга с одним из ваших людей на стоянке у церкви, а может, узнала и вас на переднем сиденье машины. Стрэнг ведь тоже был убит не только для того, чтобы заставить Бруно написать записку Дру, или потому, что он мог опознать двух ваших громил, но и из-за того, что он с самого начала знал о вашей роли в этой истории, так как не звонил вам вообще, а позвонил Бруно, потому что вы его вынудили это сделать.

Дейв зажег трубку и затянулся.

— Это не так уж трудно, если преступник делает столько ошибок, сколько сделали вы. — Я немного помедлил. — Минуту назад, Дейв, вы упомянули, что под подозрением должен был оказаться Лемминг, а не вы. Можете это объяснить?

Кэссиди помолчал несколько секунд, глядя на меня, потом медленно произнес:

— Вообще-то я не возражаю, чтобы хоть кто-нибудь знал, как хорошо все было задумано. Но вам-то какая разница?

— Так или иначе вам придется все рассказать. Кроме того, возможно, единственное, что меня удерживало до сих пор от подозрений в ваш адрес, была почти навязчивая идея, что больше всех людей на земле мог хотеть убить или уничтожить Бруно и вместе с ним эровит именно Фестус Лемминг. Если бы Фестус не был таким придурком и не выражал бы так явно свою ненависть к доку, вы бы с самого начала стали подозреваемым номер один.

— Вполне естественное предположение, Скотт, — как для вас, так и для сотни миллионов других. Это и сделало мой план таким ловким. — Он снова помолчал. — Если полстраны было готово поверить, что Лемминг в состоянии убить Эммануэля Бруно, то почему бы не помочь им верить, что он и впрямь это проделал?

— Не понимаю.

— Используйте ваше воображение. Допустим, все бы сработало по-моему. Бруно мертв, никто точно не знает, кто его убил, но полстраны думает, что Лемминг может иметь к этому отношение. Нож или пистолет были бы не в стиле святого пастора. А вот неизвестный яд, введенный в вену, — другое дело, не так ли? Никаких баллистических экспертиз и отпечатков пальцев. Антихрист мертв — хвала Господу! — Кэссиди широко улыбнулся. — Должен похвастаться, что я учел это заранее. В четверг я узнал от Андре, что Лемминг собирается объявить Бруно архидемоном через два дня — в субботу вечером. Я понял, что надо спешить, но самым трудным было сделать так, чтобы Андре не сболтнул об этом доку. Потому что этот аспект был подобен ответу на молитву. Не только большинство из упомянутой сотни миллионов крутили бы пальцем у виска, говоря о Фестусе, но и его мотив, уже бывший для них величиной с Техас, вырос бы до размеров планеты, солнечной системы, если не всего мироздания. — Он снова улыбнулся, явно довольный собой.

— Неплохо, — нехотя одобрил я. — Хотя всю помощь вам практически оказал сам Фестус. Но даже при наличии веского мотива и удобных возможностей для обвинения необходимы и солидные доказательства.

— По-вашему, я полоумный? Если бы Лемминга заподозрили в том, что он ввел в кровь Бруно смертельный яд, и флакон с весьма специфическим и малоизвестным ядом обнаружили бы в несессере со шприцем и иглами под маленьким алтарем в его церковном кабинете, это было бы солидным доказательством, не так ли? В том-то и весь смак, Скотт, что, так как Фестус громче всех вопил против эровита, а формула оказалась бы у меня, каждое подозрение против Фестуса увеличивало бы мой счет в банке.

— Вы имеете в виду, что собирались подложить несессер с ядом, который ввели Стрэнгу...

— "Собирался" — не то слово. Я же говорил вам, что все было отлично продумано. Я убедил Андре позволить мне посетить на пару минут кабинет Лемминга в четверг вечером — разумеется, в отсутствие пастора. Так что все уже там и ожидает своего обнаружения — желательно полицией. Если бы им понадобилась помощь, это мог бы осуществить анонимный звонок. Я покачал головой:

— Это еще одна причина смерти бедняги Стрэнга. Полагаю, его гибель тоже приписали бы Фестусу?

— Естественно. Между ними происходили трения, разногласия по поводу доктрины. Стрэнг собирался покинуть лос-анджелесский Эдем. И самое главное, Андре выдал церковные тайны... ну, скажем, Эммануэлю Бруно.

— Пожалуй, это и в самом деле могло сработать, Дейв. Если бы вы не совершили столько ошибок.

— Вы уже второй раз говорите это, Скотт. И это несправедливо. Мне пришлось импровизировать, так как после вашего появления все пошло вкривь и вкось. Но если бы не ваше вмешательство, я был бы чист. Даже сейчас меня ничто не связывает с преступлением — кроме вас. Если бы вы умерли, мне бы не о чем было беспокоиться. Я прав, не так ли?

Я задумался. Если бы удалось убрать меня и Дру, я действительно не видел ничего, что могло бы помешать Кэссиди выйти сухим из воды. Тем более если бы удалось ложно обвинить в преступлении Фестуса Лемминга, что не казалось мне заслуженным даже Фестусом.

— Возможно, — согласился я. — Но как всегда, Дейв, в вашем оптимизме имеется изрядная прореха. Я не мертв...

— Вот именно. — Он вынул трубку изо рта. — Вы уже знаете, что Монах был местным. Что вам неизвестно, это что Билли Хикел и Эд Леффлер — здоровый парень — прибыли в Лос-Анджелес из Чикаго по моему вызову. Девушка у церкви видела Билли вчера вечером. А сегодня Эд прикончил его у вас на глазах.

Это сообщило мне больше, чем я хотел знать. Дейв мог знать, что я видел убийство, только если Эд совсем недавно рассказал ему об этом. Таким образом большой Эд Леффлер либо звонил Кэссиди, либо...

— Единственная возможность дать сегодня указания Эду была у меня, когда Билли вышел перекусить, — объяснил Дейв. — Эд позвонил мне, и я велел ему позаботиться о Билли, а потом сразу же отправляться сюда — он не мог оставаться на Хоторн-стрит после стрельбы — и по дороге где-нибудь бросить синий «крайслер». Мне казалось, это уничтожит большинство помех. Кроме вас, конечно. Но Эд сделает все, что я прикажу. А вы сами избавили меня от последнего маленького беспокойства, Скотт, потому что Эд сейчас стоит у вас за спиной, готовый продырявить вам голову по первому моему слову. — Он усмехнулся. — Должен сделать вам комплимент: вы перелезли через ограду, как профессиональный гимнаст.

Я не стал его благодарить, а начал медленно оборачиваться, заметив:

— Когда ваш наемный громила смылся с места преступления, я подумал, что он просто удирает подальше от меня и парня, которого застрелил. Кроме того...

Уголком левого глаза я все еще видел Дейва, спокойно попыхивающего трубкой, но правым глазом стал видеть кое-что еще, что-то близкое, очень большое и угрожающее. Я скосил глаза еще немного. Да, это был Эд. Я знал, что он должен находиться там, но одно дело представлять угрозу в уме, а другое — смотреть на нее.

Повернув голову полностью, я, очевидно, прямиком уставился бы в дуло кольта 45-го калибра, который Эд держал в своей ручище. Я продолжал говорить, только чтобы заставить Дейва и Эда слушать.

— Кроме того, Дейв, тогда я еще не осознал, что охочусь за вами, поэтому не мог догадаться, что Эд едет сюда. А потом я был слишком занят, чтобы складывать воедино все кусочки...

Дейв прервал меня, но на сей раз он обратился не ко мне:

— Я бы предпочел не убивать его, Эд, но если он станет дергаться, стреляй.

Теперь заговорил Эд, причем обращаясь именно ко мне:

— Наемный громила, а?

— Да, — подтвердил я. — И более того — тупой, вонючий, толстокожий ублюдок.

Несмотря на предупреждение «не дергаться», я был готов именно к этому. У меня был выбор: либо подчиняться во всем Дейву и Эду, пока они не убьют меня, либо, напротив, полностью не подчиняться им, пока они тоже меня не убьют. Последний вариант оставлял, по крайней мере, шанс на выживание.

Я сидел между Дейвом и Эдом, и если бы «дернулся» достаточно быстро, покуда Эд еще не опомнился от обрушившихся на него оскорблений, то, нажав на спуск кольта, он мог всадить пулю в Дейва вместо меня. Кроме того, я намеревался в момент «дерганья» произвести пару выстрелов из своего кольта 38-го калибра, и, хотя я все еще смотрел в дуло пистолета Эда, а Дейв находился в восьми футах в противоположном направлении, в случае удачи я мог в него попасть. Если нет, то я, по крайней мере, поднял бы солидный шум.

Это было не хуже любого отчаянного плана и, возможно, даже лучше, поэтому, произнеся «ублюдок», я был готов действовать.

Готов... Но от готовности до самого действия оказалось не так уж близко. Причина в том, что моя быстрая оценка ситуации была ошибочной приблизительно на семь футов. Покуда я выводил Эда из себя, готовясь «дернуться» и поднять шум, Дейв Кэссиди был уже не в восьми, а всего в одном футе от меня.

Схватив с находившегося между нами столика вазу, в которой, помимо гвоздик и воды, возможно, лежала свинцовая наковальня, он обрушил ее мне на голову. Впрочем, я этого не видел, но так как поблизости не было других предметов подходящего размера и веса, логика подсказывает, что это была ваза. Во всяком случае, это не были гвоздики.


* * * | Цикл романов "Шелл Скотт". Компиляция. Романы 1-31 | Глава 19