home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Тилль

Новых друзей Тилля звали: Беззубая, Бесштанный и Безрукий.

Все они сидели в холле большого купольного зала не в удобных креслах, а, к сожалению, на практичных складных стульях, расставленных полукругом перед окнами, выходящими в парк.

Причем Беззубая являлась единственной женщиной среди них. На вид ей было не более двадцати пяти лет, но выглядела она как человек, вышедший по болезни на пенсию раньше времени. Когда-то Тиллю довелось посмотреть по телевизору немало репортажей, рассказывавших о наркоманах, и он сразу понял причину такой ее физической деградации.

Впереди и немного наискосок от нее сидел Бесштанный. Это был человек, которому в театре при распределении ролей обязательно дали бы сыграть стареющего аристократа – настолько импозантной являлась его внешность с характерным острым подбородком, седыми висками и высоким, как у мыслителя, лбом. На нем был даже костюм в полоску, в котором не хватало только одной маленькой детали – штанов.

Как бы то ни было, в ходе групповой терапии Тилль воспользовался возможностью не обращать внимания на его тощие, обросшие волосами ноги, избрав для себя другую точку для обозрения. Он смотрел на руководителя группы доктора Возняка, сидевшего спиной к парку, где массивные фонари наружного освещения были единственными предметами, не развевавшимися под натиском проливного дождя, словно флаги.

Дувший со стороны озера ураганный ветер гнул кустарники и деревья так, как будто они являлись вылитыми из эластичной резины, а на стеклах огромных сводчатых окон «Белого дома» вдребезги разбивались крупные капли, как это бывает во время езды автомобиля на большой скорости.

– Начну с себя, – заявил руководитель группы. – Меня зовут доктор Кшиштоф Возняк. Я врач «Каменной клиники» и руковожу занятиями по групповой вербальной терапии.

Своими нечесаными и закрывавшими уши светлыми волосами доктор Возняк производил такое впечатление, как будто только что встал с постели.

– С некоторыми из вас мы уже познакомились на занятиях по музыкальной терапии в помещении номер пять, где слушали Бетховена, – сказал доктор.

Он говорил с приятным мелодичным акцентом поляка, владеющего немецким, как родным языком, но не желающего забывать о своих корнях. При этом он постоянно стремился установить зрительный контакт с каждым пациентом из группы.

Слева от Тилля разместился Безрукий, который постоянно ощупывал единственной рукой свою культю, как будто хотел убедиться в том, что его левое предплечье внезапно не стало заново отрастать.

– Сегодня среди нас появился новенький, и поэтому я предлагаю, чтобы мы все по очереди представились, – заявил Возняк и кивнул своему соседу, как бы прося его начать.

– Меня зовут Тарек Боде, – тихим голосом произнес Безрукий. – Раньше у меня была заправка. Может быть, кто-нибудь ее помнит – она располагалась на углу Моммзен-штрассе и Бляйбтройштрассе. Однако сейчас там стоит жилой дом. Ах да, я страдаю от B.I.I.D. и ксеномелии[6].

Возняк ободряюще улыбнулся пациенту и сказал:

– Для лучшего понимания, B.I.I.D. – это Body Integrity Identity Disorder или синдром нарушения целостности восприятия собственного тела. Не могли бы вы, господин Боде, своими словами пояснить группе, что вы подразумеваете под этим?

– Да, э-э-э, – прочистил горло Безрукий. – Я чувствую, что некоторые части тела мне не принадлежат, и рассматриваю их как инородное тело. У меня появляется срочное желание от них избавиться.

– Почему бы тебе не начать с головы? – заметил опоздавший пациент, чей приход никто в группе не заметил.

Даже доктор Возняк вздрогнул от неожиданности, когда из-за елки внезапно появился этот мужчина. У Тилля же вообще возникло желание убежать, когда он увидел, кто протиснулся к пустому стулу и уселся позади него.

– Господин Вольф, вы могли бы хоть раз прийти вовремя? – рассердился Возняк. – Сейчас вам предоставлена привилегия в дневное время свободно передвигаться в пределах жилого флигеля. Однако этой привилегии мы легко можем снова вас лишить.

– Да понял я, понял, – осклабился Армин улыбкой черепа, обтянутого кожей, и подмигнул Тиллю, когда тот ненадолго к нему повернулся.

– Ну хорошо, – оттаял Возняк. – Итак, кто же продолжит рассказ о себе?

С этими словами он оглядел присутствовавших и остановил взгляд на Тилле:

– Может быть, вы?

Испытывая огромное желание раствориться в воздухе, Беркхофф согласно кивнул. По крайней мере, здесь все было организовано не так, как у анонимных алкоголиков, и вставать ему не пришлось.

– Меня зовут Патрик Винтер, – нерешительно начал он, непроизвольно притронувшись забинтованной рукой к опухшему глазу. – Я актуарий…

– Кто? – переспросил сидевший за ним Армин, хотя и должен был хорошо его слышать.

В этом холле действительно была первоклассная акустика.

– Актуарий – это математик в страховании, – начал пояснять Тилль. – В мои обязанности входил расчет страховых премий и рисков…

– Вот это голова! Как у мистера Супербрейна! – прервала его Беззубая и, сложив губы бантиком, уважительно присвистнула.

– Нет, нет, я бы так не сказал, – пролепетал Беркхофф, одновременно мысленно спрашивая себя, почему при представлении математик явно вызвал к себе гораздо больший интерес, чем какой-то безумец, резавший себя на ломтики, как колбасу.

Словно прочитав его мысли, Возняк пояснил:

– Мы только позавчера все вместе посмотрели фильм «Умница Уилл Хантинг», и, по всей видимости, группа оказалась очень впечатленной историей уборщика мусора, оказавшегося математическим вундеркиндом.

«Вот это да!» – подумал Тилль, который, естественно, тоже смотрел такую классику с Мэттом Деймоном и Робином Уильямсом в главных ролях.

– Ну что вы! Мои навыки не так впечатляющи, – попытался успокоить возраставшее любопытство окружающих Беркхофф.

Однако Армин не дал ему это сделать.

– Эй, ты единственный из присутствующих здесь обитателей клиники, кто учился. А для нас, психов, такой тип уже сам по себе подпадает под категорию «гений», – заявил он. – Как насчет теста?

Услышав такое, Тилль снова повернулся к Вольфу, но никакой дьявольской подоплеки в глазах Армина не увидел. Этот черт, скорее всего, был хорошим актером, способным обвести вокруг пальца даже Возняка.

– Пожалуйста, господин доктор, – между тем продолжил Армин. – Вы ведь сами говорили о том, насколько важно добиться социального взаимодействия внутри группы. Позвольте, я задам нашему математику маленькую головоломку. С его уровнем интеллекта решить ее будет несложно.

– Слушайте, слушайте задачку! – воскликнул Бесштанный.

Остальные же пациенты в группе восторженно загудели. Одни из них принялись тупо раскачиваться, а другие скалиться беззубыми улыбками. В этот момент Тилль всерьез задумался над тем, какой способ избежать подобной экзекуции ему лучше выбрать – притворно упасть в обморок или с криком броситься прочь. Последнее явно было предпочтительнее, поскольку такое поведение вряд ли вызвало бы большое удивление у местных обитателей.

– Ну хорошо, – сдался Возняк. – Должен признать, что я и сам с нетерпением жду результата.

Армин не стал дожидаться повторного разрешения и лицемерно проговорил:

– Патрик, я ведь могу обращаться к тебе на «ты»? Могу? Хорошо! Итак, тебе необходимо преодолеть расстояние в сто километров. В один конец на своем новеньком автомобиле ты мчишься со скоростью ровно сто километров в час, но на обратном пути ты не спешишь и едешь в два раза медленнее, то есть со скоростью пятьдесят километров в час. Какова по возвращении будет твоя средняя скорость?

– Сто километров в час туда, пятьдесят назад? – повторил Безрукий.

– Это просто, как два пальца об асфальт, – прошепелявила Беззубая. – Сто плюс пятьдесят и делим на два. Получаем семьдесят пять.

– Бумс, – сымитировал Армин зуммер из известного телешоу, означавший ошибку.

Тем самым он, сам того не желая, помог Тиллю, первая мысль у которого была дать точно такой же ответ. Теперь же он с облегчением улыбнулся. В запарке Беркхофф чуть было не забыл, что читал об этой загадке в Интернете. Теперь Тилль четко вспомнил ответ.

– Средняя скорость составляет примерно шестьдесят шесть целых и шесть десятых километров в час, – заявил он с видом, что сразу так и подумал.

Все пациенты в холле с криком вскочили со своих мест, а мнимый Патрик Винтер пояснил:

– Так как маршрут не изменился, мне нужно для обратного пути в два раза больше времени, а это влияет на среднюю скорость.

Армин позади него принялся громко хлопать в ладоши и продолжал изображать бурный восторг до тех пор, пока Возняк не призвал его к порядку. Затем доктор предложил представиться следующему пациенту.

После того как Беззубая рассказала, что ее зовут Дороте-ей и раньше она работала в аптеке, Тилль уже ее не слушал. Беркхофф просто радовался возможности выйти сухим из воды и благодарил судьбу за то, что ему задали единственную математическую головоломку, ответ на которую он знал.

В ожидании того момента, когда его сердцебиение вновь придет в норму, Тилль настолько ушел в себя, что даже не заметил, как Возняк опять с ним заговорил.

– Или нет, господин Винтер? – услышал он конец обращенной к нему фразы.

– Э-э-э, простите, что вы сказали?

– Я сказал, что это просто здорово, что фрау Шпрингер играет на фортепиано так же хорошо, как вы.

«Как я?» – мысленно изумился Тилль.

Однако виду он не подал и только произнес:

– Да, да, это замечательно.

– Вы ведь левша, не так ли?

– Верно, – подтвердил Беркхофф, совершенно не догадываясь, куда клонит врач.

– Отлично! Тогда вы сможете использовать вашу здоровую руку и завтра утром на занятиях по музыкальной терапии сыграть вдвоем, – ободряюще улыбнулся ему Возняк.

– Э-э-э… Не знаю… Боюсь, что из-за болезни для этого я еще не гожусь.

– Не скромничайте, господин Винтер. В вашем деле значится, что еще подростком вы завоевали награду «молодых симфонистов» за исполнение Сонаты си минор Франца Листа. Поэтому с «Аппассионатой», я думаю, у вас проблем не будет. Тем более что подыгрывать вам будет фрау Шпрингер.

Тиллю стало нехорошо. Он посмотрел на мерцавший в камине огонь, и его непроизвольно бросило в жар.

– Само собой, – выдавил из себя Беркхофф, хотя не знал даже, на какие клавиши надо нажимать, чтобы хотя бы одной рукой наиграть известную детскую песенку «Веселые утята».

«Завтра утром?» – мысленно ужаснулся он.

Перед Тиллем явно возникло противоречие: с одной стороны, Беркхофф не знал, как ему продержаться в клинике так долго из-за Армина, буквально дышавшего ему в спину, а с другой стороны, испытывал острый дефицит времени, которого явно не хватало, чтобы добраться до Трамница.

Тилль судорожно подыскивал нужные слова и придумывал отговорки, как увильнуть от занятий по музыкальной терапии, и тут появился Симон. От предчувствия, что впервые за день его ожидают хорошие вести, сердце у Беркхоффа учащенно забилось.

– Извините за беспокойство, доктор Возняк, – сказал санитар и передал врачу записку.

Когда Симон снова удалился, Возняк решил использовать информацию, содержавшуюся в записке, в интересах сплочения всей группы.

– У меня хорошая новость для всех библиофилов среди нас, – заявил он. – Профессор фрау Зенгер разрешила сегодня после обеда воспользоваться библиотечным автобусом. Кому это интересно, сообщаю, что доступ к нему на парковке будет открыт с семнадцати часов.

«Только с семнадцати часов? Черт побери! Почему так поздно?» – пронеслось в голове у Тилля.

Беркхофф с досадой подумал: «А смогу ли я вообще из-за возникновения возможных побочных эффектов после первого сеанса химиотерапии заняться поисками мобильника в автобусе?»


Трамниц | Цикл: Томас Келли-Отдельные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-13 | Зенгер