home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Оранжевая Республика, притоки реки Утгер

19 февраля 1900 года. 05:00

С первыми лучами солнышка мы выдвинулись по направлению к Блумфонтейну. Тяжелораненые – в фургоне, которым правил Вениамин, остальные – на лошадях, доставшихся нам в наследство от улан. Хватило даже пленных рассадить: правда, по двое, но все же… Вообще, нам перепали очень впечатляющие трофеи. Древние однозарядки ополченцев перекочевали в фургон и теперь половина волонтеров была вооружена «бурскими маузерами», а остальные – очень неплохими кавалерийскими карабинами «Ли-Метфорд Мк1». Правда, палить из этих коротышек на дальние расстояния – занятие для клинических оптимистов, но, с другой стороны, моим солдатикам в самый раз – стрелки из них пока аховые.

Патронов к карабинам оказалось прилично – каждый улан в седельных сумках возил по сотне, да еще по шестьдесят – в патронташах-бандольеро. Конечно, все равно очень мало, но гораздо лучше, чем было раньше. Про револьверы и боезапас к ним я уже говорил. Но больше всего остался доволен тем, что волонтеры переобулись. Отличные ботинки из прочнейшей некрашеной кожи, с пристегивающимися крагами – век не сносишь. А для солдата хорошая обувка – это первое дело. Но не единственное. Форменку уланскую мы трогать не стали: порченная кровью, да и невместно – не поймут свои, но пробковые шлемы все же позаимствовали. Даже не ожидал, что они окажутся такими удобными и легкими. Помимо этого в мешках и седельных сумках нашлось немало полезного добра – плащ-палатки, бельишко, котелки, одеяла и другой не менее полезный в походе солдатский скарб. Так что теперь волонтеры более-менее экипированы. И пылают желанием нахлобучить бриттам по самое не хочу. Даже как-то странно: вроде бы какое дело французам и немцам до маленькой страны, сражающейся с громадной Британской империей? Ан нет, для волонтеров это не развлечение, а вполне такая идея. Но ничего, познакомлюсь получше – пойму что к чему.

А я? Я хочу сражаться с бриттами? М-да… Как бы совсем не против, но все равно не оставляю мыслей свалить с этой войны – не моя она, и точка. Да и при всем своем желании я никак не смогу изменить ее ход. А сражаться, заранее зная, что проиграешь… нет, увольте. Соответственно, соглашаюсь командовать только до Блумфонтейна. А там посмотрим. А вообще, с командованием интересно получилось… как-то само по себе…

– Вениамин Львович, а скажите мне, голубчик, какого хрена вы на войну поперлись? – Я подъехал к фургону и решил начать знакомство с личным составом. А точнее, с 

– А оно вам надо, господин Майкл Игл? – нехотя буркнул паренек и тряхнул поводьями. – Поперся да и поперся.

Я подавил желание устроить нагоняй студенту и решил применить к нему свой педагогический талант. Если, конечно, получится: педагог из меня, как из бура – артист разговорного жанра. И вообще, не дело его гонять в хвост и гриву. Народ посматривает, может автоматически сделать бедолагу объектом насмешек. А он парень ершистый, возьмет да и пальнет в кого-нибудь сгоряча. А оно мне надо?

– Отнюдь, Вениамин Львович. Отнюдь… Сами посудите: мы с вами на войне, на которой, как говорится, всякое бывает. Вот придется мне с вами в бой идти, а я и не знаю, чего от вас ждать. Опять же мы с вами оба русские, значит, негоже друг друга сторониться. И я вам вообще-то два… нет – три раза жизнь спас. Так что потрудитесь рассказать. А я, в свою очередь и в меру мне дозволенного, тоже удовлетворю ваше любопытство. Договорились?

От такого серьезного и вполне уважительного тона Веня отмяк лицом и согласно кивнул головой.

– Сражаться поехал, – на лицо Вениамина набежало мечтательное выражение, – с мировым сатрапом!

– Сатрапом?

– А с кем же еще? – с удивлением переспросил Вениамин. – С палачом народов, Британской монархией.

– Монархий много, Вениамин Львович.

– Они – порочные язвы на теле народов! – убежденно заявил Веня и решительно рубанул рукой. – Придет время, и люди сбросят с себя оковы, отбросив предрассудки законов, и станут воистину свободными. Только свобода выбора…

– Анархия? – До меня наконец начал доходить смысл сказанного Вениамином. – Кропоткин. Бакунин, Первый интернационал…

– Петр Алексеевич – святой человек!!! – горячо воскликнул студент и осекся, поняв, что ляпнул лишнее.

– М-да… Вениамин Львович. Под надзором были дома али вообще в ссылке? – Я попробовал угадать и не ошибся. Ох уж эти студенты… Очень благодатная почва для брожения умов. Особенно при таком либеральном к ним отношении со стороны соответствующих органов Российской империи. Да-да, либеральном, не побоюсь этого слова. Их сажали только тогда, когда уже не было другого выхода. А так в основном ограничивались надзором или ссылкой. И то не всегда. В рудники стервецов, на хлеб и воду…

– Под надзором… – совсем стушевался Вениамин. – А как вы догадались?

– Догадался уж. Ничего ужасного хоть не успели натворить?

– Не успел… – не очень уверенно ответил Веня и шмыгнул носом. – Вовремя сбежал…

– Вы же будущий химик, так ведь? Проведем аналогию… – Я говорил и видел, что Веничка начинает беспокойно ерзать по облучку. – Значит, бомбист? Адские машины готовили, да, батенька? Али не успели?

Выяснилось, что не успел. Студиозусы организовали свое тайное анархистское общество и планировали грохнуть генерал-губернатора Петербурга. Вернее, не грохнуть, а попросту отравить газом. Ну и спалились, конечно, ввиду общей расхлябанности. Но так как дальше планов и глупой болтовни дело не пошло и вследствие того, что у юных балбесов-отравителей оказались влиятельные родители, все закончилось парой месяцев в кутузке и надзором. Но Веня, проникшись идеями, решил не останавливаться и сбежал в Африку, подломив родительский сейф с деньгами. Вернее, попросту прожег его какой-то адской смесью. В чем сейчас и раскаивается горячо… М-да… Хотя… а почему бы и нет?..

– Вениамин Львович, а вы сможете разделить нефть на фракции?

Веня даже не стал мне отвечать, пренебрежительно отмахнувшись рукой.

– А вы представляете, что получится, если в легкие фракции добавить каучук или пальмитиновую кислоту?

– Что получится?.. – буркнул сам себе Вениамин. – А получится… – и вдруг лицо его просияло…

– Подумайте над этим, а позже мы поговорим про хлорпикрин… – Я поспешил прекратить разговор, так как увидел, что к нам несется на своей кобылке Лизавета Георгиевна.

– Мишель! – радостно воскликнула девушка, не замечая скривившегося лица Вени. – Хочу охотиться!

– Куда?.. – Мне как раз вспомнилась конструкция простейшей противопехотной мины с терочным запалом и потому не сразу понял, чего от меня хочет Елизавета.

– Охотиться! – повторила Лиза и, как будто ей уже отказали, состроила обиженную рожицу.

– На кого?

– Да на кого угодно, – обидчиво буркнула девушка, не разглядев у меня на лице особого энтузиазма. – Раненым свежий бульон очень полезен. Я вот сама сейчас…

– Я вам дам – «сама»… Только вздумайте… – грозно предупредил я Лизу и осмотрелся.

Личный состав мерно трусит на лошадках, пленные под надежным присмотром, Степан где-то впереди – самовольно изображает из себя передовой разъезд; Шнитке на месте, Веня тоже сравнительно изолирован. До обитаемых мест еще не меньше суток пути, а вокруг сплошная саванна. Зверье присутствует почти в изобилии…

– А раненых вы обиходили, Елизавета Георгиевна? – поинтересовался я для проформы.

– Следующая перевязка вечером, перевязочный материал подготовлен… – отбарабанила Лиза и застыла в ожидании.

Я молча полюбовался девушкой… Нет, все же ошеломительно хороша Лизавета. Посадка гордая, лошадкой управляет умело, милое личико просто горит азартом, перышки на шляпке развеваются…

– Что?.. – Лиза заметила мой взгляд и неожиданно возмутилась: – Где я вам дамское седло возьму? И вообще, это пережиток. Не занимайтесь самодурством, Мишель…

– Не Мишель, любезная Елизавета Георгиевна, а господин капитан! – Я не смог удержаться, чтобы не приструнить строптивую девчонку. – Марш за своим карабином и патронташ не забудьте.

Ладно, я и сам не против подстрелить какую-нибудь животину – с продуктами у нас не просто плохо, а вообще ужасно. Надо будет предупредить Адольфа и…

– Ура!!! – Лиза, склонившись с седла, вырвала из рук Вени свою винтовку и пришпорила кобылку. Вот же стрекоза…

Для охоты, на самом деле, особо далеко отправляться надобности вовсе не было. То и дело на расстоянии прямого выстрела проскакивали небольшие копытные. Но Лиза рванула к каменистому холму, примерно в паре километров от нас. Пришлось не отставать – ну не кричать же ей вслед? Да и вообще, наездник из меня пока не самый лучший. Так что догнал уже у самой возвышенности…

– Мишель, вы меня научите стрелять? – лукаво спросила девушка, привязала свою кобылку и, поддернув юбку, ловко полезла наверх.

– Мы на охоту собрались, а не на стрельбище… – буркнул я ей вслед. – А карабин ваш кто тащить будет?

– Ой, я забыла…

М-да…

Уже на вершине Лиза выпросила у меня бинокль и долго рассматривала буш, порой восторженно охая. Чему там охать? Буш как буш – стелется по холмам выгоревшая трава, тут и там редкие рощицы и сплошные заросли кустарника. Ну, величественно, конечно. Может, и я бы полюбовался, но голова совершенно другим забита. Черт, это же надо было забыть ингредиенты для нажимного терочного взрывателя? Бертолетова соль, толченое стекло… Стоп…

Я неожиданно приметил, метрах в пятидесяти от нас, пасущуюся в кустах небольшую антилопу и стянул «винчестер» с плеча. Смачно щелкнул рычаг, досылая патрон в патронник. Мушка заплясала в прорези прицела и остановилась чуть повыше лопатки грациозного животного. Затаил дыхание, выбрал спуск…

Над саванной пронесся хлесткий выстрел, испуганно взвизгнула Лиза, а антилопа бешено скакнула вверх, упав в кусты уже безжизненной тушкой. Все…

– Зачем вы меня пугаете?! – гневно выразила недовольство девушка.

– Я охочусь, Елизавета Георгиевна, – и не оглядываясь, стал спускаться с холма. – Собирайтесь…

– Куда? – Лизонькино лицо выражало гневное недоумение.

– За добычей… – Меня неожиданно озарило. – Ну, конечно! Бертолетова соль, толченое стекло и…

– Да вы издеваетесь надо мной!!! – Лиза даже топнула сапожком о землю. – Какое толченое стекло?! Да как вам не стыдно?!

– Мы куда ехали? – Я взял девушку за рукав и потащил к лошадям.

– Охотиться! – в отчаянии закричала Лиза, пытаясь вырвать у меня свою руку.

– Для чего охотятся?

– Для пропитания…

– Мы уже добыли пропитание. Значит что? – Я наконец отпустил девушку и сунул ей в ладошку повод кобылы. – Значит, охота закончилась.

– Вы бессовестны-ы-ый!!! – Лиза неожиданно села прямо на траву и в буквальном смысле заревела. Да-да, слезы ручьем, всхлипы и прочие, столь ненавистные каждому мужчине проявления извечной женской забавы.

– Ну в чем дело, Лизхен? – Я присел рядышком и попытался заглянуть ей в глаза. – Ну право дело…

– Вы… вы… вы…

– Что я?

– Я… я… я…

– Что вы? – Я взял ее личико в ладони и… и неожиданно поцеловал девушку.

Лиза последний раз всхлипнула, на мгновение замерла, а потом очень неловко и неумело ответила…

Вы знаете… этот, невинный, в чем-то даже целомудренный поцелуй разбудил во мне бурю чувств. Даже не знаю, как сказать… До этого момента я относился к ней, как… В общем, не важно; главное, что я только сейчас окончательно понял: эта девушка мне очень… Да что же такое, прямо мозги оцепенели: двух слов связать не могу…

– Мишель… – Лиза наконец отстранилась и закрыла лицо ладошками. – Миша…

– Лизхен… – Я мягко взял ее ладони в свои. – Лиза…

По идее, я сейчас должен пасть на колено и попросить ее руки. Или у ее родителей? Или… Да откуда мне знать о таинствах, следующих после первого поцелуя? Чай, девятнадцатый век на дворе. Все не так…

Вот и сидели…

Держали друг друга за ручки…

И нам было хорошо…

А потом Лиза спросила, без всякого намека: просто спросила, и все. Даже как-то растерянно:

– Что же нам теперь делать, Миша?

Мне даже не пришлось придумывать, что ей отвечать. Слова сами слетели с губ:

– Нам обязательно надо выжить, Лизонька.

– Но мы же выживем? – Девушка доверчиво заглянула мне в глаза.

– Я все для этого сделаю, – очень серьезно ответил я ей. Прислушался к себе и понял, что за эту девушку, недолго раздумывая, я спалю, к чертям собачьим, всю британскую армию. Так и сказал: – Убью любого, кто встанет на нашем пути.

– Я верю!!! – гордо заявила Лизонька, наградила меня поцелуем в щеку и возжелала продолжить охоту.

В антилопе оказалось не менее тридцати килограммов чистого мяса, более чем достаточно для нас, но пришлось уважить добычу. Через час к нам в трофеи попал небольшой клыкастый кабанчик, очень похожий на всем известного Пумбу. Лизонька метко влепила ему пулю прямо в крестец, а потом, со слезами на глазах, отказалась добивать несчастную животину. Пришлось дострелить самому. Парадокс, однако: раненых кромсает – любо-дорого посмотреть, а вот кабанчика… Ох уж мне эти барышни…

Дело уже шло к вечеру, мы добрались до небольшой мелкой речушки, никак не отраженной на карте, и стали подле нее на ночевку.

За готовку взялся Ла Марш; оказывается, в Марселе он владел небольшим ресторанчиком.

– Совсем небольшим, – скромно заявил француз и добавил, отчаянно жестикулируя здоровой рукой: – Но лучшим во всей Франции!

Даже так… Спрашивается, а какого черта он делает в Африке?

– Пьер, расскажите мне, как вы оказались здесь? И самое главное – для чего?

Француз объяснил своему помощнику, как отделять мясо от костей, и присел рядом со мной.

– Видите вот этого мальчика, господин капитан? – Пьер ткнул рукой в помощника. – Это Франсуа Дюбуа. Он обычный мелкий воришка и мошенник. Вот тот лысый крепыш с усами, Валери Симон, – булочник из Парижа. Рядом с ним Жозеф Галан – поэт, Александр – бродячий музыкант, Георг – бывший полицейский, со своей темной историей, а Даниэль – парижский буржуа, причем не из самых бедных. Как вы думаете, для чего эти совсем разные люди приехали в эти забытые богом края?

– Честно говоря, не знаю, – пришлось ответить откровенно, так как я действительно терялся в догадках. Лично я сам, по своей воле, никогда бы не поехал. Слишком уж чуждая страна. И идеи чуждые.

– Мы поехали помогать, – обыденно сказал Пьер, – помогать отстаивать свободу. Как только я узнал, что формируется французский отряд, сразу сказал своей Мари: «Девочка моя, с рестораном ты сама справишься, а я – на войну». И знаете, что она мне ответила? Она сказала: «Конечно, езжай, но возвращайся с победой, так как с неудачниками я дела иметь не буду»!!! – Француз громко расхохотался, сразу же схватился за раненое плечо и вдруг зло добавил: – К тому же бриттов бить – это святое дело, от них все беды в этом мире! Ради этого можно даже с колбасниками в один строй стать.

Я даже не нашелся что ему сказать. Жизнерадостный, темпераментный, как все галлы, очень даже симпатичный своей храбростью и постоянным хорошим настроением. А вот взял и совершил очевидную глупость. И продолжает совершать, возведя ее в ранг великой идеи. Странно… может, дело в менталитете людей, изменившемся к моему времени до неузнаваемости? Поэтому я ничего и не понимаю?

В России этого времени, вот прямо сейчас, в каждом кабаке, в каждой гостинице вывешивают сводки из Южной Африки, и народ бурно радуется каждой победе буров. Ну не от великой же ненависти к бриттам?.. Или от нее? Думаю, мне еще успеет открыться эта истина…

Я немного еще поразмышлял и усадил личный состав чистить оружие под присмотром Шнитке. Сам тоже расстелил кусок брезента и занялся маузером. Опять же Лизонькина винтовка со своего дня рождения не чистилась. Как же эта зараза разбирается, ни дна ни покрышки ее конструктору…

– Здоров, вашбродь… – рядом со мной присел Степан. – Тут такое дело…

– С чего ты взял, что я «вашбродь»? – резко перебил я его.

– Ну а хто? – улыбнулся парень. – Для «яво превосходительства» ты годками явно не вышел. – Он при разговоре почему-то старался прятать свой казацкий говор.

– Это точно… – Я наконец собрал маузер и засунул его в кобуру. – Не вышел. Тут возник у меня к тебе один вопрос.

– Какой? – Степан мгновенно насторожился.

– А такой… – Я посмотрел ему прямо в лицо и жестко сказал: – А на хрена ты мне в отряде нужен?

– Это как? – Парень с некоторым превосходством посмотрел мне в глаза. – Нешто лишний ствол не нужон? Вояки-то у тебя аховые…

– Ствол нужен. А ты нет. Собирайся и отваливай. Конь у тебя есть, винтарь с патронами тоже. Провианта чуток прикажу насыпать. Забирай все – и до свидания…

– А если не уйду?.. – с угрозой прошипел Степан.

– Тогда твой труп сожрет зверье… – Я прикурил сигару и демонстративно отвернулся от Степана. – Поспеши, на сборы тебе полчаса даю…

Да, я сознательно спровоцировал конфликт с казаком. Вояка он хоть куда, тут спору нет, возможно, и человек неплохой, но ведет себя слишком независимо, а следовательно – непредсказуемо. И уже люди начинают обращать на это внимание. Вот как сейчас: все чистят оружие, я в том числе, а ему до этого дела нет. Опять же, во время марша самовольно скрылся с глаз и появился только к вечеру. Эту практику надо ломать, чем быстрее, тем лучше. А иначе нехорошие последствия обеспечены. В армии главное – единоначалие и единообразие, этим она и сильна – все, что выбивается из этих основ, надо ликвидировать как можно быстрее.

– А не много ли ты, офицеришка, на себя берешь?.. – процедил пренебрежительно казак. – Сопатку давно не воротили?

М-да… Ну вот как мне быть? Можно тупо пристрелить – оружие от него далеко, вполне успею. Можно приказать другим – выполнят и глазом не моргнут. Другой вопрос – зачем? Опять же родная русская душа. Лишнее оно. Значит… Не хотелось бы, но придется…

– А пошли, попробуешь…

– Ну тады не обессудь… – Степа решительно встал и направился за мной.

Отошли, как бы по нужде, подальше от лагеря, где Степа и попытался мне набить морду. Я, грешным делом, побаивался, что он владеет каким-то загадочным казачьим видом единоборств: сами понимаете, о пластунах легенды ходят, но все оказалось не так сложно. Вернее, сложно, но не запредельно. Ради интереса побегал маленько от хитрых захватов и резких, вполне поставленных ударов, а потом, выбрав момент, просто вырубил его, слегка приложив в висок. Силен и ловок оказался парень, даже немного обучен какому-то интересному стилю, но меня под это дело специальные люди затачивали, так что извини.

– Что дальше? – Я спокойно присел рядом с ним. – Можем еще попробовать, только сразу скажу: вот в этом деле ты мне не соперник, а на саблях я даже не стану пробовать, просто не обучен. Совсем.

Степан помотал головой, а потом угрюмо сказал:

– Ты не наш, не рассейский. Так ведь, вашбродь?

– С чего это вдруг?

– Посадка в седле не та! – Степан загнул палец. – Нашим офицерикам, в ихних училищах, так это дело вдалбливают, что потом сроду не переучишь. А ты вроде вообще не учен. В седле, конечно, держишься, но как гражданский шпак.

– Это ты точно подметил, Степа, не учен: не мое это дело, на лошадках-то гарцевать, – не стал я отказываться. – Давай дальше.

– Говор не наш, – парень загнул еще один палец, – командуешь не по-нашему, воюешь не по-нашему, да и бьешься – тоже не по-нашему… – Степан осторожно потрогал шишку на виске. – И самое главное, нет в тебе гонору и повадок охвицерских. Сильничаешь себя, когда ужосу на этих наводишь.

– Так это все плохо или хорошо?

– С одной стороны, хорошо… – задумался Степан, – а с другой стороны, непонятно…

– Пора, Степа, возвращаться, – я встал на ноги, – еще, не дай бог, хватятся и шум поднимут. Давай договоримся так. Доберемся до города – поступишь как душа подскажет, а пока не ерепенься, пользы от этого никакой. Историю твою я не спрашиваю, захочешь – сам расскажешь, но если надо будет чем помочь – помогу. Про себя могу лишь только одно сказать: я офицер, русский, но не из России. И уж точно не враг тебе. Идет? – Я протянул ему руку и помог встать.

– Идет… – кивнул Степан и добавил: – Ты уж не держи на меня обиды. Просто мне уже вот где сидят офицеришки… – черканул он себя ребром ладони по горлу и не оборачиваясь пошел в лагерь.

Когда я появился там, Степан уже чистил свою винтовку. Однако опять не со всеми, а отдельно. Ну что же, это на самом деле значит очень многое, учитывая, что оружие у него скорее всего в полном порядке. Перемена в его поведении после нашей беседы не осталась незамеченной: подошел Шнитке и попросился на личный разговор. Да, так и сказал: «Прошу разрешения на личный разговор».

– Герр гауптман…

– Адольф, во внеслужебное время можете ко мне обращаться по имени: Михаэль.

– Герр Михаэль? – переспросил немец.

– Можно просто Михаэль… впрочем, говорите как вам удобней.

Немец кашлянул в кулак и, почему-то смущаясь, сказал:

– Я благодарю вас за помощь с герром Степаном. На самом деле, такое его поведение вызывало достаточно нехорошие разговоры в подразделении. Могу осмелиться дать вам совет…

– Я всегда рад вас выслушать, Адольф, – поощрительно улыбнулся я и дал ему сигару.

Шнитке не смог скрыть удовольствия:

– Герр Михаэль, герр Степан – гораздо лучший солдат, чем мы все вместе взятые… за исключением вас, конечно. Было бы неправильно ставить его с нами в один ряд.

– Адольф, в роли сержанта я вижу только вас… – Я не преминул подкинуть дровишек в топку самомнения сержанта.

– Благодарю вас за доверие! – Шнитке четким уставным движением кивнул. – Но я имел в виду немного не это.

– Я понимаю, о чем вы, Адольф. Я ему поручу разведку, во избежание вопросов можете сообщить это личному составу.

– Вы очень проницательны, герр Михаэль, – почтительно склонил голову сержант.

– Я подумаю над этим, Адольф. В свою очередь, хотел у вас поинтересоваться, зачем вы отправились воевать?

– Защищаю свою новую родину, – спокойно ответил немец. – Я проживаю в Йоханнесбурге. В нашем отряде все немцы местные. Кроме Вилли, он приехал к брату, но тоже остался. К тому же я пруссак и всю жизнь мечтал воевать… – и добавил: – Особенно с британцами.

Вот так… и этот не любит бриттов. Тенденция, однако…

Вечер закончился почти привычно. Разве что сегодня перед сном Лизхен возжелала еще чуточку поцеловаться. Но не более.

М-да… а кажется, Веничка жутко ревнует. Скажете, пустяки? Да нет… Ментально неустойчивый, ревнивый студент-анархист, да еще и химик – это страшно…


Глава 5 | Цикл "Оранжевая страна". Компиляция. Книги 1-2 | Глава 7