home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 37

Джон и Фонг сидели в машине, приткнувшейся на обочине одной из улиц вирджинского пригорода, в восьми милях от висящего тела Мартина Синклера. За окнами была ночь. Машина работала на холостых оборотах.

Обогреватель заднего окна был включен, чтобы стекло не запотевало.

Улица была безлюдна. За окнами уютных домиков мерцали телевизионные экраны. Воздух был прозрачным и холодным.

– Ты, наверное, никогда не предполагал, что окажешься здесь, – сказала Фонг.

– Всегда надеешься на лучшее. – Джон отвел глаза от дома в стиле ранчо за забором из белых стальных прутьев. – Ты помнишь…

– Доверься мне, я знаю, что делаю.

– Все в порядке, – сказал он. – Все в порядке.

– Мы в порядке, – сказала она.

Они улыбнулись.

– До рассвета, – сказал Джон. – Жди меня до рассвета, а после…

– После, – сказала она. – Если Гринэ не будет на работе…

– Тогда продолжай звонить до тех пор, пока не застанешь его.

– Коричный человек.

Она покачала головой, криво улыбнувшись. Сознание Джона раздваивалось, одна половина находилась здесь, в этой машине, а другая была в лапах подступавших кошмаров, в которых причудливо переплелись недавние события с красочными картинами перестрелок и распухших тел, рождаемыми его утомленным мозгом. Джон прошептал:

– У всех вещей есть только одно настоящее имя.

– Что?

– Это мудрость другой эпохи и другого места.

– Черт, я едва могу справиться с тем, что происходит, – сказала она. – Но ты все делаешь замечательно. Что, если там тебя ждет еще один малоприятный сюрприз?

– Надеюсь, что я смогу уйти. У тебя есть пистолет. Наличные. Телефоны Вудруфта. Телефон Гринэ. Скоростное шоссе и машина, взятая напрокат.

– Мне всегда везет.

Джон протянул к ней руку. Она не шелохнулась, сидя за рулем.

Он открыл пластиковый колпак плафона и вывинтил лампочку.

– О, – сказала она.

Джон открыл дверь машины, и ей в лицо пахнуло ночной свежестью.

Обернись, скажи ей:

– Не позволяй им схватить тебя.

Дверь мягко захлопнулась.

Пошел прочь.

Он направлялся в этот дом. За его спиной машина Фонг работала на холостых оборотах. Фары потушены.

Дай отдохнуть своим глазам. Расслабь их. Не наблюдай, а просто смотри.

Самый заурядный кирпичный дом в комфортабельном пригороде. Ворота гаража на две машины закрыты. Темно-коричневый «кадиллак» стоял за стальными воротами забора. Забор был Джону по грудь. Сверху, вдоль прутьев, тянулись стальные провода. Похожие на ульи черные ящики размером с экран монитора крепились к углам карнизов дома. Еще один ящик висел над ярко освещенной парадной дверью.

Поднял щеколду на воротах.

Легкое сопротивление – магнитный замок сломан.

Каждая травинка на спящем газоне была покрыта инеем.

Позвонил в дверь. Не было нужды сообщать о приходе гостя, но позвонить стоило в любом случае.

Ни звука не доносилось из дома.

Глаза, которых он не мог видеть, внимательно его рассматривали.

– Ты можешь приходить сюда когда захочешь, – сказал Харлан Гласс, открыв дверь. – Но какого черта тебя принесло сегодня ночью.

Пересекая порог, Джон услышал, как отъехала машина Фонг.

Давай. Давай.

Тяжелая дверь закрылась, замок щелкнул, и Джон оказался внутри.

Белые стены, белые комнаты, толстый ковер. Неяркий свет.

Бормотание телевизора.

Гардероб из красного дерева был встроен в стену холла.

Мельком заглянул внутрь: красные лампочки, горящие на контрольной панели, телевизионные мониторы. На полу пара галош и зонтик. На верхней полке виднелась рукоятка револьвера.

Гласс запер дверь шкафа на надежную защелку.

Мягкое дыхание. Запах…

Доберман-пинчер притаился за дверью в шести футах слева от Джона.

Спокойно, не дай ей учуять…

Гласс отдал собаке команду на незнакомом Джону языке.

Доберман лег на пол и преданно посмотрел на хозяина.

– Иди медленно.

Гласс был в шерстяном джемпере, надетом поверх спортивной рубашки, плотных штанах и мягких кожаных туфлях. В этой одежде он выглядел более стройным, чем в костюме. Бульдожьими повадками он походил на своего пса.

– Иди за мной.

Последовала еще одна команда собаке на непонятном языке. Доберман рысцой потрусил вслед за Джоном.

Двери холла вели в столовую и на кухню. Коридор, должно быть, вел в спальни.

Из гостиной доносился вой полицейских сирен – по телевизору показывали боевик. Перед ним на стуле, ссутулившись, сидела босая женщина с выступающим подбородком, которую Джон уже встречал на похоронах Фрэнка. Она даже не обернулась поинтересоваться, кто пришел. Ее внимание было поглощено зрелищем и бутылкой скотча.

– Обычно по вечерам я работаю в кабинете моей жены. – Гласс прошел в комнату, где изогнутая лампа освещала стол, на котором расположились три гроссбуха, груда писем и конвертов. Жестом хозяин дома остановил Джона в дверях кабинета. Джон почувствовал, что собака села у него за спиной. Гласс педантично надел колпачок на фломастер, закрыл гроссбухи, сложил письма в папки. Уважение заставило Джона отвести глаза от личных дел того, кто сейчас, по существу, был его руководителем.

Свет от лампы достигал противоположной стены, своеобразной галереи фотографий. Ряды снимков. Гласс с…

Джон прищурился.

…Гласс с сенаторами и конгрессменами, с кинозвездами, которые участвовали в санкционированных ЦРУ экскурсиях в центр по борьбе с терроризмом.

Стена выглядела, как… та, в кабинете сенатора. «Вашингтон, – подумал Джон, – все грезят секретами».

Ему на глаза попался одинокий семейный снимок: неизвестно когда сделанный портрет матери и дочери. Девочка напряженно улыбалась. Мать смотрела в сторону, в мягких чертах ее лица с трудом угадывалось угловатое лицо женщины, сидевшей перед телевизором.

«Сколько же лет понадобилось на это бутылке вина? – удивился Джон. – Во что это обошлось семье Гласса?»

– Не сюда, – сказал Гласс. Он выключил настольную лампу.

Джон вернулся в холл. Собака насторожилась, но осталась сидеть. Гласс поправил фотографию, на которой он и известный защитник гражданских прав, проигравший в свое время предвыборную кампанию на пост президента, стояли, держась за руки.

Гласс провел Джона на кухню. Открыл дверь, за которой оказался ряд ступеней, зажег свет, набрал код на контрольной панели и стал спускаться вниз. Джон последовал за ним. А за Джоном собака.

– Не многим людям довелось спускаться по этим ступенькам, – сказал Гласс, набирая секретный код на замке, вмонтированном в железную дверь. Раскрыл ее и включил внутри свет. – Только после тебя.

Собака последовала за Джоном. Раздался щелчок запора закрывшейся за ними двери. В подвале стоял запах стали и цемента, не было и признаков окон. Стена шкафов с документами. Компьютер. Туалет, отгороженный занавеской. На одной из стен классная доска, завешенная плотной синей тканью.

Но доминировал в комнате, несомненно, огромный антикварный стол. Три телефонных аппарата на нем, черное вращающееся кресло рядом. Поверхность стола сверкала, как зеркало.

Гласс занял черное кресло с высокой спинкой. Указал Джону на металлический складной стул напротив стола.

Собака остановилась в пяти футах от Джона.

Команда. Собака села. Напряженно переступая передними лапами, не сводя взгляда с Джона, втягивая воздух влажными ноздрями.

Шорох выдвигаемого ящика. Гласс сидел, держа руки на коленях так, что их не было видно.

– Думаю, настало время все мне рассказать.

Джон закрыл глаза. Его сила разбилась о сталь складного стула.

Слова в беспорядке слетали с его губ. Деньги у Фрэнка. Мертвый висящий Мартин Синклер. Обращение за помощью к Эмме, это не назовешь приятным моментом в его рассказе, хотя и он, и Гласс знали, что умение привлечь на свою сторону нужного человека – основа успеха в их деятельности. Пластиковая взрывчатка, профиль небольшой компании «Имекс». Он рассказал Глассу все. Фонг.

– С ней не было выбора, – сказал Джон. – Она поймала меня, она волевая, ловкая, могла наделать неприятностей. Не было выбора.

– Допустим, ты прав. Выбора не было. Где она сейчас?

– Поехала на место встречи.

– А-а.

– Она доверяет мне, но…

– Вот именно. Но. Договаривай.

– Я перегорел. Не могу думать. Это все.

– Да, – сказал Гласс. – Предположим, что все так и есть, как ты говоришь. Предположим, что ты действительно сломлен, тогда тебе следовало бы бежать к чертовой матери, а не приходить ко мне, как ты это сделал.

Шорох закрываемого ящика.

Гласс положил скрещенные руки на стол.

– У тебя есть видеопленки? – спросил он.

– Не хотел приносить их, не убедившись, что вы здесь.

– Не убедившись, что я один. – Гласс покачал головой. – Меня гораздо труднее убрать, чем Фрэнка или Мартина Синклера. А вот тебя… – Гласс вздохнул. – В принципе тебя даже не придется убивать. У Корна есть свои «глаза» в комитете. А сегодня после обеда, когда ты ушел с работы, его люди посетили твой коттедж, официально – для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Тебя не было там, и они вошли внутрь. Не могу ручаться, но адвокат может придумать какую-нибудь уловку, если…

– Почему команда наших законников должна беспокоиться?

– Если верить моим источникам, в твоем доме тупицы Корна «совершенно случайно» обнаружили четырнадцать тысяч долларов и чековую книжку на одно из твоих прежних…

– Дерьмо!

– Это твои деньги? – спросил Гласс.

– И вы еще спрашиваете?

– Да, фактически ты уже ответил своим приходом сюда. И тем, что пришел без хвоста. Это еще не все, – сказал шеф ЦБТ. – Сегодня днем сенатор Хандельман позвонил директору и потребовал детального отчета относительно смерти в Париже американца, которого звали Клиф Джонсон. Хандельман особенно настаивал, чтобы наши представители при конгрессе не привлекались к этому делу.

– Эмма.

– Выдала тебя.

– Нет. – Джон улыбнулся. – Она сохранила свою лояльность.

– С этим уже ничего не поделаешь, – сказал Гласс. – Ничего нового о смерти Клифа Джонсона управление не найдет, но теперь они пойдут по этому следу, по твоему следу, по следу Фрэнка, который теперь «запачкан» деньгами. Кто знает, что еще должно произойти по сценарию, частью которого был ты. И теперь твоя роль подошла к концу.

– Нет!

– Бери дочь Фрэнка и ту немногочисленную ерунду, которую тебе удалось обнаружить. Я задержу вас обоих и…

– И меня поимеют.

– Моя поддержка должна защитить тебя…

– Черт возьми, у вас в управлении репутация святого, а у меня в личном деле запись о «присвоении» средств управления. Мой мертвый напарник и я запачканы грязными деньгами. Он затеял несанкционированную операцию – мы называем это расследованием, Корн назовет это провокацией. В любом случае назовет и меня, и Фрэнка ренегатами. К тому же полиция округа считает, что я причастен к убийству Фрэнка. Я полагаю, что после нескольких дней «воссоздания картины преступления» им даже удастся убедить вас, что вы допустили ошибку, доверяя мне, обнаружат новые «доказательства»… Черт побери, Клиф Джонсон и перевозка Си-4, взрыв Коркоран-центра, и единственный ключ к этому – человек, висящий в своем доме вверх ногами. Нашедший его первым и не сообщивший об этом…

– Дочь Фрэнка была с тобой, она может дать показания…

– Синклер был мертв уже несколько часов. Всегда можно сказать, что я вернулся и привез ее с собой, чтобы создать себе алиби.

– Ты придешь с девушкой, и мы сможем…

– Этого недостаточно, – сказал Джон. – Вы правы. Это, должно быть, конец. Даже если мы сможем разбить логику очевидных улик и докажем управлению, что я не виновен… что взрыв Коркоран-центра является частью этого кавардака… В этом городе работа состоит в том, чтобы управлять кризисами, а вовсе не бороться с ними. Бороться означает опуститься в грязь и кровь, замараться и, быть может, проиграть. Куда проще постараться оправдать себя и свои поступки независимо от того, прав ты или нет. Скрывать опухоль от общества. Управлять кризисом, возможно, более разумно. Держа его под контролем и не пачкая рук. Хуже, если в управлении завелась гадина.

– Нет, – сказал Гласс, – на самом деле хуже, если эта гадина и есть само управление.

Гласс побарабанил пальцами по столу. Джон сказал:

– Если я под колпаком, то эта гадина может видеть каждый наш шаг и может прекрасно прикрыть себя. Она манипулирует нами. И мы даже не можем видеть, как она это делает. Куда мы можем обратиться, чтобы в результате не вернуться опять к управлению? Белый дом только поднимет крик. Конгресс – еще хуже. Пресса? Шакалы, способные лишь выть над падалью, которую им бросили.

– Еще есть Фил Дэвид, – сказал Гласс.

– Правильно, – сказал Джон. – Люди Корна не смогли его найти, и виновен Корн или нет, но они перерыли весь мир, разыскивая его. Фил Дэвид был связан с Фрэнком, но Фрэнк убит. Он прощупывал меня… Но теперь все, о чем должен беспокоиться Фил Дэвид, – это выжить. Если бы я был на его месте, я бы залег на дно.

– Нет, на его месте ты бы постарался быть поближе, чтобы найти способ вернуться. Не надо недооценивать стремление людей устроить свои дела, – возразил Гласс.

– Дайте мне больше времени, – сказал Джон. – Моего друга убили, меня загнали в угол. Вокруг одни удары. Коркоран-центр взорван, Клиф Джонсон убит, чертов Ахмед Нарал уничтожен в Бейруте! Но я пока жив. Когда ты не знаешь что делать – затаись, выжди. Это заставит противника действовать. И тогда…

– Я читал твое дело, поэтому знаю о твоих пристрастиях. Это будет вовсе не рукопашный бой.

– Не сомневаюсь.

Доберман заскулил.

Бульдожье лицо его хозяина нахмурилось.

– Если я останусь в стороне, – сказал Джон, – мы сохраним некоторый контроль.

Гласс посмотрел на Джона тяжелым взглядом.

– Ты не должен делать ничего без моей санкции.

– Конечно.

Гласс нахмурил брови:

– Не пытайся надуть меня. Это у тебя в крови. Но со мной эти штучки не пройдут.

Цэрэушный гуру борьбы с терроризмом вздохнул:

– Я свяжусь с тобой завтра. Но когда я прикажу, ты придешь. Если же за тобой будет «хвост», я сам приду к тебе.

– Понятно.

– Ответ «согласен» мне понравился бы больше.

Не отвечай.

Собака заскулила. Прикрыв глаза ладонью, Джон бросил на нее быстрый взгляд.

– Она беспокоит тебя? – спросил Гласс.

Пожал плечами. Они поднялись наверх.

Гласс послал собаку к жене. Хмуро кивнул в сторону гостиной, где работал телевизор.

– Извини, – сказал он. – Шейла… Она не очень хорошо себя чувствует.

– Все нормально.

– Да что уж там! – вздохнул Гласс.

– Я хочу вызвать такси.

– Нет, – сказал Гласс. – Таксисты делают записи, оставишь следы…

– Может быть, вы…

– Нет. Я не могу оставить Шейлу одну. И кроме того, я должен опять перекраивать наши оперативные планы.

Он провел Джона в гараж. Две машины стояли там бок о бок: новый «форд» с вирджинскими номерами и подержанная «тойота» с номерами штата Мэриленд. Почти такая же, как у Фрэнка.

– Эта «старушка» принадлежит моей дочери, – сказал Гласс. – Она сейчас в колледже. Воспользуйся ее машиной. Вот запасные ключи, бак полный. Думаю, мы обо всем договорились.

Гласс щелкнул выключателем. Дверь гаража с грохотом поднялась.

Джон выехал в ночную темноту.


Глава 36 | Сборник шпионских романов (Кондор) | Глава 38