home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать седьмая

Новый приказ

На следующее утро, едва справившись о том, как идут дела на верфи и, дав несколько новых вводных, главный механик покинул свой пост. Взяв с собой обычную свиту – Катания и двух негров, он направился в центр города к модельеру.

Паломо Перкуччи не подкачал. Костюмчик получился на славу – веселенький, песочного цвета, со всякими вытачками и ненужными на взгляд Забубенного швами. Узковат немного в талии и штаны почти в обтяжку, но чего не сделаешь ради того, чтобы не казаться при дворе одетым по старинке. «Судя по всему, – подумал Григорий, вспоминая черный костюм главного механика королевства, – на Сицилии механики живут гораздо веселее».

Была, конечно, одна деталь, которая Забубенного раздражала, – почти полное отсутствие карманов, если не считать единственного и очень маленького на боку. Он не мог понять, куда же теперь будет совать все нужные вещи. Но, потом вспомнил. Он ведь теперь не просто механик на договоре, а главный механик Палермо с собственной мастерской. Для чего ему тогда свита из рабов и слуг? Пускай носят за ним все нужные вещи. Теперь можно и пофорсить. Хотя без карманов Забубенный чувствовал себя словно голый.

Расплатившись с Перкуччи, механик отправился во дворец на прием к Райнальдо ди Аквино. Юстициарий был на месте и принимал посетителей. Забубенного пригласил без очереди, оставив многочисленных посыльных и даже советников из других провинций ожидать, пока он освободиться. Несмотря на свой пост, юстициарий оказался довольно компанейским человеком.

– Как продвигаются дела? – приветствовал он вошедшего механика, – не хотите ли вина?

– С утра? – озадачился Григорий, глядя на полный бокалов поднос в руках слуги. Но что греха таить, нетипичные для немцев привычки Райнальдо ди Аквино его только радовали, – бокальчик можно.

Выпив вина, Забубенный расслабился. Новый костюм его уже не так сильно раздражал. Что поделать, не доросли еще эти люди до джинсов и маек с кроссовками. Все у них еще впереди.

– Дела идут хорошо, – вспомнил главный механик Палермо о цели визита, – вашу галеру почти закончили. Думаю, вернувшись домой, я уже застану окончание работ.

– Спасибо, дорогой херр Грегор, – похвалил его юстициарий, – вы очень быстро работаете.

– Да, рабы у меня что надо, – с удовольствием заметил Забубенный, – работящие. К вечеру вашу галеру отгоним к центральному императорскому пирсу, а потом займемся и галерами принца Манфреда. Но в отчете можете записать, что пять галер уже почти готовы.

– Запишем, херр Грегор. Хотя, стоит ли так торопиться. Может, подождем, пока ваши люди их на самом деле подготовят? – помялся юстициарий и добавил, понизив голос, – у меня в провинции очень строгая отчетность. За приписки я могу поплатиться головой, ведь и за мной следят люди императора.

– Как, – удивился Григорий, позабыв, что он тоже находится на службе Фридриха, – даже за вами, таким преданным слугой, следят шпионы императора?

Райнальдо ди Аквино развел руками:

– Что поделать, дорогой друг, – у нас в империи строгие законы. Особенно насчет финансов, налогов и отчетности. Просто рай для доносчиков.

– И вы платите налоги? – удивился Забубенный, – сотрудничаете с налоговой инспекцией?

– Увы, – опять развел руками юстициарий, – я даже отвечаю за их сборы перед императором.

– Вот это да, – еще больше удивился Григорий, – я от вас такого не ожидал.

Но сразу добавил:

– Впрочем, работа есть работа, херр Аквино. Ничего личного, как говориться.

На самом деле Забубенный тут же вспомнил, что в дарственной на его мастерские, говорилось, что и ему надо будет платить налоги. Вот только в каком объеме и когда, Григорий позабыл из-за радостных событий последних дней. Впрочем, до этого срока, кажется, было еще далеко. Пока можно было спать спокойно.

– Я пойду, – вдруг заторопился Григорий, – мне нужно по хозяйству.

– Будьте здоровы, херр Грегор, – пожелал ему на прощанье Райнальдо, и, как бы невзначай, добавил, – вы слышали, сегодня в Палермо прибывает наша императрица.

Забубенный застыл на месте.

– Вечером?

– Именно так, – подтвердил Райнальдо, – утром я получил письмо с почтовой галерой.

Григорий просиял.

– Спасибо, дорогой друг. Но я все же пойду. Явлюсь вечером, чтобы засвидетельствовать свое почтение императрице.

Чуть не подпрыгивая от радости, Григорий двинулся сразу к выходу из дворца, минуя многочисленные караулы. По своему статусу, которым наделил его император, Григорий мог теперь бывать здесь в любое время дня и ночи. Естественно, по государственным делам.

Сидя на своем балконе и абсолютно не обращая внимания на работы, кипевшие вокруг, Забубенный не мог оторвать взгляда от морских волн, где рассчитывал увидеть парус. И увидел. Целых пять. Императрица прибыла с небольшой свитой.

Никаких салютов, ознаменовавших это событие, не давали. Палермо, как и Неаполь, встречали Констанцию более чем спокойно. Приезд императора Фридриха Второго наверняка не остался бы незамеченным. Тем более что Фридрих любил помпезные встречи. Обычно он вступал в город под звуки громкой музыки позади колонны многочисленных солдат и разряженных слуг. Часто перед процессией даже шли боевые слоны. А сейчас все было относительно тихо. Значит, Констанция прибыла в одиночестве.

Едва дождавшись вечера, Григорий снова появился во дворце. Он решил не дожидаться отрока Иблио с запиской и пришел сам. Впервые за время пребывания в столице он посетил правое крыло дворца, искренне сожалея о том, что Фридрих не отстроил для своей жены в Палермо отдельную резиденцию. А здесь было слишком много любопытных глаз. «Да и черт с ними», – решил окрыленный предстоящей встречей механик.

В приемной он сразу заметил Иблио, который выходил из покоев императрицы. Отрок несколько удивился, встретив Григория во дворце, и незаметно спрятал в карман ненужную записку. Хотя двери в покои Констанции находились в двух шагах, Иблио, тем не менее, увел Забубенного из приемной, где уже столпилось множество придворных, и повел его потайными коридорами в обход. Пройдя несколько залов, Григорий оказался в небольшой полутемной комнатке, где ему пришлось ждать. Но он ждал с наслаждением, зная, кто за ним придет.

А когда дверь отворилась, и он увидел за ней любимую женщину, то не смог больше сдерживаться. Шагнул вперед и обнял ее, даже не посмотрев, есть ли кто-нибудь в зале еще. К счастью, там никого не оказалось. Констанция ответила с нежностью, и они долго стояли, не в силах оторваться друг от друга.

В комнате царил полумрак. Лишь несколько свечей озаряли тусклым светом помещение. Эта резиденция Констанции была гораздо скромнее, чем в Неаполе. Покои занимали лишь небольшой зал с пятью высокими окнами, на которых висели тяжелые шторы. Посередине стояла огромная кровать с балдахином. В дальней части была видна дверь, которая, как подумал Григорий, вела в покои фрейлин, чьей обязанностью было всегда находиться при своей госпоже. Но сейчас никаких фрейлин здесь не было.

Григорий в нетерпении увлек свою госпожу на ложе.

– Обожди Грегор, – слабо сопротивлялась Констанция, – меня ждут вельможи. Я должна к ним выйти.

– Подождут, – оборвал ее Григорий, продолжая наступать. И Констанция сдалась на милость победителя.

Спустя полчаса придворным было объявлено, что императрица плохо себя чувствует и желает отдохнуть с дороги. Аудиенция переносится на утро. Все разошлись.

– Как ты устроился в Палермо? – спросила Констанция, положив свою головку на грудь механику, когда утомленные бурной встречей, они лежали на огромной кровати.

– Нормально, – ответил расслабленный Григорий, – только здесь надо работать, а то ваш малолетний принц обещал меня повесить, если не успею в срок. Извини, но я так понял, что это не твой сын?

Констанция вздохнула:

– Да. Это сын рабыни от Фридриха. Он весь пошел в своего отца.

Забубенный не стал уточнять, почему сын рабыни является наследником трона. Видимо, слово императора имело здесь больший вес, чем какие-то кровные узы и обязательства.

– А что слышно о Фридрихе? – напрягся Григорий.

– Он все еще в Генуе.

– До сих пор? – удивился Забубенный.

– Да. Прибывший флот не помог ему взять город. На помощь генуэзцам подоспели венецианцы. Теперь Фридриху вдвое труднее. Да и на суше много непокорных городов – Ломбардская лига еще сильна. Мне доносят, что Фридрих хочет временно снять осаду или даже вступить в союз с монголами.

Забубенный помолчал.

– Он ведь знает, что монголы чуть не выкрали тебя, – сказал Забубенный, не скрывая своего возмущения.

– Знает, – кивнула Констанция, – но политика для него важнее жены. Да еще и нелюбимой.

Григорий украдкой взглянул на лежавшую рядом женщину. И как ее можно было не любить? Да, душа немецкого императора – потемки. Механик вздохнул и поцеловал Констанцию в висок, вдыхая аромат ее волос.

Несколько следующих дней Забубенный провел в счастливом тумане. Визиты во дворец сделались постоянными. Механик и Констанция предавались страсти, позабыв о насущных делах.

Едва прибыв на Сицилию, Забубенный потерял счет времени под влиянием местных красот, а теперь вообще перестал различать дни. Каждый раз, возвращаясь домой на рассвете, он был вымотан так, словно всю ночь грузил уголь, но вместе с тем чувствовал себя счастливым и окрыленным.

Проспав до обеда, главный механик выползал на территорию мастерских узнать, как идет процесс переделки галер. У него не хватало сил и желания кого-либо гонять по стройплощадке. Все это за него делал верный Катаний. К счастью, распорядитель имения оказался у Григория вполне толковый. Под руководством Катания работы шли по графику. И прибывая на отчетный доклад к юстициарию, главный механик Палермо, не моргнув глазом, сообщал чиновнику, что готово еще пять галер. Юстициарий хвалил его за такое усердие.

– Вы слегка осунулись, херр Грегор, – даже укорял его заботливый Райнальдо ди Аквино, – нельзя столько работать. Больше спите и пейте доброго вина. Я пришлю вам сегодня пару ящиков из своих кладовых. Или, может быть, прислать к вам лекаря?

– Упаси боже, – отнекивался главный механик, – я здоров как бык. Просто не выспался. Работаю по ночам над новыми чертежами во благо нашего императора.

– Похвально, – поддержал юстициарий, – но, берегите себя. Император не простит мне, если вы сгорите на работе.

Забубенный обещал беречь себя. А под вечер, даже забывая перекусить, тайком отправлялся в покои императрицы. Но однажды Констанция сообщила механику по секрету, что император вернулся в Неаполь, чтобы собрать новую армию, и на днях собирался посетить Палермо. Однако к нему неожиданно прибыли послы от римского папы с требованием отправиться в крестовый поход, ведь император Священной Римской Империи обещал сделать это уже несколько лет подряд, но все откладывал. Переговоры затянулись. И, судя по всему, Фридрих опять отложил свой вояж в Палермо. Скоро забеспокоившийся было механик о нем и думать забыл. Солнце светило. Галеры строились. Констанция была рядом. Все шло своим чередом.

Несмотря на то, что Григорий полностью забросил процесс переделки императорских галер, они, тем не менее, регулярно сходили со стапелей в полной готовности и с новым рулем. И однажды настал тот день, когда все было готово. Но сам Забубенный узнал об этом от принца Манфреда, который вызвал его к себе однажды утром.

Юный Манфред сидел в своем кабинете за массивным столом и читал какие-то письма. Он был напряжен и даже возбужден. Забубенный решил, что принц получил не очень приятные сведения, хотя расстроенным он не казался.

– Вчера юстициарий сообщил мне, что все наши галеры полностью готовы, – сразу перешел к делу Манфред, – вы справились со своим первым заданием вовремя, херр Грегор. Вот ваши деньги.

На стол перед Забубенным упал тяжелый кошелек.

– Я все успел? – удивился Григорий, не понимая, как он все успел, если вообще ни чего не делал.

– Да и очень кстати. Империя не забудет ваших заслуг, – добавил Манфред, встал и подошел к окну. – Вы могли бы теперь отдохнуть, но сегодня утром я получил плохие известия. Африканские пираты снова атаковали Келибию, которая едва оправилась от удара, и сожгли все, что не успели уничтожить первым набегом. Наш гарнизон погиб почти весь. Поэтому я решил ускорить начало военных действий, чтобы помочь тем, кто остался в живых.

– Решение настоящего императора, – похвалил Забубенный.

– Я хотел бы, чтобы вы отправились со мной, херр Грегор, – закончил Манфред, – мне нужны талантливые механики во время этой экспедиции. Но для вас есть новое задание лично от императора.

Забубенный напрягся. При упоминании Фридриха с него слетела вся дрема.

– Как вы знаете, наш император воюет сейчас с ломбардцами на севере, и почти все наши морские силы сосредоточены под Генуей, – начал Манфред издалека. – Но императора беспокоит и поведение Венеции. У нее мощный флот, который она уже частично отправила на помощь нашим врагам. И, в ходе затянувшейся войны с ломбардской лигой, можно ожидать нападения венецианцев на наши города в Адриатике.

Забубенный обратился вслух, пытаясь понять, к чему клонит юный военачальник.

– Поэтому Фридрих Второй приказывает вам оставить Палермо и срочно отплыть в Бриндизи для переделки рулей находящегося там нашего флота, который, после этого станет более серьезной преградой венецианским кораблям. Тут ваши таланты инженера-механика могут пригодиться империи, херр Грегор, как нигде.

Манфред, охваченный грандиозными замыслами, прошелся по кабинету.

– Наш новый маневренный флот на Адриатике полностью перекроет снабжение этого города по морю и прекратит вылазки венецианцев на помощь Генуе. А заодно и усмирит пиратов. Тогда Генуя падет, а ломбардцы присмиреют. И на суше наши войска довершат победу над врагом.

– Мне надо отплыть в Бриндизи? – Забубенный не на шутку расстроился. Так не хотелось расставаться с уже ставшей привычной жизнью, – но кто же будет управлять мастерскими в мое отсутствие?

– Ваш распорядитель Катаний, – предложил единственно верное решение принц Манфред, удивительно хорошо осведомленный о делах в доме главного механика Палермо, – думаю, он справиться.

– А нельзя ли кого-нибудь вместо меня послать, – робко попросил механик, – у меня есть в Палермо неоконченные дела.

– Собирайтесь, херр Грегор, – завершил аудиенцию Манфред, и в его голосе звякнул металл, – Вы отплываете не позже завтрашнего дня. Время не ждет.

Убитый этим известием главный механик Палермо отправился сначала домой. Там он велел Катанию собрать для него все необходимое и сообщил, что распорядитель остается в имении за главного до возвращения хозяина. После чего закатил рабам отвальную, разрешив выпить за его счет вина.

Затем Григорий снова отправился во дворец, против обыкновения, днем, чтобы сообщить Констанции эту тревожную новость. К счастью, Констанция никуда не выезжала. Выслушав Григория, она ничуть не обеспокоилась. Напротив, даже оживилась.

– Отлично Грегор, – сообщила она, – мы поедем вместе. Я давно хотела посетить Бриндизи, – там отличный дворец, который часто пустует. Ты будешь делать свои галеры, а я развлекаться. Императрица имеет на это право. Я немедленно велю своим придворным собираться. Нас ждет морская прогулка.


На следующий день, ближе к обеду, четыре корабля – три императорских и одна галера главного механика – отплыв от гостеприимных берегов Палермо, взяли курс на Мессину. Несмотря на то, что у него был свой корабль, Григорий предпочел плыть на галере императрицы, которой командовал сицилийский рыцарь Герхард Заувиц.

На море было свежо. Весь день суда болтало по разыгравшимся волнам. Заувиц вел свой корабль в обход крутых сицилийских берегов. Небольшой караван шел к проливу между островом и основными землями королевства, чтобы прибыть в Бриндизи как можно быстрее.

Все это время Забубенный разглядывал берега гористого острова, на которых то и дело мелькали живописные городки и деревни. Очень скоро его внимание привлекла высокая гора, как оказалось, это был знаменитый вулкан Этна. А под вечер, войдя в пролив, они увидели большой город, с замком и пристанью.

– Это Мессина, – пояснила императрица Григорию, – я часто бываю здесь. Посещаю целебный источник. Но сегодня мы не будем приставать.

Она обернулась к стоявшему неподалеку Герхарду и приказала:

– Следуйте дальше проливом, капитан, мы торопимся. Нам нужно прибыть в Бриндизи к завтрашнему вечеру.

«Значит, придется плыть всю ночь, – немного расстроился Григорий, уже отвыкший от долгих морских путешествий, – а куда нам торопиться?». Ему было так хорошо на Сицилии, что он предпочел бы оставаться там и дальше. Но, внезапный приказ императора повис над механиком, как дамоклов меч. Григорий видел сейчас перед собой только ближайшее будущее, а о далеких перспективах и не задумывался. Хорошо еще, что Фридрих, под грузом государственных забот, не обращал внимания их отношения с Констанцией. «А, может быть, он и не догадывается? – рассуждал сам с собой Григорий, расхаживая по широкой корме императорской галеры и поглядывая на берега Сицилии, быстро исчезавшие в сумерках, – хотя, как-то очень уж не вовремя пришел этот приказ. Может, Фридрих задумал тайно избавиться от меня?».

Никаких активных действий, чтобы пресечь их роман, Фридрих действительно пока не предпринимал, но тревога все равно не покидала механика. Отложенное наказание, как известно, выносить тяжелее. А после отплытия из Неаполя двух сицилийских военачальников, заставших его в полном здравии во дворце императрицы, главный механик начал всерьез беспокоиться о будущем.

– Отличный руль, – неожиданно раздалось над ухом Забубенного.

Рядом стоял Герхард Заувиц, глядя на бурлящую воду, которую руль новой системы лихо разрезал на пенные ломти. Капитан, пользуясь случаем, похвалил изобретение Грегора, который по его словам уже стал национальным героем среди моряков всего сицилийского королевства. Слух о небывалой маневренности галер с новым рулем быстро распространился по всем судам военного флота империи. Григорий молча принял похвалы, по-прежнему погруженный в свои мысли.

Скоро Сицилия пропала из виду, скрывшись в туманной дымке, висевшей над широким проливом. Даже верхушка вулкана Этна растворилась в ней. Со всех сторон теперь расстилалось море. Но спустя недолгое время впереди по левому борту вновь показались скалистые берега. Это была южная оконечность берегов сицилийского королевства, расположенных на гигантском полуострове.

«Подошва итальянского сапога, – вспомнил Забубенный картинки из прошлой жизни, – значит, скоро появится и каблук. Обогнем его, а там уже и до Бриндизи недалеко».

Механик посмотрел вперед, заметив, что корабль идет прямо на выступающий в море мыс. Но «каблук» это или еще нет, он не знал. Скоро совсем стемнело. И Григорий, простившись с Констанцией, отправился спать в небольшую каюту на корме.


Глава двадцать шестая Гарем императора | Сборник "Коловрат"-"Битва на Калке". Компиляция. Книги 1-4 | Глава двадцать восьмая Жить будешь