home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава семнадцатая

Сицилийские земли

Перед входом в бухту галера охранения, на которой не было ни одного тевтонца, перестроилась, встав впереди, и пошла быстрее. Ее капитан взял теперь на себя роль главы сопровождения. Таким кильватерным строем оба судна проследовали мимо вытянувшихся в ряд боевых галер в глубину бухты. Со своего места на корме механик Забубенный зорко всматривался сначала в эти корабли, а потом в сооружения на берегу бухты. На кораблях, среди вытянувшихся вдоль бортов по стойке смирно солдат, он тоже не разглядел ни одного тевтонца. А на берегу императорскую галеру уже встречала пышная, хотя и не очень большая процессия.

Пока галера королевы причаливала, Забубенный вернулся в каюту и надел, на сей раз с помощью Иблио, недостающий панцирь, опять превратившись в тевтонского рыцаря. Вернувшись на корму, он рассмотрел довольно высокий пирс Бриндизи, оборудованный множеством механизмов, которые, судя по всему, служили для спуска и подъема различных тяжестей. Сразу за пирсом виднелись вместительные амбары, закрытые на засов. У входа маячили часовые с копьями. Забубенному показалось, что это должно быть местный арсенал или купеческие склады с товарами. За амбарами виднелись ближайшие к бухте дома, а дальше город жался к склону горы, уходя вверх. Венчала все, само собой, местная крепость.

Очень скоро Григорий разглядел столпившихся на пирсе вельмож в раззолоченных плащах и длинных одеждах, немногим отличавшихся от плащей. На них были странные шляпы и береты, точь в точь как у того франта-переводчика из свиты Субурхана. На груди у каждого висели массивные золотые цепи с орденами. Рядом с вельможами стояли два знатных рыцаря в одеяниях тевтонцев. И еще несколько рыцарей незнакомого механику ордена, но, судя по выражениям лиц, это тоже были важные птицы. Да и не могли встречать жену императора простые вояки. Это ж государственное дело. За спинами вельмож виднелись простые воины из охраны. Человек тридцать.

– Держись спокойно, – посоветовала Григорию Констанция, украдкой сжав его пальцы в своей ладони, когда вся свита, отвернувшись, с радостью смотрела на родные берега, – теперь мы спасены. А до встречи с Фридрихом ты будешь играть роль рыцаря, давшего обет молчания.

– Там стоят какие-то важные тевтонцы, – усомнился рыцарь, давший обет молчания, – они же наверняка знают всех своих в лицо. А я даже по-немецки почти не говорю. Могу только пару фраз припомнить, хотя вряд ли это поможет. Они меня ведь и немого расколют.

– Не бойся, – Констанция незаметно сжала руку и посмотрела в глаза своему спасителю. – Это старшие, самые знатные из десятка тевтонских рыцарей, которые находятся здесь в Бриндизи. Тот, что повыше – Генрих Страндгот, рядом невысокий бородатый крепыш – Магнус Гампе. Оба они подчиняются Фридриху и мне, как и все тевтонцы, так что ничего страшного не случится, пока ты рядом со мной. Нам нужно только прибыть во дворец. А маскарад Фридриху мы объясним. Он оценит. Он ведь сам большой мастер выдумывать.

Галера уже уткнулась в пирс. Стоявшие на носу моряки выскочили на мокрые доски и стали привязывать швартовочные канаты. Еще двое быстро перебросили сходни.

– А это кто – слева, в дорогих шмотках и с орденами на груди? – поинтересовался Григорий, пока еще было время. – Это же не военные.

– Да, это бургомистр Бриндизи Штрой Марлихенкомпф и его печатник Шеффер с другими вельможами города.

– Какой печатник? – не понял Григорий, – секретарь что ли?

– Нет, – быстро сказала Констанция, – это хранитель городской печати.

– А остальные? – все же спросил Забубенный, глядя, как тевтонские рыцари с галеры приветствуют своих сослуживцев на берегу, странно поглядывая на корму. Как показалось Григорию, в его сторону.

– Это рыцари сицилийского королевства, – Констанция стала серьезной. – Пора сходить на берег.

И гордо подняв голову прошла к сходням в сопровождении фрейлин и пажа. Забубенный, то есть Грегор фон Крайзеншпигель, проследовал за ней на почтительном, но не слишком большом, расстоянии. Все-таки рыцарь, хотя и неизвестной породы.

При появлении Констанции в помятом платье с чужого плеча на лицах у всех присутствующих отразилось сначала недоумение, потом жалость, но спустя мгновение, все вельможи склонились в почтительном поклоне. «Ишь, как гнутся, – промелькнуло в голове у механика, – хорошо быть членом императорской фамилии, а лучше самим императором. Перед ним вообще, наверное, ломаются пополам».

В целом Забубенный справился с первыми страхами и вступал на землю сицилийского королевства уже довольно спокойно. Даже гордо подняв голову. Как-никак, спаситель жены императора. Единственное, что механика действительно беспокоило, это то, что он почти не знал ни немецкого, ни сицилийского наречия, а потому понимал далеко не все, о чем говорили.

Между тем, вельможи распрямились и приветствовали свою госпожу. Она ответила им такой же непонятной и длинной тирадой. Забубенный перевел это примерно так: «Мы бесконечно рады видеть вас, императрица, целой и невредимой после столь опасного плавания. Да, мое путешествие было долгим и опасным, – отвечала Констанция, – но, от пиратов меня спас храбрый фон Бельзиц».

Рыжебородый рыцарь, стоявший рядом, самодовольно усмехнулся и склонился в почтительном поклоне.

Пока Констанция вкратце рассказывала о своих злоключениях и напастях в Венгрии, от которых ее спас Грегор фон Крайзеншпигель, именитые тевтонцы Генрих Страндгот и бородатый крепыш Магнус Гампе с неподдельным интересом рассматривали новоявленного храбреца Крайзеншпигеля. Интерес подогревался тем, что оба именитых тевтонца много повидали на своем веку, верой и правдой служили ордену уже лет двадцать, но никогда не слышали о таком рыцаре. И вот теперь лицезрели легендарного храбреца впервые в своей жизни рядом с женой императора.

Забубенный немного приуныл, поймав на себе пристальные взгляды тевтонцев. Однако ненавистный этикет на этот раз выручил. Пытка продлилась недолго. Бургомистр, кажется Штрой Марлихенкомпф, явно предложил императрице отдохнуть с дороги, а она согласилась.

Несмотря на то, что все вельможи, тевтонские и сицилийские рыцари, были заинтригованы появлением в свите Констанции неизвестного храбреца, никто не задал фон Крайзеншпигелю никаких вопросов. Да и не мог задать. Этикет не позволял задавать вопросы рыцарю, давшему обет молчания. А этикет здесь, похоже, чтили.

Не утомляя более разговорами спасенную Констанцию, ее и придворных усадили в искусно сделанные и украшенные повозки, ожидавшие рядом. Рыцарю, давшему обет молчания, местные отроки подвели коня. Забубенный взобрался на него, сохраняя важный вид. И вскоре вся процессия оказалась в замке, венчавшем самую высокую гору на здешнем побережье.

Как выяснилось, замок Бриндизи был не только мощной крепостью, но и любимым местом отдыха императора. Это сразу бросалось в глаза. Здесь были не только башни, стены и охранявшие все это солдаты. Сразу за воротами, несмотря на горную местность, раскинулась довольно широкая площадь, украшенная фонтанами и скульптурами. Она была столь велика, что здесь легко могли разместиться несколько сотен человек. Видимо, Фридрих часто устраивал массовые увеселения. За площадью находилась укрепленная цитадель, но военное предназначение не помешало Фридриху выстроить в ней настоящий дворец с огромными залами для танцев и долгого пития. Местный император жил, не отказывая себе в развлечениях. Так, во всяком случае, показалось наблюдательному Григорию. Хотя, какой император будет на себе экономить?

Перед тем как Констанцию отвели в императорские покои, она велела оставить ее ненадолго в одном из залов со своим рыцарем-спасителем и быстро пересказала ему суть разговора с вельможами.

В Венгрии она чуть не попала в плен к монголам, и от этой опасности ее избавил храбрый Грегор фон Крайзеншпигель. Рыцарь, давший обет молчания. Он убил много врагов и помог ей бежать из замка вероломного короля Андрея до самого побережья Далмации. Но, в бою он потерял всех слуг и оруженосцев.

Императора Фридриха здесь нет, он неожиданно уехал в Неаполь, чтобы встретить послов от генуэзской республики с предложением мира. Поэтому императрица приняла решение сегодня отдохнуть в Бриндизи.

Забубенный даже обрадовался, что Фридриха здесь нет, а ехать дальше надо будет только завтра. Похоже, очень своевременно выпал случай отдохнуть. Да и в целом, пока никто ему не угрожал разоблачением.

Простившись с Констанцией, которая напоследок сообщила, что завтра утром пришлет за ним пажа Иблио, механик-чародей в сопровождении молчаливых сицилийских товарищей отправился в свои покои. Грегору отвели помещение для отдыха этажом выше, чем Констанции, в соседнем крыле небольшого дворца. Но механик был не в обиде.

Ведь, едва оказавшись в своих покоях, которые состояли из обширной спальни и пяти залов для еды, увеселений и ближайшей прислуги, он сразу же заметил огромный стол с кушаньями. Настроение у механика мгновенно улучшилось. «И когда только успели накрыть, – удивился Забубенный, – или они всегда держат столы накрытыми?». Удаляясь, провожатые всем своим видом показали рыцарю, что если ему понадобятся слуги, то стоит только дернуть за веревочку, они и появятся.

Одного слугу ему, впрочем, оставили сразу. Этот был отрок, такой же худощавый, как Иблио, только не белобрысый. А немного схожий видом с чернявыми италийцами, как их себе представлял Забубенный. Григорию пришлось разрешить ему помочь снять с себя доспехи. После чего отрок был немедленно выгнан вон. Григорий показал на веревочку, висевшую у входа, что мол, позовет, если надо будет. А разливать вино по бокалам он мог и сам. Отрок удалился, признав право рыцаря пить в одиночестве.

Возможно, это было и не правильно. Знатные рыцари не должны были обходиться без слуг и оруженосцев, но Забубенному за последние дни жутко надоели эти немецкие отроки. Вот если бы к нему приставили в услужение какую-нибудь красотку, он, скорее всего, выгнал бы ее не сразу. И Григорий мысленно унесся в монгольский лагерь, вспоминая свою предупредительную и приятную во всех отношениях Тайчин. Чем она там, интересно, сейчас занимается, без хозяина? Хотя, если Субурхан ее не казнил в сердцах, нового хозяина ей найдут быстро.

Оставшись один, рыцарь, давший обед молчания, со всей страстью стал предаваться грехам чревоугодия и пьянства. Дал выход эмоциям, накопившимся за несколько последних дней. Новых впечатлений у него было, хоть книгу пиши. Только большинство людей в здешнем времени были неграмотные. Коммунистов еще не народилось, чтобы научить крестьян читать и писать. А напрягаться только для князей Забубенный считал ниже своего достоинства. Слишком маленькая аудитория. Да еще ведь повесят, если что не так напишет. Так что лучше оставаться механиком, если выйдет, так надежнее. Пусть лучше потом про него книгу напишут, какой он гениальный механик. Или трубадуры песню сочинят.

Такие мысли ворочались в захмелевшей голове Забубенного, когда он обнаружил в покоях балкончик с видом на море и надолго там обосновался, перетащив со стола немного еды и кувшин вина. Балкончик представлял Забубенному отличную возможность полюбоваться местными видами. И, что было особенно хорошо, остальные покои на этом этаже дворца были пусты или выходили на другую сторону. Так что подсмотреть, как гуляет рыцарь, давший обет молчания, никто вроде бы и не мог. И вот, глядя на мерно раскачивавшиеся на волнах бухты Бриндизи имперские галеры, Григорий расслабился.

Наливая себе очередной бокал терпкого вина, Забубенный смотрел на море, пытаясь проникнуть взглядом за горизонт, скрывавший недавно покинутые земли. Перед внутренним взором маячили знакомые русичи и монгольские воины. Куда они там уже добрались? Иногда он грозил пролетавшим над головой чайкам, стараясь внушить им уважение и отвадить от дурных намерений. Потом механик захотел спеть какую-нибудь русскую народную песню и только тут понял, что он уже смертельно пьян. Одно неверное движение и легко можно выдать себя с потрохами, а тогда не видать ему карьеры механика. Возможно, и ничего более не видать. Кто его разберет, этого Фридриха. Но Забубенный сделал над собой усилие и сдержался. Нетвердой походкой механик доковылял до постели и рухнул, не раздеваясь, в чем был.

Всю ночь ему снились моторы. А под утро приснился самый противный мотор, который стучал так, словно никогда не знал масла и доброй руки механика. Но, открыв глаза и напрягая слух, Забубенный различил какой-то шум в прихожей. Кто-то возился перед дверью, периодически нанося по ней тактичные удары кулаком. Усилием воли, которое утром нужно гораздо чаще, чем вечером, Забубенный заставил себя подняться и доковылять до входа в свои хоромы. Еще не вполне соображая, что делает, механик открыл дверь. За ней стоял отрок Иблио.

– Чего тебе надобно, парень? – спросил Григорий по-русски.

Отрок промолчал. Но к Забубенному медленно стала возвращаться память и он сам припомнил, где он находится и что сегодня нужно куда-то ехать.

– Сейчас буду, – сказал он, – ты тут подожди, вдруг броня не налезет. Тогда позову.

Спустя пару часов целый императорский поезд, состоявший из семи роскошных повозок, в сопровождении охраны, выступил из Бриндизи и, по желанию Констанции, направился в Неаполь. Сначала дорога шла через горы, но прибрежные возвышенности быстро закончились, и дальше путь в глубь полуострова проходил почти по равнине, лишь кое-где разнообразившейся пологими холмами.

Забубенный, ехавший на своем коне рядом с повозкой Констанции в сопровождении немного отставших именитых тевтонцев, с интересом взирал на возделанные пашни, протянувшиеся вдоль дороги. К счастью ни Генрих Страндгот, ни Магнус Гампе не донимали его вопросами, уважая данный обет, но медленно трезвеющего механика не оставляло чувство беспокойства. Ему казалось, достаточно удалится от Констанции чуть больше, чем на корпус лошади и любознательные рыцари немедленно попытаются удовлетворить свое любопытство на счет таинственного происхождения храброго тевтонского рыцаря Грегора фон Крайзеншпигеля, о котором не слышал даже сам великий магистр ордена.

Поэтому Грегор решил оставаться до последней возможности рядом с женой императора, тем более, что скоро должна была состояться встреча с самим Фридрихом, а там – будь что будет.

Забубенный с интересом наблюдал за жизнь местного населения. Его любопытство возбуждали даже самые обыденные вещи – пашни, на которых копошились крестьяне. Живописная мельница, стоявшая на неширокой речке у моста. Вокруг мельницы толпился народ в ожидании своей очереди. Едва завидев приближавшийся поезд с императорскими флагами, крестьяне попадали на колени и склонили головы, видимо, призывая господа дать здоровье и долгие годы жизни Констанции, а также мудрому императору Фридриху.

Незадолго перед тем, как дорога пошла в гору, Григорий обратил внимание на небольшую рощу. Деревья были посаженны как-то странно, на большом расстоянии друг от друга. Присмотревшись, механик признал деревца – он видел их на банках с оливковым маслом в прошлой жизни. Но, как ему казалось, оливы должны были расти где-то в Африке. Впрочем, Африка была не так далеко. А император большой выдумщик, как ему уже говорили, да еще и увлекавшийся сельским хозяйством.

Но в заботах о развитии хозяйства на италийских землях Фридрих, тем не менее, не забывал и о государственных делах. Об этом Забубенному напомнили десять виселиц с повешенными, которые он увидел вдоль дороги сразу за оливковой рощей.

Ехали великодержавные путники, не торопясь, и скоро наступил вечер. Не видя никаких цивилизованных строений вокруг, Забубенный уже начал беспокоиться, не полюбились ли жене императора за время путешествия по Хорватии ночлеги в лесу на свежем воздухе. Но, перед тем как вязкие южные сумерки окутали предгорья, прямо перед ними, словно из-под земли, вырос небольшой замок, прилепившийся к подножию одной из скал.

По всей видимости, это было жилище какого-то местного феодала, которое Констанция сочла достаточно приличным для того, чтобы скоротать там ночку. Дорога оказалась неблизкая, хотя перед выездом Констанция успела шепнуть Григорию, что ехать до Неаполя придется почти два дня.

Так оно и получилось. На утро они снова выступили в путь и, поплутав немного среди горных вершин и желто-зеленых пейзажей, к вечеру прибыли в окрестности Неаполя. Солнце палило нещадно. Путешествие на коне по жаре в полной экипировке, даже, не смотря на то, что он, подобно другим рыцарям еще утром снял шлем и тяжелый панцирь, положив его в специальную повозку, не доставляло Грегору фон Крайзеншпигелю особого удовольствия. Он гораздо лучше чувствовал бы себя в повозке рядом с Констанцией, но статус рыцаря и героя не позволял ему расслабиться. И Забубенный молча продолжал болтаться в седле, обозревая окрестные виды.

Обогнув очередную скалу, дорога неожиданно вышла к морю, и механик сразу позабыл о своих походных проблемах – так красиво было вокруг. Внизу, на берегах живописной бухты, раскинулся большой древний город. Многочисленные дома из дерева и выщербленного камня, покрытые красной черепицей, жались к подножию гор. Над ними возвышалось несколько замков и шпили великолепного костела. Еще один замок, немного похожий на древнеримскую виллу, стоял на ближайшем острове, словно вырастая из воды.

Вдоль длинного причала выстроилось бесконечное множество торговых кораблей и военных галер. По пирсу деловито сновали люди, казавшиеся отсюда муравьями. Вода в бухте пестрела от парусов и бурлила от всплесков весел. «Какие из них, интересно, генуэзские корабли? – спросил себя Григорий, разглядывая паруса и флаги. Но, не найдя особых различий, сам себе ответил, – уже уплыли, наверное».

Глядя на все это великолепие красок и буйство природы, Забубенный даже рот открыл от удивления. Хотя, сверху Неаполь все же казался муравейником, построенным заботливыми муравьями в красивом, но не очень удобном месте. Улицы казались спутанными, а дома просто давили друг друга от нехватки пространства. Хотя иногда механику попадались на глаза и довольно широкие площади. Куда же без площадей в городе.

Когда дорога пошла вниз, начитанный механик заметил знакомые очертания вулкана, нависавшего надо всей этой красотой. На первый взгляд, он был не очень и велик, а отделяли его от Неаполя всего несколько верст. Григорий скосил глаза влево и осмотрел берег. Внизу виднелись кое-какие полуразрушенные постройки, которые словно залили цементом неряшливые строители. Дорога огибала это место стороной, хотя совсем миновать не могла. Присмотревшись, механик понял, что это был не цемент, а вулканическая лава.

«Везувий, что ли? – спросил Григорий сам себя, еще раз посмотрев на гордый профиль вулкана, внутри которого до поры до времени таились мощные смертоносные силы, – и ведь хватило одного плевка лавой, чтобы уничтожить многострадальную Помпею. Вот она, сила природы. Не повезло ребятам. Нашли, где поселиться».

Через пару часов императорский поезд уже вступал в Неаполь. Констанция отправила Генриха Страндгота и Магнуса Гампе посланцами к Фридриху – возвестить о своем возвращении, и они скоро вернулись. Но не только с тевтонцами, которых едва набрался десяток, а с отрядом сицилийских всадников, разряженных так пестро, что Забубенному показалось, что он попал на бразильский карнавал.

Когда же поезд с женой императора, спустившись с горной кручи, приблизился к раскрытым настежь воротам города, оттуда раздали такие дикие крики и вопли, не то радости, не то удивления, что Забубенный снова вспомнил про бразильский карнавал. Но, как скоро выяснилось, приветствовали совсем не Констанцию.


Глава шестнадцатая По волнам Адриатики | Сборник "Коловрат"-"Битва на Калке". Компиляция. Книги 1-4 | Глава восемнадцатая Черный человек