home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XII

— Вы не находите, что она помешана? — спросила Агнесса.

— Я нахожу, что она просто зла! Она фальшива, суеверна, дьявольски жестока, но не помешана. Думаю, что главная причина ее визита состояла в удовольствии нагнать на вас страху.

— Она действительно испугала меня. Стыдно признаться, но эта так.

Генри некоторое время глядел на нее и, поколебавшись, опустился на диван.

— Я очень тревожусь за вас, Агнесса, — сказал он. — Если бы не счастливая случайность, по воле которой я оказался сегодня здесь, кто знает, что эта низкая женщина могла наговорить или сделать, застав вас одну! Милая моя, вы ведете печальную, уединенную, беззащитную жизнь. Мне больно думать об этом, я хочу, чтобы все переменилось, особенно после того, что произошло сегодня. Нет-нет! Не говорите, что у вас есть старушка няня. Она слишком стара. Она не одного с вами звания — она служит недостаточной защитой для девушки в вашем положении. Не перетолковывайте ошибочно моих слов, Агнесса! Я говорю об искренней моей преданности вам.

Генри примолк и взял девушку за руку. Агнесса попыталась высвободиться и… уступила.

— Неужели не настанет никогда день, когда мне выпадет на долю честь оберегать вас? Когда вы станете гордостью и радостью моей жизни, до тех пор пока она продолжится?

Молодой человек робко пожал ей руку. Агнесса не ответила. Пятна румянца вспыхнули на ее лице, она отвернулась от Генри.

— Неужели я обидел вас? — тихо спросил юноша.

— Нет, — ответила девушка полушепотом.

— Не огорчил ли я вас?

— Вы заставили меня вспомнить о печальных днях, которые прошли.

Девушка второй раз попыталась высвободить руку. Генри удержал ее и поднес к губам.

— Неужели я никогда не буду в состоянии заставить вас думать о других днях, о днях счастливых, которые могут наступить? Или, если вы все время думаете о прошлом, не отыщете ли вы там воспоминания о моей любви к вам?

Агнесса вздохнула.

— Пощадите меня, Генри, — произнесла она печально, — не говорите ничего.

Румянец вновь залил ее щеки, ее рука затрепетала в его руке. С потупленным взором и тихо вздымавшейся грудью Агнесса была прелестна. В эту минуту он отдал бы все на свете за возможность обнять и поцеловать ее. Словно какая-то таинственная сила, покровительствующая влюбленным, сообщила девушке о его желании. Агнесса резко выдернула руку и взглянула прямо в лицо Генри. Слезы выступили из ее глаз. Девушка не сказала ничего, но взгляд ее был красноречивее слов. Он предостерегал Генри, без гнева, без обиды, но все-таки предостерегал не делать рискованных шагов в этот день.

— Скажите мне, что я прощен, Агнесса! — промолвил Генри, вставая.

— Да, — отвечала девушка спокойно, — вы прощены.

— Я не унизил себя в ваших глазах?

— О, нет!

— Вы хотите, чтобы я ушел?

Агнесса также встала с дивана и подошла к письменному столу. Неоконченное письмо, которое она писала до прихода леди Монтберри, лежало на бюваре. Она взглянула на письмо на Генри, и на лице ее появилась очаровательная улыбка.

— Не уходите, Генри, я хочу вам еще сказать кое-что но, право, не знаю, как мне выразиться. Проще, наверное, было бы заставить вас самому попробовать отгадать мои намерения. Вы только что говорили о моей уединенной и беззащитной жизни здесь. Жизнь, действительно, не очень-то счастливая, сознаюсь…

Девушка замолчала, заметив в его лице все возрастающее беспокойство.

— Я опередила ваши мысли, Генри, — продолжила она после паузы. — Я намерена произвести большую перемену в моем житье-бытье, если ваш брат Стивен и его жена согласятся на это.

Агнесса отворила ящик письменного стола, вынула конверт и подала Генри. Он принял его машинально. Совершенно невозможным казалось ему, чтобы «перемена в житье-бытье» означала замужество Агнессы, и все же молодой человек боялся развернуть письмо. Агнесса с улыбкой наблюдала за Генри. Глаза их встретились.

— Посмотрите на адрес, — промолвила девушка. — Вы должны бы знать и почерк, но, наверно, не знаете.

Генри взглянул на конверт. Адрес был написан крупным корявым почерком. Он развернул письмо.

«Милая тетушка Агнесса, наша гувернантка уезжает. Она получила в наследство деньги и дом. Мы ели пирожные и пили вино за ее здоровье. Вы обещали быть нашей гувернанткой, если нам будет нужна другая. Мы хотим вас. Мама об этом ничего не знает. Пожалуйста, приезжайте, пока мама не взяла кого-нибудь другого. Это пишет вам любящая Люси. Клара и Бланка хотели тоже написать, но они слишком малы и не могут. Они только пачкают бумагу».

— Это ваша старшая племянница, — объяснила Агнесса изумленному Генри. — Дети привыкли называть меня тетушкой, когда я гостила у их матери в Ирландии этой осенью. Три девочки были со мной неразлучны — это самые очаровательные дети, которых я знаю. Я действительно предлагала себя им в гувернантки, если понадобится. И вот, кажется, понадобилось. Перед тем как вы пришли, я писала леди Стивен письмо.

— Не может быть! — воскликнул Генри.

Агнесса подала неоконченное послание, в котором предлагала свои услуги семейству Стивенов в качестве помощницы по уходу за детьми.

Изумлению Генри не было границ. Он долго разглядывал письмо, потом перевел глаза на девушку.

— Они вам не поверят, решат, что вы шутите, — сказал он, наконец.

— Почему же? — спокойно спросила Агнесса.

— Вы — кузина моего брата и подруга его жены.

— Тем больше оснований доверить мне своих детей!

— Но вы равны им по положению в обществе! Вы не можете зарабатывать себе на хлеб уроками. Поступать же к ним на работу в качестве гувернантки просто нелепо.

— Что же тут нелепого? Дети любят меня, и мать их меня любит, отец их всегда выказывал мне бесчисленные знаки искренней приязни и уважения. Никто лучше меня не годится для этого места. Вы говорите, я равна им по происхождению. А разве нет гувернанток равного происхождения с теми, кому они служат? Кроме того, не знаю, право, ровня ли мы. Я слышала, ваш брат Стивен — ближайший наследник титула? Не станет ли он новым лордом? Не возражайте мне! Не станем спорить — права я или нет — подождем развития событий. Мне надоела моя бесполезная уединенная жизнь. Я хочу сделать ее полезнее и счастливее. Вы не знаете ваших родственников. Я уверена, что оба они вместе с детьми скажут мне — да!

Генри махнул рукой.

Он не любил эксцентричных отступлений от обычаев и традиций. Скажем больше, ему совсем не улыбалось становиться сторонним свидетелем «большой перемены». Когда новые интересы поглотят все внимание Агнессы, она будет гораздо менее расположена прислушиваться к его словам. Скука «уединенной и бесполезной» жизни, на которую жаловалась девушка, явно играла ему на руку. Пока ее сердце пусто, оно доступно. Но когда в него заберутся резвые племянницы, как знать, оставят ли они местечко для дядюшки.

Впрочем, Генри был достаточно благоразумен, чтобы не высказывать вслух подобные соображения. С такой тонкой женщиной, как Агнесса, нужно было следовать тактике выжидания и длительной осады. Если он неосторожно заденет романтические нежные струнки ее натуры, он пропал. Короче, чем бы дитя ни тешилось…

Генри вздохнул и перевел разговор.

— Письмо моей маленькой племянницы произвело еще одно действие, о котором малышка и не подозревала, когда писала вам, — сказал он беспечно. — Оно напомнило мне, зачем, собственно, я к вам пришел.

Агнесса взглянула на него вопросительно.

— Как же это удалось крошке Люси?

— Не только гувернантки получают наследства, Агнесса. Ваша нянюшка дома?

— Неужели старушке привалило богатство?

— Ей отказано сто фунтов! Пошлите за нею, Агнесса, пока я найду конверт.

Генри вытащил из кармана пачку писем и принялся их перебирать за письменным столом. Агнесса, вернувшись, приметила меж другими конвертами открытку с объявлением: «Дворцовая гостиница Венецианского общества». Два слова: «Дворцовая» и «Венеция» напомнили ей неприятное посещение леди Монтберри.

— Что это? — спросила она, указывая на открытку.

Генри оторвался от своего занятия и взглянул на объявление.

— Очень выгодное дело, — ответил он. — Большие гостиницы дают большой доход, если ими хорошо управлять. Я на короткой ноге с человеком, который будет управлять этой гостиницей, когда она откроется для публики. Более того, я так ему доверяю, что сделался одним из пайщиков этого общества.

Ответ, по-видимому, не удовлетворил Агнессу.

— Почему гостиница называется Дворцовой? — спросила она.

Генри внимательно взглянул на девушку и понял причину ее интереса.

— Ну да, — сказал он чуть виновато, — это тот самый дворец. Общество купило его, чтобы переделать в гостиницу.

Агнесса молча ушла в дальний угол комнаты. Ее огорчил ответ Генри. Конечно, она понимала, что, как младший сын, он имел надобность увеличивать свои доходы путем различных финансовых операций, но тем не менее ее несколько покоробило намерение Генри извлечь выгоду из дома, где умер его брат. Не способный принять в расчет этот чисто сентиментальный взгляд на такое простое дело, Генри вернулся к бумагам, недоумевая по поводу происшедшей с Агнессой перемены. Наконец он нашел то, что искал, победно выпрямился и посмотрел в сторону девушки, но та сидела молча, отвернувшись, и даже не подняла глаз, когда вошла няня. Генри обнял ее.

— Ну, няня, — сказал он, — везет же вам! Получите наличными сто фунтов! Вам отказан небольшой капитал.

Няня не выказала никаких признаков восторга. Она подождала немножко, чтобы привыкнуть к мысли о наследстве, потом спокойно спросила:

— Мистер Генри, кто отказал мне эти деньги, позвольте спросить?

— Мой покойный брат лорд Монтберри!

Агнесса подняла глаза.

Генри продолжал:

— Он завещал в духовной книге деньги всем старым слугам нашей фамилии. Вот письмо от его поверенных, дающее вам право обратиться к ним за деньгами.

Во всех сословиях общества признательность — самая редкая добродетель. В сословии, к которому принадлежала няня, она встречалась особенно редко. Поэтому мнение старушки о человеке, который обманул и бросил ее госпожу, нисколько не переменилось.

— Хотела бы я знать, кто напомнил милорду о старых слугах? — сказала она, поджав губы. — У него никогда недостало бы сердечности вспомнить о них самому.

Природа, не терпящая однообразия, вкладывает вспышки гнева в число элементов характера самой кроткой женщины. Агнесса вспылила.

— Если в вас есть хоть капля совести, — крикнула она няне, — вы должны стыдиться того, что сказали сейчас! Ваша черная неблагодарность — отвратительна! Оставляю ее вашему попечению, Генри, — вам есть о чем поговорить!

С этим тонким намеком на то, что и он лишился ее доброго мнения, Агнесса выбежала из комнаты.

Этот колкий выговор, казалось, совсем не смутил нянюшку. Когда дверь за разгневанной девушкой захлопнулась, старушка заговорщически подмигнула Генри.

— Молодые женщины всегда упрямятся, — сказала она. — Агнесса не хочет считать милорда дурным человеком, даже когда он обманул ее, вот и после смерти нежничает с ним. Слова против него не скажи! А все от упрямства! Это со временем пройдет. Не бросайте ее, мистер Генри, не бросайте ее!

— Вы, кажется, совсем не обиделись? — спросил Генри.

— Я? — удивленно переспросила старушка. — Не обиделась ли? Да я люблю, когда она сердится, это мне напоминает ее детство! Господь с вами! Когда я пойду пожелать ей спокойной ночи, она крепко меня поцелует и скажет: «Няня, я это не нарочно!» А насчет этих денег, мистер Генри, я так скажу. Будь я моложе, нашла бы, куда их потратить. Наряды, вещички… Теперь я стара. Что мне делать с деньгами, когда я их получу?

— Отдайте в банк, — посоветовал Генри. — Вы будете круглый год получать проценты.

— Сколько я буду получать?

— Если положите ваши сто фунтов в государственный фонд, будете получать три или четыре фунта в год.

Няня покачала головой.

— Три или четыре фунта в год? Мало! Мне нужно больше. Послушайте, мистер Генри, меня эти деньги не интересуют, я никогда не любила человека, который завещал мне их, хоть он и был вашим братом. Если я потеряю их завтра, плакать не стану, у меня достаточно средств на весь остаток жизни. Вас называют хорошим, ловким дельцом. Вложите эти денежки в какое-нибудь выгодное дельце, будьте такой миленький! Пан или пропал! А на фонды эти мне наплевать.

Няня даже прищелкнула пальцами, выражая презрение к трем процентам… Генри улыбнулся и подал няне открытку с рекламой Венецианского Общества.

— Вы отважный человек и смелый делец! — сказал он. — Вот вам ваш «пан или пропал»! Только держите наши дела в секрете от мисс Агнессы, иначе она меня не похвалит!

Няня вынула из кармана очки.

— «Гарантируем шесть процентов, — читала она, — и директора имеют основательные причины полагать, что десять процентов и даже более будут впоследствии реализованы акционерам гостиницы».

— Вложите мои деньги туда, мистер Генри! И, ради Бога, рекомендуйте эту гостиницу вашим друзьям!

Таким образом, няня, следуя корыстному примеру Генри, также заинтересовалась в меркантильном отношении домом, в котором умер лорд Монтберри.

Прошло три дня, прежде чем Генри удалось опять посетить Агнессу. За это время тучка, пробежавшая между ними, совершенно рассеялась, и девушка приняла молодого человека с более чем обычной благосклонностью. Она была в отличном расположении духа. Ответ из Ирландии пришел с очередной почтой. Вествики с радостью приняли предложение мисс Локвуд, поставив одно условие: она должна месяц погостить в их поместье, и, если ей действительно возня с детьми придется по душе, тогда она будет вольна проживать в поместье в роли и гувернантки, и тетки, и кузины, и оставит своих ирландских друзей только когда выйдет замуж.

— Вы видите, Генри, я была права!

Генри никак не мог поверить.

— Когда вы едете? — спросил он.

— На будущей неделе.

— Скоро ли мы увидимся теперь?

— Вы же знаете, вы всегда желанный гость в доме своего брата! Можете навестить меня, когда захотите.

Агнесса протянула руку молодому человеку.

— Прощайте, Генри, — мне пора укладываться.

Генри хотел поцеловать ее на прощание. Девушка отпрянула.

— Почему же нет? Я ваш родственник! — обиделся юноша.

— Мне это не нравится, — ответила Агнесса.

Генри покорился. Он увидел в случившемся хороший знак. Отвергая его как родственника, девушка поощряла его как возлюбленного.

В один из дней наступившей недели Агнесса выехала из Лондона. Путешествие в новую жизнь начиналось. Ирландия являлась только станцией на пути к Венецианскому дворцу.


Глава XI | Сборник "Избранные произведения". Компиляция. Книги 1-17 | Глава XIII