home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



52. Город Кракена

10 ноября, четверг


Это был первый вечер без дождя. Целую неделю лило как из ведра. Впрочем, меня это не слишком раздражало: дождь – всего лишь чистая вода, пропитывающая одежду. Но перерыв был очень кстати: я работал в саду под огромным грушевым деревом.

– К тебе гости, – раздался у меня за спиной голос деда.

«Кто именно?» – кивнул я.

– Один из двоих лисят. К тому же на материной машине.

«Я не хочу никого видеть», – кивнул я.

– Это знает вся Алава. Говорит, что не уедет, не повидавшись с тобой. Сходить за ружьем?

Я пожал плечами. Какое мне дело? Я все равно ничего не решаю.

И все-таки я побрел к дому и нехотя поднялся по – лестнице. Он поджидал меня в старой кухне, грея руки у огня.

«Видишь, как полезно провести три месяца вдали от тюряги», – написал я на планшете вместо приветствия.

Сидевший напротив меня Тасио практически не отличался от Игнасио, которого я видел последнее время. Он раздобрел, привел в порядок зубы; на нем была голубая рубашка, придававшая ему свежий вид, и костюм от «Барбур» ценой в мое годовое жалованье. Он вновь стал привлекательным типом, хотя дедушку это, видимо, не особо впечатлило: я слышал, как у меня за спиной он на всякий случай снял предохранитель.

«Спокойно, дедушка», – кивнул я.

– Мы это сделали, Кракен. Мы с ним покончили, – торжественно проговорил Тасио.

Да, он стал другим. Тасио стал другим. Радушная улыбка, открытое лицо, прямой взгляд. Своим видом он больше никого не пугал и не отталкивал. Если б он был женщиной, я думал бы только о том, как заняться с ней любовью. Если можно, не один раз.

«Ты никогда не был токсикоманом. Ты был всего лишь хамелеоном, нарядным костюмом», – написал я на планшете.

Тасио не обратил внимания на мой комментарий, как будто от тюрьмы его и правда отделяли двадцать лет.

– Я уезжаю в Лос-Анджелес, побуду вдали от всего. Ребята из кинокомпании просят новый сценарий. Подумываем о том, чтобы написать сюжет про то, что случилось в Витории. С самого начала. Мой адвокат Гарридо-Стокер свяжется с тобой, чтобы лучше изучить твой характер. Главным действующим лицом будешь ты. Не беспокойся, Кракен, я не собираюсь ничего додумывать. Расскажу лишь то, что произошло.

«Как ты его назовешь?»

– «Жало белого города».

«А как признаешься в том, что убийцей был ваш третий брат?» – поинтересовался я.

– Мы испортили ему жизнь, а он испортил жизнь нам. Все справедливо. Мы квиты. Игнасио переживает больше: чувствует себя виноватым за то, что мы тогда сделали.

«Поездка пойдет тебе на пользу», – написал я и повернул планшет к нему экраном.

– Пожалуй. В Витории все обращаются со мной как-то странно. Дети просят автограф, а их матери дают им подзатыльники, прежде чем я возьму в руку авторучку. Дикая какая-то ситуация. Меня все еще боятся. Целое поколение жителей Алавы выросло в твердом убеждении, что я тот самый Потрошитель.

«Но ты не сдаешься, верно?»

– Что ты имеешь в виду?

«Помириться с Виторией. Продолжать с ней заигрывать, пока она снова не обратит на тебя внимание».

– Все вернется на круги своя. Буду ходить по улице Дато, а люди будут здороваться со мной и улыбаться…

Я кивнул, чтобы как-то отреагировать.

Тасио снова нужен был трон, это всегда была его главная мотивация. Вернуть себе власть.

– Но впереди у меня долгий путь, и чем раньше я уеду, тем быстрее вернусь. Я пришел попрощаться, Кракен.

«А брат-близнец?»

– Поедет со мной, как же иначе? Наша разлука на двадцать лет и пять месяцев противоречит самой природе. Такого не повторится.

«Точно? Вы уладили свои взаимные обиды?»

– Обиды? Это мой брат-близнец. Нет никаких обид, и быть не может. Он здесь, со мной, гуляет по деревне. Хочешь, я его позову?

«Пожалуйста», – согласился я.

Через две минуты в дверях появился Игнасио.

Не было печали, черти накачали, – мне показалось, что до моих ушей донеслось ворчание деда. Ружье он по-прежнему держал в руках.

Игнасио крепко меня обнял. Он снова состоял из сплошного шика и улыбок. Вдвоем братья смотрелись неотразимо, просто глаз не отвести.

«Вы одинаковые», – написал я.

Они засмеялись в унисон, как двуглавая гидра, один – отражение другого.

И тут я понял. Сам не знаю, каким образом – видимо, специалист по психологии в моем мозгу так и не отключился.

«Вижу, вы пытаетесь меня обмануть. Ты – Игнасио, а ты, черт бы тебя побрал, – Тасио», – написал я.

Они растерянно переглянулись.

– Ты первый, кто… – начал Игнасио.

– …кто все понял, как только мы вошли. Придется совершенствовать навыки. Неплохо, Кракен, – заключил Тасио.

– Кстати, у нас для тебя приглашение от мэрии Витории… – добавил Игнасио.

– …а также от некоторых других ассоциаций – например, Бригады кисти и старика Матусалема, – заключил Тасио, подмигивая.

«Не хочу официальных мероприятий», – покачал я головой.

– Сколько ж можно… Позволь людям себя любить, Кракен. Город двадцать лет жил в страхе… – сказал Игнасио.

– …людям нужен праздник. Они должны вздохнуть свободно, понять, что все позади, что все закончилось. Сделай это ради жителей Витории, они должны отпраздновать твое спасение, – подытожил Тасио.


Я прибыл на праздник без малейшей охоты. Чувствовал себя неловко, пожимая руки стольким людям и не в силах при этом ответить на приветствие или просто перекинуться с кем-то словом. Дед уговорил меня отправиться в город чуть менее убедительным способом, нежели ружье. Со мной были Герман, Эсти и сам дед. Мы чувствовали себя не в своей тарелке, когда высшие должностные лица окружили нас своей формальной любезностью на площади Белой Богородицы и заставили шествовать вдоль Коррерии, одной из ремесленных улиц позади моего дома.

Я знал, что мы прибыли в пункт назначения – в квартал Соледад, куда несколько месяцев назад, в ту пору, когда в какой-то другой жизни я занимался бегом, частенько наведывался на рассвете, в надежде встретиться с… какое, впрочем, сейчас дело. Какое кому до этого дело.

На площади толпилось много народу. Соседи, ребята из нашей компании, пресса, незнакомцы и незнакомки, которые приветствовали меня так, словно знали всю жизнь. Я отвечал смущенной улыбкой. Галстук, купленный Германом, сдавливал мне шею, стрижки я стеснялся. Скорее всего, шрам все время был на виду.

– Взгляни, Унаи, – приказала Эсти. – Жители Витории хотят выразить тебе свое почтение.

Я повернулся и увидел, что фасад старого здания был раскрашен. Раньше он не бросался в глаза, я словно видел его впервые.

– Они назвали его «Город Кракена».

На стене в самом деле был нарисован огромный спрут-кракен, который охватывал своими щупальцами дольмен в Ведьминой Лачуге, деревушку Ла-Ойя, Соляную долину Аньяна, Средневековую стену, Старый собор, Дом веревки, террасу Белой Богородицы, памятник Путнику…

А еще там начертали несколько слов – последнюю строчку из песни «В объятиях грусти»:

Мне жаль, что восхищает лишь мужество в бою.

Как хорошо, что пули не убивают слово.

Сердце у меня сжалось от печали и беспокойства: еще бы, столько людей ждали моей реакции. И в этот миг я ее увидел.

Я ее увидел.

Поодаль, в толпе.

Черная коса Альбы.

Она смотрела на меня таким знакомым напряженным взглядом, отвечая на вопросы, которые я задал глазами. Она приехала, сдержала слово.

«Как хорошо, что пули не убивают слова», – мысленно повторил я.

В тот день я решил, что пора снова начинать разговаривать.


51.  Сан-Тирсо | Жало белого города | Благодарности