home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Часть 4

Практические навыки искусства выживать

Держать внимание

Неожиданностей не бывает. Лишь плохая концентрация, отсутствие сосредоточенности и слепая вера в то, что ты готова ко всему.


Ну да. Здесь был пустой раздел, оставленный для пометок, и я это в нём для себя написала, когда после первой охоты вернулась. Я тогда едва не пропустила появление дракончика. Растерялась, ведь реальность всё же не теория, пусть и закреплённая практикой в обучающем комплексе. Удачно всё закончилось каким-то чудом. Вернее, своевременным вмешательством Денажа.

Что происходит? Откуда у зоггиан моя инструкция? Она же на базе осталась, в комнате, где я жила! То, что Ниродин догадался, кому именно принадлежит издание, удивляет меня куда меньше – имя, моё настоящее имя, то есть его первая часть, ему, похоже, известно, а оно как раз на самой первой страничке написано. Как-никак личная собственность.

– Моё, – киваю, потому что то’Трон ждёт ответа. Хоть и не понимаю, что же такого страшного может быть в инструкции? Там же нет ничего криминального и важного, разве что какие-то нюансы относительно того, кто такие приманки. Впрочем, уверена, их давным-давно другие девушки озвучили своим хранителям. – Вам её кто-то отдал? – вопрос адресую мужчинам, потому как понятно, что советнику буклет достался на пару минут раньше, чем его взяла я.

Не ошибаюсь, один из них мне и отвечает:

– Я это нашёл. Захватил с собой потому, что имя мне показалось знакомым.

Ну вот! Сколько ещё зоггиан в курсе того, как меня зовут? Какой вообще тогда смысл в другом имени, если все кому не лень знают настоящее!

– Что значит «нашёл»? – отбросив второстепенное, сосредотачиваюсь на главном. – Где?

– Подводная база цессян разрушена, – наконец опускается в кресло рядом Ниродин. – Сегодня ночью кто-то их атаковал.

– Мы, едва поняв, что произошло, прибыли на место, чтобы выяснить масштаб бедствия, – вступает в разговор третий зоггианин. – Защитный купол сильно повреждён, все внутренние корпуса затоплены.

– А погибшие?.. – я нервно сглатываю и, наверное, бледнею, потому что Ниродин берёт меня за руку и сжимает пальцы, чтобы поддержать.

Мужчины обмениваются хмурыми взглядами, а я зажмуриваюсь и прикусываю губу. Ну да, это же война. Она не бывает без тех, кто платит своей жизнью за амбиции других. Знаю. Понимаю. И всё равно удержаться не получается.

– Жертв немного, не более двадцати цессян, и женщин среди них только две, – мужской голос пробивается как сквозь вату Я даже не очень понимаю, кто именно мне это говорит. – По всей видимости, во время атаки они находились в открытых зонах. Те, кто отдыхал в своих комнатах, остались живы – герметичность помещений их спасла. Мы забрали всех тех, кто оказался в ловушке. Тридцать четыре девушки и около шестидесяти мужчин. Сколько на базе было цессян?

– Сто восемьдесят, – осторожно высвобождаю ладонь, которую успокаивающе поглаживает Ниродин, и стираю появившиеся на щеках дорожки слёз.

– Ясно, – откликается один из мужчин. – Значит, остальные успели эвакуироваться. Я так и думал, – смотрит на советника.

Тот коротко ему кивает и вновь оборачивается ко мне.

– Ты знаешь, кто мог это сделать, Мео? – смотрит внимательно. – Мы должны понимать, что именно происходит и чего нам ждать дальше. Цессяне, разумеется, будут допрошены, но это потребует времени, а информация нам нужна срочно.

Вспоминаю и складываю все те обрывочные сведения, которые у меня есть. Немного, но достаточно для того, чтобы сделать правильные выводы.

– Думаю, что да, – озвучиваю, постепенно успокаиваясь, но голос всё равно срывается.

Это вызывает новую волну сочувствия ко мне со стороны мужчин. С минуту они молчат, наверное, решив больше меня морально не расстраивать, и обмениваются короткими знаками. В смысл их разговора я даже не пытаюсь вникать. Всё, что мне нужно знать, уже сказано.

Короткий звуковой сигнал, и зоггиане как по команде поднимаются, покидая кабинет.

– Идём, Мео, – мягко просит Ниродин, помогая мне встать. – Совет собирается.

Совет… Двадцать мужчин разных возрастов, расположившихся в зале с потолком, исчезающим в тёмной вышине. Сидят на невысоком подиуме, образующем круг со свободным центральным пространством. Столбы за их спинами светятся привычным голубым светом, рождаемым вертикальными трещинами в материале, и это единственный источник освещения. Именно поэтому происходящее кажется мне каким-то нереальным, словно я фильм смотрю.

Отыскав свободное пространство между двумя советниками, Ниродин опускается вниз и тянет меня за руку, вынуждая приземлиться рядом. Сидеть оказывается неожиданно удобно, потому что на полу есть небольшие мягкие подушки, я их просто не сразу замечаю.

– Начнём, – немедленно поднимается неизвестный мне мужчина и шагает в круг, в центре которого тут же рождается объёмная проекция, имитирующая базу цессян. – Надеюсь, что все успели ознакомиться с переданной вам информацией, и мне нет смысла её повторять. Озвучу только данные, поступившие только что, – зоггианин шагает к виртуальной базе и увеличивает изображение, позволяя детально рассмотреть разрушенные конструкции. – Первое. Характер повреждений свидетельствует о том, что пробивший купол луч пришёл из космоса. Это не был внутренний взрыв, как мы предположили изначально. Второе. На орбите обнаружены чужие корабли, – теперь изображение уменьшается до размеров планеты, сдвигается и вновь увеличивается, демонстрируя зависшие над Зоггом объекты. – Транспортные шаттлы цессян, стартовавшие после катастрофы, перехвачены ими. Третье, – и снова картинка меняется, на этот раз показывая нам всю планетарную систему Фиссо, где, пересекая орбиты соседних планет, быстро движутся яркие точки. – К нам приближаются сразу две группы кораблей. Если их скорость не изменится, обе прибудут к Зоггу через трое суток. Идентифицировать, то есть сличить их с теми, которые находятся на орбите, мы пока не в состоянии, слишком велико расстояние, но…

Не закончив фразы, советник разворачивается, осматривая присутствующих. Его взгляд останавливается на лице то’Трона, перемещается на моё, и мужчина делает шаг, протягивая руку, весьма недвусмысленно дав понять, что просит выйти к нему. Через секунду я оказываюсь на всеобщем обозрении. Невольно ёжусь, робея от неприятного ощущения пристального внимания.

– Советник Мео, – мужчина вновь увеличивает изображение кораблей на орбите. Теперь один из них виден в мельчайших деталях. – Ты можешь определить, кому принадлежат эти корабли? Как я понял, у тебя есть информация на этот счёт. Верно?

– Я не технический специалист, – качаю головой, всматриваясь в конфигурации конструкций, которые ничего мне не говорят. До меня доносится разочарованный вздох, и это, будто порыв ветра, моментально уносит в далёкую даль одолевшую меня скованность. Разворачиваюсь к советнику, впиваясь взглядом в его глаза. – Но в этом нет никакой необходимости, – решительно заявляю. – Я уверена, что это ипериане!

Мой звонкий голос эхом отражается от стен и возвращается, усиливая эффект от столь резкой смены поведения. Советники начинают шевелиться и перешёптываться, беспокойно обсуждая не то само известие, не то меня саму. И только на лице Ниродина, который так и сидит в молчаливой неподвижности, я вижу улыбку, а в глазах какое-то подозрительное выражение, похожее на восхищение. Впрочем, не до него сейчас.

– Активность кораблей цессян в этом районе спровоцировала ипериан обратить внимание на происходящее, и они узнали про ултриз на Зогге. Вернее, его монопольную добычу. Правительству Цесса был послан ультиматум, но, насколько я понимаю, переговоры положительных результатов не принесли. Ултриз продолжили добывать, и именно поэтому ипериане напали на подводную базу. Вы хоть в курсе, что в нашем секторе Галактики уже больше двухсот лет идёт война?! – скольжу взглядом по лицам присутствующих, и голос мой звучит, пожалуй, ещё громче, чем раньше. – И силовой захват того, что желательно иметь, давно стал нормой? Цесс держал нейтралитет до последнего, поскольку ранее не испытывал потребности в чужих ресурсах. Ипер же вступил в эту межпланетную бойню лет пятьдесят назад. Он находится… – оборачиваюсь к стоящему рядом мужчине. – У вас есть карта ближайших звёздных систем?

Мелькнувшее ошеломление в глазах, краткий знак, и через несколько секунд меня окружает трёхмерное изображение звёзд, застывших яркими точками в пространстве. Удовлетворённо киваю, отыскиваю нужные. Я не астроном, но, к счастью, историки изучают не только Цесс!

– Вот! – касаюсь пальцем жёлтого массивного шара. – Это Эфус, звезда, вокруг которой вращается Ипер. А здесь, – отступаю на пару шагов, подводя ладонь под маленький белый сгусток звёздной материи, – Бокус и, соответственно, Цесс. Фиссо лежит на пути между этими мирами, – провожу в воздухе прямую, соединяющую звёзды, и останавливаюсь около небольшого голубовато-зелёного светила. – А теперь посмотрите на траектории летящих к Зоггу кораблей! Наложите их на эту карту! Видите! – триумфально восклицаю, потому что кто-то, мне неизвестный, управляющий проекцией, догадался совместить изображения и теперь даже дилетанту понятно, насколько я права. – Флот ипериан! – мой палец указывает на одну группу кораблей и тут же перемещается на другую: – Цессяне приближаются с противоположного направления. Мирного развития ситуации не будет однозначно! Это полномасштабная военная операция, и она затронет ваши интересы!

Замолкаю, переводя дыхание и оценивая реакцию советников, которые во время выступления меня не перебивали, но руки их без движения не оставались. То есть обсуждать между собой то, что я говорю, они успевали.

– Спасибо, Мео, – отступивший в тень мужчина вновь возвращается в круг. – Это очень важные сведения. Можешь отдохнуть.

Меня отправляют на прежнее место, под опеку предупредительно пододвинувшего подушку то’Трона, и принимаются дискутировать. Только вот выводы, которые советники делают на основании того, что я рассказала, вводят меня в основательный ступор.

Сначала я ещё порываюсь вмешаться, но Ниродин меня останавливает, взглядом попросив этого не делать. И я послушно держу себя в руках. До тех пор, пока заседание не заканчивается и мы не оказываемся в его кабинете. Зато там даю волю бушующим в душе эмоциям.

– Это же неправильно! – падаю в кресло и тут же вскакиваю, принимаясь ходить по помещению. – Вы ничего не сделаете?! Не выйдете на контакт?! Не заявите о себе?! Просто будете наблюдать и ждать, чем закончится противостояние?! Неужели не ясно, что это ни к чему хорошему не приведёт?! – едва ли не за голову хватаюсь, потому что понять не могу подобной тактики. – А как же приманки? – чувствую, как ком подступает к горлу. – Вы же не хотели их терять!

Ниродин ловит мою руку и останавливает, вернее, подводит к окну.

– Посмотри туда, Мео, что ты видишь? – негромко спрашивает.

Не ожидая подобного вопроса, несколько секунд непонимающе на него смотрю и лишь потом перевожу взгляд в тёмные глубины.

– Океан, – наконец нахожу приемлемый ответ.

– Верно, – мужчина прикладывает ладони к прозрачной поверхности, всматриваясь в сгущающийся сумрак. – Он может себя защитить. Нам не обязательно афишировать своё присутствие. Тем более что единственный цессянин, который был в курсе того, что Зогг обитаем, находится у нас. А девушки, – он разворачивается лицом ко мне, прислоняясь спиной к гладкой поверхности. – Мы их и не потеряли. Все приманки, спасённые сегодня, пройдут адаптацию и останутся на Зогге, а другие… – он протягивает руку, осторожно касается подушечками пальцев моего запястья и скользит к плечу, – … их не будет.

– Почему? – мои глаза изумлённо расширяются, наблюдая за его странными действиями. – Это же ваша мечта!

– Мечта ничего не стоит, если она требует невозможного! – широкая ладонь зарывается в волосы, принимаясь мягко массировать затылок. Секунда моего замешательства, рывок, и зоггианин оказывается совсем близко. – Нужно мечтать лишь о том, что реально. Разве не так… Мео? – жаркий выдох, опаливший висок, сильная рука, с нажимом спускающаяся по спине, и мощное тело, прижавшее меня к стене.

Дыхание учащается, сердце выстукивает бешеный ритм, подчиняясь взбесившимся гормонам, а в душе нарастает обида. Он же был таким учтивым! Предупредительным! Трой говорил, что мужчины никогда не нарушают приличий и не переступают черты, которую обозначает девушка. Что произошло? Разве я дала ему повод? Почему Ниродин позволил себе изменить собственным принципам? Неужели всё хорошее в зоггианах только на словах?!

– Отпустите! – отталкиваю мужчину, стараясь вырваться.

– Зачем? – хрипло откликается он, ещё теснее прижимаясь ко мне. Словно доказывая, что против него у меня нет шансов. – Ты нелогична, – страстно шепчет, зарываясь носом в мои волосы. – Требуешь от совета решительных действий и не желаешь принимать аналогичные мои. Разве это правильно?

Советник неожиданно отстраняется, убирая руки. Вернее, упирая их ладонями в стену по бокам от меня, чтобы не сбежала, но больше не касается, только смотрит внимательно. Впрочем, мог бы и не страховаться, потому что я, почувствовав свободу, замираю, не веря тому, что происходит.

Ниродин тяжело вздыхает и качает сокрушённо головой.

– Прости за эту некрасивую демонстрацию, Мео, – говорит абсолютно другим голосом. Привычным, мягким, рассудительным. Словно и не было в нём той страсти, которую он не мог в себе удержать. – Но ты должна была вспомнить и больше не забывать одно очень простое правило: прежде чем принимать решение, задумайся, честна ли ты сама с собой. Ты же не хочешь насилия, не желаешь его для себя. Я ведь вижу, что это так, иначе твоя реакция на мои действия была бы другой. Ты прекрасно знаешь, что для нас это так же неприемлемо, я столько раз тебе об этом говорил. Почему же ты так страстно желаешь, чтобы мы ввязались в эту войну? Навязывали кому-то своё мнение? Диктовали условия? Принимали чью-то сторону, соглашаясь на применение насилия в отношении других? Чем наше поведение в этом случае будет отличаться от моего минуту назад?

Я – дорада! Мне не консультантом нужно быть, и уж тем более не советником, а сидеть дома, рожать детей и в чужую политику не лезть.

– Ты совершенно напрасно себя коришь, – то’Трон словно мысли мои читает, потому что я молчу, а его слова звучат в унисон моим умозаключениям. – Ломать устоявшиеся стереотипы необычайно трудно, а тебе сейчас именно это приходится делать. Впрочем, в полной смене мировоззрения нет необходимости. В твоей работе консультанта это будет даже мешать. – Он отталкивается от стены, расширяя оставленное мне жизненное пространство, и аккуратно подхватывает мою впавшую в ступор персону под локоть, чтобы подвести к двери. По дороге ухитряется стянуть со стола инструкцию, которую я там оставила, и вручить мне в руки вместе с цветочком, добытым из вазы. – Достаточно того, что ты с большим вниманием начнёшь относиться к нашей позиции в вопросах контактного взаимодействия с другими цивилизациями. Идёт?

Вопрос звучит почти весело, а в глазах… В них точно сожаление. О чём? О том, что моё сознание оказалось не столь толерантным, каким виделось советнику? Или же о том, что моё поведение не соответствовало тому, которого он ждал? Так, может, его нотация вовсе и не воспитательная акция, а попытка спровоцировать и узнать моё к себе отношение? Очень уж натурально Ниродин играл.

Только вот задавать прямой вопрос, чтобы получить ответ, я не собираюсь. Если и занесло мужика, то он исправился. Всё. Дело закрыто. Потому и киваю уверенно, и улыбаюсь в ответ, лишь бы напряжение снять да на новый выговор не нарваться. Нет уж. Хватит. Больше я ошибок не делаю. Слишком они мне (то есть моей психике) дорого обходятся.

С самой что ни на есть счастливой физиономией, сжимая в ладонях память о моей прошлой жизни и очередной подарок, шагаю через порог под надзор терпеливо ожидающего окончания нашего разговора Троя. Домой, домой, домой! Сейчас лазарет – моё спасение! Мысли в порядок привести, морально успокоиться, просто расслабиться, в конце концов! Тем более что завтра новое заседание, и касаться оно будет судьбы пленников. Я его пропускать не хочу, да и не могу, то есть не имею морального права – то’Трон уже на выходе, но предупредил, что моё присутствие является обязательным. Как ни крути, психология цессян мне лучше знакома, чем зоггианам, которые хотят знать, как отнесутся спасённые к ограничению своей свободы. Представители сильного пола, естественно. Потому что девушки пройдут стандартную процедуру адаптации и найдут себе хранителей, тут обсуждать нечего.

– Не думаю, что разумно позволить мужчинам-цессянам жить в Ожевероне, – первые же слова ведущего совет, на который мы все собрались ни свет, ни заря, доказывают мне, что заседание будет непростым. – Да, этот город построен именно для того, чтобы контролировать деятельность пришельцев. Но это не значит поголовно допускать в общество. Мужчины – это не девушки, которые готовы забыть своё не самое приятное прошлое, чтобы получить реальный шанс найти настоящее счастье. Психология цессянских мужчин иная, чуждая. Уверен, они будут дестабилизировать отлаженный механизм общественной жизни похлеще, чем драконы. Это так, Мео?

Советник ждёт всего лишь подтверждения того, что он не ошибся в выводах, поэтому я не выхожу в круг, остаюсь сидеть, просто киваю, и зоггианин продолжает:

– Следовательно, если мы всё же адаптируем всех спасённых, за мужчинами необходимо будет вести постоянный тотальный контроль. Кто согласится это делать? Тем более что работа может быть связана с применением насилия.

– Тогда какие варианты? – в полумраке зала я слышу только голос. Кто именно говорит, разобраться трудно, а на всеобщее обозрение советник не выходит. – Долго держать спасённых в пузыре на мелководье – нереально, слишком много требуется ресурсов для стабилизации его структуры на малой глубине. Да и какой в этом смысл? В город – нельзя, тут Эделот прав. Убить – негуманно, зачем тогда спасали? Отпустить – равносильно убийству, самостоятельно в океане они не выживут. Передать тем, кто летит им на выручку, – глупо, тем самым однозначно раскроем своё присутствие. Мы сами себя загоняем в тупик, вам не кажется?

Гулкая волна пробегает по залу, отражаясь от стен и возвращаясь обратно в круг. Сейчас мужчины обсуждают дилемму в большей степени между собой, нежели сообща. Даже Ниродин, забыв обо мне, вполголоса беседует со своим соседом, сидящим по правую руку от него.

Воспользовавшись отсутствием его внимания, я поднимаюсь, шагая в круг.

– Вы забываете о двух очень важных факторах! – с вызовом смотрю в глаза советников, которые, среагировав на появление нового оратора, прекращают обсуждение. – Первый, – сжимаю ладошку в кулак, отгибая указательный палец. – Пленные цессяне сидеть в пузыре и пассивно ждать не будут. Обязательно что-нибудь предпримут для того, чтобы освободиться и дать знать другим о том, что живы. То есть так или иначе, рано или поздно, но ваше присутствие на Зогге перестанет быть тайной. Если, конечно, вы не убьёте цессян до того, как они это сделают, – игнорирую возмущённый ропот и продолжаю: – Второй, – добавляю к указательному пальцу средний. – Сам факт того, что среди спасённых находится управляющий, играет против вас. Он – альбинос, а не меланист. У него влияние и связи с правящей династией. Его будут искать до тех пор, пока не найдут, вне зависимости от того, жив он или нет. А это опять-таки увеличивает вероятность вашего обнаружения.

– Что ты предлагаешь? – хмурится Эделот.

– Спасённые станут отличным инструментом давления…

– Мео! – обрывая меня, раздаётся возмущённый возглас то’Трона.

Ну ещё бы! Столько вчера сил потратил на воспитание, а я опять за своё.

– … давления на цессян, – неумолимо продолжаю, не обращая внимания на поднявшийся гул неодобрения. – Да, с точки зрения гуманизма это неправильно, но разве вы не видите, что происходящее не укладывается в привычные и удобные вам рамки? Мирным путём или политикой невмешательства вы ничего не добьётесь, только усугубите ситуацию ещё больше! При всём моём уважении к вашему мировоззрению и достойным всяческой похвалы убеждениям, сейчас, как бы ужасно это ни звучало, нужны другие, куда более жёсткие, радикальные меры. Это касается не только цессян, но и ипериан. Узнав о том, кто именно стоит между ними и ултризом, они церемониться не станут! Примером тому – разрушенная база цессян! В любом случае, каким бы ни был исход сражения на орбите, кто бы ни выиграл, итог будет один – начнётся новая волна добычи ултриза. Не сумеете задавить в зародыше захватнические амбиции, и планету вы потеряете! Вам не кажется, что в совете не хватает тех, кто готов взять на себя за это ответственность? Кто умеет и может использовать иные способы взаимодействия, кроме пассивного выжидания!

Да, я на драконов намекаю. И мужчины прекрасно это понимают.

– Никаких спуктумов в совете! – раздаётся гневное восклицание. – Это же безумие – допускать их к управлению! С ними и так проблем выше головы!

И он такой не один. Со всех сторон я слышу аналогичные высказывания. Кажется, я опять сморозила глупость, и на этот раз при всех, а не наедине с Ниродином. Эх…

Понимая бессмысленность моего вмешательства, качаю головой, возвращаясь на место, стараясь не замечать пристальный взгляд брюнета и какую-то подозрительную полуулыбку, блуждающую на тонких губах. Э-м-м… Не поняла. Его такой ход моих мыслей устраивает? Или он радуется, что теперь уже от советников я получаю очередной урок?

– Девочка права, – неожиданно заявляет то’Трон, тем самым основательно меня удивляя. Поднимается, занимая место в центре круга, и все вновь замолкают. – Мы действительно поступаем недальновидно. Ведь не просто так драконы появляются среди нас, есть в их рождении смысл. Океан сам даёт нам в руки средство защиты, а мы отказываемся им пользоваться в полной мере, в страхе, что оно выйдет из-под контроля. Может, нужно рискнуть и позволить спуктумам самостоятельно решить возникшую проблему? Для этого вовсе не обязательно вводить их в состав совета. Просто позволим действовать на своё усмотрение. Да, возможно, предпринятые драконами шаги будут идти вразрез с нашими убеждениями, но ведь никому из нас не придётся брать ответственность за это на себя. То есть мы сохраним чистоту наших моральных и нравственных принципов, а в итоге получим оптимальный результат.

И новый шквал обсуждения. «Дай им волю, потом не остановишь!» – слышится шипение с одной стороны. «Но как иначе избавиться от пришельцев?» – звучит резонный вопрос с другой. «Забыли, сколько с ними, неконтролируемыми, было проблем?» – возмущается кто-то. «Усмирили один раз, сделаем это снова!» – парирует другой, неизвестный мне советник.

– Главное сейчас – устранить внешнюю угрозу. Наши внутренние проблемы – это задачи второго плана. У Сената именно такие приоритеты, – вновь подаёт голос Ниродин.

Все вдруг успокаиваются. Я тоже. Потому как вспоминаю о том, что советник сам задумывался о возможности использовать спуктумов. Теперь ко мне уже точно не будет претензий. Своим заявлением то’Трон не только официально согласился с моим предложением, но и подтвердил, что вышестоящая структура, которую он здесь представляет, считает аналогично, а значит, в упрёках и нравоучениях нет никакого смысла.

С чувством невероятного облегчения слушаю, как совет утверждает принятое решение передать контроль над ситуацией драконам. Едва сдерживаюсь, чтобы не демонстрировать свою радость, которая так и стремится себя проявить. Хорошо, что сразу после окончания заседания все расходятся на обед, и это даёт мне возможность без свидетелей выплеснуть наружу накопившиеся эмоции. Положительные, естественно! Мне удалось пробить твердолобую упёртость советников! Да, да, да! Не верится даже!

В эйфории от успехов я забываю об одной очень неприятной особенности нашей жизни – всё хорошее очень быстро заканчивается. Вот и моё счастье длится совсем недолго. Ровно до того момента, когда после трёх послеобеденных часов, проведённых в кабинете Ниродина, которому вдруг захотелось узнать побольше о моей жизни на Цессе, получаю маленький сюрприз.

– Мео, – брюнет привлекает моё внимание, присматриваясь к символам, рождающимся перед ним на столе. Подцепив пальцем один из них, подталкивает его ко мне. – Для тебя пришло сообщение. Можешь прочитать здесь, – поднимается и тактично уходит к окну, чтобы меня не смущать.

Активирую плавающий рядом с моей рукой значок сложенного листочка, на котором написан адресат, дожидаюсь, пока система удостоверится, что сделала это именно я, а не кто-то другой, и вчитываюсь в ровные строчки: «Мео, извини. Наша договорённость в силе, но выполнить твою просьбу сегодня я не смогу. Отложим. Когда это станет возможным, сообщу. Кит».

Уничтожаю письмо, резким движением ладони разметав символы по экрану. Тщательно контролируя выражение своего лица, отталкиваюсь от стола и поднимаюсь с кресла.

– Спасибо, – мило улыбаюсь советнику, обернувшемуся на шум. – Я, наверное, пойду, если я больше не нужна и ко мне нет вопросов.

– Не нужна? С чего ты взяла? – изумляется Ниродин, шагая ближе. – И мне ещё очень многое хотелось бы узнать… – хмурится, бросая взгляд на стол, где медленно гаснут остатки послания. В карих глазах рождается понимание. – Иди, Мео, – разрешает, наконец.

Коротко попрощавшись, покидаю кабинет, делаю несколько стремительных шагов по коридору, сама себя торможу, а потом ещё и плюхаюсь на ближайший диванчик, сердито складывая руки на груди. Дихол! Я так надеялась, что наконец-то смогу с ним нормально поговорить! Но самое главное, рассчитывала на то, что дракон меня покатает! Сдержит данное им обещание! А он?! А что сразу «он»? Он выполняет свой долг перед обществом. С завтрашнего дня у спуктумов начинается самая трудная в их жизни миссия. И сегодня они наверняка должны согласовать свои действия, чтобы быть в полной боевой готовности. Я всё это прекрасно понимаю, да только обида в душе нарастает, не желая прислушиваться к доводам рассудка.

– Лила, – присевший рядышком хранитель обнимает меня за плечи, принимаясь уговаривать. – Нет ничего страшного в том, что ты не сможешь покататься именно сейчас. Сделаешь это в другой раз. Тебе же не отказали, просто перенесли развлечение на некоторое время.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно прищуриваюсь. Он чужие письма читает?

– Ти’Стор и мне сообщение оставил, – нисколько не смущается Трой. – Хватит дуться! Пойдём, – вновь предпринимает попытку расшевелить сердитую меня, а когда у него это не получается, просто подхватывает на руки и утаскивает к выходу.

Вот ведь самоуправство какое! Возмущённо шиплю, обещая хранителю массу приятных минут, когда вернёмся в лазарет, а тот только улыбается, крепко прижимая меня к себе и не позволяя вырваться. К концу путешествия замираю, вынашивая в голове план мести. Ну, Трой, аукнется тебе твоя бесцеремонность!

– Может, хочешь сесть впереди? – неожиданным вопросом прерывает поток коварных планов потенциальная жертва моей изобретательности, опуская свою ношу (меня то есть) на пол у мембраны, перекрывающей выход.

– Что? – изумлённо таращусь на него. У меня слуховые галлюцинации?

– Ты же хотела научиться водить гикл, – хранитель сосредоточенно поправляет спутавшиеся во время транспортировки узкие полосы юбки и цепочки на моих руках. – Передумала? – на мгновение прекращает свою деятельность и обеспокоенно заглядывает в глаза.

– Нет! – поспешно его разубеждаю. Все мстительные мыслишки мгновенно испаряются из головы. Так и быть, простим. Предложенная компенсация того стоит. И вообще чего я на спуктума и хранителя взъелась? В полученном отказе, пусть косвенно, но я сама виновата. Это же моя идея – привлечь драконов к решению проблемы! Вот теперь у Кита и нет на меня времени. А Трой просто выполняет свою работу. И, между прочим, хорошо выполняет! Инструктирует, маленький наушничек выдаёт для связи с диспетчером, который, оказывается, координирует движение, и только после этого позволяет выйти на стоянку. С самым пристальным вниманием следит за тем, как я пристёгиваюсь, и усаживается позади. Одна из его рук оплетает мою талию, прижимая к корпусу для дополнительной страховки, другая протягивается через плечо, активируя технику, и присоединяется к первой.

Чувствую, как гикл, сиденье которого я обхватываю бёдрами, мерно вздрагивает, приподнимаясь над поверхностью, и кладу ладони на ручки управления. Так. Что сначала? Вывести на участок, где нет препятствий. Осторожно лавирую между стоящими рядом ускорителями, выруливая на открытую площадку. Дальше. Обтекатель. Касаюсь маленькой кнопки, и прозрачный защитный купол разворачивается впереди. О как! А я раньше на него не обращала внимания! Впрочем, немудрено. Пассажиру он практически незаметен.

Ну что, поехали? Увеличиваю объём энергии, поступающей на двигатель, и гикл послушно разгоняется, попадая в свободное водное пространство рядом со зданием. От неожиданности того, что под ногами разверзается пропасть, в которую мы начинаем, пусть медленно, но падать, едва не отпускаю ручки управления, но Трой оказывается наготове. Его ладони ложатся поверх моих, показывая, как именно их нужно держать, чтобы техника находилась в стабильном положении относительно дна. И только убедившись, что я всё поняла, он их убирает, возвращаясь к страховке.

Уже более уверенно спускаюсь ниже и сворачиваю в сторону трассы, ограниченной цепочкой маленьких голубых огоньков. Занимаю удобное положение, присоединяясь к другим гиклам. Поначалу концентрируюсь только на том, чтобы другим водителям не мешать, приноравливаюсь к перестроениям, когда нужно сменить направление, но постепенно расслабляюсь, начиная получать удовольствие. Увеличиваю скорость, подныривая под более медленный транспорт, верчу головой по сторонам, любуясь проносящимися мимо зданиями, у последнего сворачиваю в сторону, скользя по границе городской черты, а потом и вовсе разворачиваю технику, направляясь в открытый океан.

– Гикл 2-Би-эЛ, – звучит в наушнике приятный мужской голос. – Вы уходите в сторону от основной трассы. Вам нужна коррекция курса? Помощь? Сопровождение?

Утапливаю подушечку указательного пальца в датчик связи, смещая в сторону знака отрицательного ответа, и трижды надавливаю. Диспетчер замолкает, потому как отказ получен. А я ещё с час гоняю гикл по равнине, медленно приближаясь к хребту.

Трой мне не мешает. Сидит себе спокойно, лишь иногда вносит коррективы в управление, когда я слишком уж увлекаюсь и не успеваю вовремя увеличить тягу двигателя или сбросить скорость на поворотах. И только когда хранитель настойчиво указывает мне вверх, принимаюсь штурмовать подъём, добираясь до лазарета.

Оставив технику в пещере-парковке, совершенно счастливая, я плыву к своему пузырю, проваливаюсь сквозь мембрану и с блаженной улыбкой падаю спиной на кровать. Не обращая внимания на появившегося следом юношу, так и лежу, раскинув руки, созерцая радужный потолок и вспоминая приятные ощущения, а потом переворачиваюсь на живот, стаскивая со стола буклет. Открепляю от корешка стилус, листаю странички, чтобы найти свободную, и вношу новую запись:


Ловить момент

Не стоит верить грядущему, призрачным надеждам и обманчивым иллюзиям. Нужно ловить тот миг, который есть сейчас, и наслаждаться им. Уметь быть счастливой в ту секунду, в которой живёшь.


– Что ты делаешь? – интересуется Трой, заглядывая мне через плечо.

– Инструкцию дописываю, – усмехаюсь и, захлопывая книгу, сажусь на кровати, скрещивая ноги перед собой.

– Зачем? – в голосе появляется беспокойство, а в глазах тревога. Парень присаживается рядом, неприязненно рассматривая буклет. Так, словно видит в нём угрозу моему благополучию. – Ты думаешь, что когда-нибудь придётся вернуться к прежней жизни? Тебе у нас плохо?

– Ну что ты! – изумляюсь вопросу. Впрочем, его обеспокоенность мне понятна. Мало ли какие мысли у меня в голове. Я же так непредсказуема. И мой хранитель прекрасно это знает. – Просто хочу, чтобы осталась память о моём прошлом. А мне у вас замечательно! – порывисто его обнимаю. – Спасибо тебе, урок вождения был великолепен! – восторженно благодарю, вскакиваю и скрываюсь за мембраной гигиенического отсека.

С тех пор как я вышла на работу, Трой уже не столь настойчив в оказании помощи, только кормление остаётся в его компетенции, очень уж хранителю нравится этот процесс, а в остальном он предоставляет мне личную свободу. Так что я совершенно самостоятельно привожу себя в порядок, готовясь ко сну. Да и утром одеваюсь уже без его подсказок, всё же разобравшись в сложных сплетениях весьма оригинальной одежды, к которой начинаю привыкать. Ну а что такого? Понимание реального удобства подобных моделей приходит со временем. И с опытом их постоянного ношения. У меня и так не всегда приемлемое состояние, когда в воду выхожу, иногда и голова начинает кружиться, и вдохнуть хочется, а что было бы, будь тело закрыто больше?

– Как часто у тебя такие симптомы? – начинает волноваться Трой, едва я недальновидно делюсь с ним ощущениями. Даже останавливает, схватив за руку и не позволив покинуть пузырь.

– Нет, пару-тройку раз и было всего. Мне только первые минуты не слишком комфортно. Но проходит быстро, особенно, если не напрягаюсь! Правда! – успокаиваю его, шагая к мембране.

– Всё равно это неправильная реакция, – качает головой хранитель, оттаскивая меня обратно к кровати и усаживая на мягкую поверхность. – Тебе нужно было раньше мне об этом сказать! – смотрит укоризненно. – Похоже, ты слишком долго и часто в воде находишься, да ещё и в состоянии эмоционального возбуждения, перегружая кожный газообмен, раз он начинает давать сбои! Это опасно! Давай-ка сегодня ты останешься дома и отдохнёшь.

Есть смысл озвучивать наш дальнейший диалог? Правильно, никакого. Упрямее зоггианина, чем мой хранитель, найти сложно. Успокаивает меня только то, что заседаний совета сегодня быть не должно, а от постоянного присутствия рядом Ниродина мне действительно можно и отдохнуть. Жаль, конечно, что я теперь не в курсе событий, происходящих за стенами лазарета, но и это дело поправимое – завтра всё узнаю. Тем более что Трой обещает отвезти меня в центр слежения за космосом, чтобы я могла лично полюбоваться на корабли, а возможно, и на сражение, если оно будет иметь место.

Сознание моё на компромисс соглашается, да только томительное ожидание никуда не исчезает. Желание выйти и оказаться там, где есть хоть какая-то информация, иногда становится настолько непреодолимым, что я пару раз ловлю себя на том, что стою у мембраны, прижимаясь к ней ладонями, готовая надавить и выйти, забыв предостережения Троя.

Заметив мои мучения, он моментально находит мне развлечение, чтобы отвлечь от других мыслей. Сначала принимается рассказывать о местной живности, наглядно и невероятно смешно показывая на себе, как именно она плавает-охотится, потом притаскивает и устанавливает на спинке кровати маленький экранчик – эдакий портативный прибор для связи с внешним миром. Правда, максимум, на что он способен, – получить-отправить сообщение, карты Зогга показать да развлечь новостями, которые интересны местному населению. Но ведь это лучше, чем ничего! Так что день проходит быстро, а ночью я снова сплю как убитая, даже снов не вижу. Похоже, что за меня вновь берутся медики, корректируя развивающееся отклонение. Почему нельзя это делать днём, я так и не понимаю, но им виднее. Может, какие-нибудь гравитационные параметры изменяются или состояние организма соответствующее?

– Просто к вечеру концентрация углекислого газа в крови самая высокая, а это и есть тот самый фактор, который используется при стимуляции роста капилляров для их правильного расположения в коже, – поясняет Трой, едва утром я задаю ему этот вопрос. – Искусственно этого тоже можно добиться, но естественный процесс проходит в разы эффективнее.

Ну вот, как я и думала, ничего сложного. Совершенно простое объяснение.

Может, усилия врачей дают свой эффект, а может, просто отдых идёт мне на пользу, но сегодня я чувствую себя превосходно. Что, однако, не мешает моему хранителю строго погрозить мне пальчиком и запретить занимать место водителя. Ладно-ладно! Куда спешить? У меня вся жизнь впереди! Ещё накатаюсь! К тому же маршрута я всё равно не знаю, тем более что обещанный мне центр слежения за космосом расположен, оказывается, вовсе и не в городе.

Мы долго поднимаемся вверх по склону, настолько высоко, что становится ощутимо светлее. Мне даже начинает казаться, что до поверхности остаётся совсем немного, когда, наконец, Трой выруливает на горизонтальную площадку, а там… Там ютится целый комплекс из арок, шпилей, пузырей и прочих сооружений.

Оставив гикл у стены одного из зданий, мы шагаем сквозь мембрану, попадая в небольшое куполообразное помещение, сверх всякой меры заполненное техникой. И пока я, широко раскрыв глаза, рассматриваю всё это подмигивающее, пищащее и привлекающее к себе внимание оборудование, хранитель принимается объяснять причину нашего появления шагнувшему навстречу зоггианину. Переговоры заканчиваются быстро – вопросом и серьёзным предупреждением:

– Вы уверены, что хотите это видеть? – хмурится мужчина. – Зрелище не из приятных.

Переглядываемся с Троем, но киваем, и брюнет, вздохнув, приглашающим жестом указывает на дверь, ведущую в соседнее помещение.

Опустившись в кресло, с замиранием сердца жду, пока он настроит технику.

– Так. Надевайте, – наконец, мужчина разворачивается к нам, протягивая два объёмных шлема, необычайно похожих на те, что использовались на Цессе, когда я училась плавать. – Я сначала вам покажу то, что происходит сейчас, а потом самые значимые фрагменты записей, сделанных вчера.

Без промедления убираю волосы назад, чтобы не мешали, и фиксирую устройство на голове. Несколько минут перед глазами только чёрная беспросветная мгла, но вдруг, в одно мгновенье, словно кто-то резко отдёргивает занавес и появляется изображение. Яркая россыпь звёзд. Сине-голубая планета, испещрённая бирюзовыми разводами и лишь на полюсах чуть прикрытая белым облачным покровом. А на этом прекрасном фоне – жуткая мешанина кораблей: целых, полуразрушенных и взорвавшихся. Лавирующие среди обломков небольшие шаттлы. Преследующие их стремительные пилотники. Ослепляющие вспышки. Горящий крейсер, медленно теряющий скорость, затем высоту, раскаляющийся в атмосфере и исчезающий за горизонтом. Следом за ним падает ещё один, от которого остаются только дымный след и тёмное пятно, расплывающееся кляксой где-то на поверхности океана.

От ужасающей картинки я внутренне содрогаюсь. У меня нет слов. Как передать тот ужас, который испытываешь, понимая, что кто-то в этот момент гибнет. Отчаянно борется, цепляясь за жизнь. Готов на всё, чтобы спастись. Выжить. И это происходит у тебя на глазах. А ты ничего не можешь сделать, только смотреть! Даже то, что терпят бедствие в большей степени корабли ипериан и явный перевес в бессмысленном уничтожении явно находится на стороне цессян, облегчения мне не приносит. Какая разница, кто погибает в этой войне?!

К счастью, чтобы не травмировать нашу психику долго, зоггианин практически сразу переключает на запись, и теперь я вижу куда более мирный пейзаж, если, конечно, так можно назвать угрожающее противостояние двух враждующих флотов. Но, по крайней мере, сейчас ещё никто не стреляет, и два маленьких шаттла, летящие навстречу друг другу, могут означать только одно – стороны попытаются вести переговоры. Неудачные, судя по тому, что следующий кадр демонстрирует активное перестроение кораблей. К бою они готовятся!

Первый удар со стороны цессян огненной волной расплывается по защитному экрану, прикрывшему флот ипериан. Ответный залп, вернее, огромный рой ракетных снарядов, также не достигает своей цели, взрываясь на границе экранирующего поля противника. Похоже, что на этом основной боезапас и энергия систем защиты соперников иссякают, потому что дальше в ход идут мобильные пилотники. Зажмуриваюсь, чтобы не ослепнуть от того количества смертоносных маленьких огненных цветов, которые распускаются перед глазами, а когда открываю, меня снова окутывает ничего не значащая темнота.

С горестным вздохом стаскиваю шлем, стараясь не смотреть в глаза потрясённого увиденным хранителя. Украдкой стираю выступившие на глазах слёзы, маскируя движение тем, что поправляю волосы. Хорошо, что обратный путь не близок, да и разговаривать в воде нет возможности, а то я бы точно разревелась. Я ведь, по сути, и смертей-то никогда не видела. Все записи гибели приманок – всего лишь иллюзия, пыль в глаза. А тут всё по-настоящему! При том, что это ещё спуктумы в ход не пошли! Представляю, что начнётся, когда они внесут свою лепту! И ведь в последнем, опять-таки косвенно, но буду я виновата! Может, советники правы и не следовало усугублять ситуацию ещё больше?!

С тяжёлым сердцем возвращаюсь в лазарет, жалея о том, что доверилась выбору Троя и не поехала на работу. Там можно было бы хотя бы поговорить с Ниродином, он наверняка в курсе происходящего.

– Тебе пришло сообщение, – видимо, сообразив, что я не замечаю ничего вокруг себя, извещает хранитель.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он указывает на маленький мерцающий значок в уголке экрана связи. Забираюсь с ногами на кровать, с лёгким недоумением открываю письмо и тут же забываю обо всех своих моральных терзаниях, потому что невозможно продолжать грустить, читая вот такие строчки:

«Привет, подружка! Забегала к тебе попрощаться, когда Латон меня забирал из лазарета, но твою суперзанятую персону не застала, а ждать долго не могла, прости. Зато видела тебя на гонках, жаль, ты была далеко и меня не заметила. Интересно, о чём ты со спуктумом говорила? А тот, кто с тобой рядом сидел, это и есть советник? Интересный субъект. Надеюсь, ты мне всё о них расскажешь. Лично! Потому что я очень жду тебя на своей свадьбе. У тебя есть два дня, чтобы придумать, какой именно подарок от меня по этому поводу ты хочешь получить! Знаю, что у тебя ответственная работа, но думаю, ты найдёшь время, чтобы разделить со мной эту маленькую радость. Очень тебя жду.

Адрес я тебе давала, но на всякий случай пишу ещё раз, как и то, что готова повторять бесконечно – я безумно счастлива! Твоя Айна».

Даже не удосужившись свернуть сообщение, закрываю глаза и откидываю голову, упираясь затылком в спинку кровати. Замечательно, что хоть у кого-то в это неспокойное время всё хорошо. Значит, и я через пару дней смогу снять напряжение, присутствуя на самом приятном для любой девушки празднике.

– Лила? – беспокоится Трой, касаясь плеча. – Что-то ещё случилось? Или ты опять плохо себя чувствуешь?

– Нет, – улыбаюсь. – Всё нормально. Сам прочитай, – даю разрешение, понимая, что так будет проще, чем объяснять словами столь резкую смену настроения.

– Ух ты! – тоже оживает хранитель. – И что ты попросишь в качестве подарка?

– Даже не знаю, – пожимаю плечами, потому как действительно не представляю, что именно можно пожелать. – А что бы ты предложил?

Парнишка задумывается, присаживаясь рядышком.

– Цветы? – неуверенно предлагает.

– Хм… – задумываюсь. А что, вполне возможно.

Решить вопрос окончательно не успеваю. Экран издаёт булькающий звук и вновь высвечивает в уголке знак входящего сообщения. Какая-то я сегодня популярная.

Поспешно открываю куда более серьёзное послание:

«Мео. Надеюсь, за эти два дня ты хорошо отдохнула, и показатели организма пришли в норму. Твоё присутствие завтра утром в моём кабинете обязательно. Ниродин».

Вот так. Коротко, лаконично и по существу. Многозначительно киваю Трою на письмо и цокаю языком. Тот тоже быстро вникает в суть и ощутимо грустнеет. Правда, догадок насчёт причин столь категоричной формы, в которую советник облёк свою просьбу, не высказывает. Да я, в общем-то, в них и не нуждаюсь. Ясно же, что не по моей симпатичной моське то’Трон скучает, а досадует на отсутствие столь важного источника информации на рабочем месте в то время, когда кругом такие события происходят!

Сообразив, что встать придётся ни свет ни заря, укладываюсь пораньше, не забыв вписать в инструкцию очередной совет самой себе:


Кто предупреждён, тот уже не беззащитен

Случиться может всё что угодно, но если есть информация об угрозе, значит, можно сделать вывод, а если вывод сделан, значит, и потенциальная опасность уже не беда, а так, мелкая неприятность, с которой куда легче справиться.


Эх, я наивная! Неприятность! Размечталась! Полученный мной от советника завуалированный под наставление выговор, которого я удостаиваюсь с утра, тянет как минимум на категорию «приговор без права на обжалование».

– Мео, мы находимся в ситуации, когда промахов и неверных шагов допускать нельзя, – негромко, не повышая голоса, но от этого не менее чётко разъясняют мне азы зоггианской трудовой этики.

Заложив руки за спину, Ниродин размеренно вышагивает по кабинету, а я, опустив глаза в пол, кусаю губы, чтобы молчать, оправданий себе не искать и лишний раз советника не провоцировать. И так в его голосе то и дело проскакивает возмущение моим пренебрежительным отношением к принятым на себя обязательствам, которое он старательно маскирует лёгким покашливанием.

– Да, совет временно прекратил свою работу, чтобы не вникать в то, какими методами будут действовать драконы. Однако… кхм… факт того, что спуктумы приняли на себя ответственность и заседаний совета не планируется, вовсе не означает… гм… – и пауза, достаточная для того, чтобы я дорисовала себе её окончание.

«Что ты можешь позволить себе отдыхать, развлекаться и заниматься личными проблемами», – слышится мне в гулком эхе шагов, отражающемся от стен кабинета.

– …что мы можем позволить себе расслабиться, – куда менее персонализировано заканчивает советник и останавливается как раз напротив. Несколько секунд стоит, покачиваясь на носках, и я получаю возможность вдоволь налюбоваться на его украшенные жёлтыми камнями сандалии и широкие брюки, на этот раз светло-бежевого цвета.

Поняв, что отвечать я не собираюсь, он наклоняется, упирая ладони в подлокотники моего кресла, и вот так, нависая надо мной, продолжает говорить:

– В другое время и при других обстоятельствах, – проникновенно звучит его голос, – я бы сам с удовольствием взял тайм-аут, но сейчас это недопустимо, – на какой-то краткий миг его рука отрывается от подлокотника, убирает мне за ухо выпавшую из причёски прядку волос и возвращается на прежнюю позицию. – Ты согласна?

Киваю, продолжая буравить взглядом дырку в каменном полу, и только когда Ниродин с едва слышным вздохом отталкивается и отходит, бросаю ему в спину настороженный взгляд. Дихол! А ведь в его словах и поведении снова куда больше личного, чем общественного! Неужели я его так сильно зацепила, что справиться с собой советнику стоит таких усилий?

Мне становится его жаль. Это совсем непросто скрывать свои личные симпатии и укрощать желания в угоду рабочим отношениям и моей холодности. Другой бы на его месте давным-давно отправил меня куда подальше, в смысле попросил бы иную должность выбрать и место работы сменить, чтобы не провоцировала и лишний раз не напоминала о себе, а Ниродин поступается своим психологическим спокойствием, оставляя мне возможность работать там, где я хочу. Может, я напрасно не позволяю себе видеть в нём того, кто будет со мной рядом? Ведь этот зоггианин ради меня готов на многое, да и внешность у него очень даже…

– Мео, у меня что-то не так с лицом?

Тёмные брови удивлённо приподнимаются, и я спохватываюсь, сообразив, что слишком уж пристально всматриваюсь в такие красивые черты успевшего занять своё кресло брюнета. Вспыхиваю от смущения, потому что не сразу соображаю, что будет уместным в такой ситуации ответить. Спасает меня открывшаяся дверь, в проёме которой появляется ещё один более чем симпатичный представитель местного населения. Второй. Третий? Четвёртый! Пятый… На этом моё растерявшееся сознание от скрупулёзного подсчёта переходит к абстрактному «много», а потом и вовсе перестаёт воспринимать окружающую действительность, потому что в одном из визитёров я опознаю того неуловимого субъекта, которого мне никак не удаётся допросить! И пока я самыми что ни на есть округло-изумлёнными глазами его созерцаю, а он отвечает мне аналогично, всё это «много» ухитряется рассесться вокруг стола. Получается, что я и Ниродин сидим друг напротив друга, а по бокам от нас… спуктумы.

– Благодарю за пунктуальность, – коротко бросает советник. – И за согласие выслушать мнение специалиста, прежде чем начать действовать. Мео, – неожиданно обращается ко мне, и я, непроизвольно вздрогнув, теряюсь от волны настороженно-скептических взглядов, доставшихся моей персоне. Похоже, мужчины не слишком верят моей квалификации. – Вчера цессянский флот разгромил эскадру противника и остался на орбите. Большая часть кораблей ипериан уничтожена полностью. Несколько подбитых упали в океан. За эту ночь, насколько мне известно, изменений в дислокации не произошло. Нам нужно понимать, какие шаги цессяне предпримут следующими? Какой стратегии драконам выгоднее придерживаться, если нашей целью является устранение обеих конфликтующих сторон, а не победа одной из них?

Оу! Так я тут действительно как консультант нужна?! И выговор был всего лишь профилактическим мероприятием? Здорово. Сосредотачиваюсь, стараясь представить себе возможные действия альбиносов. Почему-то я на сто процентов уверена, что во главе командного состава будут именно они.

– Со стороны цессян будет зачистка, – складываю руки перед собой, опираясь на стол, чтобы чувствовать себя увереннее. – Высадят десант в то время суток, когда смертоносных фонтанчиков на поверхности океана нет. Оставлять врага в своём тылу они не захотят однозначно. А ипериане… – задумываюсь снова. – Ипериане постараются отремонтировать хотя бы один звездолёт, чтобы улететь и вернуться с подкреплением. Впрочем, и вероятнее всего, сигнал бедствия уже послан, так что ещё одной эскадры при любом раскладе долго ждать не придётся. С учётом дальности перелёта, естественно.

– Новый флот при полном разгроме? – пытается понять чуждую ему логику Ниродин.

– О! – с моих губ срывается короткий смешок. – Эта война будет идти до тех пор, пока обе стороны не вымотают друг друга окончательно. Слишком уж ценен приз! Наверняка ипериане считают своё поражение досадной оплошностью, результатом неверно выбранной стратегии, случайностью. И клянутся себе в том, что подобного больше не повторится. Увеличат численность, задействуют другие типы оружия, усилят защиту… – развожу руками, наглядно показывая, что вариантов может быть очень и очень много.

Спуктумы переглядываются, но молчат. Принимают к сведению, так сказать.

– Твои рекомендации? – хмурится советник.

– Не позволять цессянам десантироваться. Тех, кто всё же рискнёт, брать в плен. Изолировать приводнившиеся на Зогге корабли и не допустить их уничтожения. Все оставшиеся в живых будут ценны. Улетать никому не позволять. Таким образом, вы получите два рычага давления, работающих в обе стороны. Сможете шантажировать цессян наличием пленных и жизнями тех спасённых, что работали на подводной базе. Ровно с точностью до наоборот влиять на действия ипериан, если те прибудут с подкреплением. Это первое.

И без того угрюмый взгляд то’Трона становится ещё тяжелее, но меня это не останавливает.

– Второе. Без переговоров и чёткого заявления своей позиции в том вопросе, чья это планета и кому принадлежат имеющиеся на ней ресурсы, первое бессмысленно.

Ропот одобрения проносится между мужчинами, а взгляды из внимательных превращаются в заинтересованные. Им что, никогда не попадались воинственно настроенные девушки? Невольно нахожу глазами Кита, который покусывает губы, рассматривая меня столь тщательно, словно первый раз видит. Понятно. Не попадались. Ну и ладно. Всё когда-нибудь бывает впервые.

– Договор? – задумывается Ниродин, невольно морщась от того, что придётся-таки поступиться своими принципами.

– Не договор, а ультиматум, – поправляю. – Вот увидите, наглость альбиносов границ не имеет. Чем больше вы будете уступать, тем больше они потребуют.

Одно другого не лучше, понимаю по унылому выражению его физиономии. Но выхода-то нет!

– Думаю, что этой информации будет достаточно. Мео, спасибо, ты можешь отдохнуть, – видимо, советник решает, что я больше не нужна, потому как мне недвусмысленно указывают на дверь.

Ясно. Дальнейшее они будут обсуждать без меня.

Гордо покидаю кабинет и на несколько секунд зависаю около закрывшейся двери, решая, куда бы направиться. Трой сейчас у своего наставника, появится, только когда его Ниродин вызовет или моя персона окажется в приёмной, а я домой вроде как не собираюсь. Вспоминаю, что есть в этом здании библиотека, в которую я так и не удосужилась заглянуть. А ведь хранитель искренне восхищался тем, как необычно она устроена. Впрочем, попав в эту сокровищницу знаний, я с ним готова согласиться на все сто процентов.

Огромный по площади зал с разноцветными кругами, выложенными на полу каменной мозаикой. Внутри каждого – символ, означающий сферу знаний: техника, биология, физика… Над ними – широкие трубы, уходящие так высоко, что увидеть, где же они заканчиваются, совершенно нереально. Я именно это и пытаюсь сделать, заглянув внутрь одной из труб, а неведомая сила моментально меня в неё засасывает, с ошеломительной скоростью утаскивая за собой вверх. Мамочки!

Невольно раскидываю руки в стороны, чтобы схватиться за стены и… останавливаюсь, зависнув в трубе. Выравниваю дыхание и осматриваюсь. Оп-па! А стен-то, оказывается, и нет. Есть окружающие меня кольцом бесчисленные полки, на которых стоят тонкие пластины с надписями и номерами на корешках. Наконец-то успокаиваюсь, опускаю руки и… снова лечу вверх! Ой! Новая попытка затормозить, и неожиданное озарение – это же способ управления! Так, руки вверх! Теперь я падаю вниз, оказываясь на полу. Поспешно отползаю подальше от круга. Дихол! Это не библиотека, а какой-то экстремальный аттракцион!

– Не ушиблась? Тебе помочь? – меня тут же заботливо подхватывает под руку, помогая встать, местный обитатель, оказавшийся невольным свидетелем моих экспериментов.

– Всё в порядке. Спасибо, я сама, – мило ему улыбаюсь, поправляя запутавшиеся цепочки.

– В раздел заходи, разведя руки в стороны, – всё же советует незнакомец. – На спуске большую скорость не развивай. А на вылете шагнуть вперёд не забудь.

Дарю ему ещё одну улыбку, отправляясь на поиски трубы с интересующей меня литературой. Минут десять брожу между кругами, вникая в логику их расположения, наконец, нахожу нужный и о-о-очень медленно поднимаюсь по трубе вверх, присматриваясь к названиям. «Зоны электромагнитной активности Зогга», «Специфика слипания потоков», «Виды электромагнитных деформаций океана», «Некоторые аспекты влияния электромагнетизма на спуктумов»… Последняя пластина кажется мне самой перспективной, поэтому осторожно её вытаскиваю, поднимаю руки вверх, чтобы спуститься, и опять зависаю в недоумении. Опускать меня труба оказывается категорически. Возвращаю пластину на место и без проблем падаю. Хм… Это такой намёк на то, что читать можно только наверху?

Снова забираю свою добычу, на этот раз послушно вытягивая руки вдоль тела, ибо ничего иного мне не остаётся, и несколько поздно вспоминаю о напутственном: «Шагнуть вперёд!». С ощутимым ускорением меня выбрасывает на площадку, где я невольно вцепляюсь в спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть. Шумно цепляюсь, едва не уронив пару таких же кресел по соседству, и двое мужчин, сидящих поодаль, быстрыми взглядами реагируют на моё эффектное появление. Убеждаются в том, что со мной всё нормально, жива-здорова, и вновь склоняются над столами.

М-да… Ну и порядочки тут.

Выбираю себе место жительства на ближайшие пару часов, сообразив, что пластина – это накопитель, а читать придётся с настольного экрана. Скармливаю добычу жадной пасти терминала и погружаюсь в мир догадок, гипотез и результатов исследований относительно того, какая связь лежит между спуктумами и Зоггом.

Вскользь просматриваю историческую справку, потому как она мне уже известна. Перехожу к статистике, согласно которой количество спуктумов в разные годы существенно различается, и колебания эти лежат в пределах от одного до десяти драконов на одну тысячу жителей. Немного, на первый взгляд, но если учесть, что на Зогге более чем миллионное население, цифры получаются внушительными. Тем более что вероятность появления спуктумов отнюдь не привязана к определённым географическим областям. То есть строить прогнозы, где именно их родится больше, а где меньше, возможности нет. Далее следует пространное и весьма расплывчатое объяснение этого факта, основанное на цикличности магнитной активности звезды и высокой скорости вращения ядра планеты. В конце предсказуемо нахожу приписку: «Требует проверки». Так, ясно, достоверность низкая. Что там дальше? Медицинские заключения. Любопытно.

Прокручиваю столбики параметров мозговой активности, насыщения крови кислородом, давления, сердечного ритма… Хм… Я не специалист, конечно, но ничего криминального не вижу. Впрочем, Ниродин же мне говорил, что отличия касаются психики. Физиология, как и генетика, тут вовсе ни при чём. Вывожу следующий лист, начиная рассеянно читать, всё ещё думая о советнике, и необычайно заинтересовываюсь, открывая для себя сделанный неизвестным автором прелюбопытный вывод: не все зоггиане могут быть спуктумами, но спуктумы могут быть обычными зоггианами. Нелогичность? Отнюдь. И приведённая в качестве примера история доказывает это весьма недвусмысленно.

В одном не самом крупном, можно сказать, совсем крошечном городе, родился мальчик. Обычный мальчишка, совершенно такой, как и другие его одногодки, за исключением одного – способности управлять потоками у него были. Как и положено, ребёнка начали обучать, потому что чем раньше он эти навыки освоит, тем легче ему будет в будущем. Ну и, конечно, все с трепетом ждали наступления того самого сложного переходного возраста, когда начнёт трансформироваться характер, а способности возрастать. Но всё произошло с точностью до наоборот. Психологически юноша почти не изменился, а его способности пропали. Совсем. Был спуктум и исчез. И случай этот, как выяснилось позже, был не единичным. Хоть и довольно редким.

Вот так, оказывается, бывает в этом мире. Даже если предположить, что во всём виновны пресловутые электромагнитные явления, порождаемые Зоггом, то однозначно они завязываются на характере зоггианина. И остаётся только гадать, что же планете не нравится в тех, кого она лишает природного дара, которым изначально одарила.

Листаю дальше, открывая главу, где размещены результаты исследований того, как именно спуктумам удаётся контролировать потоки. Тихо ругаюсь, когда вместо нормальных слов вижу терминологию, смысл которой от меня, как от неспециалиста, ускользает напрочь. Тоскливо смотрю на графики, диаграммы и формулы, ибо всё в них ох как непросто. И, тем не менее, пытаюсь разобраться, благо иногда попадаются кусочки текста, написанные нормальным вайли.

По всему выходит, что мозг спуктумов обладает таким же электромагнитным потенциалом, что и сама планета. В некотором смысле, даже ещё более мощным, наверняка из-за своей локальности и непосредственной близости, потому как может прибрать к рукам уже сформированный вихревой поток. А может создать свой, хотя, опять-таки по данным опытов, драконам куда проще работать с уже заряженными планетой водными струями.

Что касается принципа контроля, то этот аспект освещён очень скупо, исключительно на основе рассказов самих спуктумов, которые внятно не могут объяснить, как именно они это делают. Мол, просто мысленно представляешь себе, каким именно по структуре хочешь видеть поток, куда и с какой скоростью он должен двигаться. Вот и всё. Короче, практики они, а не теоретики!

Изучение содержимого книги затягивает меня настолько, что о времени я забываю напрочь. Как и о том, где именно нахожусь. Наверное, именно поэтому ощутимо пугаюсь, когда на плечо ложится тяжёлая рука.

– Вот ты где, – негромкий голос мягко успокаивает, потому что я вздрагиваю от неожиданности. – А я уже всё обыскал: в столовой тебя нет, здание ты не покидала, гикл на парковке, Трой в растерянности… – советник присаживается рядом, задумчиво меня рассматривая.

– Э-м-м… – возвращаюсь в реальность. – Почитать решила, – стираю с экрана статью, закрывая программу и извлекая пластину.

– Вижу, – кивает визави. Присматривается к названию и интересуется: – С чего такой выбор?

– Хотела узнать о спуктумах побольше, – пожимаю плечами. – Они ведь самое загадочное явление на вашей планете. Представляю, какое это потрясающее ощущение, когда ты силой мысли можешь приказывать стихии измениться.

– Да, это незабываемо, – тихо соглашается советник. Взгляд устремляется куда-то далеко, а уголки губ трагично опускаются.

До моего, занятого своими мыслями мозга, скрытый смысл его ответа доходит не сразу. Зато когда я понимаю, что обычный зоггианин не стал бы так говорить, то ошалеваю от дикой догадки. Ниродин тоже спуктум? Только… неполноценный? Он утратил свои способности, когда стал совершеннолетним?! Так вот отчего его заносит, если теряет над собой контроль! А я-то всё гадала, почему, имея традиционное мировоззрение, этот зоггианин курирует вопросы безопасности! И недоумевала, что свободолюбивые, независимые драконы прислушиваются к его советам.

Наверное, вид у меня – соответствующий моей догадке, потому как Ниродин, взглянув на меня, вдруг спохватывается:

– Идём, Мео, – грустная улыбка озаряет его лицо, словно он и рад, и не рад тому, что я теперь знаю, кем он был в своём далёком прошлом. – Тебе уже давно пора домой.

Потрясённая до глубины души, я не спорю. И когда меня подхватывают на руки, чтобы свалиться вниз по трубе, лишь обнимаю мужчину за плечи, чтобы ему было удобнее.

Мне его жаль? Бесконечно. И я об этом уже говорила. Да, согласна, быть спуктумом в мире зоггиан непросто. И, возможно, судьба Ниродина в этом смысле складывается куда более успешно. Он нашёл своё место в жизни, многого добился – высокой должности, уважения, престижа. Но сделало ли это его счастливым? Ведь мир, который ему так много дал, ничуть не меньше отобрал! И после этого я должна поступать аналогично? В очередной раз доказать ему, что жизнь несправедлива? Лишить надежды? Мечты? Сладких грёз, которые, даже если никогда не сбудутся, могут стать единственным, что украсит его жизнь?

Возможно, я не права. Возможно, излишне эмоционально и близко к сердцу воспринимаю новую для меня информацию. Возможно, приписываю Ниродину слишком много того, что ему не свойственно, но…


Не нужно бояться ошибиться

Лучше действовать и совершать ошибки, чем бездействовать и жить в мучительных сомнениях.


– Ну что ты опять там пишешь? – любопытная моська снова стремится засунуть свой нос туда, куда её не просят.

– Потерпи! Вот закончу, когда найду себе постоянного хранителя, и тебе его подарю, – захлопываю буклет и убираю под подушку. – Вволю начитаешься! Хочешь такой подарок?

– Ещё бы! – загораются неподдельным интересом карие глаза. – И когда я его получу?

– Сказала же! На мою свадьбу! – со смехом щёлкаю нетерпеливого субъекта по носу, вскакиваю с кровати и убегаю одеваться.

В том, что в моё отсутствие без разрешения Трой до книги даже не дотронется, я уверена. У него для этого было столько возможностей, а ведь не воспользовался! Да, не могут позволить себе зоггиане подобных поступков. Психологически не могут. И всё потому, что самосознание, контроль, доверие и уважение у них на первом месте. Как по отношению к себе, так и к другим!

С одной стороны, это замечательно, а с другой… Вот скажите мне, как с такими взглядами победить в смертельной схватке? А вести диалог с коварным соперником?

Кстати, о соперниках.

Выхожу обратно в комнату и рядом с необычайно взволнованным Троем лицезрею советника собственной персоной. Который с ходу радует меня сногсшибательным известием!

– Мы едем на переговоры с цессянами прямо сейчас, – нетерпеливо переступает с ноги на ногу.

Ой-ой… Что же спуктумы за сутки успели натворить, раз такая срочность возникла?

– Сегодня? – я аж задыхаюсь от неожиданности. – А я зачем? – как-то мне становится не по себе от понимания того, что придётся встретиться со своими соотечественниками. Сомневаюсь, что среди них будут те, с кем я лично знакома, но всё равно…

– Мео, ты единственная, кому мы можем доверять в оценке реакции цессян на выдвигаемые нами требования, – начинает терять терпение Ниродин. – Тебе не о чем беспокоиться, – наконец-то соображает, что же на самом деле лежит в основе моего вопроса. – Ты под нашей защитой. Идём! – протягивает руку, чтобы окончательно лишить меня возможности остаться дома.

Вот и получается, что волей-неволей я оказываюсь в таком месте, в котором желала бы находиться в самую последнюю очередь – в одном из корпусов подводной базы цессян, где когда-то получила предложение от Денажа стать его любовницей.

Верно. В клубе. Но не буду торопиться. Всё по прядку.

За тот час, пока мы добираемся до базы на гиклах, я успеваю примириться с мыслью о неизбежности столкновения с альбиносами. Успокаиваюсь в большей степени потому, что совсем рядом на таких же ускорителях мчатся ещё три участника будущих переговоров. Три настоящих дракона с невозмутимо-серьёзными физиономиями рассекают воду обтекателями своих гиклов. И их присутствие внушает мне куда больше оптимизма, чем наличие в непосредственной близости Троя и Ниродина. Пусть советник и почти спуктум, но я не в курсе, как он себя поведёт, прояви цессяне агрессию, а вот настоящие дракончики никого в обиду не дадут точно.

Но больше всего меня радует личность одного из сопровождающих. Вот кому-кому, а ему я доверюсь без каких либо условий и оговорок. Потому как прекрасно помню ту свирепую, неукротимую мощь, которая расправилась с Эфосом. Уверена, мало альбиносам не покажется, задумай они какую-нибудь подлость.

Уже на подступах к базе задумываюсь о том, где же пройдут переговоры. И лишь оказавшись внутри одного из зданий, понимаю, какое именно место для этого выбрано. Нет, с позиции логики оно оптимально. Цессяне спустятся с шаттла через разрушенный купол, который выступает над поверхностью, а зоггиане поднимутся снизу, по затопленной лестнице. Однако сам факт того, что территория не является нейтральной, мне не нравится. А ещё мне не нравится то, что примерно на середине подъёма из воды мы выныриваем на воздух и дальше шагаем привычным способом, но… мокрые! Здесь же нет осушающих мембран!

Мужчинам хорошо – у них стрижки короткие, а плотные брюки, которые облегают талию-бёдра, внизу всё же выглядят прилично. Тогда как мой облик оставляет желать лучшего – волосы совсем тяжёлые, прилипают к плечам и лицу, тонкая ткань юбок облепляет ноги. И вообще я почти голая! Мне не привыкать, конечно, но ведь это же официальная встреча!

Поздно, ох поздно до меня доходит, что нужно было одеться как-нибудь иначе! А сделать уже нечего нельзя, разве что надеяться на быстрое обсыхание и прятаться за мужчинами. Что я делаю, благо пять внушительных по габаритам фигур – это хорошее такое прикрытие. Жаль, что группироваться они не собираются, расположились таким образом, что использовать их можно только поодиночке! Да ладно бы неподвижно стояли! Так ведь эти любознательные личности ещё и перемещаются по помещению, рассматривая обстановку в ожидании прибытия делегации цессян! Понятно, что им интересно, а мне-то как быть? Что остаётся? Только оперативно менять местоположение, когда очередная ширма от меня убегает.

Первым замечает моё неадекватное поведение Кит, за которым я почему-то оказываюсь чаще всего. Впрочем, не «почему-то», а по вполне определённой причине! Вопросов у меня к нему больше, чем к остальным, а задать их никак не получается! В общем, реагируя на мои перемещения, спуктум прекращает изучать интерьер, оборачивается, поднимает брови, смотрит с вопросом в глазах, а когда, наконец, соображает, в чём дело, сам ахает и, шагнув навстречу, задвигает меня за спину. Остальные не сразу понимают мотивацию его поступка, начинают оглядываться, отыскивая причины нашей передислокации. Привыкли к своим мембранам и внешнему виду! Но уже через секунду я, может, и лишаюсь хорошего обзора игрового поля, зато становлюсь почти незаметной.

Вовремя. В зале темнеет, когда над нами зависает цессянский шаттл, закрывая собой стоящий в зените Фиссо. Посадочный пандус с ощутимым грохотом ложится на небольшое возвышение, где я когда-то любовалась закатом, и на нём появляются те, с кем, по сути, нам и предстоит эти самые переговоры вести.

Стараясь не афишировать своё присутствие и не мешать мужчинам, в щель между локтями Кита и Ниродина рассматриваю прибывших. Четыре меланиста-охранника с тяжёлым вооружением в руках быстро сбегают вниз, осматривают помещение, спрыгивают и встают по бокам от пандуса. Ещё два темноволосых субъекта в чёрных комбинезонах с персональными нашивками (явно из командного состава) неторопливо спускаются, останавливаясь у края платформы. Последним на тёмный пол, усыпанный блестящей трипслатовой крошкой осыпавшегося купола, ступает… Ой-ей! У меня моментально появляется непреодолимое стремление оказаться отсюда как можно дальше. Даже зажмуриваюсь, не желая верить своим глазам. Может, это не он? Может, похож просто?

– Вы просили, мы прибыли, – лишая меня этой призрачной надежды, нарушает тишину гортанный голос Монта, а в ответ раздаётся совсем иной. Незнакомый, сильный, глубокий, строгий:

– Встреча в ваших интересах. Мы не имеем в ней необходимости.

Я даже не сразу понимаю, кто именно из стоящих ко мне спиной мужчин говорит. Лишь потом по движениям мышц и головы соображаю: Кит! И это становится для меня неожиданностью. Я думала, вести переговоры будет Ниродин. Советник же!

– Вот как? – удивляется подобной постановке вопроса цессянин, складывая руки на груди. – Любопытно, почему же мы тогда удостоились чести вас увидеть? – в голосе слышится сарказм. – Насколько я знаю, афишировать своё присутствие на Зогге вы не спешили. Выжидали. Наблюдали. Что же явилось причиной, заставившей вас раскрыть своё инкогнито? – В интонациях появляется наигранная озабоченность, сменяющаяся столь же притворным беспокойством: – Наше превосходство в силе стало для вас явным? Вы почувствовали в нас угрозу? Испугались того, что для вас всё может закончиться столь же печально, как и для вероломно напавших на нашу базу ипериан?

– Та причина, по которой мы здесь, вам не известна, – несмотря на провокацию, голос Кита остаётся ровным и невозмутимым. – Но именно ей вы обязаны тем, что до сих пор живы.

– Озвучите? – по тонким бледным губам скользит усмешка.

– Вам незачем её знать, – уходит от ответа спуктум.

Зато мне он известен. Драконы до моей консультации хотели просто-напросто планомерно уничтожать все корабли, появляющиеся в зоне доступа. И я их понимаю. Что ещё оставалось делать?

– Хорошо, – миролюбиво разводит руками альбинос. Оправляет короткий китель белоснежного костюма и сцепляет руки за спиной. – В таком случае хотелось бы получить представление о том, для чего организована эта встреча.

– Для того чтобы максимально уменьшить число жертв и масштаб проблем, – переходит к сути дракон. – Мы не намерены поощрять бессмысленную бойню на нашей территории. Вашему флоту надлежит немедленно прекратить военные действия и покинуть орбиту планеты. Ипериане получат аналогичное предупреждение.

– Ага, ага, понятно, – кивает Монт и задумывается.

Один из сопровождающих мужчин коротким движением наклоняется к нему, принимаясь усиленно что-то шептать на ухо. Пользуясь возможностью, я осторожно касаюсь пальцами плеча Кита, провоцируя его обернуться ко мне.

– Один из спасённых на базе, тот самый альбинос-управляющий, это его отец, – поднимаюсь на носочки, дотягиваясь до виска, и быстро шепчу, потому что прекрасно осознаю, какое у нас появляется громадное преимущество.

– Понял, – коротко кивает Кит, выпрямляясь.

Ниродин, который наверняка услышал мой комментарий (стоит же совсем рядом), тоже поворачивает голову, бросая на меня любопытствующий взгляд, но упорно продолжает хранить молчание. Ясно. Он тут как наблюдатель.

– Значит, мы должны уйти? – подаёт голос Дэйль. – Вам не кажется это странным? Мы – победители, а не проигравшие. Ипериане могут убираться восвояси, мы будем только рады, если они это сделают. Но наши возможности позволяют нам остаться. Вы же в курсе, что именно привлекает нас на этой планете?

– Ултриз, – озвучивает Кит. – Наше разрешение на его добычу – тема отдельного диалога.

– Вы так уверены в том, что это разрешение нам необходимо? – хмыкает Монт. – До нападения ипериан мы вполне эффективно минерал получали. Да, условия жизни на Зогге суровые, и многие цессяне пожертвовали своими жизнями, чтобы добыча стала возможна, но ведь раньше вы в этом нам не противодействовали! Что изменилось?

– Изменилось наше видение ситуации, – ставит его в известность спуктум. – И ряд обстоятельств, обсуждать которые в настоящий момент смысла не имеет. Примите как данность – добыча ултриза продолжится только в случае безоговорочного выполнения наших требований.

– А если мы их не станем выполнять? В космосе, на орбите мы для вас неуязвимы, и вы с этим ничего сделать не сможете. Космических кораблей у вас нет, да и других средств уничтожения с большой дальностью тоже, – начинает демонстрировать зубки альбинос. – Правда, вчера вы нам наглядно доказали, что спускаться на планету не позволите, но для добычи ултриза строить новые подводные базы, подобные этой, – он проводит рукой в воздухе, – вовсе не обязательно. Это удобнее, естественно, но, раз уж на то пошло, мы прекрасно обойдёмся кратковременными вылазками, отслеживать которые вам будет крайне сложно. Вы же не будете знать координаты мест, которые мы выберем, а держать под наблюдением всю планету нереально. К тому же технология выманивания спуктумов, рождающихся над месторождениями, и их уничтожения нами уже отработана и действует стопроцентно. Так какой нам смысл уходить?

– Ну что ж, – пожимает плечами Кит. – Может, и никакого. В таком случае мне остаётся только сожалеть о печальной судьбе тех, кто выжил после нападения ипериан и волей случая оказался в наших руках. Или тех добытчиков, кто окажется. В будущем.

– Пленные? – мгновенно становится куда более серьёзным альбинос.

– Они вас интересуют? – лица дракона я не вижу, но, судя по интонации, оно у него насмешливое.

– Если среди них есть… – торопливо начинает Монт, останавливает сам себя, хмурится и продолжает уже более размеренно: – Мы полагали, что атака ипериан уничтожила всех.

– Это не так, – качает головой брюнет. – Мы спасли около шестидесяти мужчин, таких как они, – кивает на сопровождающих.

Альбинос морщится, и презрительная улыбка рождается на тонких губах. Понятно, что ему глубоко безразлично то, что произойдёт с меланистами. Вот только Кит ещё не закончил. По всей видимости, приняв к сведению моё предупреждение, он специально оставил главный козырь напоследок:

– И шестеро мужчин, похожих на вас. Среди них управляющий.

Пренебрежение Монта испаряется бесследно, и ему на смену приходит деловая сосредоточенность:

– Каковы гарантии того, что пленные вернутся на Цесс?

– Оставите несколько шаттлов.

– Нет, нет, нет, – не соглашается Дэйль. – Вы можете воспользоваться ими в своих целях. Это не вариант.

– Что вы предлагаете? – интересуется Кит, и я едва ли не за голову хватаюсь! Нельзя! Ну, нельзя отдавать альбиносу инициативу!

– Флот уйдёт после того, как часть пленных, и управляющий в том числе, окажется на орбите, а остальные загрузятся в шаттл и останутся на поверхности океана, готовые стартовать. Это первое. Ну и второе, первыми должны покинуть систему Фиссо ипериане.

Вот, я же говорила! Снова касаюсь пальчиками плеча спуктума.

– Выгадывает время! Возможно, есть ещё эскадра в резерве на подходе. Пленных потребовал не всех, значит, заинтересован только в тех, кто окажется в первой группе, остальными может пожертвовать, – быстро шепчу, когда он оборачивается. В ответ получаю краткую улыбку. Уф! Значит, сам уже понял.

Монт с напряжением в глазах следит за зоггианами. Похоже, присутствие за их спинами ещё одного участника переговоров он всё-таки заметил, но, к счастью, рассмотреть меня ему не позволяют.

– Вариант с пленными приемлем, – соглашается Кит. – Но управляющий и остальные альбиносы будут во второй группе. Вы уходите немедленно, как только убедитесь, что они находятся на шаттле. С иперианами мы разберёмся сами. Условия приняты?

Несколько секунд альбинос колеблется, размышляет, коротко оглядывается на своих спутников и, наконец, кивает:

– Приняты. Где именно спускаться кораблям?

– Координаты вам будут указаны в сообщении. Частота та же, на которой вы приняли наш первый сигнал, – спуктум завершает переговоры, и мы направляемся на выход, чтобы уйти.

– Одну минуту! – останавливает нас резкий окрик.

Мужчины разворачиваются, а я остаюсь стоять к ним спиной, потому что понимаю – «стена», которая меня закрывала, дала брешь.

– Что-то ещё? – интересуется Кит.

– Мне любопытно… – неопределённо тянет Дэйль. – Вы прибыли не одни… Я могу поинтересоваться личностью девушки? – вкрадчивый голос приближается.

– Нет, – коротко отрезает дракон.

– Нет? – удивляется альбинос. – Почему? Она же, насколько я вижу, цессянка. Заложница? Вы не говорили, что девушек тоже спасли! Их возвращать не собираетесь? – возмущение в его голосе нарастает. – А эту малышку привели для страховки? Чтобы доказать серьёзность угроз? Или чтобы прикрыться ею и избежать применения силы с нашей стороны? – укоряюще цокает языком. – Как некрасиво.

– Это не так, – холодно парирует Кит.

– Да, неужели? – едко хмыкает Монт. – Тогда, возможно, она сама об этом скажет?

В наступившей тишине я лихорадочно решаю, как поступить. Промолчать или ответить? Понимая, что ничего другого не остаётся, коротко бросаю:

– Я свободна, – голос стараюсь изменить, чтобы не узнал.

– Свободна? – повторяет Дэйль, кажется, шагнув ещё ближе. – Как-то я в этом сомневаюсь, девочка. Тебя заставили так говорить? Ты их боишься? – настойчиво добивается признания. – Не нужно. Скажи правду, мы не позволим им тебя обидеть. Посмотри на меня и подтверди, что тебя никто не использует как прикрытие.

Вот и что делать? Проигнорировать просьбу и уйти? Так ведь только хуже сделаю, могу и вооружённый конфликт ненароком спровоцировать.

– Я свободна, – повторяю и разворачиваюсь.

– Лила? – альбинос невольно отступает, лицо вытягивается, бледнеет. На мгновение он даже глаза закрывает, словно не веря. – Лила… – повторяет растерянно.

Впрочем, его замешательство очень скоро исчезает. Сиреневые глаза вспыхивают и загораются предвкушением. Монт неожиданно подаётся вперёд, преодолевая то небольшое расстояние, которое нас всё ещё разделяет. Кит немедленно шагает ему навстречу, останавливая резким движением руки. Два других спуктума встают у него за спиной. Меня оперативно оттесняют, закрывая своими телами, Трой и Ниродин. Аналогично поступают в отношении своего начальства меланисты-сопровождающие. Охранники вскидывают бластеры, отчётливо щёлкая предохранителями.

– Так, так, – тихо смеётся Дэйль, взмахом руки приказывая им опустить оружие. – Понял я, понял. Приближаться не буду. Мы просто поговорим. Да, Лила?

– О чём? – тихо интересуюсь.

Наши защитники расступаются, и теперь я вновь лицезрею его хитрую физиономию.

– О тебе, естественно! – патетически восклицает альбинос. – Я столько сил и времени потратил на то, чтобы тебя найти, вытащить из того кошмара, в который ты сама себя отправила. Бросил дела, прилетел на Зогг, чуть с ума не сошёл, узнав, что с тобой произошло. А ты, оказывается, вовсе и не погибла, – качает головой. – Как же я этому рад! – оборачивается к своим спутникам, демонстрируя им, ну и нам заодно, насколько же искренне он за меня переживал.

Ловлю на себе вопросительные взгляды зоггиан, которые хоть и стараются скрыть своё удивление, но всё же не понимают, как им реагировать на подобные откровения.

– Ну что ж, – воодушевляется Монт. – Раз всё так замечательно складывается – ты жива, здорова, тебя никто не удерживает – идём!

Он протягивает ко мне руку. Я невольно отшатываюсь, чувствуя, как Трой приобнимает меня за плечи, чтобы не оступилась и не упала.

– Что такое? – удивляется альбинос. – Ты хочешь остаться здесь? С ними? – в притворном ужасе округляет глаза. – Нет, Лила, нет! Я не могу этого тебе позволить.

– Мне не нужно твоё разрешение, – меня начинает нервно потряхивать, но я стараюсь ничем этого не показать.

– Ай-яй-яй, – укоризненно смотрит Дэйль. – Забыла, что я твой опекун и несу за тебя ответственность? Не помнишь, что не имеешь права принимать предложений о смене социального статуса без моего одобрения?

– Что значит «опекун»? – решает вступить в разговор советник.

– У Лилы есть взятые на себя и невыполненные обязательства, – с готовностью переключается на него Монт.

Обязательства! Вот оно, то самое слово, которое моментально меняет всё. Зоггиане, для которых ответственность стоит на первом месте, игнорировать подобные заявления не могут.

– Какие именно? – тут же деловито интересуется Ниродин.

– Она должна родить мне ребёнка, – невозмутимо озвучивает Монт.

Если он хотел всех шокировать, то это у него получилось.

– Я тебе ничего не должна! – сжимаю кулаки, чтобы не разреветься от обиды. – Ты силой отобрал у меня кулон! Я тебе его не отдавала!

Изобразив на лице обиду и вселенскую скорбь, Дэйль сокрушённо вздыхает, качая головой. Посмотреть на него, так прям оскорблённая невинность! А я – наглая врушка.

Цепляюсь за Троя, чтобы иметь хоть какую-то опору. Парень сочувственно на меня смотрит и придвигается ближе.

– Идём, Лила, – бледная изящная рука снова протягивается ко мне. Впрочем, сам альбинос остаётся стоять неподвижно.

– Девушка никуда с тобой не пойдёт, – мне на помощь приходит Кит. – Теперь она зоггианка и не обязана соблюдать законы Цесса.

Сиреневый взгляд становится злым.

– Что, понравилась девочка? – Монт язвительно хмыкает. – Не хотите отдавать? Хороша, согласен. Другую бы я не искал, – жадный, липкий взгляд почти осязаемо скользит по моему телу, рассматривая весьма специфический наряд. – Ладно, предлагаю обмен. Возвращаете Лилу – получите взамен неё… Сколько девушек вас устроит? Десять? Пятьдесят? Сто?

У меня холодеют пальцы и подкашиваются ноги. Он с ума сошёл?

– Торг неприемлем, – цедит сквозь зубы Ниродин ничего хорошего не обещающим тоном.

Кит молчит, но в глазах… там столько ярости! Да и остальные зоггиане равнодушными не остаются. Несколько секунд Дэйль размышляет, оценивая мрачные лица мужчин. Приняв какое-то решение, отступает, приподнимая руки и раскрывая ладони, словно демонстрируя своё нежелание спорить. И мы уходим. Оставив за собой застывших в немом напряжении цессян, молча спускаемся по лестнице, заходим в воду, доплываем до гиклов и покидаем разрушенную базу. У меня никто ничего не спрашивает, наверное, не желая делать ещё больнее. Понимают, что мне и так плохо.

На середине пути спуктумы исчезают, а я, задумавшись о своём, пропускаю этот момент. Вскоре и Ниродин нас покидает, сворачивая к городу, кивнув мне на прощание и сложив пальцы в простенький знак: «До завтра». Так что в лазарет возвращаемся только мы с Троем. И вот тут… Тут я получаю шквал вопросов, потому как моему хранителю всё интересно.

«Что имел в виду альбинос, когда сказал, что переживал за тебя? Как он ухитрился получить эту самую опеку? Что ещё за кулон и зачем он его у тебя отобрал? Ты действительно должна была от этого жуткого типа родить ребёнка? Как у него вообще язык повернулся предложить девушек в обмен!» На этом моменте возмущение парня просто зашкаливает, и он, задыхаясь от обуревающих его эмоций, принимается бегать по комнате. Удивительно, что вазу с цветами не разбил. Приходится его ловить, усаживать на кровать, успокаивать и объяснять, что и не переживал альбинос вовсе, а на публику играл. Искал, потому что я от его настойчивой опеки сбежала, а получил он её, украв мой кулон. То есть присвоил себе право на ребёнка. А девушки…

– Помнишь, я тебе про ценность вещей говорила? – вздыхаю, поглаживая взъерошенного юношу по руке. – Так вот. Для таких, как Монт, нет разницы, кто или что станет предметом подобного обмена. Главное для него – получить желаемое.

Парень немеет, нервно сглатывает, с минуту молчит, а потом выдавливает:

– Так, Лила. Давай-ка ты забудешь о том, где прошло твоё прошлое. И об этом типе вспоминать не будешь, ладно? А я уж прослежу за тем, чтобы вы больше никогда не встретились.

Трой, милый, Трой! Я бы с радостью, но… Эх, если бы ты в этот момент знал, что не сможешь выполнить своё обещание! Впрочем, не ты в этом виноват. Да и никто другой тоже. Ведь мы все были уверены в том, что так далеко от зоны военных действий, в непосредственной близости к городу, который охраняют спуктумы, нам опасаться нечего совершенно. А нужно было…


Думать, прежде чем делать

Чужое коварство, интриги, поспешность и излишнее доверие – вот та смесь, из которой рождаются, в конечном итоге, настоящие проблемы.


Это я уже потом в инструкцию вписываю, а в тот момент, когда мы с хранителем собираемся на встречу с Ниродином, после которой меня ждёт поездка к Айне, подобная мысль мне и в голову не приходит. Мы, как обычно, спокойно завтракаем, приводим себя в порядок, седлаем гикл и привычным маршрутом направляемся к городу.

К местным достопримечательностям я привыкла и давно уже не глазею по сторонам так, как это делала в первые дни. Опустив голову на плечо Троя и закрыв глаза, я дремлю, потому что вчера спать мы легли довольно поздно, а встали рано. Возможно, сохранись моё любопытство в прежней степени, пересиль оно ленивую дрёму, всё пошло бы иначе, но…

Яркая вспышка бьёт по глазам, ослепляя даже сквозь закрытые веки. Гулкий отзвук, и в тот же самый миг гикл встряхивает так, словно он налетел на какую-то преграду, которую водитель почему-то не заметил. Страшной силы рывок. Руки, соскальзывающие со спины Троя. Сиденье, вырывающееся из-под ног. А в глазах световые блики, мешающие увидеть, что же именно произошло. Удерживают меня ремни безопасности. Эластичные, они растягиваются и тут же притягивают обратно. И только благодаря этому я не улетаю, а остаюсь на месте.

Ещё одна вспышка. Гул… На этот раз нас не встряхивает. Чувствую, как гикл кренится, уходя в сторону. Очередной световой удар, похожий на молнию. И новый поворот.

Трой лавирует, петляя по равнине, прибавляя скорость и стараясь скрыться от невесть откуда свалившейся на нас напасти. И если бы до города оставалось совсем немного, то ему бы это удалось. Однако расстояние слишком велико – здания едва-едва видны на горизонте.

Следующий разряд пронзает воду совсем рядом, задевая обтекатель. Ударной волной гикл разворачивает, заваливает на бок и бросает на один из устилающих равнину валунов. На какой-то краткий миг я теряю сознание, а когда прихожу в себя, понимаю, что лежу на боку, придавленная ускорителем. Двигатель не работает, потому что в горизонтальном положении поступление энергии блокируется автоматически, и именно это спасает седоков от травм.

Первая мысль, которая приходит в голову, – что бы это ни было, но оставаться здесь опасно! Торопливо отцепляю ремни и отталкиваюсь, выбираясь из-под тяжёлой техники, благо в воде это сделать проще, чем если бы мы были в атмосфере. Проделываю аналогичную процедуру с ремнями хранителя, потому что он сам остаётся без движения. Пересиливая нарастающее головокружение, высвобождаю и его, надеясь быстро привести в сознание, и с ужасом смотрю на кровоточащую рану. Тёмно-красный шлейф медленно растекается, окутывая его голову.

Так, Лила, спокойно, не паниковать! Осматриваюсь, пытаясь найти то, что пыталось нас убить. В одной из небольших расщелин между валунами хребта, с которого мы съехали, замечаю движение чего-то чёрного, непонятного, трудно различимого в неверном свете голубого минерала, освещающего долину. Впрочем, мне важно другое. Обстрел прекратился, а враг не так уж и близко!

Осторожно касаюсь раны на затылке, и парень открывает глаза. Секунду непонимающе на меня смотрит, дёргается, пытаясь приподняться, и приказывает: «Уходи!» Ладонь его резко распрямляется, и тут же пальцы складываются в недвусмысленное: «Оставь меня, бери гикл и уплывай немедленно!»

Ну уж нет. Одна я точно никуда не поплыву! Строптиво мотаю головой и поднимаю ускоритель, фиксируя его в правильном положении. Подтягиваю Троя, помогая ему забраться на сиденье и закрепляя ремнями. Занимаю место водителя, активируя технику. Энергия на двигатель идёт без проблем, а вот обтекатель раскрываться не желает, видимо, его всё же повредило. Дихол! Значит, большой скорости развить не получится! Но и оставаться на месте, ожидая неизвестно чего, это ведь тоже не вариант.

Медленно разгоняюсь, выбирая самый короткий путь к городу, и тут же передо мной пронзает воду новый разряд, доказывая, что перерыв был временным. А поскольку лавировать, уходя от опасности, у меня получается не столь ловко, как у моего хранителя, следующий выстрел попадает в цель. Я даже не успеваю этого осознать. Вот только что перед глазами был простор океана, а в следующий миг – яркий всполох, мгла, а потом боль, пронзившая грудную клетку, и хлёсткий приказ:

– Дыши, Лила, давай!

От приступа кашля сворачиваюсь в клубочек, подтягивая ноги к груди. Задыхаюсь и отплёвываюсь от воды, по всей видимости, попавшей в лёгкие. Кажется, меня приподнимают, чтобы облегчить мне эту задачу, и хвалят уже куда более ласково:

– Молодец. Спокойнее… Вот так… – похлопывают по спине, помогая избавиться от жидкости. – Теперь всё будет хорошо, моя хинари.

Ой! Так меня называл только…

– Харт? – пытаюсь оттолкнуться и сфокусироваться на том, кто со мной рядом. Голос звучит хрипло, гулко, словно от чего-то отражаясь, ещё и по гортани проходит острая боль, от которой я морщусь, хватаясь за шею. Натыкаюсь на руку, которая держит маску, прижимая её к лицу.

– Ты помолчи пока, – беспокоится мужчина. – Окажемся на воздухе, там тебе станет легче, сможешь дышать нормально. А на орбите окажут помощь.

Слышу, как над ухом щёлкает фиксатор окончательно закрепляя на лице прибор для дыхания. Денаж, удерживая меня в руках, поднимается с каменного крошева, и отталкивается, включая ускоритель. Практически мгновенно тёмная поверхность равнины оказывается далеко внизу.

Орбита? Какая ещё орбита?! Я не хочу!

– Пусти меня! – принимаюсь вырываться, игнорируя не самое хорошее состояние организма. – Верни обратно! Немедленно!

– Тише, Лила, ну что ты? – ласково уговаривает меня ликвидатор, перехватывая удобнее и прижимая к себе сильнее, чтобы не выскользнула. – Так испугалась?

– Там Трой! – изворачиваюсь в его руках, чтобы посмотреть на стремительно исчезающее дно океана, где маленьким светлым пятном всё ещё виден гикл. – Он ранен, его нельзя оставлять!

– Этот мальчик? – голос в наушниках, закрывающих виски, становится озабоченным. – Прости, Лила, я не смогу поднять вас двоих. Тяги не хватит.

– Не надо меня никуда поднимать! – снова пытаюсь вырваться. Безрезультатно. – Харт, пожалуйста! – всхлипываю, вцепляясь ему в плечи ногтями. Жаль только, расцарапать плотный защитный костюм у меня не получается.

Ликвидатор молчит, но скорости не снижает, а через несколько минут мы оказываемся рядом с дрейфующей в толще воды спасательной капсулой. Сдвинув верхнюю створку, Денаж забирается внутрь, усаживаясь вместе со мной в единственное кресло. Я, как могу, ему в этом мешаю, но он, сердито на меня шикнув, фиксирует руки ремнями, притягивая их к телу. Не обращая внимания на моё возмущение, включает продув, и воздух заполняет камеру, замещая собой воду. А через секунду от маски меня освобождают, как и себя от своей.

– Лила… – бросив экипировку под ноги, мужчина прихватывает моё лицо в ладони, заглядывая в глаза. – Ты решила меня свести с ума? Как же ты могла так поступить?! О чём думала, глупая?! – прижимает к себе. – Я же готов был всю базу разнести, когда узнал, с кем и куда ты отправилась! Неужели так трудно было сначала со мной поговорить! Обсудить! Мы бы всё решили, и с управляющим, и с твоим опекуном! Я ведь тебя люблю, забыла? – теперь его губы скользят по моему виску, целуя волосы. – Ты плачешь? – пугается, заметив слёзы, которые я при всём желании не могу сдержать. – Прости, прости, я не хотел на тебя давить. Во всём, что произошло, в первую очередь я сам виноват. Был бы к тебе более внимателен, ничего бы этого не произошло.

Он говорит, а ладони без дела не остаются, оглаживая плечи и стянутые за спиной руки. И заканчиваются их сумасбродные путешествия по моему телу весьма непредсказуемо. Недоумевающим восклицанием:

– Дихол! – ликвидатор отстраняется и округлившимися глазами рассматривает цепочки, в которых запутались его пальцы. – Что это за наряд?

– Развяжи меня немедленно! – не отвечая на вопросы, дёргаюсь в попытках освободиться. – Иначе я себя точно покалечу! А потом и тебя!

– Ладно, ладно, успокойся, – соглашается Харт, ослабляя ремни.

Этим я и пользуюсь, залепляя ему одну пощёчину и замахиваясь на вторую. Думаете, это помогает? Руку перехватывают, а меня ещё крепче прижимают к себе.

– Узнаю мою строптивую хинари, – улыбается непробиваемый тип. – Ну не злись, – погладив по голове, дотягивается до панели управления.

Чтобы меня удерживать от необдуманных поступков, одной руки ему вполне достаточно. Система оживает, разворачивая перед нами привычный интерфейс управления, и большие мужские пальцы уверенно по нему скользят, выбирая нужные настройки.

– Харт, подожди! – пытаюсь его остановить. – Мне нельзя наверх! Мой организм изменили, я не знаю, как он на низкое давление отреагирует!

– Ты же была на переговорах, – тот на мгновение прекращает свою деятельность и удивлённо на меня смотрит. – Они на поверхности проходили, значит, ничего страшного. А насчёт давления не переживай, капсула герметична, так что я его постепенно снижать буду, – возвращается к консоли. – Да! – бросает в переговорник, когда оттуда раздаётся невнятное шипение, треск и краткое: «Приём». – Лила у меня, нас можно забирать. Мне нужно три минуты на всплытие. Координаты получили?

Услышав подтверждение, Денаж запускает двигатели, и нас вжимает в кресло ускорением, когда капсула начинает подъём. Тоскливо слежу за тем, как меняются цифры, показывающие расстояние до поверхности, лихорадочно пытаясь придумать, как же мне теперь из этого всего выпутаться. Харту, судя по всему, кто-то очень хорошо по мозгам проехал, раз он решился на подобную авантюру. Кто именно? Ну а разве много тех, кто в курсе, что я участвовала в переговорах и где именно меня искать? Естественно, мой ненаглядный опекун! Что б его спуктумы придушили когда-нибудь!

Злюсь, да. А толку? Изобрести ничего путного не успеваю. Неожиданно быстро начинает светлеть, а потом нас и вовсе ослепляют яркие лучи Фиссо, потому что капсулу выбрасывает в воздух. И пока мы приходим в себя, покачиваясь на волнах, сверху зависает маленький пилотник, в недрах которого мы снова оказываемся в полной темноте.

– Ну вот, – удовлетворённо выдыхает Харт, отключая управление и откидывая спинку кресла. Принимает горизонтальное положение и меня тянет за собой. Подгребает ближе, укладывая рядом. – Теперь нам часов шесть ждать, пока выровняется давление. Мы слишком быстро поднимались. Можешь поспать, если хочешь.

– Не хочу, – бурчу сердито и отталкиваюсь, чтобы уменьшить площадь контакта. – И вообще руки от меня убери!

Несколько секунд Харт растерянно на меня смотрит, с какой-то обидой даже.

– Я её спас, а она даже спасибо сказать не хочет, – словно сам для себя говорит.

– Спас?! Да ты меня чуть не убил! – я аж подпрыгиваю. Прикладываюсь темечком к низкому потолку и хватаюсь за голову. – Ой…

– Горе ты моё! – сетует Денаж, но руки больше не распускает. – Больно?

– Нет, – шмыгаю носом, стирая слёзы и убирая упавшие на лицо волосы. Дихол! Опять мокрые! И юбка тоже. А обувь я вообще потеряла, пока с Хартом «воевала».

– Я же не на поражение стрелял, – это он всё же решил оправдаться. – Просто у меня не было другого способа вас остановить.

– Способа у него не было… – ворчу в ответ и спохватываюсь: – Как ты вообще там оказался?! В смысле, откуда узнал, что это я еду?

– Пока вы были на переговорах, к технике, на которой прибыли зоггиане, маячки прикрепили. Насколько я знаю, подводники с утра их караулили.

Впечатываю лицо в ладони. Ну я дорада! Как есть, дорада! О таком элементарном не подумала и зоггиан не предупредила! А они не догадались, естественно, и даже охрану не выставили!

– Меня Монт вызвал, когда после переговоров вернулся. Сказал, что ты жива, попросил тебя найти и частоту датчика дал с того ускорителя, на котором тебя увезли. Я всю ночь добирался, старался, чтобы меня не засекли. Рассвет в расщелине переждал. Думал, что спуктумы появятся и их убивать придётся, но обошлось. Хотел уже дальше двинуться, до источника сигнала совсем немного оставалось, а потом понял, что он приближается. И вас увидел. Вот и не стал медлить.

Ясное дело, что не стал. Я последствия этого «не стал» на собственной шкурке испытала! Вздыхаю, обнимая себя за плечи и поджимая ноги, потому как меня начинает знобить. То ли это нервное, то ли температура в капсуле низковата. Заметив моё состояние, мужчина вновь активирует панель, проверяя параметры давления и включая обогрев и обдув.

– Спасибо, – подставляю голову под поток тёплого воздуха и пропускаю сквозь пальцы сырые прядки. – А расчёски у тебя нет?

Качает головой. Понятно. Придётся терпеть.

– Ты бы всё же отдохнула, – заботливо советует Денаж. – Время быстрее пройдёт, да и потом ещё неизвестно, когда выспаться получится.

– Правда, не хочу, – взбиваю пальцами волосы, чтобы быстрее просохли. – Ты лучше расскажи, что после моего… гм… исчезновения произошло. Тебя на Цесс не отправили новую приманку искать?

– Не успели, – мрачно цедит ликвидатор. – Вернее, сначала я и слышать об этом не хотел, тебя искал, думал, может, успею ещё спасти, – голос звучит очень глухо, и мне становится понятно, как же трудно было ему смириться с тем, что я погибла. – А когда всё же решился лететь, ждать пришлось, пока наберётся нужное количество ултриза на отправку. Кстати, со мной Эфос летел. Он ведь тоже без приманки остался, а за это время успел подлечиться. Тот спуктум, на которого ты его тогда вывела, здорово Эфоса потрепал, – видно, что, несмотря на соперничество, Харт ему всё равно сочувствует. – Ну вот, – продолжает, – едва мы стартовали, нас ипериане захватили. Они в кольцо Зогг взяли, перед тем как базу разрушить. Впрочем, я и в плену-то всего несколько дней пробыл, наш флот подоспел быстро. Корабль, на котором пленных держали, в сражении почти не пострадал, так что мы теперь тоже мобилизованные.

– А Ожина? – осторожно интересуюсь.

– Когда я улетал, она на базе оставалась, – теперь он говорит совсем легко. – А во время нападения была на разведке месторождений, так что не пострадала и вместе с другими загонщицами смогла попасть на спасательный шаттл. Их, правда, тоже захватили, но к женщинам ипериане относятся лояльно. Все живы остались.

– И ты её бросил, чтобы рисковать ради меня? Я же тебе в сообщении написала, что твоей женой не буду.

– Я думал, ты это сделала, чтобы не доставлять мне лишних проблем, – мужчина хмурится, и его взгляд тяжелеет. – Знаю же, что ты привыкла решать их самостоятельно. То, как ты на меня свалилась, никогда не забуду. И вообще! – встряхивает головой, словно отбрасывая ненужные мысли. – Не мог же я оставить тебя в плену у этих диких аборигенов?

– Лучше бы оставил, – вздыхаю сокрушённо. – Мне у них было так хорошо!

– Хорошо? Не понял, – с подозрением смотрит Денаж, – но ведь Монт сказал, что тебя привезли как заложницу. И могут убить, если мы не выполним их требования и не уведём флот.

Вот гад! Так и знала, что альбинос найдёт способ меня достать! Не своими руками, так чужими! Зато у меня теперь есть потенциальный союзник. Которого нужно только убедить в том, что его использовали. Коротко рассказываю ему о том, как прошли переговоры, о своей жизни у зоггиан, о том, как именно они воспринимают охоту, о приманках, которые не только остаются в живых, но ещё и находят своё счастье. Вот только Харт мрачнеет ещё сильнее. Изо всех сил сдерживается, чтобы не перебивать – челюсти сжаты, желваки ходуном ходят, лоб прорезала морщина. А когда мой рассказ заканчивается…

– Ты влюбилась? – коротко бросает.

Ой. Он ревнует?

– Нет, – говорю осторожно, потому что не уверена, что лучше – на свой страх и риск сказать правду или солгать, чтобы потенциальный муженёк окончательно отказался от мысли, что я должна стать его женой.

– Уф-ф, – с облегчением выдыхает брюнет. – Тогда тебе совершенно не о чем переживать. Мы вернёмся на Цесс, и я обещаю, что твоя жизнь будет ничем не хуже, чем на Зогге. Я куплю дом, у меня для этого уже достаточно средств. Можешь даже не работать, нам надолго хватит. Да и я найду работу поспокойнее, чтобы быть с тобой рядом. Если не хочешь, чтобы Ожина жила с нами, я поселю её отдельно…

– Подожди, – торопливо останавливаю его фантазии. – А если бы я действительно успела влюбиться в зоггианина?

Денаж задумывается, видимо, оценивая возможную ситуацию.

– Не знаю! – сердится. Даже на бок переворачивается, чтобы скрыть раздражение действием. – Наверное, подождал бы, пока ты его забудешь. Что за вопросы, Лила? Ты же не влюбилась! – не удерживается и берёт меня за руку. – Значит, я могу надеяться на то, что моё предложение ты всё же примешь?

– А как же Монт? – осторожно пытаюсь избавиться от сжимающих запястье пальцев.

– А что с ним не так? – удивлённо ползут вверх тёмные брови. – Он ведь сам поставил мне условие, что даст разрешение только на брак.

Ясно. Придётся отсюда самостоятельно выбираться, ибо помощник из Харта никакой. Его заинтересованность во мне только во вред. Дихол! Ну что за маниакальное стремление получить желаемое невзирая ни на что и не считаясь ни с чем? Зоггиане в этом смысле куда более правильные. Если не хочет девушка отношений, навязываться не будут. О своих чувствах и потребностях думают в последнюю очередь!

– И мы сейчас к нему? – максимально равнодушно интересуюсь, бросая взгляд в по-прежнему тёмное пространство за прозрачной крышкой. Это я его бдительность усыпляю и перспективы выясняю. Для того чтобы что-то планировать, нужно точно знать, какие для этого будут возможности.

– Ага, – куда более спокойно реагирует Денаж. Улыбается даже. Видимо, моя покладистость его более чем устраивает. – Он на флагманском корабле. Его назначили адъютором командующего эскадрой, едва стало понятно, что вооружённого конфликта с иперианами не избежать. Сам Монт, насколько мне известно, против назначения не возражал, хотя обстановка вокруг Зогга быть спокойной не обещала.

– У него здесь отец, – напоминаю.

– Ну да, да, – соглашается ликвидатор. – Только мне кажется, не в этом причина. Знаешь, что я слышал? – придвигается ближе, таинственно понижая голос, хотя подслушивать нас вроде как некому – микрофон выключен, а сквозь обшивку звуки не проходят. – Переговоры ведутся только для отвода глаз. Как только прибудет вторая эскадра, на Зогге начнутся военные действия. Сейчас на кораблях устанавливают оружие, аналогичное тому, которое мы используем для уничтожения спуктума на охоте. Так что шансы прибрать эту планету к рукам и прижать местных, чтобы не противились добыче ултриза, очень даже высокие. А как ты думаешь, кто получит за это вознаграждение?

Ой! На чьи-то попытки обогатиться мне совершенно наплевать, но зоггиане!.. Сомневаюсь, что против такой армады у спуктумов будет хоть какой-то шанс выстоять и защитить свой мир!

– Харт! Этого нельзя допустить! – снова подскакиваю, на этот раз более удачно и без травм. Было бы больше свободного пространства, точно бы сорвалась с места и принялась бегать по помещению. – Они мирные! Никому не хотят зла! И очень хорошие! Они нас на охоте от рождающихся потоков защищали! Девушки только потому живы и оставались, что зоггиане-драконы перехватывали контроль и не позволяли их уничтожить! Может, со стороны это и выглядело иначе, но, поверь, так и было!

– Я верю, верю, не нужно нервничать, – меня мягко укладывают обратно, ещё и собой сверху прижимают, чтобы с гарантией уже успокоилась. – Только что тут можно сделать?

– Можно их предупредить! – ради его помощи я даже подобную вольность вытерпеть готова. – Послать сообщение хотя бы!

– Хочешь, чтобы я это сделал? – в голосе нависающего надо мной мужчины появляются хриплые нотки. – Это ведь риск, – он закрывает глаза и наклоняется, касаясь губами моих волос. Глубоко втягивает носом воздух и шепчет на выдохе: – Чтобы на него пойти у меня должен быть весомый мотив.

Намёк понятен. А вот как мне на него реагировать, решить не могу. Вспылить и возмутиться? И чего я этим добьюсь? Повестись на его маленький шантаж и получить большую проблему на всю оставшуюся жизнь? Тоже не вариант. И как быть?


Быть сильной в своей слабости

Да, жизнь не любит слабых. Но даже у сильных есть маленькие слабости.


Не забыть бы это записать, когда вернусь. Хорошая мысль, может, кому и пригодится. Хотя если моя инструкция достанется Трою, он в большей степени удивляться будет, чем использовать как руководство к действию. Ага. Если буклет к нему вообще попадёт. Надеюсь, диспетчер сигнал бедствия принял, я видела, что датчик связи активен и хранитель выжил. Вот только с такой внешней угрозой много ли будет от этого проку? Значит, придётся забыть о себе и исходить из соображений разумности. А что главное? Правильно. Предупредить.

– А у тебя его нет? – скольжу ладошками по напряжённым плечам. – Разве ты не хочешь, чтобы я видела в тебе настоящего мужчину. Чтобы я смотрела на тебя, как на героя, который спас целую планету?

– Хочу, моя хинари, очень хочу, – шепчет Харт, придавливая меня так, что становится трудно дышать. – Но я боюсь тебя снова потерять.

– Куда я от тебя денусь? – выдыхаю остатки воздуха и не выдерживаю: – Раздавишь!

– Прости! – он тут же приподнимается, удерживая вес на руках. – Значит, на помолвку согласна?

Нервно сглатываю. Ну вот, Лила, доигралась. От тебя уже официального подтверждения требуют.

– А ты согласен передать зоггианам информацию? – ловко ухожу от прямого ответа.

– Передам сразу, как только ты официально примешь статус невесты, – совершенно серьёзно смотрят на меня тёмные глаза.

Н-да… Жизнь – это не «Ривус», и манипулировать теми, кто в неё играет, так же, как юнитами, у меня не получается. Сама в итоге оказываюсь в проигрыше. И что? Неужели я настолько эгоистична, что не могу пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы жили другие? Айна, Трой, Кит, Ниродин… Все те, кто однозначно пострадает, если я буду думать только о себе!

– Хорошо, – говорю быстро, чтобы не передумать.

Харт неожиданно переворачивается, и теперь я оказываюсь сверху, а он меня обнимает, удерживая на себе, чтобы не свалилась. Несколько секунд всматривается в мои глаза, словно не верит. Наконец, улыбается:

– Тогда я попрошу твоего опекуна назначить помолвку на завтра.

Завтра… Завтра твоя свобода, Лила, превратится в эфемерное ничто, и ты сама будешь в этом виновата!


– Завтра? – недовольный сиреневый взор скользит по мужской фигуре, стоящей позади меня, перемещается на моё лицо, и белые брови сползаются к переносице. – Не слишком ли ты торопишься, ликвидатор?

Альбинос стоит у огромного иллюминатора, за которым на фоне иссиня-чёрного космического пространства и далёких крошечных звёзд медленно плывёт край диска Зогга. Харт медлить не стал и, едва закончилось наше вынужденное уединение, потащил меня к начальству, благо пилотник давным-давно к крейсеру пришвартовался. Ну и вот результат.

– Ты обещал, что если я её привезу, дашь мне официальное разрешение, – надо мной звучит низкий голос.

– Именно разрешение, – кривятся тонкие бледные губы, – а не согласие на немедленное проведение обряда.

Руки, прижимающие меня к сильному корпусу, напрягаются, ладони сжимаются в кулаки. Ясно, что Денажу заявление Дэйля не нравится. Да и мне тоже! Ведь если не будет помолвки, Харт наше с ним соглашение тоже не выполнит!

– Причинами я могу поинтересоваться? – в интонациях моего потенциального муженька всё же прорывается недовольство.

– Разумеется, – заложив руки за спину, Монт покачивается на носках. – Во-первых, – начинает довольно холодно, – как опекун, я желаю быть уверенным в том, что жизнь моей подопечной в будущем будет обеспеченной и счастливой, а мой ребёнок будет воспитываться в нормальной полноценной семье.

На этом патетическом моменте он делает эффектную паузу, у меня аж зубы сводит от приторности его обещания. Альбинос разворачивается к иллюминатору, несколько секунд внимательно рассматривает появившиеся в поле зрения корабли.

– А в этом у меня есть определённые сомнения, – продолжает свою нотацию. – Мы на войне, и здесь может произойти всё что угодно, – снова разворачивается к нам, демонстрируя самое что ни на есть серьёзное и озабоченное выражение лица. – Во-вторых, – короткий шаг ближе, и рука, скользнувшая в сторону, чтобы подцепить с глянцевой поверхности стола, заваленного бумагами, какой-то лист.

И снова пауза. Дэйль быстро пробегает по документу глазами, бросает его обратно, хмурится, поднимает на нас взгляд, в котором даже самый придирчивый зритель не разглядит ничего, кроме деловой сосредоточенности, и заканчивает:

– Выполняя свои обязательства по отношению к Лиле, я желаю, чтобы она свои также выполнила. И сделала это до того, как состоится церемония. Я теперь слишком занят, чтобы в тот момент, когда вы решитесь, наконец, на ребёнка, бросать свои дела и мчаться к вам. Так что как только Лила забеременеет и военные действия закончатся, вы сможете пожениться и улететь на Цесс. Я объяснил достаточно внятно или мне что-то нужно разъяснить подробнее?

Несмотря на контроль, теперь и его голос становится раздражённым. Ясно, что отчитываться в своих действиях перед подчинёнными альбинос не привык.

– Я всё понял, – озвучивает свою позицию Денаж. – Мы можем идти?

– Ты, да, – разрешает Монт. – Отправляйся на корабль, к которому теперь приписан. А с Лилой у меня ещё будет разговор.

– Но… – теряется меланист. – Мне нужно найти ей каюту…

– Это не твои проблемы, – блондин нетерпеливо его обрывает. – Я о Лиле позабочусь. Твоя же задача, если хочешь стать её мужем, выжить, сделать всё, чтобы эта война закончилась быстро, а мы в ней выиграли, получив всё то, что нам необходимо. Иди! – кивает на дверь.

Харт медлит. Нехотя, но всё же отступает, выпуская меня из объятий. Я, оглянувшись, вижу в его глазах растерянность пополам с сомнением и горько про себя усмехаюсь. Да, мой дорогой, вот ты в один миг и лишился того, чего так страстно желал. Будет великим счастьем, если альбинос сказал правду и его истинные мотивы не отличаются от тех, что он так красиво расписал.

– Ну, наконец-то. Вот упёртый тип! – едва за брюнетом закрывается дверь, раздражённо восклицает Дэйль. Неторопливо подходит, останавливаясь совсем рядом. – Угораздило же тебя с ним связаться! Эх, Лила, Лила, – смотрит с укором. – Что ж с тобой проблем-то столько? Посмотри, до чего всё довела.

– Я довела?! – изумляюсь, отступая от него на шаг. – Я тебе разрешала забирать мой кулон? Или настаивала на том, чтобы ты не отказывался от обязательств, которые себе присвоил? Или просила меня искать? Это ты, – тычу пальцем в его грудь, – ты сам портишь всем жизнь. И себе в том числе!

На лице альбиноса расцветает улыбка, мою руку, так удачно оказавшуюся в пределах досягаемости, он перехватывает, а я, набрав очередную порцию воздуха, замолкаю, захлебнувшись возмущением. Но не сдаюсь.

– Не смей! Ко мне! Прикасаться! – чётко выделяю слова, глядя прямо в его наглые глаза.

Ну а поскольку эффект нулевой и моё запястье по-прежнему в плену цепких пальцев, ещё и отталкиваю его в попытке освободиться. А через секунду уже лежу спиной на столе, с заведёнными за голову руками, которые прижимает к гладкой поверхности нависающий надо мной, озабоченный только собственными страстями субъект.

– Не наигралась? – ухмыляется. – А я думал, что хоть жизнь тебя научит ценить то, что имеешь.

– Твою опеку? – несмотря на уязвимое положение, мне становится смешно. – Или твою навязчивую идею со мной переспать?

– Дихол! – взрывается Монт. – Лила! Какая же ты… – он сжимает зубы, чтобы не «обласкать» меня чем-нибудь специфическим. В конце концов, находит эпитет: – Глупая! Да если бы я хотел банального физического удовлетворения, взял бы тебя давным-давно, ещё на Цессе, и наплевал на последствия! Сделал бы это, даже не заморачиваясь насчёт того, что у тебя после не было бы детей! Или отымел бы прямо здесь и сейчас! Без долгих прелюдий и разговоров! Меня бы не остановили никакие моральные принципы! Я бы получил от тебя то, что мне нужно, и можешь не сомневаться, представил всё так, чтобы никто, слышишь, никто не смог меня обвинить!

В его глазах появляется настоящая злость, и мне становится страшно. В перспективе быть убитой и вышвырнутой за борт приятного мало, а между его словами читается именно эта угроза. Наверное, на моём лице мои мысли всё же отражаются, потому что Дэйль прикрывает веки, что-то бормочет, выдыхает, успокаиваясь, и, наконец, отстраняется, вздёргивая меня следом. Сильным движением отправляет в кресло, вцепляясь пальцами в спинку второго и подтягивая ближе.

– Так что прекращай меня провоцировать и давай нормально, спокойно поговорим, – усаживается напротив, укладывая ногу на ногу. Разглаживает складку на белых брюках, поправляет китель и сцепляет пальцы в замок, опираясь локтями на подлокотники.

Я тоже пользуюсь возможностью привести свой облик в приличное состояние. Переодеться не успела, Харт не стал тратить время на то, чтобы найти мне другую одежду, а потрепали меня сегодня основательно. Сначала меланист, потом альбинос… В общем, видок у меня тот ещё. Босая, растрёпанная, одежда просохла, но ткань основательно измята, часть камней, украшавших наряд, исчезла в небытие, несколько цепочек порваны, и поэтому накладки, закрывающие грудь, держатся на честном слове и наверняка только потому ещё не отвалились, что кто-то очень уж пристально их рассматривает.

– Кх-м… – Монт прикладывает основательное усилие, чтобы оторваться от привлекательного для мужского взгляда зрелища и посмотреть на моё лицо. – Для начала я хотел бы узнать, как ты относишься к Харту. Ты действительно его любишь и готова выйти замуж? Или просто так складываются обстоятельства? Видишь ли, Лила, – быстро добавляет, пока я набираю воздух и соображаю, что ему ответить. – Я не позволил ему торопиться с помолвкой в первую очередь потому, что забочусь о тебе. Ты исчезла из-под моего контроля, и я на некоторое время потерял тебя из виду, а когда получил от Денажа письмо, попытался разобраться, что же тебя с ним связывает. Знаешь, что я узнал и понял? Ты совершенно не готова жить с этим меланистом, и брак этот исключительно его инициатива. Я прав? Скажи честно, я отзову разрешение и откажу ему окончательно.

Клянусь, если бы я не знала Монта, я бы ему поверила. Вернее, поверила тому, что делает он всё исключительно в заботе обо мне. Ведь как душевно говорит! С нереальным теплом в голосе! С таким беспокойством в глазах! Но, к счастью, здоровый скептицизм, который выработался за все эти годы, не даёт мне повестись на его «искренность».

– Харт мне нравится, – пожимаю плечами. – Он много для меня сделал, оберегал…

– Лила, – прерывая меня, морщится Дэйль. – Вот только не надо мне говорить, что ты согласишься быть с ним и рожать ему детей только из чувства благодарности.

– Почему нет? – делаю вид, что всё именно так и есть. – К тому же, я не вижу иных альтернатив своей личной жизни, – добавляю со вздохом, провоцируя мужчину на откровенность. О своём страстном желании вернуться в мир зоггиан умалчиваю принципиально. Не хватало только Монту знать о том, как же сильно я мечтаю попасть обратно!

– Не видишь… – неторопливо тянет он, задумчиво изучая моё лицо. – Тогда я их тебе озвучу, раз уж ты настолько недогадлива, – меняет положение тела, откидываясь на спинку кресла и убирая со лба упавшую прядь светлых волос. – Знаешь, я безумно благодарен судьбе за то, что она свела нас вместе в тот день, когда я забрал твой кулон. Да, я поступил с тобой жёстко и несправедливо, – признаётся, наконец. – Хотел наказать за упрямство и строптивость. Меня бесило то, что ты не реагируешь на меня так, как другие девушки, а я был молод, вспыльчив и нетерпелив. Но повзрослел быстро, жизнь заставила меня на многие вещи смотреть иначе, и на твоё поведение тоже. Моё восприятие изменилось. В какой-то момент я был даже готов извиниться и вернуть тебе идентификатор, но… – на несколько секунд он замолкает, принимаясь выстукивать пальцами дробь на коленке. – Не смог. Ты стала моей мечтой, Лила. Я понял, что не хочу тебя терять. Понял, что выполнение кратковременных обязательств по зачатию – это не то, что мне нужно. Я даже хотел нормально за тобой поухаживать, но ты сбежала на Зогг, – сокрушённо разводит руками и улыбается: – Да, Лила, я не хочу твоего брака с Денажем, потому что ты нужна мне. Так что замуж за него ты не выйдешь.

От подобного признания у меня в душе всё холодеет. Пусть Дэйль напрямую этого и не говорит, но смертный приговор ликвидатору написан на его лице. Альбинос однозначно сделает всё, чтобы в первом же сражении конкурент погиб и не предъявлял на меня никаких прав.

– Ты считаешь, что я соглашусь на длительные отношения с тобой? – пересиливая себя, хмуро интересуюсь.

– Я дам тебе время, – демонстрирует невероятное терпение к моему негативному отношению блондин. – Не буду торопить. Ты узнаешь меня получше, поймёшь, что твоё восприятие было предвзятым, вот тогда и вернёмся к этому вопросу, – неожиданно отталкивается, поднимаясь с кресла. – Это мой кабинет, – пробегает глазами по строгому интерьеру, – а здесь, – указывает на небольшую дверь между стеллажами, – комната для отдыха. Там есть минимальный набор всего необходимого, чтобы привести себя в порядок, – протягивает руку, помогая встать.

Через несколько секунд я попадаю в небольшую, но уютную комнатку, а дверь за мной закрывается с характерным таким щелчком. Недвусмысленным. Заперли меня, короче! Понятно, что Монт страхуется, но факт неприятный. Ну да ладно, сделаю вид, что меня всё устраивает, дождусь, пока альбинос потеряет бдительность, благо время у меня на это есть, и попробую сбежать. Жаль только, что сообщение на Зогг передать не получилось. Эх…

Стараясь об этом не думать, занимаюсь собой. Дэйль даже приуменьшил комфорт того места, в котором я оказалась: ванная, туалет, маленькая столовая, гардероб… С изумлением рассматриваю целую стопку привычной для меня женской одежды и обуви, недоумевая, откуда она здесь взялась в таких количествах. С другой стороны, если Монт был уверен в том, что я буду с ним, мог и заранее прикупить.

Часов через шесть пребывания в замкнутом пространстве в моей голове начинают рождаться не самые приятные мысли и сомнения в том, что побег – дело быстрое и легко осуществимое. Я уже и вымылась, и оделась, и поела, и бесцельно по комнате побродила, и даже подремала на небольшом диванчике, а никаких изменений в окружающем меня мире как не было, так и нет. Хотя из-за закрытой двери периодически доносятся до меня мужские голоса, один раз даже упало что-то, основательно меня напугав, но при всём желании разобрать, о чём именно говорят посетители кабинета адъютора, я, увы, не могу. Хорошая здесь звукоизоляция!

От безысходности я пару раз принимаюсь пинать дверь в надежде, что она откроется, замок-то снаружи, а не изнутри. Безрезультатно. Перерываю шкафы, отыскивая хоть что-нибудь, похожее на оружие, даже под диван заглядываю. Пусто. В расстроенных чувствах плюхаюсь на него, реву, сбрасывая накопившееся напряжение, засыпаю. Просыпаюсь, и… И опять ничего! Обо мне словно забыли! Понятно, что с голоду я не умру, столовая тут автоматическая, но с ума сойду точно! И собственными руками придушу первого, кто войдёт в эту дверь!

Ой! Это я как-то опрометчиво себе пообещала! Оперативно отодвигаюсь подальше в угол дивана, потому что в неожиданно распахнувшийся проём шагает целая делегация из пяти цессян. Многовато, чтобы придушить. К тому же они ещё и с оружием! Двое – охранники с совершенно тупыми, невозмутимыми мордами, внушительного вида блондин с регалиями и презрительно-брезгливой физиономией, брюнет, похоже, тот, что сопровождал Монта на переговорах, ну и Дэйль собственной персоной, куда ж без этого типа.

Долго у двери они не задерживаются. Меняется диспозиция быстро. Охранники, осмотрев помещение, выходят вон, Монт пододвигает начальству кресло. Оно (то есть он) грузно в него опускается, а прихвостень-меланист встаёт за его спиной.

Так, трое – это уже лучше, но всё равно со всеми я не справлюсь.

– Меня зовут Литорон, Лила, – начинает разговор альбинос, впиваясь в меня неприятным взглядом. – Я командую этой эскадрой, и мне нужна информация.

– Какая именно? – вопрос я задаю ему, а смотрю на своего опекуна, который с тревогой наблюдает за происходящим, прислонившись к стене.

– Спуктумы, – с раздражением озвучивает командующий. – Похоже, что у нас относительно этих субстанций крайне недостоверная информация. Мне нужно знать, какая связь между рождающимися над месторождениями драконами и зоггианами. Это первое. Второе, – наклоняется вперёд, упирая ладони в колени. – Кто главный у зоггиан? Где обычно он находится? Какая у него охрана? Есть ли шанс его захватить, если спланировать соответствующую операцию?

Он замолкает, а я лихорадочно соображаю, как выкрутиться из щекотливого положения, чтобы не подставить зоггиан.

– У них нет лидера, – решаю, что в этой информации ничего криминального. – Есть совет, который собирается тогда, когда в этом есть необходимость. А спуктумы… – теперь продумываю каждое слово, – зоггиане сами их боятся. И стараются придерживаться тех мест, где потоки не формируются.

– Врёшь! – припечатывает Литорон. Я аж вздрагиваю от неожиданности. – Наши приборы зафиксировали, как один из местных плыл рядом со спуктумом! И тот его даже не тронул!

На такое заявление я уже не могу придумать, что отвечать.

Меланист склоняется к начальственному уху, принимаясь что-то быстро шептать. Монт нервно проводит рукой по волосам, похоже, интерес к моей персоне командора его не слишком радует. А я по-прежнему молчу.

Командующий вдруг недобро усмехается, отодвигая советчика.

– Охрана! – коротко бросает, тяжело поднимаясь с кресла. – Девчонку в допросную, – приказывает, едва меланисты появляются в проёме.

– Нет! Не нужно! – неожиданно восклицает Дэйль, шагая им навстречу и закрывая меня собой. – Она всё расскажет сама. Дай мне время, я обещаю, что у тебя будут ответы на все интересующие нас вопросы!

– Дихол, Монт! – рычит Литорон. – Мало того, что ты скрыл от меня информацию, что у тебя одна из приманок, побывавшая у местных, так ещё и не допросил её толком! Почему я должен всё узнавать из третьих рук? Что ты, что твой папаша – одинаковые, только о себе думаете! Если бы тот не скрывал так долго и тщательно информацию о наличии на планете этих… – задыхается от возмущения, – зоггиан, – выплёвывает, наконец, – скольких бы проблем мы избежали!

С минуту он тяжело дышит, буравя и без того бледного альбиноса мрачным сиреневым взором.

– Ладно, – одаривает разрешением, – даю тебе сутки. Но если к этому времени она не заговорит, я возьмусь за неё лично. Это понятно? – убедившись, что внушение своей цели достигло, разворачивается и покидает комнату. За ним следом, бросив на меня угрюмые взгляды, утекают охранники, недовольные тем, что приказ отменили. Последним незаметно выскальзывает меланист-соглядатай. Остаётся только Монт. И я – со стойким ощущением какой-то нереальности происходящего.

Так и сидим в тишине. То есть это я сижу, а Дэйль стоит неподвижно, спиной ко мне, словно его выключили. Дверь закрылась, но щелчка я не слышала, значит, открыть её будет легко. Может… Закусываю губу, осматриваясь в поисках чего-нибудь тяжёлого. Не нахожу. А нападать на мужчину с голыми руками смысла не имеет. Я, конечно, кое-чему у Харта научилась, но это больше уклонения касается, самозащиты то есть, а не нападения. Ну что ж, потерпим.


Нужно уметь ждать

Если нет возможности принимать обдуманные решение, лучше поспешных решений не принимать.


Хмыкаю. Похоже, мой мозг изобрёл ещё одну рекомендацию. Я скоро обзаведусь целым арсеналом подобных подсказок, если такие ситуации будут повторяться!

На звук Дэйль поворачивается, и лицо его оптимизмом не светится. Как и бодростью, впрочем. Похоже, что в отличие от меня он сегодня не спал. Вздохнув, шагает к дивану и присаживается рядом. С усилием растирает виски, по всей видимости, чтобы быстрей собраться с мыслями.

– Что такое допросная, ты себе представляешь? – устало спрашивает.

– Догадываюсь, – осторожно отвечаю. Представлять не хочу, но то, что церемониться со мной там не будут, вот в этом уверена. Очень уж нехороший взгляд был у командующего.

Монт кивает и молчит.

– Если не расскажешь то, что он хочет услышать, могут замучить до смерти, – наконец продолжает. – Сама понимаешь, если туда попадёшь, я тебя вытащить не смогу. Подумай, стоит ли жертвовать собой ради тех, кого ты больше никогда не увидишь. Не проще ли всё рассказать?

– А почему ко мне такие вопросы? – изображаю негодование, подавляя нехорошее предчувствие, окатившее холодной волной, куда более неприятной, чем язык спуктума. – С чего вы все вдруг решили, что я знаю на них ответы? Я в политику не лезу! И вообще зоггиане нас от гибели спасали, потому что потоки никого не щадят! Потом лечили. Долго. Знаешь, когда тебе плохо, как-то не до выяснения того, кто именно тебе помогает. Да и после зоггиане нас в свои дела не посвящали. Мы у них свою личную жизнь устраивали, а не карьеру!

– А на переговоры с нами аборигены зачем тебя взяли? – криво усмехается Монт. – Чтобы ты украсила встречу своим присутствием? Или ты за кого-то из них замуж выйти пообещала, а расстаться с тобой претендент не смог? И собой притащил? – язвительный тон вдруг меняется на сомнение, и Монт нехорошо прищуривается, сжимая кулаки. Видимо, дикая идея, пришедшая в голову, ему вдруг начинает казаться реальной. – Тот брюнет, который требования озвучивал, так на тебя смотрел… – цедит сквозь зубы.

Не знаю уж, что альбиносу привиделось во взгляде Кита, я ничего особенного не заметила. Но на душе почему-то становится приятно. И даже менее страшно.

– Именно так, – решаю, что лучше поддержать мужчину в этом заблуждении, чем выдать истинную причину моего появления в клубе. – К тому же после переговоров мы все на свадьбу моей подруги ехать должны были. Так что меня взяли, чтобы не пришлось возвращаться.

– Значит, я тут изобретал, как Денажа от тебя отвадить, а ты там с местным красавчиком интрижку крутила? – Монт забывает об истинной цели разговора, переключаясь на то, что задевает его самолюбие. Резким движением подаётся мне навстречу, но всё же останавливает себя, так и не коснувшись.

– А я хранить верность ни тебе, ни Харту не обещала! – язвлю в ответ. – И вообще я к зоггианам не рвалась! Между прочим, это твой отец цинично отдавал нас на растерзание драконам. Он ради ултриза даже твою просьбу за мной присмотреть проигнорировал! И заставил меня поменять ликвидатора на последний заплыв!

– Хочешь сказать, отец отправил тебя на месторождение уже после того, как получил моё письмо? – теряется Дэйль и отшатывается. – Почему же он прислал мне сообщение, что ты погибла днём раньше? – смотрит недоверчиво.

– Не знаю, – передёргиваю плечами и привстаю, чтобы сесть удобнее. – Но если бы это было так, откуда бы я знала о том, что именно ты у него попросил?

– Верно, – блондин основательно задумывается. Настолько глубоко, что смотреть на него и ждать продолжения разговора мне надоедает. Вытягиваю ноги, потому как смена положения не помогла, болтаю ими в воздухе, помогая восстановиться кровообращению, потом встаю, чтобы походить. Незаметно даже для самой себя оказываюсь у двери и, не раздумывая, хватаюсь за ручку, открывая. Мне нужна секунда. Ровно секунда, чтобы выскочить. Ещё одна – захлопнуть её за собой. И третья – защёлкнуть замок.

Увы. Я даже первое действие завершить не успеваю. Мужская ладонь уверенно ложится на полотно, с силой надавливая и возвращая дверь в исходное положение. А потом в мои плечи вцепляются изящные пальцы, разворачивая лицом к сообразительно-шустрому субъекту, и заставляют шагнуть назад, впечатывая в стену.

– Далеко собралась? – над ухом раздаётся не слишком довольный голос. – Решила прямо сейчас рассказать всё командующему? Тогда я тебя провожу.

– Нет! – испуганно пискнув, дёргаюсь в сторону, но меня оперативно возвращают на место, сжимая в объятиях.

– Эх, Лила, – жадные руки скользят по моим бёдрам, обтянутым плотной тканью брючек, и забираются под тунику. – Ты опять нарываешься…

Узнать, на что именно, я не успеваю. Над ухом что-то начинает требовательно пищать, и Дэйль отстраняется, активируя информационную панель рядом с моей головой.

– Слушаю! – недовольно бросает в переговорник.

– Все шаттлы с заложниками поднялись на орбиту, – радостно возвещает невидимый нам цессянин. – Зоггиане их отпустили! Командующий собирает офицеров на экстренное совещание. Прямо сейчас.

– Иду, – немедленно реагирует на неожиданное известие блондин, блокирует устройство и переключается на меня: – Я скоро вернусь, и мы продолжим разговор. А ты пока подумай, вспомни, – подцепив пальцами подбородок, приподнимает мою голову и заглядывает в глаза. – Может, всё же есть ещё то, что ты забыла мне рассказать? Я же видел, как ты что-то подсказывала, шептала на ухо этому… брюнету! – Взгляд темнеет, потому что в нём смешиваются и ревность, и злость.

Несколько мгновений морального давления, и Монт исчезает, не забыв лишить меня возможности выйти из комнаты. Ух… На ослабевших ногах, кое-как, но до дивана я добираюсь. Без сил падаю и сворачиваюсь клубочком. У меня голова кругом идёт от стремительности событий и ненормальности того, что происходит вокруг. Я думала, может, зоггиане воспользуются пленными, чтобы меня отсюда вытащить. Но, похоже, они так и не поняли, кто именно меня похитил, раз не стали препятствовать возвращению заложников. Разочарование и боль в душе начинают стремительно разрастаться, усиленные пониманием того, что скоро, очень скоро на меня снова насядет Дэйль со своими вопросами и претензиями, а потом ещё и командующий дожмёт, если ему покажется, что я недоговариваю.

Всхлипываю, позволяя себе хоть таким примитивным способом сбросить напряжение. Закрываю глаза и уплываю в грёзы о том, что по-прежнему остаётся для меня недостижимой мечтой. Свобода. Океан. Потоки…

– Лила… Лила! – сквозь туманную дымку полусна слышу низкий голос, а потом ещё и руки чувствую, встряхнувшие меня, чтобы побыстрей проснулась.

Распахиваю глаза, разворачиваясь, и не вскрикиваю только потому, что мне вовремя закрывают рот.

– Тише! – предупреждают громким шёпотом.

– Харт?! – Убираю ладонь с лица, и принимаюсь лихорадочно шептать: – Ты как здесь оказался? Дэйль тебя обманул! Он не позволит меня забрать, даже если ты выживешь в бою! У него на меня свои планы…

– Я уже и сам догадался, – сердится ликвидатор. – Потому и пробрался сюда, чтобы тебя вытащить. Слишком уж у Монта всё гладко. На словах. А на деле… Ладно, давай-ка выбираться, пока твой опекун не вернулся.

Оперативно вскакиваю, бросаясь к выходу, и даже в кабинет успеваю шагнуть, но в этот миг меня неожиданно перехватывают за талию и затаскивают обратно. Я снова лишаюсь возможности говорить и двигаться, прижатая сильной рукой, тогда как другая осторожно прикрывает дверь, оставляя маленькую, едва заметную щель. А через мгновение я понимаю, почему Денаж так поступил – в кабинете раздаются гулкие шаги.

Мы переглядываемся, сожалея о том, что не успели. Терпеливо ждём, но время идёт, а ничего не меняется. Кто-то по-прежнему размеренно ходит по кабинету. Устав от неизвестности, я взглядом прошу у Харта разрешения и осторожно заглядываю в щёлку. Обзор у меня небольшой, но в поле зрения периодически попадает высокая фигура в светлом костюме. Вернее, рука, спина и затылок, а по этим частям тела трудно опознать, кому именно они принадлежат. Но это точно не Монт.

– Папа!

От громкого восклицания отшатываюсь, оказываясь в заботливых руках, которые лёгкими поглаживаниями меня успокаивают. А события в кабинете тем временем набирают обороты.

– Дэйль! Мой мальчик! – предсказуемо реагирует посетитель. – Как я рад тебя видеть!

Звуки, которые сопровождают эти слова, расценить можно однозначно – обнимаются родственнички! Приветствия заканчиваются быстро, и дальше мы слушаем весьма эмоциональный пересказ уже известных нам событий, произошедших на базе, от непосредственного участника, оказавшегося в их эпицентре. Долго слушаем, потому как дополняется он «содержательными» отступлениями в адрес ипериан.

– Кстати, купол, в котором нас держали зоггиане, сделан из удивительного материала, – делится своими впечатлениями управляющий. – Необычайно удобный и водонепроницаемый! Надо бы добыть технологию его изготовления. Пригодится, когда будем строить новую базу.

– Боюсь, что таковой уже не будет, – вздыхает его сыночек. – Принято решение сбрасывать на Зогг глубинные бомбы, а потом собирать минерал с поверхности. Да и тебя от добычи ултриза могут отстранить за сокрытие информации о зоггианах и приманках.

– Хм… – задумывается мужчина. – Значит, то, что я слышал, правда? Девушки не погибали?

– Лила у меня, – подтверждает Дэйль. – Остальные теперь живут у зоггиан.

– Дихол! – восклицает управляющий. – Ни в чём на эту дурацкую планету положиться нельзя! Впрочем, может, и к лучшему, – чуть успокаивается. – Не придётся выплачивать компенсацию наследникам… Ты сказал, Лила у тебя? – в голосе вновь слышится напряжение.

– Да! – сердито бросает мой опекун. – И я не понимаю, почему ты меня обманул?

– Сдалась тебе эта девчонка! – злится родственничек. – Потому и обманул, чтобы ты выбросил её из головы и глупостями не занимался! – шаги вновь возобновляются. – А если бы ещё и Эфос был менее тупым, он бы не промазал, когда в неё стрелял!

– Ты приказал ему убить Лилу? – холодеет Монт.

– Я хотел тебе помочь! – парирует родитель. – Избавить от опекунства, которое ты сам себе навязал! Я бы понял твоё увлечение, если б она была альбиноской, как Орлея, а так… меланистка! – презрительно фыркает. – Ты не жениться на ней собрался, надеюсь? У тебя же есть согласие на брак с дочкой Овид Шу ли’Тона.

– Верно, – равнодушно подтверждает Дэйль. – Лила меня вполне устроит как любовница. Официально признавать пока не буду. Если начнёт возмущаться, отдам Денажу. Этот ликвидатор, похоже, на всё готов, чтобы её получить. Ну а сладится, сделаю фавориткой. Тем более что им сейчас тоже разрешено рожать от нас.

– И всё же зря ты на ней зациклился! – задумчиво тянет мужчина. – Не выйдет из этого ничего хорошего. А девчонка уже согласилась? А то ведь бегала от тебя долго.

– Согласится, куда денется, – ответ звучит весьма уверенно.

– Ну-ну… – скептически хмыкает управляющий. – Подожди-ка, – спохватывается. – Говоришь, Литорон будет бомбить Зогг? Он идиот?! Ултриз же в реакцию вступит!

Топот, стук двери и тишина. Мы напряжённо ждём, что будет дальше. Впрочем, в кабинете по-прежнему успокаивающе тихо, и Харт выпускает меня из рук, шагая к двери и осторожно её открывая. Я вздыхаю с облегчением, но тут же понимаю, что рано. Ох, как рано мы расслабились!

В проёме стоит Монт, направив на нас оружие.

– Так, так, так, – насмешливо тянет. – У нас, кажется, гости? А я всё гадал, почему дверь приоткрыта… Не смей! – шипит, прицеливаясь, когда Денаж делает движение в мою сторону. – Отойди от неё! Замечательно, – успокаивается, едва Харт замирает у противоположной стены. – Ну что? – смотрит с усмешкой. – Решил изобразить из себя героя? Украсть то, что без гарантии, но всё же могло стать твоим? Увы. Теперь ты точно ничего не получишь! Не делай глупостей, ликвидатор, – предупреждает, скользя рукой по стене, на ощупь отыскивая панель коммуникации. – Охрана, в кабинет! – коротко приказывает и протягивает мне руку: – Лила, иди сюда!

Ага, щас! Я дорада, конечно, но не настолько!

Отступаю, сдвигаясь к Денажу.

– Лила! – рычит Монт, шагая навстречу. И в тот краткий миг, когда его глаза смотрят на меня, выпуская из поля зрения ликвидатора, тот бросается вперёд. Я невольно ахаю, а дальше…

Выстрел. Харт замирает, словно встречает невидимую преграду, одежда на его груди чернеет, обугливаясь, и он безвольной грудой падает на пол. Кидаюсь к нему, тут же попадая в сильный захват.

– Зачем?! – всхлипываю, принимаясь молотить кулачками по всему тому, что оказывается рядом. – Зачем ты его убил?

– Просил же не делать глупостей! – пыхтит Дэйль, заламывая мне руки за спину, чтобы усмирить. – Случайность. Сам виноват. Лила, прекрати истерику! – встряхивает как куклу и прижимает к себе. – Молодец, – хвалит, когда я теряю способность сопротивляться, и поднимает на руки. – Тело уберите! – приказывает появившимся рядом военным.

Закрываю глаза, чтобы не видеть жуткого зрелища. Чувствую, как меня опускают вниз, укладывая на мягкую поверхность, гладят по волосам, словно успокаивая. И снова реву, не в силах остановиться.

– Лила, хватит, – нетерпеливо, но уже относительно мягко просит Монт. – Уже ничего не изменишь. Денаж всё равно был обречён. Забудь о нём. Ты же знаешь, что будешь жить со мной…

– Жить с тобой? – я задыхаюсь от его бесчеловечности. – Ты убийца! Обманщик! Играешь чужими судьбами, не думая ни о ком, кроме себя! Я не буду твоей любовницей! – злюсь так, что даже плакать перестаю. – И на ребёнка никогда не соглашусь! Я тебе не игрушка! Прекрасно слышала всё, что ты говорил своему отцу!

Дэйль молчит, хмуро рассматривая моё лицо, открывает рот, чтобы что-то ответить, но несносное переговорное устройство снова вмешивается в происходящее, меняя его планы. Альбинос встаёт и, переместившись к стене, принимает вызов.

– Монт! – грозный рык разносится по комнате. – Где девчонка? У нас мало времени! Если через час её у меня не будет, ты пожалеешь о том, что родился на этот свет!

– Прошу прощения, командор, – голос Дэйля звучит необычайно ровно. – Возникла небольшая проблема, но вы всё получите вовремя, – отключает приёмник и шагает ко мне, расстёгивая китель. – Вот так, Лила, – коротко усмехается, снимая и отбрасывая его в сторону. – У нас всего час. И я намерен провести его… – стягивает надетую на голое тело эластичную футболку, – получая удовольствие! – Светлая скомканная тряпочка тоже летит в стену.

– Ты этого не сделаешь… – отползая в угол, шепчу, потому что голос не слушается совершенно.

– Не сделаю? – блондин удивлённо приподнимает бровь. Присаживается на край дивана, стаскивая с себя брюки. – Раньше, да, я бы себя остановил, потому что не видел смысла в насилии. Но теперь ты сама меня к этому вынуждаешь, – тяжёлые ботинки с грохотом падают на пол. – Любовницей быть не желаешь, на ребёнка не согласна, а после допроса Литорона использовать тебя будет уже проблематично, – он морщится. – Сама понимаешь.

Резкое движение, и тонкая туника рвётся, а я оказываюсь погребённой под не самым хрупким телом. Может, и не таким внушительным, как у Харта, а куда более изящным, но гибким и сильным. Ускользнуть от него – непосильная для меня задача. Узкие брючки ещё какое-то время сопротивляются его напору, и сорвать их сразу у него не получается, тем более что я сдаваться не собираюсь и мешаю как могу: выкручиваюсь, царапаюсь, даже кусаться пытаюсь, но в итоге и этой одежды я лишаюсь. Вернее, Монт решает её использовать с пользой для дела – чтобы стянуть мои запястья за спиной. Туника тоже идёт в ход – теперь у меня нет возможности ни ругаться, ни кусаться. А ноги он просто прижимает всем весом, не позволяя себя ударить. Похоже, ему очень не хочется тратить силы на то, чтобы со мной возиться и уламывать долго. Время-то идёт!

– Лила, Лила, – сокрушается блондин, с нажимом скользя ладонями по моему выгибающемуся в попытках освободиться телу. Наклоняется к лицу, хрипло выдыхая: – Ну почему ты не такая, как другие?

Зажмуриваюсь, чтобы не видеть похотливого взгляда и отрешиться от реальности, не желая воспринимать и осознавать происходящее. Да, наверное, отказав Монту именно сейчас, на эмоциях, я поступила невероятно глупо. Настолько, что фактически собственными руками лишила себя будущего: Дэйль получит своё и проследит, чтобы из допросной я живой не ушла, даже если честно расскажу всё, что знаю. Но…


Не быть как все

Не убивать собственные чувства, а следовать им. Не становится такой, какой тебя хотят видеть, а быть такой, какой ты себя будешь уважать. Не делать то, что от тебя ожидают, а творить своё. Пусть с риском для жизни, и всё же…


Додумать не успеваю. Страшный грохот, словно что-то взорвалось совсем рядом, вибрация и запах гари – это то, что игнорировать сложно при всём желании. И не только мне. Тело, которое вжимает меня в мягкую обивку мебели, тоже безучастным не остаётся – отстраняется, частично освобождая меня от своего веса. А через секунду я его уже совсем не чувствую… Потому что кто-то буквально стаскивает с меня раздетого мужчину, поднимает и разворачивает, впечатывая в стену.

– Мразь! – отчётливо слышу голос, от которого на душе сразу становится так хорошо!

Насколько позволяют связанные руки, приподнимаюсь, чтобы убедиться, что у меня не слуховые галлюцинации на фоне стресса, и вижу, как от полученного удара в челюсть Монт, основательно приложившись головой о стену, падает рядом с обгоревшим проёмом. А когда тот, кто его нанёс, оборачивается, выдыхаю с облегчением. Кит!

– Мео! – зоггианин стремительно бросается ко мне и подхватывает, помогая сесть. – Потерпи немного, всё будет хорошо, – просит, вытаскивая кляп, и тихо шипит какие-то ругательства, развязывая руки. Деликатно отводит взгляд и осматривается в поисках одежды.

– Шкаф, – подсказываю.

Получается не очень внятно. Горло пересохло, голос сипит, но Кит меня, кажется, понимает. И пока я растираю запястья, извлекает целую гору того, что можно на себя надеть, и сваливает рядом.

Торопливо натягиваю на себя первые попавшиеся тунику и брюки, посматривая на голую спину и широкую синюю полосу ткани, опоясывающую бёдра замершего рядом дракона. Тянусь за обувью, которая валяется в полуметре, но он реагирует на моё движение куда оперативней: наклоняется, подхватывает с пола балетки и протягивает мне.

– Спасибо, – благодарю едва слышно, облизывая сухие губы.

Кит быстро приседает, оказываясь со мной лицом к лицу.

– Здесь есть вода? – заглядывает в глаза.

Киваю, указывая на дверцу в столовую. Через несколько секунд уже с жадностью пью из стакана, который ти’Стор не отпускает, помогая мне его удерживать, чтобы не уронила. Несмотря на то, что всё худшее позади, меня до сих пор нервно потряхивает, а руки трясутся.

Едва я допиваю, стакан убирают, а меня подхватывают на руки, потому что без лишних вопросов понятно – идти я тоже вряд ли смогу.

– Стоять! – неожиданно раздаётся в тишине яростное шипение.

Кит разворачивается, и я вижу Монта, который успел прийти в себя и даже незаметно подтащил к себе свою одежду, добыв из неё оружие, а теперь медленно поднимается, направляя его на спуктума. Быстро же он очнулся! Всё же регенерация и тут сыграла альбиносу на руку: даже красующиеся на белой груди царапины, которыми я его наградила, уже не кровоточат.

– Браво, Лила, не ожидал! Ты действительно популярна. Значит, это и есть твой подводный кавалер? И тоже решил тебя спасти? Как мило, – Дэйль криво усмехается, размазывая тыльной стороной кисти тонкую струйку крови, вытекающую из разбитой губы и бегущую по подбородку. – А ну отпусти её! – приказывает, недвусмысленно щёлкая затвором.

– Хорошо, – на удивление хладнокровно реагирует дракон, осторожно ставя меня на ноги. – Не бойся, – улыбается, когда я непроизвольно цепляюсь за его плечи, и задвигает себе за спину. – Отпустил. Что дальше? – спокойно спрашивает.

– Отойди и повернись лицом к стене! – Дэйль отступает и, заводя руку назад, нашаривает переговорник.

На меня накатывает паника от жуткого ощущения того, что ситуация с Денажем повторяется. Отличия в мелочах не в счёт. Кит безропотно шагает в сторону, отворачиваясь. Монт включает, наконец, технику, и оттуда раздаётся целая какофония звуков: выстрелы, крики, гул. Альбинос вздрагивает от неожиданности, а спуктум…

Спуктум отталкивается от стены ладонями, отклоняясь назад и падая на руки. Выстрел! Тёмное пятно оплавленного трипслата разрастается там, где только что находилась спина зоггианина. Взлетевшая вверх полусогнутая нога на мгновение фиксируется на гладкой поверхности, давая дракону точку опоры, наравне с руками, стоящими на полу. Стремительный переворот через голову, и вторая нога выбивает оружие из рук противника.

Медленно сползаю на пол по подозрительно вздрагивающей стеночке, тоже не отличающийся устойчивостью, прижимая ладони к забившемуся сердцу и изумлённо хлопая ресницами. Это как он ухитрился?

Вот только противостояние ещё не закончено. Похоже, даже лишившись оружия, сдаваться Дэйль не собирается. А в рукопашной схватке альбиносы, вёрткие и быстрые, – опасные соперники. Впрочем, Кит ему не уступает. Пожалуй, в чём-то даже превосходит, потому что через пару минут уже сидит на поверженном противнике, разрывая раскиданную по полу одежду на полосы и связывая яростно рычащего Дэйля.

– Ты пожалеешь! – тот буквально выплёвывает угрозы. – Я вас всех уничтожу! Тебя в первую очередь! Остальным тоже не поздоровится! Только посмей к ней прикоснуться! Всю планету разнесу!

Зоггианин его словно не слышит, молча продолжая своё занятие. На мгновение замирает в недоумении, когда из кармана кителя, который попал ему в руки, падает на пол с характерным звуком что-то тяжёлое и блестящее. Помедлив, поднимает, рассматривая.

– Не смей ей отдавать! – рявкает альбинос, стараясь выбить находку ногами из его рук.

Кит удостаивает его краткого взгляда и оборачивается ко мне, игнорируя новую порцию угроз.

– Похоже, это твоё, – смотрит вопросительно, демонстрируя какое-то украшение.

Не веря собственным глазам, присматриваюсь к белой цепочке, продетой сквозь прозрачный камень с характерными белёсыми разводами на поверхности, напоминающими цветок атики. Внутри него – полоска-идентификатор, но мне, чтобы узнать свой кулон, видеть код необязательно. Киваю и прижимаю ладони к горящим от возбуждения щекам. А через несколько секунд крепко сжимаю в кулачке то, из-за чего шла на самые отчаянные поступки. То, ради чего готова была пожертвовать своей жизнью. То, самое дорогое для каждой цессянки, что столько времени мечтала себе вернуть, – право на выбор.

Монт поступил неосторожно, забрав идентификатор из хранилища, но я этому только рада. Если кулон в моих руках, то запись в базе недействительна! Я на самом деле свободна!

Да, посмотреть со стороны, так это глупо, ведь на Цесс я больше никогда не попаду, и кулон мне не понадобится, но без него мне всё равно было бы неспокойно. Суеверие? Возможно. Зато теперь я со спокойной душой могу… Назвать своё настоящее имя тому, кого выберу себе в хранители.

Украдкой смотрю на идеальный профиль, от одного взгляда на который моё сердечко приятно замирает, а потом начинает биться сильно-сильно. Вот теперь я Айну понимаю с её «сразу потянуло!» и «ой, хочу быть с ним!». А ведь мне казалось, что со мной такого не случится. Хотя, конечно, не слишком понятно, почему я так реагирую на дракона именно сейчас. Может, это такой побочный эффект на возвращение кулончика?

А если назвать спуктуму имя? Он его примет? Хм… Может, и примет, у зоггиан ведь девушек немного, какой ему смысл отказываться? Но будет ли это правильным? Ведь дракон ни намёка не сделал на то, что я ему нравлюсь, а я навязывать себя не хочу. Вот поведение Ниродина недвусмысленно, а Кит… Кит ведёт себя иначе. Ровно, доброжелательно, ненавязчиво. Непонятное «извини», смысл которого я так и не выяснила, традиционные цветочки и невыполненное обещание покатать – это ни о чём. Как и взгляды. Ревнивому Монту ещё и не такое могло привидеться. Да и то, что дракон спас меня сегодня, мало что значит – работа у него такая. Я ведь сама на том, чтобы привлечь спуктумов, настаивала, вот они и выкладываются по полной! А Кит просто больше всех со мной общался, наверное, поэтому ему и досталась эта «почётная» роль. Да и на самом деле, с чего я должна ему нравиться? Одна из… Сколько он там приманок перетаскал? Тридцать?

– Мео!

Вздрагиваю, потому что, уплыв в свои мысли, перестала концентрироваться на происходящем вокруг. А Кит, похоже, закончил пеленать цессянина и теперь помогает мне подняться с пола.

– А где Харт Денаж? – спрашивает, убедившись, что я не падаю. – Его нет в этой комнате. Он не с тобой?

– Харт? – изумляюсь вопросу. – А почему ты о нём?.. Откуда?.. – не могу взять в толк, где же дракон добыл информацию.

– Мы получили от него сообщение. Предупреждение о готовящейся атаке, опознавательные знаки этого корабля и частоту маячка. Ликвидатор сказал, что будет держать его при себе. Я на этот сигнал и ориентировался, когда сюда добирался. А сам датчик… – Кит на мгновение замирает, словно прислушиваясь. – Диспетчер говорит, что его сигнал постоянный и находится совсем рядом со мной.

Ой! Спешно проглаживаю одежду, вскидываю руки к волосам, забираясь пальцами в растрёпанные остатки причёски, которую успела себе навертеть. Дихол! С тихим шипением, потому как больно, вытаскиваю из волос основательно запутавшийся в них крошечный передатчик. Вот так погладил меня Харт по голове…

– Его убили, – мну в пальцах липкий шарик. – Монт убил, – бросаю взгляд в сторону притихшего, но прислушивающегося к нашему разговору субъекта.

– Понятно. Мне жаль, – с каким-то подозрительным сочувствием смотрит на меня Кит, а когда продолжает, я понимаю, почему: – Харт передал нам информацию с условием, что мы поможем ему и его невесте улететь на Цесс. Просил найти и помочь вам сбежать.

Ну, Денаж! Всё же изловчился. Выкрутился. Ему Монт отказал, так он решил через зоггиан действовать. И моё условие припомнил! Сложись всё иначе, останься мой бывший ликвидатор в живых, и мне пришлось бы своё обещание выполнять! Согласие замуж за переданное сообщение. М-да…

А Кит тоже хорош! Он тут не из-за меня вовсе, а по просьбе Харта! А я размечталась. Спаситель! Имя ему! Тьфу! Никаких имён! Никому!

– Денаж слегка преувеличил, – маскируя раздражение действием, приклеиваю маячок на стену. – Я была ему невестой в той же степени, в какой этому, – киваю в сторону альбиноса, – должна ребёнка. Ладно, – неопределённо взмахиваю ладошкой, – забудь. Не хочу больше об этом говорить.

Вместо того чтобы последовать моей просьбе, Кит прищуривается и склоняется ближе, упирая ладони в гладкую поверхность рядом с моей головой.

– Не злись, – вполголоса советует. – У меня даже сомнений не возникло в том, что они оба лгут. И в тебе я был уверен… Мео, – отталкивается, возвращаясь к Дэйлу, и вздёргивает того вверх, ставя на ноги.

Э-м-м… Это что сейчас было? Либо я чего-то не понимаю, либо… Краснею, бледнею, а спуктум тем временем и меня подхватывает, хотя я наверняка могла бы идти самостоятельно. Непроизвольно обнимаю за шею, чтобы было удобнее меня нести, потому как использует он для этого только одну руку, а другой держит за путы и тащит за собой стреноженного и извивающегося альбиноса.

– Что ты собираешься с ним делать? Что вообще тут происходит? – прислушиваюсь к какой-то подозрительной тишине и оглядываюсь по сторонам, поражаясь отсутствию тех, кто ещё совсем недавно, когда мы с Хартом шли по этим же коридорам, так деловито перемещался, торопливо бежал или же, наоборот, стоял, ведя неспешный разговор. А сейчас тут совершенно пусто. Словно вымерли все. А ведь это не маленький транспортный шаттл, а весьма внушительный военный крейсер!

– Происходит то, что слегка затянулось именно из-за сообщения Харта. Если бы не он, мы бы намного раньше здесь оказались. Правда, в несколько иной компании и при других обстоятельствах, – спуктум загадочно улыбается. – А то, что ждёт дальше этого типа, полностью зависит от того, какое наказание ты для него выберешь.

– Я?! – слегка ошалеваю от подобных заявлений. – Это как?..

Договорить не успеваю. Мы сворачиваем и из бокового хода попадаем в главный коридор. А там уже не столь безлюдно! Правда, вместо цессян из раскрытого настежь проёма центрального зала, используемого как штаб для координации действий флота, нам навстречу выходят незнакомые мне субъекты. Высокие, подтянутые, худощавые, большеглазые, в тёмных комбинезонах очень сложного покроя: с накладками, кармашками, ремешками, уплотнениями… Но самое интересное – это волосы. Они у них зелёные!

Раньше я ипериан только на картинках видела, и на них эти инопланетники выглядели куда менее привлекательно. Долговязые, тощие, с хищными взглядами, на головах нечто непонятного грязно-зелёного цвета… А эти, я вам скажу, очень даже приятные. Внешне.

– Кит, дружище! – доказывая, что с других позиций они ничуть не хуже, широко улыбается и шагает нам навстречу, пожалуй, самый высокий из всей компании. – Мы уже начали переживать. Смотрю, ты нашёл, что искал.

Любопытный салатовый взор пробегает по моей замершей в изумлении персоне, перемещается на упавший к ногам сопутствующий груз, потому что Кит выпустил Монта из рук, и превращается в очень даже весёлый. Впрочем, остальные ипериане тоже равнодушными не остаются, хоть и стараются сдерживать рвущийся смех. Ибо Дэйль, может, и связан, но ведь совсем неодет! То есть абсолютно!

– Ты, как я вижу, там развлекался, – всё же не удерживается от смешка верзила. – Ну и куда его? К остальным? Или пристрелить? – неторопливо достаёт оружие, проверяя заряд. – Судя по… – смотрит на мои растрёпанные волосы и вновь возвращается к созерцанию голого альбиноса, – гм… он это заслужил. Тебе, я знаю, убийство претит, а мне не сложно.

– Мео? – поставив меня на ноги, интересуется дракон.

– Вы с ума сошли? – растерянно хлопаю ресницами. Слишком уж нестандартно события развиваются. – Это же альбинос. Сын управляющего. Правая рука командующего. И почти муж дочки Овид Шу ли’Тона.

– Точно! – хлопая себя по лбу, восклицает иперианин и оперативно прячет оружие. – Используем мальчика по полной программе! В крайнем случае, обменяем на что-нибудь ценное. Ну надо же! – демонстративно сетует. – А я такую возможность проглядел, едва всё не испортил! Какая умненькая девочка, – преувеличенно восхищается моим вкладом в решение проблемы и совершенно не обидно наставляет: – Кит, ты смотри! Не упусти малышку! – Снова переключается на альбиноса и приказывает: – Уведи… – осекается, хохочет. – Уволакивайте! – наконец даёт отмашку.

Я из всего этого спектакля уясняю только одно – весельчаки эти ипериане. Воспринимать их серьёзно, скорее всего, бессмысленно, а про «обижаться» нужно вообще забыть.

– Так, ладно, – заглядывает в зал, удовлетворённо потирает ладони и возвращается к нам зеленоволосый тип. – Мы тут дальше сами, как договаривались, – чуть ли не приплясывает от нетерпения, – а вы возвращайтесь к себе. До встречи, Кит! Через пару месяцев жди в гости.

– Разумеется, Фориат. Буду рад, – вполне миролюбиво отзывается спуктум.

– А уж я как рад, – добродушно-насмешливо смотрит на нас верзила. – Ну, давай, топай. И забирай свою красавицу, пока я в неё не влюбился окончательно. Твои ребятки уже на корабле. Кстати! – вспоминает весьма воодушевлённо, легко переключаясь на новую тему. – Они у тебя просто бесподобны! Такой слаженной работы я ещё не видел! Вот это я понимаю! Бойцы! Уважаю! – протягивает руку зоггианину.

Тот немедленно подаёт свою в ответ и получает звучный шлепок по ладони. Я аж вздрагиваю от неожиданности. Результат следует совсем непредсказуемый. Иперианин резко приседает на одно колено, его лицо оказывается практически наравне с моим, и он с вниманием, которого я никак не ожидаю, заглядывает мне в глаза.

– Уверена, что не хочешь, чтобы я содрал с мерзавца его поганую шкуру? – на полном серьёзе спрашивает вполголоса.

Отрицательно мотаю головой, грустно улыбаясь. Меньше всего мне хочется брать на себя ответственность за его страдания. Пусть и заслуженные. Пусть и в отместку за те, что причинил мне. Не буду я мстить. Мне достаточно понимания того, что прежней – комфортной и вольготной, жизнь альбиноса уже не станет.

Фориат коротко вздыхает и, подбадривая меня улыбкой, протягивает руку. Я подаю свою, ожидая повторения уже увиденного действа, а получаю совсем иное – весьма деликатное скольжение пальцами по ладони. Любопытная какая традиция…

Из-за плеча Кита, потому что идти самостоятельно мне опять не позволяют, смотрю, как иперианин что-то принимается втолковывать своим соотечественникам. Теперь в коридоре их куда больше, и становится ясно – в захвате самого важного стратегического объекта участвовали все, кто спасся, приводнившись на Зогг. Или большинство.

– Как тебе удалось с ними договориться? – принимаюсь допрашивать скрытного субъекта, который целенаправленно топает к одному ему ведомой цели.

– Принял к сведению твои слова о том, что цессяне попытаются уничтожить остатки флота ипериан. Мы все силы бросили на то, чтобы их прикрыть. Потому и твоё похищение пропустили. – В голосе появляются не слишком приятные интонации. Похоже, он сам себя за это винит. – Когда узнали, что произошло, хотели надавить на цессян и заставить тебя вернуть, у нас для этого все заложники были в распоряжении. Но тут пришло сообщение от Денажа, да и ипериане попросили им помочь. Тому, что мы прикрыли их собой, они удивились несказанно и, как я понял, посчитали себя должниками по отношению к нам. Предложили свой план, и он оказался весьма удачным. Я только за тебя переживал, чувствовал, что затягивать нельзя.

На некоторое время он замолкает, усаживая меня в кресло маленького транспортника и защёлкивая ремни безопасности. Ещё несколько минут тратит на то, чтобы убедиться, что все остальные спуктумы, которые поднялись на орбиту, в наличии. И лишь когда смешливый иперианин-пилот стартует, Кит садится со мной рядом, продолжая рассказ.

– Мы на шаттлах с заложниками на орбиту поднялись. Те драконы, кто попал на второстепенные корабли, устроили там диверсию, отвлекая внимание цессян от стартующих с Зогга транспортников ипериан. Я и ещё несколько спуктумов прятались на том шаттле, где был управляющий, потому что этот-то уж точно не мог никуда причалить, кроме как к флагманскому крейсеру. Ну а дальше мы просто добрались до управления системой защиты и вывели её из строя. Так что иперианам оставалось только причалить к кораблю и захватить. А я тебя пошёл искать. Остальное ты знаешь.

– Спасибо, – запоздало вспоминаю, что я его, в общем-то, и не поблагодарила толком. Обидеться успела, а вот признательность за спасение выразить как-то не удосужилась. – Ты очень вовремя появился. Ещё бы немного, и…

– И я бы себе этого не простил, – перебивает меня дракон, заканчивая фразу несколько иначе, нежели я планировала.

– Твоя-то вина в чём? – отмахиваюсь ладошкой. – Я сама кучу глупостей наделала: вас нечётко проинструктировала; о том, что цессяне могут поставить маячки, не догадалась; ещё и Монта невольно спровоцировала. И вообще почему ты должен был за меня переживать?

Вопрос слетает с губ раньше, чем я задумываюсь о том, что говорю. Спохватываюсь только, когда уже поздно. Вот только Кит на меня не обижается, видимо, иное у зоггиан восприятие женской логики. Либеральное.

– А почему я не должен был этого делать? – отвечает вопросом на вопрос.

– Э-э-э… ну… как бы… – мой словарный запас исчезает напрочь.

– Вот и я о том же, – коротко вздыхает дракон, удобнее устраиваясь в мягком кресле и закрывая глаза. – Ты бы отдохнула.

Полюбовавшись на безмятежное лицо Кита, не то действительно заснувшего, не то сделавшего соответствующий вид, я следую его примеру. Разве что в душе остаётся ощутимое недоумение. Сначала Харт настаивал на отдыхе, теперь Кит. Что ж всех так заботит этот аспект жизнедеятельности? Наверняка считают:


Война войной, а расслабляться не забывать

Ибо, если тебе некогда отдохнуть, это значит, что самое время хорошенько отдохнуть.


Поставив точку, захлопываю буклет и привычно прячу его под подушку. Ну вот. Наконец-то я нашла в себе силы добраться до инструкции и внести в неё то, что себе напридумывала.

– Ты закончила? – с облегчением выдыхает Трой, всё это время терпеливо дожидающийся, пока его подопечная соизволит вернуться в реальный мир. – Можно ехать?

– Можно, – неторопливо сползаю на пол, расправляя смятую юбку. По-хорошему, конечно, нужно было бы сначала с делами закончить, а потом уже одеваться. Впрочем, не страшно. В воде ткань распрямится, а мембрана её высушит и выгладит до идеального состояния.

С ощутимым волнением забираюсь на гикл, усаживаясь позади хранителя. Это ведь первая моя вылазка во внешний мир после вынужденного отсутствия на Зогге и почти двухнедельного восстановления в лазарете. Всё же пребывание на орбите без последствий не обошлось. К давлению заново пришлось адаптироваться (пусть и прошёл этот процесс куда быстрее), да и кожное дыхание не сразу включилось. Представляю, как Кит перепугался, когда я, покинув транспортник, не пробыв и минуты в воде, сознание потеряла. Ладно хоть без последствий обошлось. Но ещё больше нужно посочувствовать Трою, который места себе не находил и винил себя в том, что не сумел меня защитить. Ему самому повезло – рана оказалась нестрашной, хоть и сильно кровоточила, потому и напугала меня основательно. А диспетчер медлить не стал, не мешкая отправил к нам помощь – к нему поступает информация о техническом состоянии всех гиклов, да и Трой, как я и думала, успел послать сигнал.

Наверное, из-за того, что уже отнюдь не раннее утро, в зале главного здания, где заседает совет Ожеверона, практически безлюдно. Три зоггианина у столба, занятых работой с информационной системой, да ещё один у самого входа, исчезающий, едва мы проходим сквозь мембрану.

– Совет через два часа, то’Трон в столовой, – отворачиваясь от экрана, извещает Трой, добыв из базы нужные нам сведения – Тебе бы тоже пора пообедать, потому что потом будет некогда.

Подумав, соглашаюсь. Аппетит не ахти какой, но хранитель прав. Вот и сижу, лениво ковыряя вилкой в тарелке и думая вовсе не о том, что на ней лежит. Проблема, которая меня интересует, куда менее материальна. И суть её сводится к двум вопросам. Первый. По всему получается, что воспитание зоггиан не позволяет им смутить покой понравившейся девушки своими признаниями. То есть будут ухаживать, оберегать, заботиться и молчать? Кошмар, если так. Вторая. Что происходит, когда девушка выбирает того, кто не отвечает ей взаимностью?

Задумываюсь не просто так. Не даёт мне покоя то, что я к Киту почувствовала. А вот его отношение ко мне так и остаётся тайной. Но не могу же я своим предложением быть с ним поставить спуктума в неловкое положение!

Решаю не медлить, а расспросить своего сопровождающего, чтобы выяснить всё до конца.

– Трой, скажи, а мужчина, если ему имя называют, может отказаться и не становиться хранителем? – спрашиваю, едва оказываюсь с ним в лифте, мягко скользящем вверх.

Смотрю на вытягивающееся от изумления лицо парня и понимаю, что с вопросами я опять перестаралась.

– Теоретически. Мало ли, вдруг девушка ему не нравится? – добавляю. Впрочем, делаю это совершенно напрасно, потому что после моего уточнения парнишка вообще меняется в лице.

– Лила, ты… ты… – запинается, не находя слов. – Ты бы хоть подумала, прежде чем спрашивать! – наконец выплёскивается его недоумение. – Погоди-ка… – вдруг напрягается, хищно прищуриваясь, – ты кого сейчас имеешь в виду?

– Никого, – быстро отвечаю, уже жалея, что спровоцировала его любопытство. – Просто интересно.

– Ага, – задумывается Трой. – Просто, – повторяет вполголоса. – Гм… – бросает на меня любопытствующий взгляд. – Знаешь, Лила, похоже, ты меня поняла не совсем правильно. Я не говорил, что тебе не следует называть имя всем мужчинам. Я сказал, что не нужно давать ложных надежд тем, в чувствах к кому у тебя нет уверенности. Ты, разумеется, можешь назвать имя и двум, и трём мужчинам. Но это считается неэтичным, потому что с этого момента все они получат возможность начать за тобой ухаживать. По-настоящему. До тех пор, пока ты не откажешь или не предложишь стать хранителем одному из них. А в случае, если мужчина не испытывает к девушке симпатии, он просто ей об этом скажет и ухаживать не будет.

Как всё просто, оказывается. Невероятно просто. Получается, что я снова сама себя накрутила и создала проблему на пустом месте. Теперь мне хочется только одного – увидеть Кита. Раз я его своим фактическим признанием ничем не обязываю, чего тянуть-то? Чем быстрее узнаю, как он ко мне относится, тем мне же будет легче.

В нетерпении, желая побыстрее покончить с делами, направляюсь в зал совета, но Трой ловит меня за руку и отправляет в сторону кабинета Ниродина.

– Он просил тебя зайти, прежде чем пойдёшь на заседание, – поясняет коротко.

Ладно. Поговорить – значит поговорить. Толкаю дверь, оказываясь на пороге привычно полутёмного помещения.

– Мео! – радушно восклицает то’Трон, поднимаясь из-за стола. Пара секунд, и я уже забираю из его рук тер-рин.

– Я рад, что с тобой всё в порядке, – он отодвигает кресло, помогая мне в него сесть. – И тому, что ты нашла в себе силы вернуться к работе, – опускается на сиденье рядом. – Я прав? Ты останешься консультантом или после всего произошедшего предпочтёшь более спокойный образ жизни? Видишь, – улыбается, переводя всё в шутку, – насколько, оказывается, работа советника может быть опасна.

– Зато интересна, – перебираю лепестки. – Разумеется, я останусь в совете, если в этом есть необходимость.

– Думаю, что теперь она будет куда большей, нежели раньше. – Ниродин откидывается на спинку кресла и проходит пальцами по тёмным волосам. – Нам необходима стратегия сотрудничества с иперианами. Спуктумы с ними поладили, но мы не уверены в том, насколько можно этим инопланетникам доверять. Изолировать Зогг теперь смысла не имеет, поэтому совету нужно знать, насколько изменится наша жизнь и каких именно изменений ждать. Поможешь?

– Постараюсь, – киваю. – Только мне для этого всё же нужна информация.

– Какая? – внимательно смотрят карие глаза.

– Хорошо бы понимать, на каких условиях ипериане согласились на сотрудничество.

– И всё? – загадочно улыбается Ниродин. – Ладно, – поднимается, перегибается через стол и дотягивается до одного из значков. Возвращается обратно на сиденье, устраиваясь удобнее и скрещивая руки поверх бледно-зелёного пояса, обтягивающего его бёдра.

Смысла в его манипуляциях и последовавшем молчании я не понимаю, но вопросов не задаю. А через полминуты в кабинет стремительно врывается… Кит. И ещё один цветочек, на этот раз мео-реллин, оказывается в моих руках.

– Дышишь нормально? – интересуется с ходу дракон, разворачивая ещё одно кресло. Пододвигает его ближе и усаживается вполоборота к столу, опираясь на него предплечьем.

– Д-д-да, – не сразу адекватно реагирую на его живость. – А что?

– Ты сознание потеряла, а дыхание не остановилось. И у меня выбора не оставалось, – Кит впивается взглядом в мои губы. – Мне пришлось тебе воздух в лёгкие вдувать. И ждать, пока структурируются потоки. А уже с их помощью сжимать и не позволять тебе дышать до лазарета.

Мои пальцы непроизвольно касаются губ, а щёки вспыхивают от смущения. Ну вот! Меня практически целовали, а я ничего не помню! С одной стороны, это неприлично, когда лица касается тот, кто не является мужем. Руками ещё куда ни шло, хотя и не приветствуется, а уж губами… Причём, судя по рассказам Троя, на Зогге в этом смысле нравы не отличаются. С другой, Кит мне жизнь спасал, так что предъявлять ему претензии однозначно будет неправильным. С третьей, не хочется мне возмущаться. А хочется…

Смотрю на изящный изгиб его губ, пытаясь представить, какие же будут рождаться ощущения, когда они окажутся рядом с моими. Наверное, что-то очень мягкое, нежное, приятное, как лепесточки мео-реллина…

– Я старался тебе не навредить, чтобы восстановление не было таким долгим, как в первый раз, – возвращает меня в реальность приятный голос.

– Спасибо, – принимаю его слова за попытку извиниться. – Всё в порядке. Так что там, вернее, тут у вас с иперианами произошло?

– Когда мы их прикрывали, защищая от окончательного уничтожения, волей-неволей пришлось вступить в диалог, чтобы не делали глупостей и не лезли в активные потоки, – объясняет Кит. – Когда начали выяснять, смогут ли ипериане вернуться на свою планету, оказалось, что все приводнившиеся корабли, способные к межзвёздным перелётам, повреждены настолько, что поднять их с Зогга и вывести в открытый космос при всём желании нереально. Оставались на ходу только небольшие транспортники, дальность и скорость полёта которых невелика. Тогда Фориат попросил помочь им захватить цессянские военные корабли, на которых они смогут вернуться на Ипер. Мы согласились. Всё остальное ты знаешь.

– То есть никаких дополнительных условий, кроме этих, не выдвигалось? – уточняю. – Ипериане получают корабли цессян и уходят, а вы избавляетесь от внешней угрозы. Так?

– Верно, – кивает спуктум.

– А что тогда Фориат имел в виду, когда говорил «жди в гости»? – прищуриваюсь.

– Понятия не имею, – мотает головой дракон.

Очаровательно. И какие рекомендации я должна изобретать на таком скудном материале?

– А как же флот цессян, который летит сюда, чтобы присоединиться к первому? – вспоминаю об ещё одном, едва не забытом аспекте.

– Мы не рискнули ставить условием сотрудничества дожидаться его появления, – качает головой Кит. – Понимали, что не смогут ипериане на чужих кораблях и с таким количеством пленных противостоять полноценной эскадре.

– В любом случае, цессяне появятся здесь не раньше, чем через три-четыре недели, – подключается к обсуждению Ниродин. – Думаю, что мы успеем к этому времени найти способ защиты. Ты на этом не концентрируйся, дипломатических отношений с Цессом больше не будет, только силовые методы. А их мы целиком отдаём на откуп спуктумам. Продумай лучше, какой политики придерживаться относительно ипериан. Если сможешь сегодня на совете хотя бы кратко наметить опорные точки взаимодействия с ними, будет вообще замечательно.

– Хорошо, – задумываюсь над поставленной задачей. Трудной, нужно признать, потому как об иперианах я знаю не так уж и много. Информация, которую мы получали на занятиях по внешней политике, охватывала все известные в настоящее время цивилизации ближайших звёздных систем, но при этом была крайне скупа.

Кит с Ниродином, приглушая голоса, принимаются обсуждать вопросы безопасности, а я, стараясь не афишировать своей заинтересованности, исподтишка их рассматриваю, сравнивая между собой. Эффектные. Мужественные. Полураздетые. У них даже пояса и брюки сегодня практически одного цвета, разве что у спуктума чуть темнее. Хороши. Оба. Но Кит всё равно лучше!

– Так! Время! – вдруг спохватывается то’Трон. – Мне пора, – поднимается и шагает к двери быстрее, чем я успеваю последовать его примеру. У самого входа оборачивается: – Мео, надеюсь, ты к нам присоединишься, когда вы закончите разговор, – прежде чем исчезнуть за дверью, многозначительно указывает мне глазами на Кита, который тоже поднялся, оказавшись спиной к советнику.

Не поняла. Последняя фраза повергает меня в шок. Как и нелогичность поступка. Он ведь тут хозяин. Почему же не выгнал посетителя, а ушёл, оставив его со мной? И что ещё за взгляды такие загадочные? Смотрю на замершего рядом мужчину, пытаясь найти ответы, и жаркая волна проходит по телу. Кит одними глазами, не прикасаясь, ухитряется меня обласкать так, что я физически это чувствую, а ещё у меня подгибаются коленки, сердце сбивается с ритма и щёки вновь начинают пылать.

– Э-м-м, – нерешительно тяну, надеясь, что спуктум поймёт, какова причина моего смущения, и соизволит отойти. А результат получаю совершенно противоположный. Он подаётся навстречу и опирается рукой о стол за моей спиной.

– Мео? – нежно-нежно выдыхает, заставляя растеряться ещё сильнее. И потерять понимание ситуации окончательно.

– Что? – едва слышно удивляюсь остатками разума.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – Вторая рука ложится на стол, и я оказываюсь в весьма необычном плену. На удивление приятном.

От неожиданности отступаю и сажусь на гладкую поверхность. А Кит, воспользовавшись этим, придвигается ещё ближе. Впрочем, меня он по-прежнему не касается. И больше ничего не говорит. Только смотрит.

– Лила, – опускаю взгляд, почти не соображая, что делаю и почему Кит именно сейчас провоцирует меня на откровенность. – Меня зовут Лила.

– Лила, – тихо повторяет дракон. В голосе такие волнующие нотки, что я не выдерживаю, закрывая глаза.

Чувствую, как мужские руки мягко обнимают мою талию. Кит притягивает меня к себе, томительно медленно скользя ладонями по спине. Невольно выгибаюсь ему навстречу, и сильные пальцы ласково зарываются в волосы на затылке, а спустя секунду оглаживают плечи, спускаясь к запястьям, сжимая и поднимая мои руки. Жаркое дыхание опаляет кожу, и я распахиваю глаза, изумлённо взирая на мужчину, который целует мои ладошки.

Судорожно сглатываю, стараясь унять охватившую тело дрожь, потому что даже представить себе не могла, насколько ошеломительные возникают ощущения в ответ на подобные действия. Айна не зря об этом говорила с таким трепетом.

– Ты боишься? – Кит прижимает мои руки к своим щекам, с какой-то невероятной тревогой заглядывая в глаза. – Я тебя пугаю?

– Нет, – улыбаюсь, чувствуя пальцами движения мышц при каждом его слове. – Просто всё это несколько неожиданно. И непонятно.

– Что именно? – он поднимает брови, стараясь разобраться в причинах моего состояния.

– Почему Ниродин ушёл и позволил тебе со мной остаться? – нерешительно озвучиваю. – Мне показалось, что он… – прикусываю губу, сомневаясь, что о таких вещах вообще принято говорить.

– Тоже к тебе неравнодушен, – дракон заканчивает фразу за меня совершенно спокойно, без малейшего намёка на ревность. Ещё и улыбаться начинает. – Это не так. Вернее, это было так, но ты же не отреагировала на его попытку стать тебе ближе. Для зоггианина этого достаточно, чтобы отступить. Он, как и другие, умеет подавлять свои чувства. Если бы было иначе, наш мир не был таким, каков он сейчас. – Его рука ласковым прикосновением приглаживает мои волосы и касается подбородка, приподнимая голову, потому что я её опустила, вспомнив, как именно то’Трон меня провоцировал.

– А ты? – я всматриваюсь в тёмные глаза, чтобы не упустить его эмоций. – Если бы я тебе имя не назвала, ты бы тоже отступил?

– Лила, – хрипло выдыхает Кит и, вновь меня обнимая, разворачивается. Теперь он опирается на стол, а я на сильную грудь. – Ниродин – не дракон. Погасив свои чувства к тебе, он продолжит искать ту, которая ответит ему взаимностью. При этом останется для тебя другом и наставником. А я – спуктум. Один из тех, кто не имеет присущей другим зоггианам психологической устойчивости и контроля. Драконы не способны управлять своими чувствами, не умеют отступать и не в состоянии уничтожить страсть, которая рождается в их душах. Но они прекрасно понимают, к чему это может привести. Так что давить на тебя я бы себе никогда не позволил. Я бы ушёл. Но, в отличие от советника, ушёл навсегда.

Напряжение, с которым он всё это говорит, мне не нравится. А последняя фраза вообще наталкивает на не слишком хорошие мысли о том, что «ушёл навсегда» означает «сделал всё, чтобы умереть». В душе поднимается такая волна сопротивления, что я невольно обвиваю руками шею мужчины, прижимаясь щекой к обнажённой груди.

– Даже не думай, – строго предупреждаю. – Иначе мне тоже придётся… уходить.

– Это ещё что за разговоры? – меня чуть отодвигают, вцепляясь в плечи. – Тем более теперь?

– А я на всякий случай, – поднимаю голову и грустно ему улыбаюсь. – Чтобы ты знал, что цессяне тоже не умеют забывать тех, кого любят.

– Я уже это понял, – неестественно спокойно откликается Кит. – Поведение и Денажа, и Монта прекрасная тому иллюстрация.

– А ты всё же ревнуешь, – шутливо укоряю дракона, проглаживая пальцами рельефные мышцы.

– Я с ума схожу, – поправляет меня Кит, – когда представляю тебя не со мной. И готов на что угодно, лишь бы точно знать, что ты счастлива и с тобой всё в порядке.

Он снова притягивает меня к себе, коротко целует в висок и зарывается носом в волосы. Несколько секунд мы наслаждаемся близостью друг друга, не решаясь её прервать.

– Мне пора, – прикладываю основательное усилие, чтобы покинуть его объятия. На всякий случай поправляю причёску. – Совет, наверное, в самом разгаре.

– Иди, – моего запястья вновь касаются тёплые губы, и Кит отталкивается от стола, провожая меня до двери. – Завтра встретимся, цветочек.

Цветочек… Цветочек, пребывая в лёгкой эйфории, едва соображает, куда идти, и периодически ловит себя на том, что вместо того чтобы топать туда, где её ждут, стоит у очередного окна и глупо улыбается. Получает от самой себя мысленный пинок, и… всё повторяется снова. Снова. И снова. Пока, наконец, за ней не закрывается проём, отрезая от внешнего мира. Вот тогда, оказавшись в сумраке зала с колоннами под пристальными взглядами советников, цветочек забывает о той романтике, которая ещё несколько минут назад господствовала в её душе. Сосредоточенно доказывает, что ипериане не признают полумер. Для них нет полутонов. Они могут быть либо надёжными союзниками, либо непримиримыми врагами. И если уж так вышло, что зеленоволосые субъекты оказались в позиции друзей, нужно этим воспользоваться, иначе они станут опасными противниками.

А потом, сидя на подушках и дожидаясь окончания заседания, цветочек снова уплывает в воспоминания и ловит на себе понимающие взгляды своего наставника. Почти осязаемо чувствует жаркие поцелуи, от которых горят ладони, и прислушивается к неторопливому обсуждению советников. Краснеет, возвращаясь мыслями к тому, кто так откровенно признавался в своих чувствах, и удовлетворённо выдыхает, услышав решение о том, что потенциальный диалог с иперианами доверяют спуктумам.

В общем, моё состояние, весьма далёкое от адекватного, изменяться не желает, что лично меня, в общем-то, не особенно беспокоит, а вот моего хранителя… О! Его очень интересует вопрос, что же такого произошло в кабинете советника, раз подопечная теперь не в себе. Правда, устраивать мне допрос на месте он не рискует, лишь полунамёками порывается выяснить причину моего заторможенного состояния, а я делаю вид, что их не понимаю. Потому как не готова объяснить ему столь неожиданно сделанный выбор.

Именно поэтому, не дожидаясь, когда парень свернёт к лазарету, прикосновением руки прошу его остановиться и показываю адрес, который мне дала Айна. Почему? Да потому что, во-первых, мне сейчас нужна хорошая компания, чтобы отвлечься и прийти в себя окончательно. А во-вторых, в настоящий момент мне категорически противопоказано оставаться с Троем наедине.

Хранитель не спорит, и через десять минут я уже обнимаю изумлённую девушку, на голову которой так неожиданно и без предупреждения свалилась. Ахи и охи, пока я изливаю на неё свои эмоции; сочувствующие вздохи, когда рассказываю о похищении; и напряжённое внимание, едва разговор касается моих встреч с советником и спуктумом. Разве что о произошедшем сегодня я всё же умалчиваю.

– Ты всегда была сильной, Лила, – меня успокаивающе гладят по руке. – Ты справишься. Главное, что всё самое страшное позади. – Айна бросает взгляд на дверь соседней комнаты, где остались мужчины, и нежная, ласковая улыбка ложится на её губы. – Давай-ка ты поужинаешь у нас, отдохнёшь, а потом я тебе ферму покажу! – её глаза загораются воодушевлением. – И с Латоном наконец-то нормально познакомишься!

Неужели я от такого предложения могу отказаться?! Даже если бы пришлось есть всем вместе, всё равно бы осталась, пусть эта совместная трапеза и выглядела бы неприличной! Впрочем, в доме у Айны, оказывается, целых три гостевых столовых, не считая их личной, так что подобные жертвы вовсе ни к чему. И вообще, когда я, наконец, становлюсь способной воспринимать что-либо кроме своих переживаний, до моего сознания доходит, как же хорошо подружка живёт. Шесть уютных комнат, три этажа, захватывающий вид на равнину, потому что дом стоит на окраине города, небольшой участок с цветами, но самое интересное – ограниченный силовым барьером загон, где плавают громадные рыбины размером со взрослую хинари. Их руками не обхватить точно, я даже представить себе не могла, что такое возможно!

Латон, очень приятный и спокойный зоггианин, только улыбается, наблюдая, как я изумлённо открываю рот и благоразумно прикрываю его ладошкой, поражаясь размерам очередного экземпляра животного мира Зогга, а потом ещё и убирает часть барьера, предлагая зайти внутрь. Оглядываюсь на подружку, но та бесстрашно заплывает в раскрывшийся проём, так что я ныряю следом за ней.

Следующие полчаса мы проводим очень весело – цепляясь руками за спинные плавники и катаясь на медлительных рыбах, которых Айна пытается оседлать и заставить двигаться хоть немного быстрее. Я на подобные подвиги решаю силы не тратить, тем более что занятие абсолютно бессмысленное – животные пассивны настолько, что даже не замечают своих прилипчивых наездниц.

– Эти алури – настоящие ленивцы! – Едва мы все возвращаемся в дом, проваливаясь сквозь мембрану, девушка с хохотом прислоняется к необычайно красивой стене с узором, выложенным из мелких цветных камней. – На них даже толком не покататься. Латон, я же тебя просила, давай алуш заведём!

– Алуши не любят детей, а питательная ценность у них и алури одинаковая, – миролюбиво сообщает нам тот, отлепляя жену от стеночки и подхватывая на руки.

В ответ маленькие ладошки ласково скользят по его плечам, и Айна прижимается щекой к груди своего хранителя, зажмуриваясь от удовольствия.

С улыбкой смотрю на эту счастливую пару. Как же я за них рада! За обоих, потому что не будь Айны, Латон мог бы навсегда остаться один, да и она вряд ли нашла бы своё счастье, будь её жизненный путь иным.

Потом, расположившись на толстом мягком ковре одной из комнат, мы отдыхаем, потому что отпускать своих гостей так быстро хозяева отказываются наотрез. Айна лежит на животе, подперев руками голову, и болтает в воздухе согнутыми ногами. Латон, скрестив ноги, ласково гладит её волосы. Трой, обняв колени, терпеливо ждёт, пока наш визит закончится. Ну а я сижу рядом на маленькой подушечке, рассматривая объёмные карточки, которые мне показывает подружка.

– Это мы на помолвке в первый день. – Она весело щебечет, демонстрируя изумительно романтичный снимок, сделанный где-то на мелководье на фоне ажурных природных образований и падающих сверху лучей Фиссо. – Ты в курсе, что свадьба трёхдневная? Я ждала быстрой церемонии, как у нас, а оказалось, что здесь всё так долго! Жаль, что ты это пропустила, – печально вздыхает. – А это второй день. – Новый снимок, на котором девушка, тёмные волосы которой развеваются водным течением, сидит на одном из валунов около лазарета и с тоской смотрит в синюю даль океана. – Как я его пережила без Латона, даже не представляю! – Айна переворачивается на спину, и её тут же подтягивают выше, чтобы удобно устроить в своих руках и поцеловать в волосы.

– Вы танцевали? – интересуюсь, взяв очередную фотокарточку.

– Ну да, – девушка приподнимается, чтобы заглянуть мне через плечо, и возвращается обратно в уютные объятия. – Латон попросил, чтобы на церемонии было что-нибудь из цессянского свадебного обряда, вот я и предложила станцевать.

– А на Зогге это не принято? – смотрю на мужчин.

В ответ получаю двойное отрицание, потому что сразу две брюнетистые головы дёргаются из стороны в сторону. О как! Айна тут, похоже, новатор.

– Между прочим, – гордо заявляет подружка, – гостям очень понравилось. Меня даже попросили, если будет желание, стать преподавателем! Потому что этот элемент свадебной церемонии в Ожевероне хотят сделать традиционным.

– Здорово! – я на самом деле радуюсь её успехам. – Вот видишь, а ты говорила, что цессянские танцы тут никому не нужны! Ещё как нужны! Мне кажется, учеников у тебя будет немало!

– Справлюсь. Тем более что тебя и других приманок учить не нужно, – со вздохом констатирует Айна. – Разве что ваших будущих хранителей. У Латона не сразу получилось все движения запомнить. Слушай! – она вдруг напрягается, приподнимаясь. – А тебе кто больше нравится? Кит или Ниродин? – неожиданно коварно интересуется и совершенно невинно добавляет: – Должна же я знать, кого начать обучать!

Вопрос вызывает живейший интерес. У моего временного хранителя. Потому что Латон лишь мельком на меня взглядывает и возвращается к созерцанию объекта своей любви. Зато глазки Троя загораются неподдельным любопытством, смешанным с волнением, и впиваются в моё лицо. И я этому ничуть не удивляюсь. Насчёт спуктума он меня предупреждал, да и вообще просил с выбором быть осторожнее. А что касается Ниродина, то прямых намёков не было, но однозначно советник в глазах Троя вне конкуренции. Слишком уж спокойно юноша оставлял меня с ним наедине.

– Я их с этой точки зрения не рассматривала, – осторожно отвечаю, чтобы никого не провоцировать.

– Ну-ну, – хмыкает девушка. Её ладонь неопределённо прокручивается в воздухе. Типа обманывай кого угодно, но я-то правду знаю. То есть чувствую.

Вот только я развивать тему не собираюсь. Делаю вид, что меня безумно интересует здание, на фоне которого счастливая пара позирует на следующей карточке, так что Айна с готовностью принимается мне рассказывать, где именно оно находится. А дальше я и сама увлекаюсь просмотром, забывая обо всём.

Однако заинтересованность Троя никуда не пропадает. Он хоть и молчит, но ловит каждое слово и даже, когда мы оказываемся дома, позволяет себе спросить:

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы твоим хранителем был то’Трон?

Киваю и, чтобы не видеть укоризненно-разочарованного взгляда, сбегаю в гигиенический отсек.

Вот так и заканчивается очередной день, а в моей инструкции появляется ещё одна запись:


Для выживания все средства хороши

Все те, которые способствуют рождению любви.

И даже ужасы войны не страшны, когда ждёт счастье впереди.


Я так и засыпаю в обнимку с книгой. Может, именно поэтому сон мне снится весьма специфический. Хотя, вероятно, всему виной Трой, который слишком уж многозначительно расставлял в вазах все те цветы, которые я привезла от Айны. Вернее, которые щедрой рукой оборвал для меня в их саду Латон, а подружка торжественно вручила в качестве обещанного подарка на свадьбу, стребовав с меня обещание привести к ним того, кто подарит мне столько же.

В общем, во сне моём кто-то очень настойчивый и внимательный никак не желает оставлять меня в одиночестве, вроде как и уходит, и тут же вновь появляется с моими любимыми мео-реллинчиками в руках.

– Это что такое? – открыв глаза утром, непонимающе смотрю на пол, устланный живым ковром. Синим с розовыми вкраплениями. Словно и не сон это был, а реальность. – Откуда они взялись? – на всякий случай дотрагиваюсь до ближайшего растения, проверяя на вещественность, а то вдруг у меня галлюцинации.

– Понятия не имею, – протирающий глаза Трой проделывает аналогичную процедуру, переводит взгляд на и без того полные вазы, и карие глаза округляются от ужаса осознания масштабов проблемы. – Куда их ставить? – тихо выдавливает парень с явной паникой в голосе.

– Давай попробуем разместить в том, что есть. Может, поместятся, – вскакиваю, принимаясь дополнять уже имеющиеся вазы, благо место в них, пусть немного, но ещё осталось.

Через несколько минут становится понятно, что помещается лишь половина цветов, и Трой исчезает за мембраной, отправляясь на поиски, а я ухожу в соседнее помещение приводить себя в порядок и завтракать. Оказывается, в пузыре предусмотрена такая возможность и принимать пищу в присутствии хранителя вовсе не обязательно.

В самом что ни на есть радужном настроении выхожу, нос к носу сталкиваюсь с сердитой физиономией и немедленно ретируюсь обратно. Лучше я в безопасности посижу.

– Ку-уда?!

Сбежать мне не дают, перехватывая запястье и вытаскивая на всеобщее обозрение. Почему на «всеобщее»? Потому как, кроме Троя, тут ещё и Кит нарисовался.

– Я тут переживаю, мучаюсь, догадки строю, а она молчит! – возмущению хранителя нет предела. – Ты почему мне вчера ничего не рассказала?! Неужели так трудно было предупредить?! – отчитывает, подтаскивая к беспокойно наблюдающему за устроенной мелодрамой дракону.

– Прекрати её ругать, – тот немедленно прячет меня в своих объятиях, а я прижимаюсь к нему, спасаясь от праведного гнева. – Девочке и так непросто.

– Сказать, что тебе имя назвала, непросто? Или хотя бы на это намекнуть? – Трой с трудом, но всё же сдерживает эмоции. – Ладно, что уж теперь… – обречённо вздыхает, взмахивая ладонью. – Идите.

Поинтересоваться, куда это нас с такой неохотой отпускают, я не успеваю. Кит подхватывает меня на руки и шагает сквозь мембрану.

«Что-то случилось?» – у меня руки свободны, потому и спрашиваю, а у Кита они заняты. Ему остаётся лишь улыбнуться, и, только усадив меня на гикл, он отвечает: «Ничего не случилось. Просто у меня сейчас есть возможность выполнить своё обещание».

Обещание? Ой! Неужели кататься?!

Мой изумлённо-восторженный взгляд незамеченным не остаётся. Кит даже пристёгивать ремни прекращает, освобождая руки. «Ты совсем не боишься?» – спрашивает.

«Не боюсь», – складываю пальцы в простенькую фразу.

В глазах спуктума появляется что-то, весьма похожее на удовлетворение, и он без дальнейших разговоров усаживается на место водителя. Я, обвив руками его талию, сцепляю пальцы в замок и прижимаюсь к его спине. А что? Удобнее. Надёжнее. Приятнее. И, похоже, не только мне, потому что ласковое скольжение мужской руки по моему предплечью трудно оценивать как-то иначе.

Вместо того чтобы спуститься в равнину, Кит направляет гикл вверх по склону. Мы переваливаем через верхушку хребта, и я впервые вижу ту самую сложную складчатость, которая является самым распространённым рельефом на этой глубине океана.

Это так называемая переходная зона. Здесь и до поверхности не так уж близко, но и большой глубины не наблюдается. Однако именно в таких местах находиться очень опасно, тут вихревые потоки формируются даже днём, а не только утром и вечером.

Оставив технику в небольшой ложбинке между валунами, дракон берёт меня за руку, и мы медленно плывём к одному ему известной цели. Кит постоянно притормаживает, внимательно присматриваясь к происходящему вокруг. Я тоже замечаю тонкие, едва различимые струи, уносящиеся ввысь.

Определившись с местом, спуктум останавливается и разворачивает меня спиной к себе, притягивая ближе. Оплетает руками, слегка приподнимает и прижимает к корпусу. Несколько минут мы стоим неподвижно. Вода перед нами с каждой секундой становится всё более подвижной, текучей, прохладной. Маленькие водовороты закручиваются спиральными завихрениями, отклоняясь от прямолинейных траекторий, расходясь в стороны, соединяясь и превращаясь в стремительный водный жгут, рвущийся к поверхности. Вот только уйти ему не дают. И приблизиться к нам тоже. Я спиной чувствую, как напрягаются мышцы мужчины, когда поток пытается покинуть то место, где он формируется.

Впрочем, ещё несколько минут, и ему позволяют это сделать. Теперь поток приобретает ту структуру, к которой я привыкла, и остроносый, отливающий зеркальным блеском водяной дракон принимается кружить рядом, окутывая нас холодными струями.

Чувствую, как руки, удерживающие меня, сжимаются ещё сильнее. Кит отталкивается ото дна, и поток немедленно меняет направление движения, оказываясь под нами. Подхватывает так резко, что дух захватывает, и уносит нас, поднимая всё выше, в светлеющую даль. Полностью доверяя своему спуктуму, я расслабляюсь и отдаюсь на откуп ощущениям.

Скорость. Смена течений. Красота океана. Бирюзовая толща воды. Разноцветное дно, раскрашенное яркими зарослями водорослей. Острые выступы скал, исчезающие внизу и сменяющиеся…

Ах!

Я действительно ахаю, вдыхая полной грудью, потому что мы вылетаем в атмосферу, и это становится для меня полной неожиданностью. Мощный ветер. Брызги. Ослепляющие лучи Фиссо. Ошеломительное снижение, и бурлящая вода, потревоженная нашим падением.

Мы медленно опускаемся на дно. Короткая передышка. Почти распавшийся на отдельные струи поток вновь сливается, скручивается и подхватывает своих наездников. Разгоняется, огибая небольшой скальный выступ, и выбрасывает нас навстречу шквальным порывам с ещё большей скоростью. И снова – вниз.

На этот раз он не распадается, а отталкивается от поверхности воды, поднимая нас ещё выше. Щурясь от яркого света, я раскидываю руки и восторженно кричу, выпуская на свободу эмоции, удерживать которые в себе уже не в состоянии.

Очередное падение – и новый рывок вверх. Несколько секунд нам удаётся лететь над бушующим океаном, задевая высоко вздымающиеся волны, но вскоре штормовой ветер разворачивает поток, его структура разрушается, и, теряя опору, мы падаем. Ошеломляющий удар о поверхность. Полная дезориентация. Непонятный гул.

Прихожу в себя в толще воды и понимаю, что Кита за спиной уже нет. Его рук я не чувствую. Он меня отпустил. Впрочем, ему нужна всего секунда, чтобы сильным движением вернуть меня в свои объятия, развернуть и прижаться губами к моим.

Замираю от неожиданности, не сразу понимая, что он не целует, а просто позволяет вдохнуть, потому что у меня в лёгких воздуха уже не осталось. Всё выдохнула, а кожного дыхания при таких нагрузках недостаточно.

Кит отстраняется и заглядывает в глаза, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Я ему улыбаюсь, обнимая за шею, и он заметно расслабляется. Одной рукой продолжает удерживать меня рядом, другой помогает себе двигаться, поднимая нас к поверхности. Едва мы там оказывается, немедленно интересуется:

– Устала?

– Ты что?! – хватая ртом воздух, я всё же ухитряюсь возмутиться. – Это изумительно!

– Хорошо.

Меня тут же выпускают из своих рук и ныряют, исчезая в глубине. Восстанавливая дыхание, я жду его возвращения, стараясь попасть в ритм волн, то медленно вздымающихся вверх, то неожиданно резко опадающих. Появляется дракон эффектно – водный поток поднимает его над океаном. Совсем рядом со мной. Именно поэтому Кит успевает меня подхватить, и мы продолжаем гонку, разве что теперь не взлетаем, а скользим по гребням волн.

– Сейчас окажемся в центре штормовой зоны, станет спокойнее, – перекрывая гул, порождаемый бушующими в атмосфере ветрами, говорит дракон за моей спиной. – Немного осталось.

Отфыркиваясь от летящей в лицо воды, я не сразу понимаю, что он имеет в виду. И только когда ветер стихает, а волнение практически прекращается, вспоминаю, что есть такая аномальная зона в любом атмосферном завихрении.

Любуясь бледно-фиолетовым небом и скрывающимся за облаками Фиссо, не сразу замечаю, что поток исчез, а мы лежим, дрейфуя по поверхности океана. Лёгкое волнение нас укачивает, баюкает, предоставляя возможность расслабиться и отдохнуть. Под моей головой плечо Кита – он меня страхует, не позволяя уйти под воду.

– Тебе на самом деле понравилось? – не удерживается от вопроса, ответ на который ему, в общем-то, и так известен.

– Очень, – я переворачиваюсь, оказываясь к нему лицом. – А почему Ниродин сказал, что вы никого не катаете? Это же такие невероятные ощущения!

– Невероятные, да, – в тёмных глазах рождается смех. – Но нравятся они только драконам. И тебе. Не знаю уж почему. Но я этому безумно рад, – прохладные ладони скользят по спине ласковыми прикосновениями. – Ты совершенно не похожа на других приманок, которые не желают помнить о своём прошлом. И не похожа на зоггианок. Девушки считают нас ненормальными. Боятся. Пугаются и начинают паниковать, едва приходится соприкоснуться с потоками. А существование драконов без них невозможно. Это наша жизнь, наша стихия… Мужчины-зоггиане тоже предпочитают держаться от вихревых потоков на расстоянии. Впрочем, их опасения имеют более рациональную основу – вне контроля спуктума потоки становятся опасными, а удерживать структуру течений и ими управлять не так уж легко, – Кит коротко хмыкает. – Нужна хорошая концентрация. Не у всех получается. Я сегодня два раза поток терял. Едва успевал вернуть контроль. Не заметила?

– Я думала, это нормально, – складываю ладони на его груди и опускаю на них подбородок. – Тем более что ты так хорошо справлялся. А управлять потоком можно, только находясь с ним рядом? Я тебя во время охоты с ликвидатором ни разу не видела.

– Не то чтобы рядом, просто в зоне видимости, – Кит коротким движением проходит по моим волосам, убирая упавшие на лицо мокрые прядки. – Но только пока он формируется. А потом можно на большие расстояния отпускать, главное не терять с ним связь.

– Связь? – я удивляюсь. – Какую именно? Ты что-то чувствуешь? Я в книге об этом искала информацию, но не нашла.

– Это трудно объяснить, цветочек, – меня подтягивают чуть выше, устраивая на себе удобнее, потому как я почти полностью сползла в воду. – В этом смысле, когда катаешься на самом потоке, всё ощущаешь через него. Воспринимаешь звуки, давление, температуру, зрительные образы… правда, они самые слабые и нечёткие.

– Погоди-ка… – я начинаю понимать те вещи, которые неимоверно удивляли меня раньше и не имели объяснений. – Ты на гонках меня искал потому…

– … что тебя почувствовал, – легко заканчивает Кит. – Я твой вкус помнил с того времени, когда ты ещё приманкой была. Он такой необычный.

– Вкус… гм… – теряюсь от таких подробностей. – Да, я знаю, вы всех приманок «облизываете», чтобы в следующий раз, если не повезёт в первый, не настраиваться на охоту заново, а сразу атаковать. Стоп! – Неожиданная мысль приходит в голову, и я сама себя останавливаю. – А чем это мой вкус так отличается, что из тридцати приманок именно я тебя зацепила?

– Ты ревнуешь? – изумляется Кит.

– Я? – демонстративно округляю глаза. – Нет.

– Лила…

Имя. Всего лишь имя, а меня словно жаркой волной окатывает. Я даже прохлады воды больше не чувствую. Только желание прижаться к мужчине сильнее, обнять, стать ближе, никуда не отпускать, никому не отдавать, быть рядом. Всегда…

– Я люблю тебя, Лила, – признаётся бархатистый голос, от которого хочется застонать и прижаться к дарящим мне такие желанные слова губам. Вместо этого прикусываю свои и прячу лицо на груди дракона. Закрываю глаза, прислушиваясь к ударам его сердца. Частым. Сильным. Отчётливым. Таким близким.

– Ты моя жизнь. Моя мечта, которую я даже не надеялся обрести. Моя единственная. Я понял это, едва тебя почувствовал, – шепчет Кит, зарываясь пальцами в мои волосы. – Это непостижимо. В этом нет логики. Нет ничего, что могло бы объяснить, почему в моей душе появилось непреодолимое стремление быть с тобой. Я ведь о тебе совсем ничего не знал. Даже надеяться не мог на то, что у тебя возникнут ко мне ответные чувства.

– А за что извинялся, когда к лазарету приходил? – поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

– За свои чувства и извинялся, – горькая улыбка едва заметно искривляет изящный изгиб его рта. – Понимал, что надеяться мне, в общем-то, не на что. Я же спуктум. Да ещё и ликвидатора едва не убил у тебя на глазах. А отказаться от тебя не смог. Вот и попытался хоть как-то изменить твоё восприятие драконов. Показать, что мы не такие уж и страшные.

– У тебя получилось! – улыбаюсь в ответ. – Я после твоего извинения ни о чём другом уже думать не могла! Только и мечтала о том, чтобы выяснить смысл твоего таинственного жеста. Всё пыталась понять, что же такого ты натворил! И уж чего-чего, а тебя не боялась точно. А ещё очень обиделась, когда ты прислал письмо и отложил нашу встречу. Я ведь не только покататься хотела, но и поговорить.

– Я реабилитировался? Или ты ещё хочешь кататься? – дракон резко разворачивается, меняя горизонтальное положение на вертикальное, и я сваливаюсь в воду.

– Хочу! – вцепляюсь в его плечи, чтобы остаться на поверхности. – Только позже. Кит, – прижимаюсь к нему всем телом, – а хранитель имеет право свою подопечную катать на потоках? Он не посадит её под замок, посчитав, что так будет спокойнее? Позволит работать, а не только растить детей?

Кит замирает, словно не понимает моих вопросов. Впрочем, очень быстро недоумение на его лице сменяется такой нежностью, что мне хочется заплакать от счастья.

– Ты будешь делать всё, что захочешь, мой цветочек, – хрипло выдыхает дракон. – Только учти, что я всегда буду с тобой рядом, – честно предупреждает.

Руки, которые до этого ласково гладили моё тело, вновь оплетают талию, не позволяя отстраниться. А ещё я чувствую сильные ноги, сжимающие мои. Как спуктуму удаётся в таком положении удерживать меня и не тонуть – уму непостижимо, при том, что волнение усиливается. И ветер. Похоже, нас снесло течением – шторм вновь набирает силу.

– Согласна, – быстро озвучиваю, пока ещё есть возможность. А то не успею и придётся разговор заново начинать. – Будешь хранителем!

Кит изумлённо вскидывает брови, видимо, подобной стремительности в столь важном решении зоггианин от меня не ждал. Но реагирует моментально:

– Вдохни! – приказывает.

Едва я набираю в лёгкие воздух, как он меня топит, увлекая за собой в тёмную глубину. Опустившись совсем немного, останавливается, ждёт, пока я медленно выдохну и маленькие воздушные пузырьки устремятся к поверхности. «Кислорода хватает?» – одной рукой удерживает меня рядом, пальцы другой складывает в вопрос. Прислушиваюсь к себе, понимаю, что делать вдох мне не хочется, и киваю. Порядок.

Поток, который нёс нас на себе, похоже, исчез окончательно и бесповоротно. Так что до гикла нам приходится добираться вплавь. То есть Киту приходится, потому что мне активно двигаться он не разрешает, позволяет только сцепить руки на шее, повиснув за его спиной, и расслабиться. Я не особенно и возражаю. Не похоже, чтобы гонка его утомила. Вон как руками работает. И ногами. И вообще тело у него такое… сильное!

До ускорителя, сиротливо замершего у валуна, мы добираемся минут за двадцать, а у лазарета оказываемся ещё быстрее, потому что спуск вниз с ощутимым ускорением – для спуктума вообще не проблема. Ему, похоже, что поток, что техника – без разницы.

Сквозь мембрану я вхожу в пузырь так же, как и выходила. На руках у Кита.

– Наконец-то! – Трой, который дожидался нашего возвращения в своём гамаке, вскакивает, шагая навстречу. – Почему так долго? Ничего не случилось? – придирчиво осматривает меня с ног до головы. – Может, ты уже её отпустишь?! – возмущённо смотрит на спуктума.

Секунду Кит медлит, но всё же ставит меня на ноги. Правда, и отступить не позволяет, сразу же сомкнув руки на талии и прижав к себе.

– Повтори, цветочек, – жаркое дыхание касается ушка, и я невольно вздрагиваю от мурашек, пробежавших по телу.

– Что повторить? – оборачиваюсь, не понимая его просьбы.

– Последнее, что сказала на поверхности, – уточняет настойчивый тип, позволяя мне развернуться лицом к себе.

Ах вот оно что! Теперь догадаться не сложно – он хочет, чтобы Трой узнал о моём решении.

– Будешь хранителем, – улыбаюсь, любуясь выражением тёмных глаз, буквально ласкающих меня взглядом.

Ту-дух! Бац-бац-бац! Вш-ш-ш…

Оглядываюсь на странные звуки и вижу потрясающую картинку. Парень, с совершенно растерянным выражением лица, сидит на кровати и держится рукой за столик, а от резкого движения, когда он за него хватался, три вазы грохнулись на пол. Хорошо хоть не разбились. Зато вода из них растекается по полу, подбираясь к нашим ногам. К счастью, Кит исправляет ситуацию быстро. Поднимает меня и переставляет на сухой участок пола. Спасая цветочки, наполняет вазы водой. Ту, что вытекла, убирает, правда, с этим ему уже помогает пришедший в себя Трой.

А потом Кит исчезает, убедившись, что я ухожу переодеваться и ужинать. Мой временный хранитель, едва у него появляется возможность, осторожно пытает меня на предмет того, как же спуктум добился от меня согласия. Поспешности в таком важном вопросе он явно не одобряет и обречённо вздыхает, мол, что ж я была настолько неосторожна!

Я только улыбаюсь, потому что думать не хочется ни о чём, кроме одного – я люблю своего спуктума! Очень сильно люблю…


Не останавливаться

Потому что не бывает конца пути. И когда одна дверь закрывается, всегда открывается другая.


Закончив писать, убираю стилус в корешок буклета и захлопываю инструкцию. Вот и всё, теперь она мне уже не нужна. Заворачиваю её в небольшой фрагмент переливчатой водонепроницаемой мембраны, больше для красоты и интриги, чем ради сохранности – странички в книге тоже водостойкие. Сверху обматываю тонкой белой цепочкой и скрепляю концы, чтобы она не раскрутилась. Получается настоящий подарок.

Встаю из-за стола, потягиваюсь и с удовольствием пробегаю взглядом по маленькой, но необычайно красивой комнатке, которая стала моим пристанищем на те несколько дней, что мы готовились к свадьбе. Медлить Кит не стал и на следующий же день после того, как я определилась с выбором, забрал меня в свой дом. Я даже не думала, что он у него такой большой. В смысле высокий. Все спуктумы, оказывается, любители высоты, и целый район Ожеверона, издали напоминающий щётку из остроконечных кристаллов, – это их дома.

Вот мой новый хранитель и привёз меня в одно из таких узких шпилеобразных зданий, снаружи кажущихся совершенно неприспособленными для жизни. Однако внутри… Внутри впечатление менялось кардинально. И если первый этаж с «отдыхающим» в нём гиклом казался очень простеньким и изысканностью отделки не отличался, то последующими можно было только восхищаться. И чем выше я поднималась по воздушной трубе, аналогичной той, что была в библиотеке, тем больше в этом убеждалась. На каждом ярусе умещались одна-две комнаты. Некоторые маленькие, изолированные, и это явно столовые и гигиенические. Некоторые просторные, занимающие весь этаж, – жилые. Но все они, независимо от своего размера, были яркими, эффектными, притягивающими взгляд.

Этажей оказалось больше десяти, и самый верхний потряс меня до глубины души. Округлая комната с настолько прозрачными стенами, что поначалу мне даже показалось, что потолок висит сам по себе, без какой-либо опоры. Потрясающий вид на весь Ожеверон с одной стороны. Не менее сногсшибательный пейзаж равнины и хребта – с другой. И это была спальня Кита.

Он предложил мне остаться в ней, готов был ночевать в другой, да только я, понимая, что в любом случае скоро мы всё равно будем спать здесь вместе, в качестве временного жилья выбрала для себя комнатку этажом ниже, которая тоже показалась мне очень уютной. Ну не могу я лишить своего хранителя любимого места отдыха! Пусть даже на несколько дней.

От спальни Кита моя комната отличалась только непрозрачностью стен. Светлых, почти белых, со вставками из голубого светолита и разноцветных прозрачных камней. Очень красивых, изумивших меня ещё в доме Айны и Латона, в больших количествах встречающихся на Зогге, правда, в отличие от ултриза, залегающих очень и очень глубоко. Окно здесь было всего одно. Зато стояла такая же объёмная мягкая кровать, и в наличии присутствовал целый арсенал подушек от больших до совсем крошечных. Имелись ниши, заполненные маленькими статуэтками и информационными пластинами. А ещё стол с оборудованием для их просмотра и информационный экран рядом с дверью, на котором сейчас, привлекая моё внимание, сменяются цифры, ведущие обратный отсчёт. Остаётся меньше двух часов до церемонии.

Вспомнив о времени, я больше не мешкаю. Неторопливо облачаюсь в бирюзовый наряд, который вчера вечером обнаружила на кровати. Свадебный. Тот, который сшит не как повседневная одежда, а на заказ. Потому и куда более эффектный, хотя по-прежнему оставляющий торс максимально открытым. Зато юбки в нём объёмные и длинные, а бёдра обтягивает плотный тканевый пояс. Да и отделка заметно более изящная, по крайней мере, камней куда меньше, а те, что есть, закреплены так, чтобы не мешать.

И это уже третий праздничный наряд, который я надеваю. В первый день свадьбы мне достался синий. Я в нём вышла на прогулку с моим новым хранителем, думала, успеем покататься на потоках хоть чуть-чуть, но не рассчитала, как же много нужно успеть. Побывать в гостях у друзей Кита, проведать Айну, посетить Ниродина, заехать к Трою, вернее, его родителям, ведь мой бывший хранитель вернулся в их дом и теперь будет жить в нём до совершеннолетия… Хорошо хоть к родителям Кита в другой город ехать не пришлось – они сами появятся на третий день, но даже при этом у нас совсем не осталось времени на то, чтобы побыть вдвоём!

А на второй день я своего спуктума вообще не видела. Во-первых, это не принято. Считается, что хранителю и его подопечной нужно ещё раз убедиться в том, что они желают быть вместе. И зоггиане не придумали ничего лучше, как изобрести вот такой мучительный способ это понять – маленькую разлуку на сутки. Правда, новый наряд всё равно надеть пришлось. Сиреневый, как лепесточки мео-реллина. Во-вторых, именно в этот день выяснилось, что флот цессян, который отправился на подмогу первому, вынырнул из подпространства. Естественно, что Кит, пользуясь имеющейся у него свободой, вместе с другими драконами умчался активировать какие-то новые установки, усиливающие электромагнитное напряжение в потоках. Они их уже больше месяца налаживали. И план защиты на случай появления врага у них, оказывается, давно разработан.

Я бездельничать тоже не стала – взяла гикл и добралась на нём до обсерватории. То, что ради этого мне пришлось попросить Троя себя сопровождать, было воспринято как само собой разумеющееся. Новости, которые мы узнали, лично меня не обрадовали. Эскадра вышла не на подступах к системе Фиссо, как это делается обычно, а внутри её границ, фактически на орбите одной из внешних планет. То есть до Зогга им лететь оставалось не трое суток, как это было в первый раз, а всего сутки.

Сомневаясь, что свадьба в такой напряжённой обстановке будет правильным поступком, тем более её третий, последний и самый важный день, я на обратном пути заехала к Ниродину. Ну а кому ещё я могла высказать свои соображения?

– Даже не думай, – строго посмотрел на меня советник. – Всегда есть то, что может мешать. Но мы для того и живём вместе, чтобы помогать друг другу. Поддерживать, выручать, защищать. На этом основана наша общественная система, разве ты забыла? Остальные спуктумы прекрасно справятся и без Кита. Уверен, он им доверяет в той же степени, что и самому себе.

Его позицию я приняла и согласилась. После того, как то’Трон проявил невероятную деликатность, уступив место в моей судьбе Киту, а в определённой степени даже подтолкнул меня к нему, моё уважение к этому мужчине поднялось на заоблачные высоты. Возможно те, на которых сейчас переходят на стационарные орбиты вокруг Зогга корабли цессян.

Пристегнув последнюю цепочку, удерживающую накладки на грудь, прихватываю со стола свёрток. Выхожу из комнаты, шагаю в вертикальную шахту и развожу руки в стороны, а потом медленно поднимаю, спускаясь на пару этажей ниже, чтобы попасть в маленькую столовую. Опять-таки в доме Кита есть и большая, где мы с ним сможем обедать вместе, но всё это будет позже. А сейчас мне вполне достаточно маленького столика и скромного рациона, похожего на тот, адаптированный для приманок, которым меня снабжал в лазарете Трой. Окончательно на местные блюда я всё ещё никак не могу перейти. Они мне нравятся, конечно, но потреблять эту пищу в больших количествах проблематично. Тяжёлая, в большей степени мясная и очень сытная. Не зря же сами зоггиане едят три раза в день и понемногу.

Однако, невзирая на некоторые сложности, жизни на Зогге я радуюсь. Больше всего тому, что моя гипотеза подтверждается, и, несмотря на все различия, которые разделяют цессян и зоггиан, я нахожу всё больше и больше черт, которые делают наши цивилизации похожими. По крайней мере, в том, что есть общие корни, я даже не сомневаюсь! Одна генетическая совместимость чего стоит! А она у нас более чем высокая – мне даже Айна позавчера по секрету призналась, что уже беременна. И это при том, что с момента её замужества едва-едва месяц прошёл! В некотором смысле мне очень жаль, что я не могу вернуться на Цесс, заявиться на научный конгресс и доказать свою правоту! Зато теперь мне не терпится изучить поближе ипериан. Весьма вероятно, что и в них обнаружатся родственные черты.

В том, что возможность продолжить свои научные изыскания у меня будет, я уверена. Зеленоволосые субъекты, если уж на что-то нацелились, не отступят. То есть на Зогге будут появляться регулярно. И просто невероятная удача, что в зоггиан они «вцепились» по-дружески, а не с позиции врагов. Цессянам, в этом же смысле, оставалось только посочувствовать. Я Киту все уши прожужжала на предмет того, что иперианам ни в коем случае нельзя показывать то, что их поведение излишне навязчивое. То есть о попытках избавиться от них можно забыть. Дракон только заулыбался и меня успокоил – в планах сотрудничество, а не изоляция. Какое всё же счастье, что совет отдал спуктумам инициативу в этом вопросе!

Закрываю крышку стола и нажимаю кнопку сброса, чтобы отправить посуду в автоматическую чистку. Между прочим, на Цессе мне пришлось бы её мыть руками! Кстати, стирка здесь тоже машинная, да и уборка, похоже, не станет большой проблемой – пыли под водой не бывает, это же не атмосфера, а грязь, если таковая и налипает, счищается мембраной и остаётся за порогом. Мир зоггиан даже в этом оказался куда более комфортным.

В соседней со столовой гигиенической комнате ещё раз осматриваю себя, убеждаясь, что мой внешний облик соответствует сегодняшнему статусу, поправляю причёску и с замиранием сердца шагаю вниз.

– Лила! – я даже затормозить не успеваю, а меня уже ловят, подхватывая на руки и вытаскивая за границу гравитационного лифта.

– Кит… – крепко обнимаю своего хранителя за шею. – Как же я соскучилась!

– Я тоже, цветочек, – бархатистый голос становится хриплым, а объятия куда более тесными.

Слышу какой-то подозрительный треск и успеваю пискнуть прежде, чем урон станет необратимым:

– Платье!

Кит на мгновение замирает, а потом осторожно ставит меня на пол, осматривая.

– Вроде нормально, – сообщает, по всей видимости, не обнаружив повреждений. – И очень красиво, – во взгляде, сначала придирчиво изучающем одежду, а потом останавливающемся на моём лице, появляется восхищение. – Ты у меня просто красавица.

– Ты тоже, – возвращаю ему комплимент, отмечая про себя, что брюки и пояс мужчины по цвету идентичны моему платью. И ещё руки оплетены такими же лентами. – А это для чего? – дотрагиваюсь пальцем до элемента гардероба, которого никогда раньше не видела.

– Увидишь, – загадочно улыбается скрытный субъект.

Удивлённо поднимаю брови, но моё любопытство упорно игнорируют, взяв меня за руку и увлекая за мембрану, разделяющую первый этаж на две части, заполненные, соответственно, воздухом и водой.

А потом на гикле мы едем в сторону центра, огибаем здание совета и останавливаемся у соседнего с ним, похожего на купол, опирающийся на толстые светящиеся столбы. Сквозь натянутую между ними мембрану проходим, взявшись за руки.

Внутри оказывается привычно темно, и я, подняв голову, ахаю от восхищения, потому что свод потолка, имитирующий звёздное небо, – это изумительное зрелище. И только потом понимаю, что над нами экран, а на нём реальное изображение того, что происходит на орбите. На фоне звёзд движутся куда более крупные, массивные объекты. Тёмные, уходящие в тень Зогга и исчезающие из зоны видимости. Яркие, появляющиеся на горизонте и отражающие слепящие лучи Фиссо.

– Кит? – невольно сжимаю его ладонь, с замиранием сердца всматриваясь в тревожную картинку.

– Не волнуйся, цветочек, всё хорошо, – успокаивает меня хранитель.

Его оптимизма я, может, и не разделяю, но прекрасно осознаю, что спорить бессмысленно. Поэтому, ведомая сильной рукой, послушно иду в центр зала и наконец-то замечаю, что мы не одни. Здесь ещё двое. Мужчина и женщина. Правда, из-за полумрака рассмотреть лица сложно, и только когда мы останавливаемся, а они подходят ближе, у меня появляется такая возможность.

Зоггианин высокий, статный, но совсем седой. Его спутница, хоть и выглядит моложе, но тоже в летах. Думаю, что им обоим не меньше двухсот лет, если принять во внимание то, что длительность жизни на Зогге доходит до трёхсот. Это мне Трой поведал, и я в очередной раз убедилась в том, что ещё по одному параметру наши цивилизации идентичны. Ибо срок жизни цессян аналогичный. Хотя у учёных Цесса есть предположения, что альбиносы будут жить намного дольше.

– Кит Гун ти’Стор, – официально, но с улыбкой начинает говорить мужчина, – ты нашёл ту, для которой станешь хранителем?

– Верно, отец, – подтверждает Кит.

– Мео, – теперь подаёт голос женщина, обращаясь ко мне. – Имя назовёшь?

– Лила Ювита, – осторожно отвечаю.

О том, как именно проходит церемония, мне не рассказали, лишь погладили по голове, пообещав, что ничего сложного и страшного в ней нет. Короче, Кит решил сделать мне сюрприз.

– Спасибо, Лила, – неожиданно в ровных интонациях я слышу волнение. Женщина шагает ближе, обнимая меня, и шепчет: – Не бойся, девочка. Он тебя никогда не оставит.

– Я знаю, – обнимаю её в ответ. – И я его тоже.

Женщина отстраняется и касается пальцами уголков глаз, убирая выступившие слёзы.

– Кит, Лила, – вновь раздаётся низкий голос. – Решение быть вместе, которое вы принимаете…

Световой блик, отразившийся от пола, заставляет его прерваться, а нас поднять головы. Я с удивлением вижу, как вспыхивает сверхновой и медленно гаснет, превращаясь в тёмный провал, один из кораблей цессян. От неожиданности мы с Китом переглядываемся, и тут же аналогично взрывается ещё один корабль. И ещё.

– Что происходит? – одними губами спрашиваю, чтобы не мешать обряду. То, что ни одна защитная установка на Зогге не может достать до орбиты, это я знаю точно.

– Не знаю, – хранитель хмурится, по всей видимости, тоже не понимая причин, по которым гибнет флот цессян.

Родители Кита так же обмениваются недоумевающими взглядами, но церемонию продолжают.

– … мы одобряем, – заканчивает мужчина под новую серию вспышек, словно кто-то решил, что наш праздник должен быть украшен именно этим фееричным зрелищем.

Уже не обращая внимания на световое шоу, родители снимают с рук Кита ленты. Он забирает ту, что теперь держит его отец, и поворачивается ко мне. Аккуратно завязывает на моём плече и оплетает ею руку, спускаясь к запястью. Ну а поскольку женщина протягивает мне вторую ленту, то и я проделываю аналогичную процедуру с рукой своего хранителя.

Зачем снимать, а потом надевать снова, я не очень-то понимаю, но обряд есть обряд. Какой смысл спорить и выяснять значение того, что в нём происходит?

– Эти ленты – знак семьи, – Кит, склонившись ко мне, тихо поясняет, в то время как счастливо улыбающаяся пожилая пара неторопливо перемещается к выходу. – Родители надевают их каждому сыну в день совершеннолетия. Тем самым показывают, что как бы ни сложилась его судьба, станет он хранителем или останется один, семья всегда будет с ним. Сняв ленты, они его отпускают. Так что с этого момента ты – моя семья, – он нежно обнимает меня за плечи и целует в висок. – А я – твоя.

Ух! Как всё непросто! Хотя, если подумать, то для мужчин-зоггиан, у которых так мало шансов стать хранителями, подобная моральная поддержка очень важна. Пожалуй, родственные узы на Зогге даже сильней, чем на Цессе, где родители в церемонии участия не принимают. Даже в качестве гостей присутствуют, только если это свадьба в династической линии.

Ответить ему не успеваю: в зале становится неожиданно многолюдно. Родители Кита не ушли, а просто вышли на несколько секунд, чтобы показать всем, кто ждал окончания главной части обряда, что он завершён. Так что теперь мы оказываемся окружены теми, кто пришёл нас поздравить.

– Лила! – первой ко мне бросается Айна. Обнимает, едва не роняя меня на пол. – Как я за тебя рада!

– Спасибо! – я каким-то чудом удерживаю равновесие, целую подругу в щёки и отодвигаю, доверяя заботливым рукам так вовремя оказавшегося позади неё Латона. – Ты давай-ка осторожнее! Тебе, в твоём положении, лишние нагрузки не нужны.

Оборачиваюсь к Киту, чтобы попросить принести подарок, и вижу, что он его уже держит в руках. Маленькая коробочка с семенами каких-то редких цветов. В общем, вблизи Ожеверона таких точно нет.

– Вы хотите, чтобы мой хранитель окончательно превратился в цветовода? – смеётся девушка. – А что есть тогда будете?

– Одно другому не мешает, – Латон с улыбкой гладит свою жену по голове.

Рядом появляется Трой, и я оглядываюсь, чтобы найти обещанную ему инструкцию. Снова вижу свёрток в руках Кита и в очередной раз удивляюсь, откуда он ухитряется их добывать?! Мне казалось, что все подарки мы в контейнере на гикле оставили.

– Счастливой вам судьбы! – говорит парень совершенно серьёзно, сдержанно. С моим выбором он согласился, но, похоже, так и не одобрил. Правда, при виде книги его глаза вновь вспыхивают привычным блеском, а в голосе появляется куда больше эмоциональности. – А я думал, ты пошутила, что отдашь. Это же твоя память о прошлом.

– Мне это прошлое больше не нужно, – успокаиваю его и заглядываю в глаза Кита, который внимательно прислушивается к нашему разговору. – У меня есть будущее. И оно мне намного дороже.

Радость, которая затапливает карие радужки, становится для меня наградой. Я отвечаю хранителю улыбкой и оборачиваюсь к очередному желающему нас поздравить.

– Рад за вас обоих, – Ниродин принимает из рук спуктума свой подарок. О содержимом маленького свёртка, который с лёгкостью умещается в его ладони, я не знаю. Кит сказал, что сам приготовит традиционные для таких торжеств сюрпризы. – Надеюсь, завтра вы найдёте время, чтобы посетить совет. Похоже, у нас тут некоторые… – поднимает взгляд, рассматривая эффектную, но не самую приятную картинку, – проблемы.

– Есть данные о том, что именно происходит на орбите? – немедленно сосредотачивается Кит.

– Пока нет, – советник отрицательно качает головой. – Я жду информацию из обсерватории. Наблюдатели тоже молчат. Как только что-то станет известно, вы об этом узнаете.

Поскольку с остальными гостями я практически не знакома, предоставляю Киту принимать их поздравления и благодарить за присутствие. Сама же присматриваюсь к той панораме, что разворачивается над нашими головами. Взрывы прекратились, и теперь на фоне космического пространства лишь изредка проносятся, закрывая собой звёзды, небольшие тёмные силуэты кораблей. Что это за корабли: повреждённые взрывами или оставшиеся в рабочем состоянии, понять невозможно.

Чувствую руку Кита, который обнимает меня за талию. Возвращаюсь к происходящему вокруг и понимаю, что гости расступаются, освобождая центр зала, а нас начинает окутывать музыка. Плавная, лиричная, в которой слышатся шелест трав в степях Цесса и протяжные стоны ветра, несущего облака над равниной.

– Мы будем танцевать?! – изумляюсь, хотя и так понятно, что именно это Кит собирается делать. – Ты же не умеешь!

– Умею, – радостно сообщает хранитель. – Меня научили.

Бросаю взгляд на замерших у стен гостей, отыскивая подругу. Вижу хитро улыбающуюся моську и качаю головой: когда только успела! И музыку как-то ухитрилась раздобыть! Впрочем, последнее, пожалуй, проще всего объяснить – наверняка подружка на разрушенной базе побывала и свои записи забрала. А уж воспроизвести их для зоггиан не проблема.

И танцевать тоже! Не знаю, почему Айна жаловалась, что Латон двигался скованно и тяжело. Кит скользит по полу, увлекая меня за собой так, словно всю жизнь только и делал, что заучивал эти не самые лёгкие в исполнении фигуры. И рисунок танца выдерживает идеально. Может, потому, что он спуктум? Двигаться вместе с потоками – это ведь тоже своеобразный танец. Координации требует хорошей, однозначно.

Впрочем, я очень быстро забываю обо всём, кроме того единственного, кто со мной рядом. Наслаждаюсь его прикосновениями, ласковым скольжением рук по телу, краткими объятиями. Это же не просто танец, а часть свадебного обряда на Цессе. Наглядная демонстрация того, что девушка больше не свободна.

С последними аккордами Кит легко поднимает меня над полом за талию, кружит, постепенно останавливаясь, и опускает на пол.

– Браво! Великолепно! – в наступившей тишине раздаются весёлое восклицание и хлопки в ладоши. Вот только голос, который это выкрикнул, почему-то кажется мне таким странным. Вроде и знаком, но…

Разворачиваюсь в кольце рук Кита и открываю рот от удивления. Лучезарно улыбаясь, к нам шагает высокий зеленоволосый субъект. Тот самый, который так мило утверждал, что чуть в меня не влюбился.

– Вот так и знал, что успею! – иперианин останавливается напротив, упирая руки в бока. – Ну что? Поздравления принимать будете? Или мне не рады? – насмешливо на нас смотрит.

– Рады, Фориат, – отмирает Кит. – Конечно, рады. Просто твоё эффектное появление очень уж неожиданное. Прости.

– Ха! – коротко хохотнув, верзила разворачивается кругом, быстрым взглядом окидывая гостей. – Дело привычки. А я же обещал тебе, что буду на свадьбе. Ай-яй! – взирает на зоггианина укоризненно. – Ты говорил, что не раньше, чем через пару месяцев этого радостного события ждать, а сам… Хотя я тебя понимаю, – салатовый взор останавливается на моей персоне, на мгновение становится внимательно-серьёзным и тут же превращается в ироничный. – Такую хорошую девочку отпускать в свободный полёт нельзя. Нужно при себе держать. В общем, – он снова смотрит на Кита, – ты поторопился, ну и мне пришлось чуть ускорить события, чтобы появиться не с пустыми руками, – выразительно поднимает глаза к потолку. – Ух! – удивлённо отшатывается, осматривая панораму. – Так ты видел всё? А я думал сюрприз сделать…

– Это вы устроили? – изумляется дракон.

– А то ж! – гордо заявляет Фориат. – Мин-ловушек на орбите набросали, хорошо, что у вас там мусора с прошлого сражения много осталось. Дезу цессянам закинули, чтобы прибыли побыстрей. В засаде чуток посидели… Кстати, спасибо за ултриз, пригодился. А вообще не дёргайся, это наши заморочки. Подарок принимаешь?

– Принимаю, – протягивает ему руку Кит, получая ответный шлепок по ладони. – Но вообще-то это я дарить должен.

– Ай, я бестолочь! – иперианин ударяет себя по лбу. – Точно! У вас же другие традиции. И что ж я всё время об этом забываю? – сетует сокрушённо, хотя всем уже понятно, что ничего он не забыл. Дурачится просто. – Мне подарок, значит? – хитро прищуривается.

Кит коротко кивает, а я замираю в тревожном ожидании. Очень уж шаткая грань между простой данью вежливости и настоящей благодарностью. И даже мне трудно представить, что именно творится в голове у внешне развесёлого, развязного субъекта.

Фориат шагает ближе, чуть наклоняется, потому что он на голову выше спуктума, и впивается взглядом в лицо визави.

– Я его обязательно у тебя попрошу, когда для этого придёт время. Спасибо, – тихо говорит. И ни одной смешливой нотки в голосе. Резко выпрямляется, и на лице вновь расцветает улыбка. – Э-м-м… – округляет глаза, с весёлым изумлением рассматривая присутствующих. – А чего вы так перепугались? И вообще тут свадьба или как? Вы целовались уже? – требовательно на нас смотрит. – Или у вас это не принято? Что, совсем? Да что ж со мной сегодня такое!? – возмущается собственной непонятливости. – Кстати! Раз уж вы тут комбинируете, может, разнообразите ритуал ещё одной новой традицией? На Ипере пара становится таковой, когда при всех целуется, – демонстративно чмокает воздух, и я, задыхаясь от смеха, отворачиваюсь, пряча лицо на груди своего хранителя, который тоже едва сдерживается.

– Лила? – слышу тихий вопрос и поднимаю голову.

Кит нерешительно на меня смотрит, и я его сомнения понимаю. Поцелуй – это же не обнимашки, после которых никаких значительных изменений в организме не происходит. Если девушка психологически не готова целоваться, то тело среагирует неправильно. То есть гормональный всплеск будет недостаточно высоким, и вместо того, чтобы запустить созревание яйцеклеток, наоборот его подавит. В принципе, ничего особенно страшного не случится, кроме того, что мечты о детках на пару лет придётся отложить, пока не исчезнут последствия. Кстати, с физическим контактом всё намного серьёзнее, и близость с мужчиной, которого девушка принимать не желает, станет для неё роковой. Яйцеклетки погибнут, и детей уже никогда не будет. Так что ни с первым, ни со вторым Кит торопиться не станет, однозначно. Особенно, если любит. Вот только…

Обнимаю дракона за шею, поднимаясь на носочки, чтобы оказаться ещё ближе.

– Я тебя люблю, – выдыхаю ему в губы, чувствуя, как напрягаются руки, оплетающие мою талию, скользят по спине, тесно прижимая меня к самому желанному мужчине во всей Вселенной. А он больше не мешкает. И губы, о которых я столько мечтала, теперь накрывают мои ласковым, почти невесомым прикосновением. Подаюсь навстречу и тону. В силе… и нежности. В страсти… и тепле. В жарком дыхании… и сладком томлении. В новом для меня мире, из которого совсем не хочется возвращаться в реальность.

А я не особенно и пытаюсь. То есть окружающий мир упрямо вторгается в моё сознание, потому что нужно с кем-то разговаривать, куда-то ехать, позировать на фоне океана, чтобы получить стереоснимки на память… Но я не уступаю, и те краткие мгновения, едва появляется возможность снова уплыть в мир чувственной нереальности, использую по назначению – провоцирую своего хранителя. Особенно хорошо у меня это получается, когда мы сидим на ускорителе, а передо мной его спина. Голая. Кожа на ней такая гладкая. На груди, кстати, тоже. Скользить по ней ладошками так приятно. И целовать. Вода мешает, правда, но не сильно. А можно ещё и в волосы пальчиками зарыться…

В итоге Кит не выдерживает и вместо того, чтобы ехать к кораблю ипериан, куда мы, в общем-то, уже и направляемся, неожиданно разворачивает гикл, возвращаясь в город.

С ускорителя меня снимают одним сильным движением. Бедные фиксаторы… Впрочем, мне точно не до них. Потому что через секунду мою мало чего соображающую персону аккуратно вжимают в стену, скользя ладонями по телу. Холод камня за спиной. Сильные пальцы на груди. Треск рвущихся цепочек. Жаркие губы на шее, медленно поднимающиеся всё выше.

– Лила… – хриплый выдох и поцелуй, от которого у меня кружится голова, перехватывает дыхание и мыслей в голове не остаётся. Совершенно никаких.

Прихожу в себя, с изумлением понимая, что холод стены сменился уютным теплом кровати. Как и когда мы успели сюда переместиться, я не понимаю. Не помню. Как и того, куда делась моя одежда… Э-м-м… Не только моя.

Открываю рот, чтобы этим поинтересоваться у нависающего надо мной брюнета, и снова теряю связь с реальностью, потому что предоставленной ему возможностью хранитель тут же пользуется. Нагло. Но так сладко. И безумный шквал новых, совсем других ощущений накатывает штормовой волной.

Вкус океана на моих губах, тяжесть мужского тела, сводящие с ума сильные движения, прерывистое дыхание, эхом отдающий в ушах пульс, мои короткие стоны, пальцы, сминающие простыню, и мир, рассыпающийся яркими искрами.

Выравнивая дыхание, я медленно прихожу в себя, вжимаясь лбом в грудь обнимающего меня дракона. Как же это всё-таки чудесно, когда рядом тот, кого любишь. Ой!

– Кит! – вцепляюсь пальцами в его плечи, чтобы отодвинуть и сесть.

– Что случилось? – он послушно отстраняется и тоже садится, ласково поглаживая меня по спине.

– Где моё платье? – осматриваю комнату. Вижу бирюзовый хвостик с другой стороны кровати и перегибаюсь через ноги мужчины. Вцепившись в ткань, возвращаюсь обратно, подтаскивая к себе добычу.

Хранитель молчит, с интересом наблюдая за тем, как я роюсь в объёмных юбках, отыскивая пояс и забираясь в него пальцами.

– Зачем оно тебе сейчас? – всё же не удерживается от вопроса:

– Я хотела тебе отдать, – вытаскиваю и протягиваю ему свой кулончик, который, к счастью, не потерялся. – Отдать до того как… – покусываю губы, расстраиваясь от осознания того, что меня переклинило настолько, что я обо всём забыла. – Потому что я ребёнка от тебя хочу…

– Цветочек, – Кит моментально сгребает меня в охапку, заваливая на кровать и целуя. – Какая же ты у меня!..

– Глупая? – вздыхаю.

– Любимая, – поправляет дракон. – И суеверная.

А кулончик всё-таки забирает.


Часть 3 Правила поведения приманки в экстремальных ситуациях | Приманка для спуктума. Инструкция по выживанию на Зогге | Эпилог