home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

1475 год — 12 февраля, Москва


Даниил Холмский с легким трепетом шел на прием к своему королю. И ему было без всяких шуток боязно за ту кашу, что он заварил в Крыму. Он даже и предположить не мог как именно отреагирует Государь на его выходку — чистой воды импровизацию.

Да, он знал, что никакой особенной паранойи за юным Иоанном не водилось. И он был весьма гибок политически. Но фраза о том, что «когда лев голоден, он ест» стала уже притчей во языцех и широко гуляла по народу. Очень уж звучной она оказалась, особенно в контексте ситуации. Так что, сложиться прием мог по-разному. От высочайшего благоволения и больших наград, до лютой казни. Впрочем, тот факт, что по приезду в Москву никто не стал брать его под стражу — обнадеживал.

Андрей Васильевич остался в Крыму со своими войсками, выделив лишь сотню дружинников на сопровождение Холмского. Степь была беспокойна. Да, в разгул не пошла, но все одно бурлила. Во всяком случае, варилась в собственном соку и никуда не лезла. Пока.

Султан, кстати, получив «по шарам» в Кафе притих и пока не предпринимал никаких новых попыток. То ли силы готовил, то ли разведкой занимался, то ли обдумывал план. А может быть он опасался новой неудачи, что грозила ему серьезными репутационными потерями. Ведь одно дело проиграть превосходящим силам после двух тяжелых сражений. И другое дело — получить «люлей» от небольшого отряда неприятеля. А он, без всяких сомнений, знал и кто разбил его войско при Салачике, и кто на самом деле взял Кафу…

Даниил остановился на несколько секунд, чтобы перевести дух. Глянул на невозмутимых стражников у дверей. Перевел взгляд на слугу, что молчаливо, лишь одними глазами спрашивал о готовности. И кивнул.

Дверь открылась. И проскочивший внутрь слуга представил вошедшего. За ним, правда, двигались его послужильцы и послы от татарских союзников. Но они были с ним, поэтому отдельно никто их не называл. Просто добавили к представлению Даниила краткую приставку «со други своя».

Итак — гридница.

Даниил вошел. Степенно приблизился к королю и поклонился, выдавив из себя со всем почтением:

— Государь мой.

После чего с исподволь начал изучать Иоанна, что смотрелся довольно эффектно и непривычно для Холмского. Во всяком случае, когда тот уезжал, король одевался иначе, даже для приемов. Так-то ему реакцию нужно было отслеживать в затянувшейся паузе, но он все равно больше на одежду смотрел. Эпоха, знаете ли, была такой, что встречали по одежке. Да и провожали, в общем-то, тоже. Ибо внешний вид был твоим удостоверением личности для всех окружающих. Не только одежда, конечно, но, без нее никуда. Юродствовать на публике в рванине, особенно грязной, ни одному аристократу даже в голову прийти не могло в те годы.

Король красовался в кафтане, пошитом «по новой моде». То есть, в укороченном до середины бедра[1] приталенном варианте со стоячим воротником, прорезными карманами на подоле под большими декоративными клапанами да с обшлагами на рукавах. Притом пошитый из шелкового бархата насыщенного бордового цвета, да расшитый золотой вышивкой. Ну и с пуговицами чеканными, опять-таки из золота. Всем своим видом этот «государев кафтан» напоминал что-то среднее между традиционным русским полукафтаном XVII века и европейским жюстокором той же эпохи. Разве что вместо жабо наблюдался шейный платок белого цвета, что проступал спереди, в разрезе стоячего воротника.

Перехватывался этот кафтан шелковым кушаком золотого цвета. Поверх которого располагался классический воинский пояс с чеканными золотыми накладками, поддержанный по новой моде Y-образной кожаной портупеей. Ведь на него вешалось клинковое оружие. Понятно, что в былые времена обходились и без нее, да и в Европе рыцарский пояс как-то справлялся со своими задачами. Но Иоанн упорно ее насаждал. Ему не нравилось, когда пояс провисал от клинка.

Вместо чулок, обычных для жюстокора или сшивных шоссов, ходивших в это время на Западе Европы, Иоанн носил галифе со слабо выраженными «ушами». Пошитые из все того же шелкового бархата насыщенного бордового цвета. Впрочем, в отличие от кафтана, этот элемент гардероба не имел никакой вышивки вовсе.

На ногах короля красовались сапоги, доходившие ему почти до колен. Но не простые, а обтянутые все тем же бархатом с обильным золотым шитьем. Ходить в таких можно было только в помещении. Но больше и не требовалось для костюма, сшитого специально для приемов.

Но на этом образ не завершался, потому что на плечах короля покоился плащ с прорезными рукавами. Длинной до колен и довольно массивный. Да и вообще, всем своим видом он больше напоминавший не плащ, а распашной кафтан без рукавов. Его, как и весь остальной костюм, пошили из того самого шелкового бархата. Расшили золотом и оторочили мехом горностая как по основной кромке, так и по прорезям рукавов.

Плащ прикрывал эспаду испанской работы с дагой, что висели у Иоанна на поясе. Не прятал, но только прикрывал, частично, отчего король выглядел не просто как богатый купец или священник в миру, а настоящий аристократ[2], пусть и в домашней обстановке.

На его шее покоилась цепь с чеканными золотыми пластинами. А на голове уютно располагалась корона — та самая, что подарил Папа вместе с документами, подтверждающими права отца Иоанну наследовать титул короля Руси.

Корона была довольно лаконична и экономна, что ли. Ничего хитрого и сложного она собой не представляла. Простой золотой обруч, от которого вверх отходила дюжина зубцов. Каждый заканчивался фестоном в виде четырехлистного клевера, имевшего на листиках по маленькому самоцвету. Более зубцы никак не украшались. Сам же обруч имел по верхнему и нижнему краю парные дорожки из витых косиц, заполненные мелкими самоцветами. В основном же поле, что шло между этих полос, располагалось по более-менее крупному самоцвету в «корзинке», оформленной под листья. По одному на каждый пролет между зубцов.

Иоанн, когда первый раз осматривал эту корону, немало покривился. Да, сделали добротно и откровенного брака он не заметил. Но было видно — грубая работа, на скорую руку. Да и камни весьма посредственные, тусклые, а местами и мутные. Корону явно лепили наспех из того, что имелось под рукой.

В общем, у короля получился вид как вид. Ничего особенно необычного. Не только на взгляд Иоанна, но и даже для Даниила наш герой не сильно выбивался из образа местных аристократов. В должной степени «бохато», но достаточно строго. Во всяком случае, было хорошо заметно, что в этом виде король вполне в состоянии воспользоваться висящей у него на поясе эспадой. В отличие от отдельных личностей, которые так себя упаковывали в меха да шелка, что теряли всякий человеческий облик.

Особенно Даниилу понравилось золотое шитье из восставших львов и травяного орнамента. Но оно не шло сплошным полем и не мельчило. Нет. Вышивка хорошо смотрелась на ткани насыщенного бордового цвета. И не смазывалась в единое крошево идя такими крупными контрастными мазками.

— Ну Данила, чем порадуешь? — Усмехнувшись спросил Иоанн. — Слышал я, что пошалил ты маленько.

— Да, государь, пошалил, — понурив голову произнес Холмский. И, увидев вопросительно выгнутые брови короля, продолжил. — Дядя твой, Андрей Васильевич, остался в Крыму. Оберегает его от османского вторжения. Заодно и порядок наводит.

— И как поживает его супруга?

— Надежда Тимуровна[3]? Так ладно все. Очень умная и покладистая женщина. — Произнес Даниил, а потом рухнул на колени и воскликнул. — Ты уж прости меня, Государь, что подбил его на дела великие без совета с тобой! Но время утекало. Степь могла вскипеть смутой. А Крым упал бы османами в руки как перезрелый плод.

— Это посланцы Тимура и племянников его? — Кивнул Иоанн на богато одетых татар за спиной Холмского, после небольшой паузы.

— Истинно так, — согласился Даниил.

— Встань и представь их.

Следующие полчаса шла свистопляска красивых, но пустых слов. Из которых Иоанн вынес, что к его двору прислали своих послов ханы Белой, Сибирской и Синей, сиречь Ногайской орды. А правили в них Тимур да его племянники — Муса и Ямгучи, каковые и стали упомянутыми ханами. Сами они прибыть не смогли — слишком неспокойно было в степи. Они боялись оставить ситуацию, потому что тот же Менгли Герай хоть и бежал из Крыма, но не успокоился. Да и вообще в степи хватало противников союза ордынцев с Москвой. Причем не просто союза, а признание короля Руси своим сюзереном, по образцу Касимовского ханства. Понятное дело, что православия они не приняли. Но Даниил был убежден — все это впереди. Тем более, что по слухам в степи хватало воинов, готовых принять Христа за добрую воинскую сбрую да хорошего коня. А там глядишь, и ханы смогут сменить веру, не опасаясь бунта своих подданных.

Андрей Васильевич сумели договориться с этими тремя деятелями о том, что в случае острой нужды Иоанн поддержит их войсками и деньгами. Вот посланники этих ребят и прибыли ко двору Иоанна, чтобы обстряпать все дела и заключить союзные договора, а заодно и вассалитет оформить. По доверенности.

Тот еще геморрой на голову Иоанна.

Ему бы больше понравилось, чтобы хан Ахмат или кто-то вместо него сам как-то разбирался со своими степняками. Но Ахмат умер. Достойных наследников не осталось. Как и выбора для короля. Да, ему отчаянно не хотелось лезть в это болото, но и оставлять все на самотек в тех краях было нельзя. Просто потому, что свято место пусто не бывает. Не он туда влезет, так тот же султан. А оно ему надо, иметь под боком такой нарыв? Тем более, что степняки могут повадиться ходить в набеги, как и было в оригинальной истории. И чтобы их угомонить нужно будет проводить полноценные военные операции отвлекая на них большие ресурсы. А значит и оказаться в ситуации войны на два фронта — между степью и Польшей.

— А что мой дядя намерен делать? — Спросил король, когда основные вопросы с татарами обговорили и пришли к взаимному удовлетворению. — Не собрался ли домой?

— Никак не можно, государь. Он опасается нового вторжения султана. Вошел в союз с князьями Мангупским и Молдавским. И сторожит земли те от вторжения. Помощи просит у тебя, ссылаясь на невеликие силы, что стоят у него под рукой.

— А что, князь Мангупский и князь Молдавский не прислали ко мне свои посольства?

— Прислали. Но не посольства, а посланников, чтобы обговорить возможность все обстряпать чин по чину. Очень они нуждаются в твоей помощи супротив османов и боятся опростоволоситься. Слишком великое притеснение те творят. Особенно тяжело Штефану, князю Молдавскому, ибо ему не только от османов отбиваться приходится, но и от христиан, жаждущих его земли себе подчинить.

— Ясно… — кивнул Иоанн и задумался.

Дядя очевидно загулял и увлекся. Войско, что при нем стояло, было не вполне верным Иоанну, ибо частью наемным, частью из городовых полков Рязани да Твери, что недавно боем брались. И это выглядело опасно. Не прямо вот сейчас. Нет. А в перспективе. Ведь дяде просто так не прикажешь вернуться. Никто вокруг не поймет. А ежели вступать во вражду с ним и давить, то он в самый неподходящий момент он может вернуться в Москву и захватить престол. Например, если его, Иоанна, разобьет Казимир в битве, оставив без войска. Могло такое произойти? Могло. Особенно в связи с тем, что с ханом Белой орды он теперь в кровном союзе.

Поэтому король принял, на его взгляд, единственное верное решение. Он решил даровать дяде титул герцога Боспорского, в честь старинной державы, что в тех краях когда-то существовала. Ну и милостью своей посадить править на этом полуострове как вассала своего. То есть, фактически узаконить сложившееся положение дел. А заодно занял его делом с перспективой привязать экономически к себе. Чтобы не дергался.

А что же до татар? То выхода не оставалось. Нужно было дружить с этой троицей. И платить им за союз. Просто потому, что они сами не удержатся у власти без такой вот подпитки ресурсами. Ведь султан без всякого сомнения станет поддерживать их противников. Где-то словами, а где-то и звонкой монетой.

— Большая игра за степь началась… — тихо констатировал Иоанн, когда все посланцы вышли.

— Сложная она будет, — заметил митрополит Феофил.

— Степь — это естественное место обитания льва, — усмехнувшись, констатировал король.


[1] Кафтан на Руси известен с XV века, придя туда с монголами из Средней Азии. Простой кафтан был длинной до щиколоток, а полукафтан — до колен. По «новой моде» они делали до середины бедра.

[2] В европейской традиции Средних веков — аристократ, без всяких сомнений, прежде всего воин. Этой традиции придерживались и на Руси.

[3] Надежда Тимуровна — так Даниил назвал Нур-Султан, которая в православии получила имя Надежда.


Глава 6 | Король Руси | Глава 8