home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



10. На остров изумрудный идём мы морем трудным…

Мы предложили Ао O'Нилу высадить его и его людей на одном из полуостровов на юго-западной оконечности Ирландии.

– Ваше сиятельство, а не могли бы вы сделать это чуть восточнее, в районе Кинсейла, примерно шестидесятью милями восточнее?

В электронной энциклопедии про Кинсейл было указано, что ирландское название его – Кённтсал, и что он находится в устье реки Бэндон, или Бандан по-гэльски. В 1601 там произошла битва между англичанами и ирландцами, а также испанскими союзниками последних. Разгром ирландцев в этой битве ознаменовал начало конца Девятилетней войны, также известной как Тиронское восстание. Она продолжалась с 1593 по 1603 год и являлась попыткой остановить английскую колонизацию Ольстера и Ирландии в целом, а руководил ей Ао (по-английски Хью) О'Нил-старший, потомок королей Ольстера, носивший титул графа Тиронского, отец нашего Ао.

После поражения при Кинсейле, англичане начали опустошать земли О'Нила и его вассалов, уничтожая посевы и угоняя скот, а в начале 1603 года ему было предложено мирное соглашение. Он терял немалую часть земель, а также был вынужден сделать английский язык официальным, но за ним сохранялись и титул, и замок, и кое-какие угодья. Дополнительным условием было получение его сыновьями О'Нил, скрепя сердце, подписал мирный договор, получивший название Меллифонтского.

Дальнейшее я знал уже от Ао. Поначалу англичане соблюдали договорённости. Но в 1605 году, когда Лордом-наместником Ирландии был назначен сэр Артур Чичестер, Ао-старшему пришло предписание немедленно прибыть в Лондон на королевский суд. Доставил его вооружённый конный отряд, который приказал графу следовать вместе с ними в Дублин, где их уже ждал корабль.

Кончиться это могло лишь на Тауэр-Грин, лужайке, где рубили головы людям дворянского сословия. Поэтому люди Ао перебили незадачливых конвоиров, и Ао бежал в Баллишаннон и далее на корабле в Испанию. Ао-младший в это время учился в Колледже пресвятой девы Марии[49] в Кембридже и ничего не знал про случившееся в Англии. В один прекрасный день он был арестован и препровождён в Тауэр, где его предали суду за якобы имевшую место "измену". Именно на суде он впервые услышал про несостоявшийся арест своего отца. И, хотя единственным доказательством его вины было бегство его отца, его приговорили к смерти.

За день до того, как его шею должен был перерубить топор Томаса Деррика, знаменитого лондонского палача, в его камеру в Тауэр наведался Эдвард Сомерсет, Конюший Её Величества Елизаветы, с племянником которого молодой О'Нил дружил в Кембридже. Он объявил, что по его просьбе Её Величество милостиво согласилась заменить смертный приговор на лишение Хью О'Нила всех дворянских титулов и ссылку в Виргинию, где он будет продан в услужение, дабы искупить свою вину перед короной. А через семь лет ему будет разрешено подать прошение на имя правящего монарха о возвращении в Англию.

Это было не просто оскорблением для потомка королей, но и верной смертью – редкие ирландские рабы выживали там более двух лет. Ведь приток рабов всё увеличивался, стоимость их на аукционах постоянно падала, и у плантаторов не было причин заботиться о своих невольниках. Но Ао принял мнимую монаршую милость с внешней кротостью, пообещав себе, что он бежит, как только представится такая возможность. Как он мне сказал, "лучше смерть от диких зверей либо индейцев, чем жизнь под кнутом английского самодура."

В начале сентября того же года его и десяток других препроводили в трюм знакомого нам галеона "Сент-Эндрю". В Белфасте, следующей остановке по пути в Новый Свет, они провели более двух недель – к ним препровождали всё новых ирландцев, пока трюм не был забит до отказа. По пути в Элизабеттаун галеон попал в ранний нористер[50], и еле-еле сумел добраться до Бермуд, где и остался на ремонт. Тогда Ао и двое других сумели бежать из лагеря и перебрались вплавь на Главный остров и тем самым избежали транспортировки в Виргинию.

– А почему вы хотите именно в Кинсейл? – спросил я.

– Ваше сиятельство, это не мой секрет, – ответил он. – Но одно могу вам сказать – многие ирландцы, с которыми меня свела судьба в последнее время, рисковали жизнью за свободу моей родины, пока я учил латынь и греческий в Кембридже. Но хотелось бы туда попасть как можно скорее.

Было понятно, что что-то нам зреет, а что, Ао мне всё равно не скажет. Но я спросил для проформы:

– А почему они не изгоняют местное население, как в Ольстере?

– Если у них будет достаточно колонистов для новых земель, рано или поздно дойдёт дело и до графства Корк. Но пока у них все руки заняты Ольстером. Кстати, если вы боитесь мелей… у меня есть человек, который работал там лоцманом и очень хорошо знает местные воды. Лучше всего будет, если вы выбросите нас чуть западнее города, на побережье.

Дорога до тех мест должна была занять около десяти дней. Первые три дня были на загляденье – солнце, бриз с запада, температуры градусов в восемнадцать-двадцать. Но неожиданно подул северо-восточный ветер, небо заволокло тучами, и мы, как "Святой Андрей" два года назад, попали в самый настоящий "нористер". Высокие волны, пронизывающий до костей ветер, и проливной дождь, вскоре перешедший в снег, покрывший палубу белой пеленой сантиметров в двадцать… К счастью, во времена Второй Мировой в Америке делали качественную продукцию – палуба нигде не протекала, внутри были и свет, и электричество – но морской болезнью заболели практически все. Сначала я думал, что сумел продержаться, но на второй день подумал, что так плохо мне не было даже у мыса Горн. Впрочем, нет худа без добра – заглянув в зеркало, я решил, что моё ярко-изумрудное лицо как нельзя подходит для Изумрудного острова, как часто называют Ирландию.

На третий день циклон сместился далее на восток, волнение сошло на нет, ветер стих, и мы увидели солнце. Согласно секстанту и хронометру, наши координаты составляли сорок с половиной градусов северной широты и тридцать и три десятых градусов западной долготы. То есть оставалось примерно полпути – как ни странно, мы потеряли не так уж и много времени, и до нашей цели оставалось всего около пяти дней.

Двадцать четвёртого марта на горизонте появилась полоска земли, а в тот же вечер мы встретили английский корабль Ark Royal. Увидев нас, он попытался удрать, и, увы, первый же наш выстрел, который должен был лечь недалеко от него, попал не куда-нибудь, а в крюйт-камеру. Ао О'Нил, наблюдая взрыв с палубы, сказал мне:

– Ваше сиятельство, как я рад, что вы на нашей стороне…

А на следующее утро мы услышали отдалённую канонаду.

– Это из района Кинсейла, ваше сиятельство, – пояснил Ао, подошедший с ещё одним ирландцем. – Как мне кажется, началось… Вот, ваше сиятельство, Шон О'Каллахан, лоцман, про которого я говорил.

– А где стреляют? – спросил я.

– Это должно было быть тайной, да куда уж там… В устье реки Бандан находится замок Рингкурран – его заняли англичане – и руины испанского форта Сантьяго, напротив. Восстание должно было начаться в Кинсейле, а до того часть наших должна была укрепиться в Сантьяго.

О'Каллахан подошёл и поклонился, а я, подумав, спросил:

– Как близко мы можем подойти к укреплениям? Осадка у нас примерно двадцать футов.

– Я вас могу провести к месту в устье, где глубины будут около тридцати футов, ваше сиятельство. Выше по течению река быстро мелеет.

– Оттуда виден город?

– Город – нет, он за поворотом реки, а оба укрепления – да.

Как и пообещал Шон, по данным сонара, глубина в месте, где мы бросили якорь, была не менее десяти метров. В километре прямо по ходу слева и справа, на холмиках, находились форты – справа настоящий замок, над которым реял белый флаг с красным английским крестом, а слева – земляные валы, а над ними – зелёная тряпка, изображавшая из себя ирландский флаг. Людей мы не видели ни там, ни там, но посередине реки два небольших корабля обстреливали форт слева из пушек.

По моему приказу, первый же "чемодан" ударил по тому из кораблей, который был чуть выше по реке. В крюйт-камеру мы на сей раз не попали, но это и не требовалось – взрыв фугаса превратил англичанина в щепки. Другой же попытался выстрелить в нашу сторону, но, судя по всплескам, недолёт составлям не менее трёхсот метров. Второй выстрел, и второй англичанин прекратил своё существование.

Мы перенесли огонь на замок – но после первого же взрыва флаг пополз вниз; судя по всему, их впечатлило увиденное на реке. И мы на двух баркасах – на одном мои ребята, на другом ирландцы – помчались в замок. И, хоть меня и отговаривали от этого, я пошёл с ними.

К нашему удивлению, гарнизон в замке состоял из двух десятков солдат под командованием молодого лейтенанта, который торжественно вручил мне свою саблю. Вооружены они были вовсе уж допотопными мушкетами – никто в здравом уме не ожидал нападения на форт, их задачей было содержать его в таком состоянии, чтобы в случае войны туда можно было вновь ввести войска и артиллерию. Последнюю из замка вывели ещё три года назад – англичане сочли, что она была нужнее в Корке и Голуэе, где они скорее ожидали восстания.

С башни замка мы увидели городские укрепления Кинсейла. На воротах, обращённых к нам, висела зелёная тряпка, а над цитаделью – всё ещё красный крест. По моему приказу, один из моих людей передал по радио целеуказание, и нам вновь повезло – страшный взрыв потряс цитадель. Судя по всему, мы попали в пороховой погреб.

Больше выстрелов не потребовалось – немногие оставшиеся в живых англичане начали активно сдаваться. По моей команде, баркас подвёз ружья, пушки, порох, ядра и свинец. Конечно, подумал я, неплохо было бы продолжить боевые действия в Ирландии… Но, во-первых, вряд ли это было бы столь бескровно для нас. А, во-вторых и намного важнее, нас ждала наша многострадальная родина.

Вскоре пришла делегация из города с сообщением, что он полностью в руках восставших. Я посмотрел на Ао и сказал:

– Ну что ж, граф, надеюсь, что мы вам смогли хоть немного помочь.

Тот низко поклонился мне:

– Благодарю вас, ваше сиятельство, за наше чудесное спасение, за наше возвращение в Ирландию, и за вашу неоценимую помощь! Помните: в Ирландии у вас всегда будут друзья. Мы не забудем всего, что вы для нас сделали, и расскажем об этом детям и внукам. И вы и ваши люди всегда будете желанными гостями в нашей стране.

Мы обнялись, после чего наши погрузились на баркасы, и они ушли обратно к "Победе". Эх, не будь мы так нужны в России, я б с удовольствием поучаствовал в освобождении Ирландии… Но О'Нил прав – у нас есть дела и поважнее. Будем надеяться, что ирландцы справятся и без нас. И что я когда-нибудь приеду в Ирландию по приглашению О'Нила…


9.  С английской силой тёмною… | Голод и тьма | 11.  Предтечи Нельсона