home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12. Друзья и враги

Ульфельд подумал секунду, вздохнул и сказал:

– Ваше сиятельство, вот как обстоят дела. Швеция под контролем мятежников, за исключением Финляндии, части Ливонии, и острова Готланд. Кроме того, мы были вынуждены передать им все принадлежащие Дании земли по ту сторону проливов. Как видим – зря.

– Да, если кормить хищника, то его аппетиты растут.

– Хорошо вы это сказали, ваше сиятельство. Увы, теперь английский флот господствует на Балтике, а противятся им лишь шведские лоялисты и немногие русские очаги сопротивления. Да, и многие немецкие государства заняли нейтральную позицию.

– А что русский самозванец?

– Тот, кто называет себя императором Димитрием – на их стороне. И участвует в англо-шведско-польской кампании по "подавлению мятежей в Ливонии, Финляндии, и некоторых русских землях", как это официально у них именуется.

– Кто возглавляет сопротивление на Руси?

– Тоже Димитрий, но его фамилию я произнести не могу. Что-то вроде "пошарск".

– А что с шведским принцем Иоанном?

– К счастью, регент Густав сумел бежать вместе с принцем в Финляндию, где в момент мятежа в Стокгольме находился Столарм. Ныне они пребывают в Або. Туда же бежали многие шведские лоялисты, а те, кто не успел или не захотел, по слухам, уже казнены либо пребывают в заточении. Давайте я вам всё подробнее расскажу сегодня вечером – а то, с вашего позволения, дела…

Тем временем, Кристиан пришёл в себя, слабо улыбнулся, и сказал:

– Мой дорогой принц, мне тоже необходимо будет заняться кое-какими неотложными делами, но я хотел бы с вами отужинать сегодня вечером. До того, любезный канцлер, распорядитесь, чтобы в городе был наведён порядок. Кроме того, его превосходительству и его людям должно быть оказано максимальное содействие. Действуйте.

Мы раскланялись с Кристианом и вышли из полуразрушенного замка. У причала меня ждала шлюпка, и я вернулся на "Победу".

В одной из комнат меня уже ждал английский адмирал. Ждал, скажем так, без особого удовольствия.

В наше время гордыми и чопорными считали именно испанцев. Но с ними я как-то находил общий язык, кроме, конечно, типов вроде Луиса де Веласко, вице-короля Перу, и его людишек. А вот с титулованными англичанами разговор почти всегда начинался с "кило презрения" с их стороны. Исключение было пока что ровно одно: лорд Пикеринг.

Я мысленно заржал, когда мы с Сашей Сикоевым зашли, и адмирал начал свою бодягу:

– Я – адмирал флота Его Величества, граф Томас Говард[52]. Я требую…

Тут Сашина ладонь заткнула ему рот, оборвав его словоизвержение на полуслове. Слыхали подобное, и не раз.

Я сел, посмотрел на него, и сказал:

– Ну что ж, мистер Говард, добро пожаловать на борт нашего корабля. Вы военный преступник, и на вашем месте я бы не выкобенивался. Иначе уже перед повешением вам сделают очень и очень больно.

Говард изменился в лице.

Саша поднял его за шиворот, как тряпичную куклу, дал ему легонько по физиономии, и добавил на ломаном английском:

– Знаете, я б на вашем месте был бы предельно откровенен – поверьте, вы нам всё расскажете, хоть так, хоть так. И если вы ещё хоть раз позволите себе такой тон в разговоре с его сиятельством…

Саша уронил его на кресло и поднёс свой увесистый кулак к его морде.

Адмирал запричитал:

– Конечно, конечно, я всё расскажу, не бейте меня!..

И запел так, что любой соловей умер бы от зависти.

В общем и целом, дела обстояли примерно так, как мне уже рассказал Ульфелд, но адмирал добавил немало деталей, о которых Ульфельд не знал или не успел рассказать.

В апреле прошлого года, посольство самозваного "Союза трёх королей" прибыло в Лондон. На тот момент, и Борис Годунов, и Иоанн с Густавом благополучно пребывали у власти, так что единственным настоящим королём являлся Сигизмунд. Но, как бы то ни было, их приняла сама королева и милостиво соизволила приказать новому лорд-канцлеру Томасу Эггертону, также известному как 1-й барон Элсмир, заключить с ними договор о помощи.

Во-первых, Англия немедленно признала Генриха королём Швеции, а Димитрия – королём России. Посол последнего, некто "БОгдан Бэлски", как его имя выговорил адмирал, просил о признании своего короля императором, но Эггертон сразу дал понять, что, мол, не наглей.

Во-вторых, Англия согласилась послать эскадру, усиленную морской пехотой, в Датские проливы и на Балтику. Кроме того, три десятка недавно списанных военных кораблей передавались непосредственно Швеции. Команды для них формально должны были быть шведскими, но в реальности большую часть личного состава наняли в портах Англии, Шотландии и Ирландии.

В-третьих, были оговорены территориальные уступки и приобретения. Швеция получала датскую провинцию Сконеланд к северу и востоку от Проливов, а также все территории, примыкавшие к Невскому устью, кроме острова Котлин и собственно устья. Отдельно оговаривалось "возвращение" всего течения реки Нарвы Швеции.

Англия же получала от России Русскую Америку, включая "любые острова, буде таковые окажутся западнее Балтийского моря", а также остров Котлин. А Швеция ей передавала город и порт Гётеборг и на тот момент датские остров Борнхольм и провинцию Бохуслен к северу от Гётеборга, а также определённую сумму золотом. Кроме того, английские купцы получали право свободного прохода через Датские проливы и беспошлинной торговли во всех шведских территориях, равно как и в портах вассалов Польши. Шведские, русские, и польские купцы подобных привилегий в английских портах не получали.

В июле прошлого года английский флот, усиленный тридцатью кораблями под шведским флагом, появился в Эресунде. Где-то в это самое время в России умер "узурпатор Борис", и на трон уселся "законный король Димитрий" – подробностей адмирал не знал, да и особо не интересовался – мол, дикари, что с них возьмёшь.

Англичане высадили десант у Хельсингборга, который без единого выстрела сдался на милость победителя. После этого, корабли прошли мимо берега, которому суждено было стать шведским, вне досягаемости пушек Эльсинора. Увидев эту эскадру у Копенгагена, король Кристиан быстро согласился, во-первых, уступить Сконеланд, Борнхольм и Бохуслен, а, во-вторых, разрешить кораблям под английским и шведским флагом беспошлинно проходить через Проливы.

Затем они подошли к ганзейскому Любеку и расстреляли стоявшие в порту купеческие корабли, а также припортовые склады. Сделано это было для устрашения – и, действительно, Любек сразу согласился выплатить Англии немалую сумму денег, разрешить её купцам свободную торговлю, и запретить таковую с "мятежниками" из Швеции и России. А когда эскадра подошла к Шверину и потребовала не только схожие привилегии, но и участие в войнах с вышеназванными "мятежниками", то местный герцог сразу согласился, а за ним последовали и герцоги Штеттина и Вольгаста. Другие немецкие прибрежные государства, такие, как Мекленбург и Штральзунд, предпочли выплатить немалые денежные суммы и поддержать захватчиков на словах.

Узнав, что Столарм находился в Риге, объединённая эскадра пошла на север. Когда она подошла к Стокгольму, им навстречу вышло несколько шведских кораблей. Но одновременно в самом городе вспыхнул мятеж под командованием нашего старого знакомого Юлленъелма, после чего власть перешла к мятежникам, а шведские корабли без единого выстрела спустили флаги. Чуть позднее они присоединились к эскадре Генриха.

Единственное, что омрачало их триумф – они не смогли найти ни принца Иоганна, ни Густава, которые смогли бежать из города на запад, по озеру Меларен, и далее на север, откуда они ушли на рыбацкой лайбе через Ботнический залив в Або. Вскоре туда вернулся и Столарм, а также начали стекаться лоялисты со всей Швеции. Возможно, если бы объединённая эскадра ударила по Або до возвращения Столарма, они бы смогли захватить город. Но вместо этого они решили ударить по Ревелю и далее по Невскому устью.

У Ревеля они напоролись на пушечный огонь с Ульфсё и потеряли полдюжины кораблей. Тогда они высадили десант в лесу Зевальд несколько западнее города и ударили с суши. Это дало шанс кораблям в гавани Ревеля уйти из города; более того, когда англичане разбили тараном ворота и вошли в город, раздался сильнейший взрыв, и надвратная башня разлетелась. В результате погибло более полусотни англичан и примерно столько же шведов, а раненых и искалеченных было как минимум вдвое больше. Ревель был отдан на растерзание захватчикам, хоть он номинально и был шведским; немалая часть населения была вырезана, сотни женщин обесчещены, но, когда Юлленъельм, назначенный Генрихом наместником Шведской Ливонии, вошёл со свитой во дворец, произошёл ещё один взрыв. К счастью для адмирала Говарда, он в этот момент находился в порту и таким образом выжил.

Флот ушёл к Гогланду и пытался взять остров в течение трёх дней, но огонь тамошних орудий потопил одиннадцать кораблей, а, когда они попытались высадить десант ночью, "эти проклятые русские дикари" каким-то образом засекли баркасы и расстреляли их. Тогда они оставили этот остров в покое и пошли на Николаев, где три корабля оказались на мели, а русская артиллерия уничтожила ещё дюжину. Они отошли к Усть-Нарве, но после того, как первые же два корабля затонули в холодных балтийских водах, Говард сказал, переиначив слова Пирра: "Даже если мы здесь победим, я останусь без флота", и ушёл к Аландским островам, послав баркас на разведку подходов к Або. А узнав о том, что в городе и окрестностях находится эскадра Столарма, он махнул рукой и отправился в Гётеборг на церемонию торжественной передачи самого города и провинции Бохуслен к северу от него Англии.

Всю зиму в Гётеборге ремонтировались корабли эскадры, а из Англии шли всё новые галеоны с морской пехотой на борту. Зима была мягкой, и в марте пришло сообщение, что Балтика к югу от Ботнического залива полностью свободна ото льда. Тогда Говард послал большую часть эскадры в Ботнический залив, где она, объединившись со шведами, устроила блокаду Або. Сам же он решил принудить Данию к участию в войне на стороне Англии и её союзников. И, если бы не мы, скорее всего, так бы и случилось.

Английская эскадра на Балтике на данный момент насчитывала шестьдесят четыре корабля, не считая тех, которые были потеряны сегодня при Копенгагене. От флота регента Густава их оставалось всего лишь восемнадцать. Кроме того, к англо-шведской (точнее, англо-лотарингской) коалиции недавно присоединились двадцать девять военных кораблей из Данцига и Штеттина – у Польши своего военного флота не было, но эти прусские города формально были вассалами польского короля и не смогли ослушаться, а также девятнадцать из Померании и Шверина.

– Ну что ж, адмирал, благодарю вас. А что вы знаете о России?

– Только то, что я слышал от людей короля Сигизмунда. Король Димитрий правит по всей стране, а немногие мятежники – в Невском устье, а также в каких-то других городах – вскоре будут уничтожены.

– Ну что ж, мой лорд, насладитесь нашим гостеприимством сегодня вечером. Надеюсь, что к завтрашнему дню вы ещё чего-нибудь вспомните.

"Моему лорду" надели наручники и увели его, по дороге случайно приложив его мордой о косяк двери.

– Ой, извините, мой лорд, – запричитал Саша с плохо скрываемой улыбкой. Тот, со слезами на глазах – похоже, он был окончательно сломлен – ушёл, ведомый парочкой конвоиров.

– Таких сук надо на кол сажать, – сказал Саша уже по-русски. – Понравилось ему, гадине, города расстреливать.

Вечером, во время ужина, я рассказал Кристиану и Ульфельду про результаты допроса. Кристиан задумчиво сказал:

– Я вообще не хотел их пускать в Балтику, но против такого флота я ничего поделать бы не смог. Думал, отсидимся…

Я не стал говорить, что он этим нарушил наш договор, и я поспешил его успокоить. Тем более, что это было действительно так.

– Не корите себя, ваше величество, вы все равно ничего не смогли бы сделать с таким флотом.

И при этом подумал: да, конечно, датчане не русские – и героизм их остался в прошлом, во временах викингов…

После обеда, Ульфельд попросил ещё несколько минут моего внимания.

– Ваше сиятельство, мне сдаётся, что Дании жизненно необходим союз с русскими. Если б в Копенгагене стояли русские корабли с вашим оружием, то мы бы сейчас не оплакивали погибших в сегодняшнем обстреле. И ещё. О мёртвых, конечно, или хорошо, или ничего, но вот супругу Анну-Катерину Его Величество терпел, но не любил. Да и сына он видел редко – Анна соглашалась на исполнение супружеских обязанностей раз в месяц, но не более того, и в оставшееся время, хоть и жила здесь, в замке, видеть его не желала. Нет ли у вас в России подходящей кандидатуры для новой жены?

Я подумал про себя, что Ксения как нельзя лучше подошла бы для этого, но даже если она и осталась в живых, она замужем. Но идея хорошая – особенно если учесть, что Дания – ключ к Балтике. И хороших девушек, особенно из наших школ, не так уж и мало. И я сказал, ничуть не кривя душой:

– Я попытаюсь найти знатную невесту для Его Величества. Вот только любая наша девушка захочет остаться православной.

– Лишь бы не паписткой, – улыбнулся тот. – Мы даже готовы построить православную церковь для неё и немногих приближённых. Единственное условие – детей крестят в лютеранство.

А я подумал, что это – ещё одна головная боль на ближайшее будущее…


11.  Предтечи Нельсона | Голод и тьма | 1.  В помощи не нуждаются