home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1. О пользе репутации

Утром в воскресенье к дону Висенте отправился гонец с письмом, в котором я уведомлял его, что наш сводный отряд направляется из бухты в Мехико по приглашению дона Хуана, и что мы просим разрешения пройти через Санта-Лусию в понедельник утром.

Поезд наш состоял из десятка верховых из местного гарнизона и двух специально подготовленных экипажей с установленными на крышах пулемётными гнёздами, каждое из которых было рассчитано на расчёт из двух человек, и с турелью для тяжёлого пулемёта Браунинг М2. Кроме того, Васины ребята были вооружены автоматами Томпсона, а ребята из гарнизона – карабинами М1; ещё у них были два пулемёта Льюиса, располагавшихся в грузовом отделении второй кареты. У каждого верхового было по заводной лошади.

В восемь часов утра в понедельник прозвучал гудок "Святой Елены" – мол, пора в путь. Я судорожно обнимал Лизу и осыпал её голову поцелуями; затем вспомнил строки из одного из любимых стихотворений моей мамы – "Жди меня" Константина Симонова. Да, поэт был "большевиком" по классификации моих родителей, но для него они делали исключение.

Но я только успел произнести "Жди меня, и я вернусь, только очень жди…", как послышался ещё один гудок, и я оторвался от Лизы, которая побежала вверх по трапу. Минут пять, я стоял на пирсе и смотрел, как она машет мне синим платочком – родителям нравились и советские песни военных лет, в том числе и "Синий платочек". Но Вася напомнил мне, что и нам пора в дорогу, и я заставил себя в последний раз взглянуть на всё уменьшающийся силуэт моей любимой, и повернулся, чтобы занять своё место в экипаже. И мы пошли в Санта-Лусию по суше.

Минут через двадцать я уже стучал в окованные железом ворота дома дона Висенте. Открылось оконце, и из него выглянул хмурый Эусебио, метис-дворецкий. Увидев нас, он заулыбался:

– Дон Алесео, дон Басилио, дон Николас, донья Алехандра! Заходите, я доложу дону Висенте, что вы прибыли. А вы рано, сеньор ожидал вас не ранее десяти…

Сеньор алькальде выглядел несколько заспанно, но успел одеться.

– Садитесь, сеньора и сеньоры, сейчас принесут завтрак.

– Да мы не голодные, дон Висенте.

– Нет уж, раз мои друзья здесь, я не могу иначе. Тем более, я решил послать с вами сеньора де Аламеда с десятком верховых, а они прибудут чуть позже.

– Благодарю вас, дон Висенте! Но, право слово…

– Нет, не спорьте! Вы же ни разу не путешествовали по стране, не считая дорогу до Эль-Нидо, а капитан и его люди не раз и не два ходили в Мехико, да и вам неплохо будет взять с собой кого-нибудь из местных.

За завтраком, дон Висенте рассказал нам про саму дорогу.

– До Мехико чуть менее ста лиг[47], а в день вы сможете пройти не более пятнадцати лиг. Сегодня вам предстоит путь до первого парадора – он носит названия парадора "Эль-Фуэрте" и находится примерно там, где начинается дорога на крепость, которую вы когда-то отбили у бандитов Антонио Пеньи. Назовите свой титул – тогда вам и вашим людям будет доступна отдельная часть парадора, и, кроме того, вам поменяют лошадей. Своих вы сможете забрать, когда будете возвращаться в Санта-Лусию. После него, парадоры будут находиться примерно в пятнадцати лигах друг от друга – следовательно, каждое утро вам нужно будет выезжать не позднее девяти утра. Вот только сегодня вы можете уехать и в двенадцать, и всё равно успеете засветло.

Когда я предложил оплатить сопровождение, дон Висенте сказал мне:

– Не обижайте меня, дон Алесео. Перед вами я и так в неоплатном долгу. Да и капитан де Аламеда сказал, что сделает это с удовольствием, тем более, он и дон Басилио успели подружиться.

Потом пришли донья Пилар и дочери дона Висенте, и разговор перешёл на другие темы. А в десять часов, как и было обещано, прибыл дон Аламеда с десятком конных. Они выглядели намного наряднее наших ребят – красные мундиры, посеребренные мушкеты, сёдла и сбруя, шитые золотом… Но выглядел дон Аламеда достаточно серьёзно, и я заметил, что они с Васей сразу уединились за угловым столом.

В половину одиннадцатого, мы с доном Висенте обнялись, я поцеловал ручки его дамам, а донья Пилар перекрестила меня и сказала:

– Да пребудет с вами Господь, дон Алесео! Небезопасная это дорога, но я верю, что Он не даст вас в обиду. И мою подругу, донью Лису, тоже.

И наш караван отправился в путь – через сокало, через верхние ворота, с тех приснопамятных времён изрядно перестроенные и превратившиеся в небольшую крепость, и далее по смутно знакомой дороге, на которую мы когда-то вышли из горного леса… До парадора "Эль-Фуэрте" – именно так назывался постоялый двор рядом со старой бандитской крепостью – мы дошли часам к трём дня и расположились там на ночлег – ведь до следующего парадора идти было слишком долго.

Мы с Васей, капитаном де Аламеда, и кое-кем из наших ребят съездили в Эль-Фуэрте. Старая бандитская крепость мало изменилась, хоть там теперь и находился небольшой гарнизон. Вася обратил внимание капитана, что кусты и деревья не были вырублены вокруг форта, а патрулирование практически не велось, да и тактика в случае нападения бандитов продумана не была. Капитан передал это коменданту форта; тот, впрочем, не выказал особого рвения, и я подумал, что нужно будет поднять эту тему в Мехико.

Ночлег оказался не очень – хоть мы и ночевали в секции для почётных гостей, кровати представляли из себя топчаны, покрытые тонким соломенным матрасом, одеяла были тонкими, и я подумал, что "в гостях" в Эль-Нидо было удобнее, чем здесь. Кроме того, в Эль-Нидо не было клопов. Один из Васиных ребят взял с собой мазь от насекомых, но здешние кровососы её не просто не испугались – я сам был свидетелем, как какой-то клоп запустил свой хоботок в пролившуюся каплю репеллента.

Второй день ознаменовался проездом мимо поворота на Эль-Нидо, которому, увы, так и не довелось стать нашим. Вскоре после этого, после пыльного и скучного городка Чильпансинго, дорога пошла по совсем уж диким местам; только время от времени попадались индейские деревни, которые, наверное, выглядели примерно так же, как и сто лет назад; единственным отличием были церкви, построенные в некой смеси испанской и индейской архитектуры. Кое-где попадались усадьбы местных помещиков. Парадоры, как правило, находились рядом с последними, и когда я говорил, кто я, нам выделялись самые лучшие комнаты, иногда даже без насекомых, а также без вопросов меняли лошадей. Но, естественно, за всё приходилось платить; хорошо ещё, что серебра у меня с собой было много – я на всякий случай взял с собой часть казны "Золотого Кабана".

На четвёртый день пути, километрах в десяти после выезда из парадора, мы проехали очередную индейскую деревню. Далее дорога поднималась по безлюдному, лесистому склону. Вася сказал мрачно:

– Не нравится мне это…

И приказал пулемётчикам на крышах смотреть в оба. Я подумал, что зря он перестрахуется, но, когда мы выехали из леса, мы увидели дюжины две конных, преграждавших дорогу метрах в ста.

Капитан де Аламеда поменялся в лице и сказал:

– Вряд ли это вся банда. Полагаю, нас сейчас как раз обходят. Думаю, их не менее пятидесяти, наверное, даже больше.

Вася же улыбнулся:

– Не бойтесь, капитан, хуже было бы, если бы они напали на нас в лесу.

Тем временем, наши ребята начали неторопливо занимать позиции вокруг каравана. Тем временем, от группы отделился некий метис – остальные, кстати, выглядели как чистокровные индейцы – и поскакал к нам. Он насмешливо закричал:

– Эй, приятели, есть разговор.

Я сказал:

– Я поеду.

– Дон Алесео!

– Не бойтесь, капитан. Вася, оставайся здесь, а я возьму с собой троих.

Двое конных "идальго" с автоматами и один с карабином по моему сигналу подвели мне коня, и мы вчетвером поскакали поближе к метису.

– И что у тебя за разговор, амиго?

То посмотрел на нас и вдруг переменился в лице.

– Русские?

– Как видишь.

– Простите за недоразумение, конечно же, вы можете следовать в полной безопасности. Счастливого пути, и да хранит вас Бог!

И он повернул коня и поскакал обратно, после чего вся кодла помчалась прочь через поля. Высунувшийся было из леса бандит, увидев, как улепётывают его товарищи, что-то крикнул и юркнул обратно под спасительную сень деревьев.

– Да, дон Алесео, похоже, бандиты наслышаны о вас, – еле вымолвил капитан де Аламеда. – Донья Алехандра, вы, я надеюсь, не испугались?

– Испугалась немного. Но я верила, что мои спутники – и вы, капитан – сможете меня защитить.

На шестой день, мы заночевали в первом настоящем городе к северу от Санта Лусии – прекрасном и богатом Таско, с его каменными и богато украшенными домами и церквями. Капитан де Аламеда поехал к начальнику охраны дороги, взяв меня с собой. Тот сначала заявил:

– Капитан, вы в своём уме? Если вам что-то нужно, обратитесь к кому-нибудь из моих заместителей.

Я посмотрел на него пристальным взглядом:

– Вы только что оскорбили человека, который хотел переговорить с вами по поводу вашего пренебрежения своими обязанностями.

– И кто вы такой? – тон его стал не столь уверенным.

– Алесео, принц Николаевский и Радонежский, барон Ульфсё, друг Католических Королей, по пути в Мехико по приглашению его превосходительства дона Хуана де Мендосы, маркиза де Монтескларос, вице-короля Новой Испании.

Начальник побледнел так, что я начал опасаться, как бы он не грохнулся в обморок.

– Дон Алесео, простите меня! А то тут столько сынков каких-то грандов проезжают и всё время требуют именно меня…

– Сеньор, вчера, примерно в сутках пути, на нас собиралась напасть банда. И лишь узнав, что мы русские, они отказались от своих намерений.

– Это, наверное, была банда Фалько – так себя именует их главарь. Метис, а все его люди – индейцы.

– Именно так. Но почему он до сих пор орудует в тех местах?

– Дон Алесео, прошу вас, мы много раз пытались его поймать, но у него сеть информантов по индейским деревням…

– И почему в Эль-Фуэрте не вырубают деревья и кусты вокруг крепости, служба несётся спустя рукава, так, что они вряд ли смогут отбить нападение даже самой захудалой банды?

– Я этого не знал, ваше сиятельство!

– А должны были.

– Я разберусь, обещаю! Прошу вас, только не жалуйтесь на меня вице-королю!

В местном парадоре нам сообщили, что сам сеньор алькальде приглашает нас остановиться у него. Приняли нас как самых дорогих гостей, и на следующее утро, во время завтрака, сам мэр подошёл ко мне и сказал:

– Дон Алесео, до вас здесь недавно останавливались дон Хуан и дон Исидро, который рассказал мне, что вы собираете индейские поделки. Примите вот эти в знак нашего уважения и благодарности за всё, что вы сделали для нашей колонии.

Это были фигурки из серебра с бирюзой – весьма искусной работы. Я вспомнил – Таско был знаменит своим серебром и в наши дни. Я решил пожертвовать получасом и зашёл в лавку, которую мне рекомендовал лично мэр, и купил целую кучу ювелирки – для супруги, для дочери, для Сары с Машей, для Лены, для Мэри, и просто на запас – они были недорогие, чуть дороже просто серебра…

Седьмую ночь мы провели в городке Куэрнавака. Я ожидал увидеть ещё одно Чильпансинго, но город оказался более похожим на Флоренцию – прекрасный дворец-крепость Кортеса, так похожий на флорентинский Барджелло, церкви, дома-дворцы – и всё это на краю прекрасного ущелья, под сенью двух вулканов-пятитысячников, тех самых Попокапетеля и Истаксиуатля, которых мне некогда не довелось увидеть из столицы в далёком двадцатом веке.

А на следующий день мы въехали в Мехико. В отличие от моего визита в двадцатом веке, смога не было, и вид на вулканы был даже лучше, чем из Куэрнаваки. Но вот сам город, как оказалось, недавно пережил наводнение, и был не в лучшем состоянии – многие дома были полуразрушены, а на улицах до сих пор лежал строительный мусор, принесённый потоками воды. Но центр успели восстановить, и он был весьма красив – центральная площадь города, так же, как и в Санта Лусии, именовавшаяся с'oкало, но превосходившая тамошний сокало во много раз, была окружена церквями и дворцами, а самым красивым зданием был огромный городской собор. Рядом находился величественный дворец вице-короля в стиле барокко.

Как оказалось, дон Висенте заранее послал гонцов, и дон Хуан уже знал о нашем приезде. Когда мы подъехали к воротам, нас встретили с поклонами и провели в один из флигелей, который был передан в полное наше распоряжение. Самого дона Хуана на месте не было, но, по словам Лопе, его дворецкого, "Его превосходительство обещал прибыть к вечеру. А вас он ожидал только завтра."

Подумав, я спросил у Лопе, где можно узнать о домах, выставленных на продажу – ведь мне не хотелось, чтобы наша миссия располагалась в самом дворце.

– Сеньор Диас де Авила вернулся в Испанию, не успев продать свой дом. Он в сотне метров от дворца, не очень большой, но с большим садом.

Дом оказался на заглядение – трёхэтажный, неплохо обставленный, построенный на фундаментах ацтекского жилища. А в саду прежний владелец оставил ацтекскую баню, которая была очень похожа на ту, которую я помнил по Эль Нидо. Как мне сказала служанка, сеньор был ацтеком по матери, которая приучила его к телесной чистоте. Кстати, слуги – садовник, повариха и две их дочери, четырнадцати и шестнадцати лет, служившие горничными – продавались вместе с домом. А продавал его кузен сеньора Диаса де Авила, сеньор Диас Гонсалес, живший на соседней улице. Он согласился на довольно-таки смешные деньги за дом и людей – с условием, что они будут выплачены золотом. Серебра в Мексике было столько, что, если ранее за один фунт золота давали три фунта серебра, то теперь неофициальный курс превышал один к двадцати. Так что здание посольства в тот же день стало нашим со всей мебелью "и прочей обстановкой", включая и слуг. Я заехал и объявил им, что они теперь свободные, на что Ампаро – так звали повариху, начала умолять меня не выгонять их. Именно это, как я потом узнал, и означала вольная.

Пришлось сделать так – я предложил всем четырём жалование, чтобы они остались в новоявленном посольстве, и Ампаро с радостью согласилась. На первом этаже мы решили устроить дежурку и комнаты для приёмов, там же уже находилась и кухня. На втором ранее была спальня хозяина и его жены, а также детей, её мы сделали резиденцией посла и его супруги. А на третьем этаже, где ранее находились кабинет и гардеробная, мы устроили жилые помещения охраны и радиоточку. У слуг же был отдельный флигель. Единственным минусом был "туалет типа сортир" на улице, но это было обычной историей не только в Новой Испании.

Нам повезло, что крыша была относительно плоской, и на неё был отдельный выход. Ребята укрепили там солнечные батареи для зарядки рации и антенну, и мы практически сразу сумели связаться с бухтой Святого Марка, несмотря на горы между Мехико и Санта-Лусией. Впрочем, новостей было мало – "Святая Елена" вчера была в Алексееве, сегодня уже во Владимире, а завтра будет в Форт-Россе. Нам передали привет от Володи, Лены, и, конечно, Лизы, а также Мэри и Джона. Я же передал краткий рапорт о нашей поездке.

Когда мы вернулись во дворец, нам сообщили, что дон Хуан прибыл и ждёт нас к ужину. "Нас" означало меня и Васю, для остальных, как мне сказали, организовали обед вместе с местным двором.

– Рад вас видеть, дон Алесео. Как доехали?

– Да так, без особых приключений.

– А нам рассказали о том, как бандиты вас испугались. Неплохо бы, чтобы такие караваны с вашим участиям ходили по нашим дорогам почаще.

Тогда я рассказал о своём предложении. Тот задумался.

– Знаете, я думаю, идея хорошая. Про цену договоримся так – один реаль за человека и восемь реалей за телегу или карету. Лошадей, увы, придётся вам брать своих – у нас на станциях они только для официального пользования. Но с вами будут путешествовать наши купцы – под вашей защитой. И платить за это они будут не вам, а нам. Лично для вас в сопровождении десяти или менее повозок проезд всегда будет бесплатным.

– Хорошо, дон Хуан, – сказал я с облегчением; это было в несколько раз дешевле, чем обычные тарифы. – Но количество купцов должно строго регламентироваться, ведь мы должны будем обеспечить охрану и им.

– Пусть об этом договорятся ваши и наши люди, дон Алесео. А ещё мы вам разрешим пользоваться военными причалами в Веракрусе, а также дозволим вам и вашим людям ночевать в крепостях здесь и в Веракрусе – пока вы ждёте караван. А какие у вас сейчас планы?

– Мы вернёмся в бухту Святого Марка. Можем отконвоировать небольшой купеческий караван в Санта-Лусию. Где-нибудь через месяц или полтора из бухты Святого Марка выйдет большой военный караван через Мехико в Веракрус. Вскоре после этого в Веракрус зайдёт наш корабль и заберёт их. Осенью следующего года начнут прибывать люди и грузы для переброски в бухту Святого Марка. С первым из них, вероятно, прибуду и я, так что мы увидимся, наверное, не позже сентября.

– Дай-то Господи, дон Алесео. Я всегда буду рад вас видеть. А пока вы здесь, у нас в Мехико появился самый настоящий театр, и завтра состоится премьера "Сумасшедших валенсианцев" великого Феликса Лопе де Вега и Карпио. Мы с доньей Аной будем очень рады, если вы составите нам компанию. А послезавтра у нас во дворце бал. Я знаю, что ваша очаровательная супруга не с вами, но у меня в гостях племянница, Клара де Мендоса. Не могли ли вы побыть её кавалером на этом балу? Вам я могу доверить её честь, а вот местным повесам – вряд ли. А на вашу она покушаться не будет, у неё очень хорошее воспитание, да и девушка славная. Вы с ней познакомитесь завтра на обеде, и она будет нас сопровождать в театр.

Так, подумал я. Жене я больше не изменяю, и до сих пор раскаиваюсь в том, что не всегда блюл свою честь – и впредь буду образцом верности. Но на эту просьбу отвечать отказом нельзя – я здесь не как частное лицо, а как дипломат, точнее, даже министр. Так что придётся подчиниться – но вот с этой Кларой придётся держать ухо востро… И, кроме того, надо бы представить ему нового посла, хоть он с ним немного и знаком.

– Дон Хуан, со мной прибыл барон Николас Корф с супругой Александрой – помните их? Барон будет представлять Русскую Америку в Мехико.

– Дон Алесео, а где они сейчас?

– Мы успели купить дом для нашей миссии, и они сейчас там.

– Пусть они завтра тоже придут на обед. И я, и донья Ана будем очень рады их видеть.


12.  Уклонисты | Голод и тьма | 2.  Пришёл из ставки приказ к отправке…